Витражи сознания (Мир разума)

РАЗУМ И ЕГО ИГРЫ

Автор Alex – Joker

Исходник https://poembook.ru/contest/2387/poem/200860

Глава 1

Марк держал Софи за руку, словно боялся потерять её в огромном пестрящем формами и цветами парке. Лёгкий ветер заставлял звенеть синие стеклянные листья на пирамидальных кронах деревьев. У цветомузыкальной дорожки девушка вновь вспорхнула маленькой белой птичкой, и завертелась в танце на плитах создавая мелодию, которая разбивалась фейерверком красок и нот, заставляла покачиваться цветы под ритм. Марку нужно было поговорить с Софи, и, хотя они слышали мысли друг друга и окружающих, девушка с рыжими волосами словно сопротивлялась этой беседе.

Он вступил на дорожку, чтобы остановить её, и тут на него обрушился шквал звуков, голосов и сигналов. Зелёное небо приобрело привычный голубой цвет, деревья выросли в небоскребы, а цветы превратились в авто, водители которых яростно сигналили ему, требуя сойти с пешехода. Светофор горел красным, кто-то из пешеходов попытался силой увести его с дороги, на что Марк рефлекторно поднял руки и закрыл лицо в локтях. Кто-то прочитал нашивку на жилете. «Здравствуйте, меня зовут Марк. У меня РАС, если я доставляю неудобства или застыл на месте позвоните моей сестре Миле по тел: ********89». Кто-то уже набирал номер. Кто-то ласково звал его по имени и пытался уговорить сойти с проезжей части. Вскоре Марк среагировал, сигналы заглохли и движение восстановилось.

*

Марк сидел за своим рабочим столом в студии-гараже. Он уже отшлифовал мельчайшие детали, вырезанные из разноцветного стекла, и теперь обклеивал их медной лентой. Свет из потолочного окна проникал в помещение и отражался на готовых витражах, разбиваясь на разноцветных зайчиков. Картины из стекла разной формы и размеров висели на крюках под потолком, стояли у стены, лежали на отделочном столе. Под столом находились коробки для упаковки.

Марк работал в нитриловых перчатках, методично, с непроницаемым лицом, ни на что не отвлекаясь. Он даже не поднял головы, когда вошла сестра. Мили прошла между витражами, внимательно рассматривая рисунки, где под зеленым небом меж синелиственными деревьями, словно птичка порхала рыжая девочка в белом платье. Она же была и на других витражах, среди громадных цветов, на цветной дорожке, в окружении диковинных животных, под меланжевой луной, рядом с великаном, протягивающим ей ананасы. У стены стояли другие витражи, не на заказ. Она были изготовлены из чёрного стекла, имитирующего темницу, запертое помещение, куб, в котором в смирительной рубашке таилась та же самая девушка. Мили убрала русый локон за ухо и стала напротив Марка. Она словно пыталась мысленно заставить его оторваться от работы, но тот отсутствовал:

– Ты снова перестал принимать таблетки!

– Я перестал принимать таблетки, – повторил он за ней, не отвлекаясь.

– Ты понимаешь, что без таблеток становишься угрозой для себя и для других.

– Я становлюсь угрозой…

– Я не могу всегда быть рядом. Если ты не продолжишь лечение, мне придётся снова перевести тебя в клинику.

Марк замер.

– Они мешают мне видеть её.

– Ты снова начинаешь, – не выдержала Мила.

– Она провела десять лет в подвале, её пытают током, я чувствую всё, что чувствует она. Я должен её спасти.

– Она плод твоего воображения, её нет, как ты не понимаешь. – Мили старалась не срываться на крик, говорила медленно и четко. – Она появляется, только тогда, когда ты пропускаешь приём таблеток, тебе это ни о чём не говорит?

– Я чувствую всё, что с ней происходит… – повторил Марк, – то, что я не вижу её, не значит, что я не думаю о ней и не чувствую её. Мне нужно её найти. У нас особая связь. Когда я забираю Софи в мой парк, тонкая нить ведёт к её телу, к месту, где её держат.

– Марк, ты болен…

– Помоги мне найти её, помоги мне… и я продолжу лечение.

– А если нет, если мы её не найдём, потому что её не существует, что тогда? Твоё состояние ухудшится…

– Дай мне пару дней, если мы не найдём Софи… я смирюсь.

– Почему ты решил, что она в этом городе?

