Глава 14.

— Я думаю, что стоит рассказать вам, сэр Фальшион, нечто такое, о чём я раньше молчала, — начала леди Колокольчик, справившись со своими слезами, но не с грустью. — Дело в том, что беда, обрушившаяся на наш народ, случилась… из-за меня!

Она замолчала, проглотила подступивший к горлу комок, но тут же справилась с собой и продолжала спокойным голосом:

— Та древняя история, которую я вам рассказала, это легенда, имеющая под собой основание, но всё же, это случилось очень давно. С тех пор война между киттингами и крысами, то возобновлялась, то затухала, чтобы разгореться вновь или вдруг прекратиться надолго. Были целые века перемирия и даже сотрудничества с Подгорным народом, у которого всегда было чему поучиться и нам, и людям. Но каждый раз случалось что-нибудь, что снова ссорило нас с крысами, и резня начиналась заново. В последней войне, закончившейся нашим истреблением, виновата я.

— Может быть, вы судите себя слишком строго? — вставил я, с целью показать, что при любом раскладе я на её стороне.

— Дослушайте, сэр Фальшион! — проговорила леди Колокольчик сухо. — Окончательное суждение можете вынести, когда я закончу. Так вот, в последнюю эпоху, мир между нами и крысами был заключён ещё во времена моих прадедов. Не только я, но и мои родители знали о войне лишь понаслышке. Это было счастливое время, когда мы дружили, посещали друг друга без опаски и даже жили вместе. Некоторые крысы строили себе дома в поселениях киттингов, и были нам добрыми соседями. Правда, представители моего народа редко ходили внутрь гор, так, чтобы оставаться там подолгу, а случаев устройства киттингами жилья на территории крыс не было вообще. Исключение составила я.

Будучи принцессой и наследницей престола, я была близко знакома с семьёй повелителя Подгорного царства. Оговорюсь, что в правящей семье киттингов престол наследуется старшим из детей, независимо от пола. Старшей среди пятнадцати принцев и принцесс была я, а это означало, что меня с пелёнок воспитывали, как будущую королеву. Мной занимались с утра до вечера, стараясь вложить в мою бедную голову все науки и искусства, какие только существуют у киттингов, а заодно и многие крысиные премудрости. Согласно тому же обычаю, с определённого возраста мне предоставлялось полное право распоряжаться своим свободным временем, когда эти занятия наконец-то заканчивались. Но об этом чуть позже.

Так случилось, что моим лучшим другом тогда был один из принцев Подгорного царства. Он не был наследником престола, который должен был достаться его старшему брату. (У крыс власть передаётся по мужской линии, как у людей.) Но, как раз это мне в нём больше всего нравилось. Псырк был весёлый, бесшабашный парень, вечно изобретавший какие-нибудь забавы. Если бы я могла, то играла бы с ним дни напролёт, но днём у меня как раз не было времени, а потому мы встречались, прежде всего, ночами.

Возможно, лучше бы такого обычая вообще не было, но я, как наследная принцесса, могла даже у родителей не спрашивать разрешения на то куда идти и что делать ночью. Гуляла я с Псырком с восьми лет. Чего мы только не вытворяли! Ловили светящихся рыб в подземном озере и ели их сырыми. Как-то угнали лошадей из отцовской конюшни и устроили скачки, перескакивая из седла в седло на полном скаку. Однажды забрались в горы и чуть не замёрзли насмерть, потому что заблудились. А когда вошли в возраст, то стали любовниками...

Вы улыбнулись, сэр Фальшион? Что ж, я рада, что на вашем лице нет удивления или презрения. Дело в том, что обычаи и представления киттингов о морали и нравственности, почти не отличаются от человеческих. Но нельзя забывать, что мы наполовину кошки! А это значит, что в определённые моменты жизни нам бесполезно читать нотации. Ну, и поскольку мы всё же наполовину люди, то такие моменты у нас наступают гораздо чаще, чем у кошек. Я думаю, вы поняли меня, сэр Фальшион!

