Глава 05.

Так я и заснул, досадуя на свою недогадливость. Я ведь не только не догадался послать за подмогой, мне не пришло в голову, что атаку на мою нанимательницу могут начать с меня, переведя мою персону из конного строя в пеший. А вот леди Колокольчик сообразила, что такое вполне возможно. Теперь понятно, почему она напоминает больше военного стратега, чем богатую купчиху. Купеческих дочек такому не учат! Их учат тому, как понравиться богатенькому соседу или компаньону, с которым можно объединить капитал, чтобы мошна ещё больше распухла...

...........................................

Проснулся я от звука женского плача. Голос был тихий и очень горький! Значит, действительно случилась беда. Людям опытным известно, что женский плачь, бывает разным. Значительно различается то, что делается, открыто, нагло, напоказ, от такого вот зловещего искреннего рыдания, от которого бросает в дрожь!

Было ещё далеко до рассвета, но спать, когда рядом происходит что-то вызывающее такие звуки, невозможно. Стараясь не наделать шума, я застегнул свой пояс с кинжалом и вышел в коридор. Сразу увидел «терний», дежуривших у двери в комнату леди Колокольчик и обменялся с ними вопросительными взглядами. Они тоже были не в курсе того, что случилось, но, по крайней мере, здесь было всё в порядке — мою нанимательницу охраняли как надо.

Плачь слышался откуда-то снизу. Не будь у меня такого острого слуха, отсюда этот звук можно было бы принять за отдалённое поскрипывание незапертой ставни, которой играет ветер. Но это была не ставня.

Комнаты постояльцев в этом трактире располагались на втором этаже. На первом был уже упомянутый общий зал, кухня, помещения, где проживала семья трактирщика и комнаты слуг. Кажется, звук шёл оттуда, где помещался вдовый хозяин с дочерью.

Я уже говорил, что хозяйская дочка нередко ночевала не в своей постели, а у кого-нибудь из постояльцев. Случалось, таким постояльцем бывал я сам, так что это вовсе не поклёп на честную девушку. Могу сказать о ней в этом смысле только хорошее! Правда, служанка Марта более опытная и щедрее одарена телом, но малышка Лиз, дочка хозяина, милее, нежнее и обладает оригинальной фантазией.

Сегодня всё было по-другому. Лизхен то ли пребывала не в настроении, то ли решила сделать перерыв, но эту ночь она провела в своей комнате. Однако теперь она не спала, а плакала, обнимая труп отца, лежавшего в луже собственной крови с перерезанным горлом...

— Кто это сделал? — спросил я у жмущихся друг к другу полуодетых кухарок, видимо тоже разбуженных звуками плача.

— С-служанка новая! Ильзе её зовут!.. — ответила мне белая, как мука и трясущаяся, как студень толстая тётка, известная на всю округу мастерством печь отменные булочки. — Катти видела, как она выпрыгнула в окно с ножом в руке!..

Катти оправдывала своё имя тем, что была похожа на тощую драную кошку, но покойный хозяин ценил её за умение сварить кашу из топора, а из старого петуха сделать отменное куриное блюдо, которое удовлетворит самый придирчивый аристократический вкус.

— Ага, точно — видела! — подтвердила Катти голосом, который выдавал её пристрастие к хозяйской бражке. — Я тут шла, э-э, до ветру, смотрю дверь в комнату хозяина приоткрыта, ну я и заглянула, а там!.. Сидит эта тварь у него на плечах, сама голая, а глаза у неё горят, как у дикой кошки! Но это что! В руке-то у неё нож, да не такой, как у честных людей, а на косу чёрную похожий. И ведь что самое чудное — хозяин ей, как будто сам горло подставляет, а у самого-то рожа блаженная, как у кота перед случкой! Я ни сказать, ни пикнуть даже не успела, как она его сердечного по горлу полоснула, потом на меня зыркнула, зарычала и шасть в окно, только её и видели! А хозяин… Он быстро кончился — потрясся немного, побулькал и замер. Я вижу, ему уже ничем не помочь, так побежала сначала за Дорой, а потом мы уже вместе сказали Лизхен...