– Я видел… это где-то здесь…

*

Софи забавлялась на одуванчиковом поле. Паппус растения в удивительном парке напоминал кристаллы. Громадные зонтики из кристаллов взлетали над полем, раскалывались бенгальским огнём, и спускали семя на расстоянии от материнского растения, и тут же рождалось новое растение. Это бесконечный цикл замирал только тогда, когда солнце садилось и в пасмурную погоду. Софи раскачивала стебель одуванчика, который был в два раза выше её, и когда паппусы отрывались от сердцевины, хваталась за зонтики и парила в воздухе. Марк переживал за неё, что, если она сорвётся и поранится? Но звонкий, заразительный смех заставил его успокоиться и повторить её маневры. Так они до вечера летали и рассаживали семена одуванчиков, пока Софи неожиданно не исчезла.

*

Марк вёл Мили по лабиринтам улиц. Она понимала, что брат находится в другой реальности, но в тоже время он видел путь. Мили не знала, как выглядит эта нить, связывающая брата и незнакомку, но она шла с ним в сердце города, хватала его за рукав, заставляя остановиться на светофоре. Порой ей казалось, что брат просто потерял след, а может его и не было, создавалось ощущение, что он ходит кругами. Внезапно он остановился:

– Нас прервали, Софи вынуждена была вернуться в тело.

– Что же нам делать? – Мили задала вопрос, на который знала ответ.

– Мы подождём пока связь не восстановится.

– Марк, давай поедем домой, а завтра продолжим искать отсюда.

Марк оказался на удивление сговорчивым. Они вернулись домой, а утром Мили отпросилась с работы и приехала с братом на улицу, где они потеряли след.

Вскоре отрешённый взгляд брата подсказал ей, что связь восстановлена. Судя по витражам, выдуманный мир был огромен, разноцветен, и фантастичен. Мили даже казалось, что, когда брат уходил в себя, её реальность теряет краски, становится блёклой. Вот и теперь она бродила по городу с выцветшими стенами, одинаковыми домами, ничем не отличающимися машинами, и людьми похожими на манекены. Мили отгоняла от себя любые мысли, которые могли пошатнуть её вселенную, она не хотела даже думать о том, что имеет генетическую предрасположенность к недугу брата.

Десять лет назад, после смерти родителей, она забрала Марка из учреждения для душевнобольных. Каждый год ему приходится сдавать кучу анализов и тестов, чтобы иметь возможность жить и творить на свободе. Мили догадывалась куда ведёт её Марк. Они были в двух остановках от клиники. Неужели рассудок брата не справился, и подсознательно он возвращает себя в эту зону. Невеселые мысли поселились в голове у Мили, и чем ближе они подходили к зданию, тем стремительней улетучивались сомнения. Прямо перед воротами Марк остановился. Когда его взгляд обрёл осмысленность, Мили прочитала на его лице безграничное удивление.

– Тебе надо принять таблетки, – твёрдо сказала Мили, удерживая брата за рукав.

– Мне надо туда.

– Да, но позже, сначала я поговорю с Мэридит, – Марк замер, и взял таблетку.

Мэридит работала медсестрой в клинике. За годы лечения и профилактики они сблизились. Мили позвонила ей, и прямо спросила, содержится ли у них в подвале юная пациентка. Мэридит опешила, и долго молчала в трубку, а потом, словно прорвало плотину. Она рассказала, что недавно узнала о ней, что держат её десять лет, и что ей безумно жаль девочку, так как за годы работы она научилась безошибочно отличать опасных и безобидных пациентов.

– Нам нужно её спасти, – заволновался Марк. Мили приложила палец к губам, а в трубку сказала:

– Нам нужно её увидеть.

– Что? Нет, это безумие…

– Пожалуйста, Мэри, нам нужно убедиться, что это та самая пациентка.

– Ладно, я проведу вас, но только на секундочку. Вам повезло, камеры на ремонте, а из персонала на первом этаже только я и охрана.

Глава 2

Мэридит ждала их у ворот. Она кивнула и, не говоря ни слова, развернулась, показывая, что надо идти за ней, провела их через цокольный этаж. Лампы под потолком горели через одну, так что коридор распадался на череду пятен света и теней. Мили казалось, что каждый их шаг гулким эхом разносится по всему зданию. Марк шёл молча, но Мили чувствовала, как он напряжен.

Мэридит остановилась перед лифтом, нажала на кнопку. Внутри было просторно. Это был грузовой лифт. А на панели этажей Мили с удивлением увидела минусовые этажи. Она не знала, что в этом здании есть подземные уровни. Мэри нажала на кнопку с цифрой «–3». Лифт медленно пополз вниз. Двери открылись в такой же бетонный коридор, как и наверху, но воздух здесь был гуще и прохладней. Мэри провела их к металлической двери с бойницей, закрытой на засов.

Марк приблизился к окошку, отворил и позвал несколько раз:

— Софи.

Сначала было молчание, но потом донёсся слабый голос:

— Марк? – Голос дрогнул. — Ты снова мне мерещишься…

— Я настоящий, Софи. Я за дверью.