На нашу связь все смотрели сквозь пальцы, ведь у киттингов и крыс общих детей не бывает, так же, как у крыс и людей. Да, я не первая извращенка из своего племени! Между представителями наших народов и раньше возникала любовь, которая, может быть и не приветствовалась, но считалась безопасной. Года два мы наслаждались жизнью, а потом… Потом случилось так, что я полюбила другого!

Я ведь уже говорила вам, сэр Фальшион, что киттинги плохо контролируют себя, когда речь заходит о любви. Так случилось, что однажды я обратила внимание на молодого придворного из свиты моего отца. Его звали сэр Муори. Может быть, я не заметила бы его среди прочих блистательных лордов, но этот взгляд полный восхищения, который он не в силах был скрыть от меня… В общем, я захотела познакомиться с ним поближе, послушала его любовное мурлыканье и поплыла!

Беда заключалась в том, что наша связь с Псырком, если и была развлечением, то только для меня. А вот Псырк меня любил, искренне, страстно и нежно. Когда он узнал о моих отношениях с сэром Муори, которые я и не думала скрывать, то это был для него такой удар!.. Куда только делась его обычная весёлость и жизнерадостность. Он полностью порвал со мной всякие отношения, и больше не показывался на поверхности земли.

Я очень удивилась его исчезновению и даже немного обиделась, так-как заводя нового любовника, вовсе не собиралась бросать старого. Почему-то мне казалось, что они подружатся, когда познакомятся друг с другом поближе. Какая же я была тогда глупая, несмотря на всю учёность, которую вложили в меня придворные мудрецы! Два славных юноши вполне могут подружиться, если между ними нет девчонки. А между этими двумя стояла я, со всем своим темпераментом и легкомыслием.

Прошёл год, прежде чем я узнала, куда подевался Псырк. Оказывается, всё это время он, как одержимый учился военному искусству, чтобы по-мальчишески бросить вызов сопернику. Какая глупость! Нет, не глупость, конечно, а закон природы, но беда была в том, что это ничего не решало. Это и год назад ничего не решило бы из-за моих амбиций, а на тот момент это ничего не могло решить, хотя бы потому, что к тому времени мы с сэром Муори расстались, и у меня был уже другой фаворит и любовник. Я так и не узнала, знал ли об этом Псырк или нет? Может и знал, но всё равно хотел отомстить тому первому разлучнику.

Как раз тогда случился большой турнир, устроенный отцом. Состязания предполагались бескровные, а кроме того, на таком турнире киттинги состязались с киттингами, а крысы с крысами, потому что перекрёстные поединки были бы нечестными. И тут является Псырк и вызывает сэра Муори на смертный бой!

Дело в том, что в Благословенных горах дуэли были запрещены с давних пор. Это было сделано потому, что наши коты в древности дрались постоянно, особенно в марте, и ужасно при этом калечили друг друга. Крысы даже прозвали нас «одноглазым народом», так часто эта травма встречалась у наших мужчин.

Ограничить такую растрату жизненных сил лучших из лучших было необходимо, но совсем запретить поединки было бы глупостью со стороны наших предков. Король, который отучает свой народ от воинственности, роет могилу всему королевству.

И тогда были придуманы турниры, во время которых можно было выпустить пар, доказать, какой ты есть доминирующий самец, а можно было вызвать соперника на смертный бой, если конфликт невозможно разрешить иным путём. Это было вполне рационально. Во-первых, исключало драки, вызванные всплеском эмоций. Даже если конфликт произошёл незадолго до турнира, то у участников было время остыть и подумать — стоит ли биться насмерть, или можно сойтись показательно, без крови, либо решить дело за доброй валериановой настойкой в ближайшем кабаке. А, во-вторых, перед схваткой судьи смотрели, равны ли противники по силам. Что это за «честный бой», если молодой здоровый котина вызывает на ристалище хилого старика? Или матёрый кот разделывает там юнца, почти котёнка? Или здоровяк лупит мелкого доходягу, не умеющего драться? В таких случаях поединок запрещали. Такое решение не оспаривалось и являлось окончательным. Нарушителям грозило отсечение хвоста, а это страшный позор для киттинга!

