Глава 16.

Губы леди Колокольчик были плотно сжаты, глаза метали молнии. Она не забыла поблагодарить меня за службу, но сделала это жёстко, почти сердито. Я не обиделся, так-как понимал причину её напряжения — две тернии, охранявшие лошадей во дворе, погибли, получив удары протазанами, от неожиданно появившихся наёмников. Если бы не мы с моим вороным, сломавшие ритм их атаки, народу погибло бы намного больше, и мы лишились бы тогда всех лошадей. Но, в общем, я оценил собственные усилия невысоко — мы опять кого-то и что-то потеряли, а для нас каждая терния имела значение, равное целому подразделению настоящей армии, а каждая лошадь была на вес золота!

Зато моя работа получила высшую оценку у леди Моу! Псевдо-тракирщица поймала меня за руку, когда я осматривал помещения, слегка сжала её, и, улыбнувшись, произнесла что-то вроде — «У-у-ух!» Я так понял, что ей понравилась моя скачка сквозь строй «железнобоких». А вскоре мне понабилась её помощь.

В горячке боя я забыл, что получил укол клинком похожим на шило, когда вырвался из сарая. Теперь выяснилось, что у меня в левом сапоге основательно хлюпает, и я оставляю за собой кровавые следы. (Эх, значит, подошва окончательно прохудилась!) При этом я не чувствовал боли, только нога слегка онемела и кожу покалывало, словно я долго сидел в неудобном положении.

Когда увидели, какие я оставляю за собой следы, я тут же был остановлен и подвергнут насильственному осмотру. Мои слабые попытки оказать сопротивление, были пресечены сердитым шипением со стороны леди Колокольчик и леди Моу. Я был мгновенно раздет (ни одна любовница не раздевала меня быстрее!) и обнажён, м-м, в нижней половине тела. Короче — с меня сняли штаны.

Достаточно давно я позабыл, что такое стеснение от собственной наготы в присутствии женщин. Правда, обычно речь шла об одной, иногда двух, реже трёх и совсем редко четырёх-пяти женщинах… При этом они сами были нагими! Теперь же их было несколько десятков, и они были не просто одеты, но даже в доспехах! А вот интерес у этих кошек вызывала не столько моя рана, сколько… Но это длилось недолго, поскольку принцесса на них цыкнула, и любопытных девчонок, как ветром сдуло!

Она же вместе со своей няней, по совместительству знахаркой, занялись небольшой треугольной ранкой, по счастью неглубокой, но успевшей почернеть и вздуться. Как и предполагалось, клинок шилообразного кинжала был смазан ядом. Я думал, что они сейчас нагреют в очаге кочергу и прижгут мне рану, но леди Моу поступила по-другому.

Сперва, она дала мне выпить какой-то настойки, от которой моя голова закружилась, и захотелось петь. Потом туго перетянула мне бедро жгутом и сделала надрез через прокол, превращая колотую рану в резанную. Оттуда хлынул поток чёрной крови, который очень скоро кончился. Тогда врачевательница и помогавшая ей принцесса, промыли получившийся разрез пахнувшим зеленью отваром, смазали густым слоем барсучьего жира и наложили тугую повязку.

Больно не было. Я чувствовал странную пустоту, от которой хотелось по-детски хихикать. Только нога моя конвульсивно дёргалась, помимо воли, мешая моим целительницам. Такое поведение отбившейся от рук конечности было недопустимым, и я сказал ей об этом. Ноге, то есть… Непокорная нога ответила какой-то дерзостью, заставившей меня покраснеть за её скверное воспитание. Неудобно перед дамами, когда какая-нибудь часть твоего тела вдруг начинает вести себя по-свински!

Тогда я прикрикнул на ногу, напомнил ей, что по законам вассалитета она обязана мне подчиняться полностью, а если не желает, то я вправе подвергнуть её наказанию, вплоть до усекновения и полного отделения с последующим скармливанием свиньям. Я даже потянулся за фальшионом, чтобы пригрозить ноге и устрашить её видом того, чем будет произведено это наказание. Если бы нога продолжала упорствовать, я бы, наверное, это всё исполнил. Ну, попытался бы!

Но, почему-то мои пальцы скользнули по рукоятке и схватили воздух. Я хотел повторить попытку, но тут весь мир сдвинулся куда-то в сторону, и поплыл, постепенно делаясь всё темнее и темнее…