Мили перевела взгляд на Мэри и тихо, но твёрдо сказала:

— Открой. У тебя же есть ключи?

Мэри побледнела и отрицательно покачала головой:

— Я не могу.

— Пожалуйста, Мэри, — вмешался Марк, не отрываясь от окошка. — Пожалуйста.

— Нет… — голос Мэри сорвался на шёпот. — Вам надо уходить. Немедленно. Если кто-то узнает, что я привела вас сюда…

В этот момент сверху раздался звук сигнализации. Мэри вздрогнула:

— Оставайтесь здесь, — быстро заговорила Мэри, пятясь к лифту. —Я сейчас посмотрю, в чём дело, и вернусь.

Она обернулась, столкнулась с Марком, шагнула и скрылась в лифте.

Марк повернулся к Мили. Он сжимал в руке связку ключей. Путем проб, они нашли нужный ключ. Дверь открылась.

— Я здесь. Всё хорошо.

И Мили увидела, как он обнимает хрупкое тело рыжей девушки, которая казалась ещё тоньше из-за смирительной рубашки.

*

–Давайте выбираться отсюда! – шепнула Мили, и группа направилась к лифту. Софи вжалась в угол кабины, Марк пытался расстегнуть ремни рубашки, надетой поверх больничной робы. Мили ещё никогда не видела брата таким сосредоточенным, обычно непроницаемое лицо сейчас искрилось от спектра эмоций, сменяющимися от огромной радости до тревоги за любимую.

Лифт пополз наверх, вздрогнул, остановился.

Они вышли из него и столкнулись с щуплым доктором в очках с толстой оправой и гориллоподобным санитаром.

На секунду все замерли. Следующее произошло слишком быстро. Марк бросился на санитара, с яростью зверя, загнанного в угол, удивительно ловко для человека, которого Мили последние десять лет считала хрупким, потерянным, живущим наполовину в своём мире. Он ушёл от удара кулаком — присев и разительным в пах сложил пополам огромного санитара.

Доктор поспешил к лифту, но Мили успела нажать на 4 этаж и пустой лифт пополз вверх. Доктор удерживал створки дверей и нажимал на кнопки, но лифт застрял и двери открылись в чернеющий зев шахты.

Софи помогала Марку связать санитара смирительной рубашкой. Вдвоём они замотали его в позе эмбриона.

Доктор бросился к стене, где висела кнопка тревоги, но Мили успела первой. Она налетела на него сзади, обхватила за шею, рванула назад, оттаскивая от стены. Доктор захрипел, забился, его очки слетели и повисли на одном ухе.

Мили уверенно шагала назад, увлекая доктора за собой, к лифту.

Санитар дёргался, рубашка на нём трещала, казалось сейчас разорвётся, но Софи обрушила ему на голову цветочный горшок, и он затих.

— Уходите, — сказала Мили у самого края шахты. Марк обернулся на её голос. — Уходи и не забывай обо мне.

— Мили, нет!

Мили откинулась назад, в пустую шахту, крепко обхватив доктора, который заорал тонко и нелепо.

Марк рванулся к лифту, но не успел.

«Нет», Марк упал на колени.

Мир словно потерял чёткость.

– Нееет, – Марк закричал. Свет лампочек замерцал, начал распадаться на цветные пятна. Он кричал, стены вибрировали, размывались, покрывались трещинами.

Софи дотронулась до его плеча.

— Марк, нам надо уходить.

Марк поднял на неё глаза. Взгляд был блуждающим, опустошённым.

— Идём, — сказала она.

Он подчинился. Покачиваясь, словно пьяный, он толкнул дверь и их ослепил белый свет.

Глава 3

Марк очнулся с тяжелой головой, и первые несколько секунд не мог понять, где находится и почему не чувствует собственного тела. А потом он увидел, что связан по рукам и ногам, и сидит в инвалидном кресле.

Рядом, в таком же кресле, сидела связанная Софи. Но она почему-то улыбалась, словно не было никакой опасности. Словно всё было в порядке. Он осмотрелся.

Яркие солнечные лучи заливали больничную палату сквозь огромное зарешеченное окно. Это была та самая палата, из которой Мили забрала его десять лет назад.

Мысли о сестре обожгли его. Он снова дёрнулся, но бесполезно, путы не давали сделать движений.

И тут из соседней комнаты донеслись голоса.

— Спасибо вам, профессор, — говорил мужской голос. — Ваш метод сработал. Вы помогли ему найти обратный путь. Благодаря вам мы узнали, что творится у него в голове, и впервые за десять лет услышали его голос.

Марк замер. Он узнал этот голос, такой родной и такой далёкой одновременно. Это был голос отца.