Когда Псырк вызвал сэра Муори, все очень удивились. Крысы принимали участие в наших игрищах, но никогда не вызывали киттингов на смертный бой. Повода не было, а к тому же, мы заведомо сильнее. Делить нам с крысами в мирное время нечего. Это коты обычно за кошек дерутся, а тут… Впрочем, тогда случилось почти, то же самое.

Причину конфликта все сразу же поняли — наша история была на виду. Я даже поймала на себе несколько осуждающих взглядов, хотя до этого оценка моего поведения сводилась к тому, что — «просто принцесса стала взрослой!» Ох, я представляю, что думаете теперь обо мне вы, сэр Фальшион, если даже соотечественники меня осудили!

— Я думаю, что вы прекраснейшее существо в мире, леди Колокольчик! — ответил я совершенно серьёзно. — Ваша жизнь принадлежит лично вам, и ваш выбор должно уважать не только потому, что это выбор принцессы, а потому что это выбор женщины, который священен по природе. Осудить вас за него может только чучело набитое соломой и с деревянным сердцем внутри. Но что же случилось дальше? Продолжайте, пожалуйста!

— Вы не только великолепный боец, сэр Фальшион, — проговорила принцесса, окинув меня задумчивым взглядом. — Дальше случилось то, что судьи турнира не нашли причины отказать младшему принцу Подгорного царского дома в праве на поединок. Псырк был очень хорош, молод и силён. К тому же он целый год тренировался и пребывал в превосходной форме. Поэтому, нельзя было сказать, что поединок проводился не на равных. Противники стоили друг друга. У Псырка даже было преимущество — он жаждал мести и потому был страшен в бою, в то время как сэр Муори недоумевал, зачем вообще драться бывшим любовникам той, у которой уже давно новый консорт?

Но вызов был принят, ведь не принять его означало спасовать перед крысой, а такого ещё не было с киттингами. Когда поединок начался, все ещё надеялись, что дело окончится малой кровью, но намерения Псырка были очевидны — он жаждал смерти сэра Муори, и тому пришлось нелегко, когда на него набросился яростный крыс!

И всё же, сэр Муори был отменным бойцом, к тому же Псырк разозлил его. Их схватка длилась уже несколько минут, и ни один не мог одолеть другого, как вдруг Псырк вскрикнул! Меч сэра Муори был в его сердце, а сам придворный лорд стоял и смотрел на дело рук своих с недоумением...

Никто ещё не осознал, что случилось, когда кронпринц Подгорного царства, присутствующий здесь же, вскочил со своего места и в два прыжка очутился на арене. Он выхватил меч из руки мёртвого брата и набросился на сэра Муори, ещё не пришедшего в себя после предыдущего поединка!

Я уже говорила, что крысы киттингам не соперники в открытом бою один на один. Во время войны они стараются бить нам в спину, либо разъединяют наших бойцов, чтобы задавить числом, так-как их действительно намного больше. Но бывают исключения из правил.

Схватка наследника крысиного престола и моего бывшего любовника закончилась за несколько секунд. Крыс сбил сэра Муори с ног и нанёс ему несколько ударов мечом, пока тот не встал. На войне такой приём полностью оправдан, но в турнирном кодексе он запрещён, как подлый и не соответствующий рыцарской чести. Никто не смеет бить поверженного противника, которому не были представлены условия сдачи в почётный плен! Все были возмущены, а отец приказал схватить смутьяна, несмотря на то, что царствующий повелитель крыс сидел рядом с ним на почётном гостевом месте.

И тут крысы ощетинились! Они бросили все состязания и сбежались на ристалище, где встали между стражей киттингов и своим принцем. А тот из-за их спин всё выкрикивал оскорбления и угрозы в мой адрес. Он грозил отсечь мне голову, как это делали крысы в древности с высокопоставленными киттингами, поверженными в бою. А заодно, обещал вырезать мне сердце, за то, что я разбила сердце его брата! И вот тогда прямо на турнире, который, собственно, на этом закончился, наши отцы объявили друг другу войну...