Катти не сочиняла. О её бесцеремонности и болезненной любвеобильности ходили легенды. Вломиться среди ночи к хозяину, который занят «благим делом» с молоденькой служанкой, это было как раз в её духе. Можно сказать, что долговязой кухарке сказочно повезло — по какой-то причине её оставили в живых, хотя логика любого убийцы обычно заставляет его прирезать лишнего свидетеля.

Неужели странная девица так испугалась появления поварихи, что выпрыгнула в окно, оставив свою одежду разбросанной на стульях? Ну, Катти, конечно страшновата, как женщина, но не настолько, чтобы кого-то напугать. Тётка, как тётка, ничего особенного!

Я бы, наверное, допросил Лиззи, но от неё сейчас ничего нельзя было добиться — девушка, несмотря на сложные отношения, любила отца, и сейчас пребывала в шоке, хорошо ещё, что не билась в истерике! Вообще-то, расследование убийств не моё дело. Я королевский жандарм. Моя работа — мелкая шинковка разбойников, буде такие попадутся по дороге и в окрестных лесах. Ну, ещё пинки и зуботычины расшалившимся буянам в таких вот трактирах, которых не так много по пути в столицу. И всё же, отчёт о происшествии для полицейского пристава я составить обязан. А для этого надо осмотреть ещё кое-что.

Взяв с собой зажжённый фонарь, я вышел во двор и сразу пожалел, что не захватил плащ. Было прохладно, а я, хоть и люблю, когда не жарко, но терпеть не могу мёрзнуть.

Окно комнаты трактирщика искать, долго не пришлось. Оно было распахнуто настежь и светилось ярким светом от свечей и фонарей, с которыми туда набилась челядь. То, что меня интересовало, тоже нашлось сразу — следы маленьких босых женских ног и (вот это странно!) рук! Следы располагались попарно — две ноги, две руки и снова две ноги, две руки. Она что, убегала, нет, скорее скакала, как заяц на четырёх конечностях? Не на четвереньках, когда используют колени, а именно на четырёх — по-звериному!

Я опустился на корточки и приблизил фонарь к следам, глубоко отпечатавшимся на влажной почве. И тут меня ждало ещё одно открытие, от которого по спине побежали ледяные мурашки! Пальцы на руках и на ногах этого существа, внешне не отличимого от молоденькой девушки, оканчивались чем-то острым, делавшим в земле узкие отверстия, вроде шила. Когти! Нда, малышка Ильзе, что же ты такое?

Видимо, светящиеся в полумраке глаза, кухарке тоже не померещились. А я-то сетовал на трактирщика за то, что он не дал мне пощупать новенькую служаночку! Нет, на самом деле я не собирался этого делать, м-м, в ближайшее время. Потом, не знаю, может быть, но суть не в этом. Дело в том, что если бы хозяин не приберегал это «сокровище» для себя, я, наверное, лежал бы сейчас с блаженной физиономией (как у кота перед случкой) и с перерезанным горлом, эх...

Но самое главное, что меня занимало сейчас, это — есть ли связь между гибелью трактирщика и готовящимся покушением на леди Колокольчик? А тут ещё и странные следы с когтями, ведущие в сторону ближайших зарослей...

С этими мыслями я вернулся в дом, ещё раз заглянул в комнату убитого, увидел, что кухарки сумели увести Лиззи от тела отца, накрыл последнего покрывалом, убедился, что девушка в заботливых руках и осмотрел вещи сбежавшей служанки. Хм-м, ничего особенного, только на внутренней части миниатюрных башмачков, в самых мысочках царапины от когтей...

Как же такое «украшение» на руках-то не было видно? Втяжные когти, наверное, как у обычной кошки. А что ещё у неё имеется особенного? Уши, там, хвост?.. Надо бы расспросить Катти, не заметила ли что-то подобное, ведь только она видела это существо в самом лучшем виде — чем голее, тем виднее! Дело в том, что под чепцом, который носят местные бабы, не только уши, но и рога скрыть можно. А уж про их юбки я молчу — сколько смешных и завиральных историй ходит о том, как некая ушлая бабёнка спрятала там одного, или даже пару любовников! Это даже не вымысел какой-то — если та баба обладала такими внушительными размерами, как, например кухарка Дора, о которой здесь уже говорилось, то, да — такое возможно. Просто мужичонка должен быть не слишком крупным. Лично мне было бы тесновато в таком укрытии, но то, что там возможно спрятать пушистый хвост самой хозяйки, сомневаться не приходится!