Начало

… Под ажурными сводами вокзала прогремели шесть сдвоенных ударов колокола. Его резкий и требовательные звук заставил все посторонние шумы вписаться в этот торжественный контрапункт. Последний одиночный удар сигнального колокола почти в полной тишине медленно поплыл у всех над головами. Гул еще не успел утихнуть, как синхронно лязгнули пять дверных замков распахнувшихся дверец, с сухим щелчком к краю перрона раскрылись тиковые трапы, и у последней ступени каждого из них появились пять бородачей в красных фуражках. Пять пальцев щелкнули по пяти нагрудным колокольчикам и…

…посадка началась.

…Рубус, закинул за спину багаж, сунул под мышку трость и первым из пассажиров первого класса протянул проводнику свой билет. Тисненый золотом темно-коричневый прямоугольник перекочевал из руки в желтой лайковой перчатке в руку, обтянутую белой нитяной, и Магистр Механики, ступив на красную ковровую дорожку, направился к своему купе. Сзади сопел его молодой спутник из историков-архивистов. Провожатые остались в начале платформы за толстым бордовым шнуром ограждения. Коннор отчетливо ощущал каждым своим позвонком их пронзительные взгляды, которые даже через объемистый рюкзак неприятно кололи тревогой…

… Айк перехватил лежащий на плече большой кожаный баул, кивнул за спину и показал проводнику два билета. За капером в общий вагон поднялся завернутый в богатую толстую стеганую сутану низкорослый горг. В Баргу никогда не ездила ПРОСТАЯ публика, и вышколенный персонал Железнодорожных Магистралей Негроса никогда не задавал своим пассажирам ненужных вопросов. По крайней мере, у входного трапа. «Наши железные рельсы — залог Вашей железной респектабельности» — гласил главный лозунг перевозчиков. Поэтому два кордона своей собственной охраны надежно отделяли пассажиров рейса от остальных более приятных или совсем неприятных провожающих. По этой же причине шлемы городских констеблей и дешевые котелки сыскарей маячили лишь в последних рядах этой пестрой толпы…

…Гелмиир уже несколько часов обживал свой угол в большом деревянном хоппере под третьим вагоном. Судя по тому, как добротно был переделан угольный бункер под перевозку живого товара, прагматизм железнодорожников не имел границ. Стены и загрузочные люки были утеплены, все пространство было разделено на дюжину боковых и пару торцевых зарешеченных секций. В одной из них в сухую солому закопался эльф со своим сокамерником, в противоположной разместилась странная старуха. Кто был в остальных, хантер не видел — два орка втолкнули его в люк последним из всей партии рабов…

Пробило восемь склянок, тоскливо всхлипнул и тонко просвистел гудок. Чавкнули застоявшиеся шатуны, и состав медленно тронулся в путь.

…В конце перрона вымощенного глазурованной плиткой, там, где широкая полоса обрывалась трехметровым уступом, в самом низу на крупной гранитной щебенке расположился нищий. Кто это был — гоблин, орк, гном или человек — понять было трудно. Большой рыхлый тюрбан из старого тряпья громоздился на его голове, скрывая лицо. Из глубины торчала лишь толстая каменная флейта. Тонкие пальцы перекрывали клапана в такт неведомой мелодии. И редкое ухо могло выделить эти низкие завораживающие звуки из общего гула механизмов…