— Бедная леди Колокольчик! — сочувственно произнёс я. — Представляю, как вам досталось.

— Нет, сэр Фальшион, не представляете, — мягко возразила принцесса. — Вы оцениваете всё с точки зрения человека, и, наверное, думаете, что меня заперли в наказание в башне, отобрали консорта и лишили сладкого? Ничего подобного не было. Никто мне даже слова не сказал. Я до сих пор не услышала ни одной жалобы от своих подданных, а ведь все кто выжил, потеряли семьи, вынуждены были покинуть свои дома и сами Благословенные горы. Дело в том, что моя особа для них священна. Любой киттинг, даже если это немощный старец или ребёнок немедленно пожертвует собой ради меня по первому требованию. А ведь я пока ещё даже не королева!

Другое дело мои муки душевные. Я ведь потеряла тех, кого любила! Я любила своего консорта и любила тех двоих, погибших на моих глазах… Это я потом уже поняла. Я любила их обоих, хоть мы и расстались. Каждого по-своему. Особенно это почувствовалось после того, как было уже поздно...

— Но разве можно любить двоих? — не удержался я от несколько бестактного вопроса.

— Троих, если соблюдать точность, — без тени смущения поправила меня эта кошка. — Ведь тогда у меня был ещё один возлюбленный. Представьте себе, сэр Фальшион, это возможно. Люди не признают реальности такой любви, но она существует. Мало того — это в вашей природе, так же, как и в нашей, здесь мы одинаковы. Какие, собственно, существуют к тому препятствия, кроме традиционно сложившихся предрассудков? Совершенно никаких, поверьте мне! Если вы испытываете нежные чувства к одной женщине, то это не значит, что вы не способны испытывать их к другой и третьей, если они того достойны. Женщины в свою очередь могут испытывать тягу к нескольким мужчинам одновременно, ведь они созданы из того же материала, что и сильный пол. Я не об обычном влечении плоти говорю, а о настоящих чувствах. Впрочем, вы, сэр Фальшион, ещё не были в сетях истинной любви, хоть и знали много женщин. Да, это мне тоже известно, не удивляйтесь! Но ваше время придёт, и у вас вполне может возникнуть дилемма — та или эта? Обычно люди при этом подавляют в себе чувства к одной пассии, ради другой. Это плохо, но делать из любви тайну и бегать от жены «налево» не лучше. Мой вам совет — если вдруг окажетесь в такой ситуации, то признайтесь им обеим. Скорее всего, та, что слабее и меньше вас любит, уйдёт сама. Это больно, но придётся потерпеть. Может быть, вы потеряете обеих, но это лучше, чем смерть любви, наступающая впоследствии. Тогда вам придётся начинать всё сначала, но лучше ещё раз начать, когда вы сами вначале жизненного пути, чем потом увидеть свою жизнь сломанной посередине. И наконец, может быть, вам повезёт, ваши возлюбленные примирятся друг с другом, и тогда вы будете счастливы втроём, все вместе или по-очереди. Да, такое бывает, и не так редко, как это кажется, из-за склонности людей прятать очевидное. Но я отвлеклась, и к тому же надоела вам своими советами! Извините!

Так вот — поначалу в нашей жизни мало что изменилось. Оба народа отвыкли от войны, и не спешили набрасываться друг на друга. Крысы и киттинги при встрече шипели и скалили зубы, но до драк дело не доходило. Вот только все входы в Подгорное царство теперь были запечатаны и охранялись, а дома крыс в поселениях киттингов пустели один за другим.

Всплеск гнева произошёл, когда в одном из наших сёл пропало несколько котят. Куда делись? Конечно же, крысы украли! Наверняка они, ведь в былые времена они часто так делали. Это, кстати, так и осталось невыясненным, но жители села вооружились, чем попало, и отправились громить вчерашних добрых соседей. Войти внутрь горы им, правда, не удалось, но они поймали и растерзали несколько юношей из Подгорного народа, которые вышли на поверхность половить рыбку в горной реке. В ту же ночь, крысы явились в это село целым войском и сожгли его, вырезав жителей, от мала до велика, без всякой жалости. И вот тогда понеслось!

