Глава 22.

Эти глаза, способные заслонить собой весь мир, были первым, что я увидел, когда пришёл в себя в узилище осуждённых или ожидающих суда рыцарей. Принцесса смотрела на меня всё с той же тревогой, как и тогда на дороге.

Она действительно последовала за мной! О большем счастье невозможно было мечтать, как невозможно ожидать большей благодарности и большей милости! Значит, она действительно решила помочь мне прийти в себя, чтобы я смог сначала с достоинством предстать перед судом, а потом так же с достоинством положить голову на плаху.

В своей участи я не сомневался. Ведь я не оправдал надежды своего короля, подвёл его, не доставил принцессу в столицу вовремя, подверг её опасности, заставил его величество доделывать за себя работу, которую должен был сделать сам, а ещё… Ну, и этого хватит для одной казни!

Может быть, кто-то скажет, что это несправедливо? Нет, справедливо! Его величество не стал бы давать своему рыцарю невыполнимых заданий. Дело не в том, что я должен был справиться с целым войском в одиночку, а в том, что не должен был допустить, чтобы на нас напало целое войско. Как? Так ведь голова нужна не только для ношения шлема! Но я не смог… Не справился...

— Сэр Фальшион, — проговорила принцесса слегка дрожащим голосом, — вы слышите меня? Понимаете? Кивните, если не можете говорить, или хотя бы моргните.

Я кивнул. Говорить я действительно не мог. Горло сковало, как железом, так что было трудно дышать, не только говорить.

— Очень хорошо! — обрадовалась принцесса. — Не пытайтесь двигаться, это у вас всё равно не получится. Вы пока очень слабы, но мы поставим вас на ноги. Для жизни, не для плахи! Вы пробудете в таком состоянии ещё неделю, а мы за это время подготовим побег.

Я дёрнулся, пытаясь выразить протест, но леди Колокольчик прижала ладонь к моим губам.

— Знаю, — сказала принцесса, — для рыцаря нет худшего бесчестия, чем избегать рыцарского суда. И вы скорее согласитесь положить голову на плаху, чем пойдёте в побег, но есть ещё кое-что...

Она помолчала, как будто решаясь на что-то, потом взглянула на меня смело и даже немного зло.

— Я люблю вас, сэр Фальшион! — проговорила принцесса шёпотом, каким можно сорвать голос. — Слышите? Люблю! И ни на какую плаху я вас не пущу, ни на какой суд...

В её голосе зазвучали слёзы, и ей пришлось прервать свою речь, чтобы справиться с собой.

— Я не понимаю, что случилось с дядей, — продолжила принцесса. — Он ведь всегда был такой добрый, такой отзывчивый! А сейчас это непреклонный деспот! Меня вообще слушать не хочет… Если он думает, что я на таких условиях соглашусь, стать его наследницей, то он глубоко ошибается! У меня есть своё королевство, и неважно, что оно сейчас захвачено крысами. Я вернусь туда, когда смогу… Нет, когда захочу! Лучше пусть мне вырвут сердце в Благословенных горах, чем я буду свидетельницей того, как человека, которого я люблю и который совершил ради меня столько подвигов, за это ещё и казнили! В общем, сэр Фальшион, я вас похищаю, и мы уезжаем отсюда. А дядя пускай ищет себе наследника, где хочет! Такой ценой мне трон не нужен!..

Хм-м, это всё хорошо, но моего мнения здесь не спрашивали. Причём, не спрашивали целенаправленно, заранее зная ответ! Дела-а...

Не то, чтобы я был против того, чтобы остаться в живых, тем более что та, кого я любил, сама призналась мне в любви. Но её, кажется, не волновало, испытываю ли я ответные чувства, ведь я ей ничего ещё не сказал. Что же касается законов рыцарства, то своё отношение к ним она только что выразила. Опять же таки, мои очевидные возражения были заведомо отметены. А вы деспот, леди Колокольчик!

— У меня есть средства и союзники, — перешла она к технической стороне дела. — Свикс, подойди сюда, пожалуйста.

К моему ложу приблизился худосочный юноша очень хрупкого сложения. Встав в пределе видимости, он застенчиво улыбнулся, показав мне свои длинные крючковатые зубы.

Зубы! Я дёрнулся вторично после пробуждения, но был уложен обратно мягкими, но сильными руками моей сказочной принцессы.

— Вы удивлены? — улыбнулась леди Колокольчик. — Да, Свикс крыса по крови, но он на нашей стороне, и я ему полностью доверяю. Как это ни странно, но среди подгорного народа у меня остались друзья, которые не одобряют политику своего государя, и хотели бы прекратить войну. Свикс профессиональный норолаз, он поможет нам исчезнуть так, что никто не поймёт, куда мы делись. В любом случае, когда нас хватятся, мы будем уже далеко!

Так, жить мне осталось неделю. Эх, принцесса, принцесса! Ради любви можно поступиться многим, но не всем. Честью, например, поступиться нельзя. А любовью ради чести? Не знаю, тоже, наверно, нельзя… Ну, так, значит?..

Я никогда не был силён в шахматах. Когда играли с его величеством, он всё время у меня выигрывал, и очень сердился почему-то. Кажется, такая жизненная ситуация в переложении на шахматный язык называется — пат. Это когда выхода нет, и куда ни кинь, всюду клин...

Ладно, постараюсь хотя бы эту неделю провести в своё удовольствие. Ведь, что может быть приятнее, чем предоставлять себя заботам любимых рук, от которых получать всё прекрасно, даже боль!