Резня шла в горах и в долинах. Особо отчаянные отряды киттингов проникали вглубь крысиных нор и устраивали там кровавую баню. Крысы не оставались в долгу. Поселения киттингов на поверхности превратились в крепости, обитатели которых жили в постоянном ожидании нападения. Ненависть росла, как снежный ком и периодически накрывала наши народы с неотвратимостью лавины.

Но вот однажды два больших войска сошлись в долине, чтобы раз и навсегда решить, чья возьмёт в этой войне. Оба монарха выступили в той битве, как предводители воинов, и оба погибли...

Теперь я должна была возглавить наше правительство, а мой главный ненавистник стал повелителем Подгорного народа. Но я не была коронована, потому что моя мама осталась жива, а у киттингов не может быть двух королев. Но мама отказалась от власти, предоставив править страной мне. И я стала править.

Прежде всего, разгромила войско крыс, чуть не поймала их предводителей и… лишилась консорта, павшего в сражении. Несколько раз я пробовала закончить войну, вызвав своего оппонента на поединок, но он не принимал вызовов. Такое впечатление, что вся его доблесть иссякла тогда на турнире, а вот злоба осталась. И появилось ещё кое-что, чего я никогда не видела в его младшем брате — подлость!

Когда он увидел, что одолеть нас своими силами не получится, то вступил в сговор с людьми. Использовав несметные богатства, накопленные его предками, этот крыс соблазнил нескольких людских правителей, не подозревавших о существовании ни крыс, ни киттингов, ведь вход в наш мир оставался тайной многие тысячелетия. На то золото, которым располагали Подгорные короли можно купить всех наёмников мира людей, а вот киттинги к золоту были всегда равнодушны, хоть некоторое количество этого металла и хранилось у нас в казне для коммерческих расчётов с теми же крысами. Однако составить им конкуренцию в богатстве мы не могли даже в самые лучшие наши годы. И вот крысы показали людям дорогу в Благословенные горы, а дальше всё было просто — нас объявили дьявольским отродьем и принялись истреблять.

Простите, сэр Фальшион, я ничего не имею против вашей расы. В людях много интересного. Вы почти так же умны, как крысы и так же сильны, как киттинги. К тому же многочисленны. С таким противником трудно… Но самое необоримое качество в людях, это алчность. Я не о вас, сэр Фальшион! Вам это чувство практически незнакомо. Но ваши соплеменники, прознав о богатстве Благословенных гор, готовы объявить нас кем угодно, лишь бы очистить эту землю от её законных хозяев. Поэтому мы и проигрываем...

Вот вам моя история, сэр Фальшион! Вот почему я плачу, глядя на врагов, которые когда-то были друзьями, и вот почему мне давно хочется броситься на собственный меч...

Она не выдержала и зарыдала! Я протянул руку и обнял принцессу за плечи. Это не так легко сделать, сидя в седле, но у меня длинные руки, а леди Колокольчик не отстранилась, а наоборот прижалась ко мне. Когда обнимаются люди в доспехах, то раздаётся жестяной кастрюльный лязг. Это смешно, и, несмотря на всю свою печаль, принцесса тихо рассмеялась сквозь слёзы, а я...

Прости меня Боже, но я почувствовал, что влюбляюсь в эту девушку с кошачьими ушками на макушке! И плевать мне на то, сколько у неё там было любовников, консортов и случайных связей, плевать, сколько ещё будет! Она чудесное жизнелюбивое существо, страстное, темпераментное, способное на такое, на что мало, кто способен из женщин каких угодно народов! Так разве это недостаток? Я люблю вас, моя госпожа, такой, какая вы есть, но не смею признаться в этом, ведь вы королева, а я всего лишь жандарм — сторож проезжей дороги...

— Ваше величество! — сказал я вслух. — Поберегите свой меч для врагов, которые заслужили отведать его сталь. И не спешите покидать свой народ, ведь вы его душа. Вы нужны вашим подданным...

— А вам, сэр Фальшион?