— Пока рано говорить о том, что он полностью выбрался из вымышленного мира, — ответил женский голос. — с помощью гипноза мы встроили в его подсознание якоря, смогли расшатать мир-убежище. Но, мы не знаем, сможем ли мы полностью… эм… помочь ему разобраться с тем, что реально, а что вымысел. Его мир слишком детализированный. Он строил его десять лет. Одного гипноза недостаточно. Разум будет периодически отстраивать его заново.

— И что вы предлагаете? — спросил отец.

— Продолжить терапию, — ответил профессор. — Он сам должен захотеть разрушить свои иллюзии. Но главное, мы смогли вывести его из оцепенения, тогда как мозг парализовал не только волю, но и тело.

— Вы знаете, — голос отца вдруг стал тише, — в тот день я потерял обоих детей. Я потерял и дочь, и сына— его голос дрогнул. — Мне говорили, что они вылечат Марка. Лучшие специалисты, новая методика, государственная программа. Я поверил. Я отдал им сына. Оказалось, подписался на пытки и опыты.

«Подписался на пытки», вторил мысленно Марк.

Всё, что чувствовала Софи вновь окатило его, словно лавиной: электрический вкус во рту, голоса, которые что-то говорят, а он не понимает слов. Ремни на руках. Боль. А потом — зелёное небо, стеклянные листья, и маленькая девочка в белом платье, которая танцует на дорожке и смеётся.

— Они пытались вылечить кататонию, вызванную наследственностью, — продолжал отец. — Но это была психосоматика. Марк никогда не был парализован.

Никогда не был парализован.

Марк посмотрел вниз, он больше не был пристегнут, не был пленником собственного тела.

Он взглянул на Софи, её руки и ноги тоже были развязаны.

– В тот день мозг отказался смириться с травмой и придумал себе другую реальность, где сестра жива.

И тут Марк вспомнил.

Ему было лет десять. Он проснулся ночью от странного шума. Мальчик выбрался из кровати и пошёл к сестре. Мили всегда его успокаивала, когда ему снились кошмары, когда он боялся грозы, когда в голову лезли странные, пугающие мысли. Сестра была старше лет на восемь, почти взрослая, но ей часто приходилось отлучаться по здоровью, иногда она пропадала на недели, даже на месяцы. Но когда она оказывалась дома, это были лучшие времена. Марк был к ней привязан сильнее, чем к кому-либо на свете.

Он вошёл в её комнату.

Повсюду висели подвески из цветного стекла, сделанные руками Мили. Рыбки с длинными хвостами, птицы с расправленными крыльями. А ещё — витражи с самыми нереальными цветами и птицами.

Мир Мили, который она собирала по кусочкам. Сестра учила его работать со стеклорезом, шлифовать детали, и окрашивать патиной спаянные швы.

– Папа всегда говорит, что дочки – это птицы, и они когда-нибудь улетят, – вспомнил Марк, как она часто повторяла эту фразу и вдруг ощутил необъяснимую тревогу.

Окно было открыто. Сквозняк колыхал шторы, и в этом движении ткани Марк увидел силуэт, стоящий на подоконнике.

Он шагнул ближе.

— Мили?

Сестра обернулась и улыбнулась виновато:

— Прости меня, Марк, — сказала она. — Не забывай меня.

И вылетела из окна.

Мир завибрировал. Стены пошли рябью, стеклянные рыбки и птицы посыпались с ниток, разбились о пол, и превратились в звёздную пыль. Марк хотел закричать, но крик застыл в горле, так и не родившись.

А потом звёздная пыль обволокла пространство и мир погрузился во тьму.

*

– Но в этом придуманном мире, где он жил с сестрой, – продолжала профессор, – он не мог полностью абстрагироваться от реальности. И тогда Марк придумал пациента. Он стал его прототипом — заключённым в подвале, сломанным, страдающим. Но игры его собственного рассудка сделали пациента хрупкой девушкой. Он пожалел её. Но не мог спасти, не вернув память. А вместе с ней прожить болезненное событие, которое пугало, которое заставило скрываться все эти годы. И когда Мили погибла в выдуманном мире — это дало всплеск достаточной силы, чтобы вернуться.

Марк смотрел на Софи.

Она стояла напротив и улыбалась. Потом она виновато пожала плечами— и испарилась.

Марк заплакал.

Палата постепенно превращалась в его комнату из детства, такую какой он её запомнил. Знакомые детали выступали из стерильной пустоты: письменный стол у окна, стеллажи с книгами. А на стенах яркими пятнами висели витражи с самолётами и кораблями, которые для него сделала Мили.

В соседней комнате голоса не смолкали.

— Интересно какая она, эта пациентка? — спросил отец. – Похожа ли на кого-то из реальной жизни?

— Возможно, он мог смоделировать её по образу кого-то, кого когда-то видел, а может это мимолётный образ из детства, иллюстрация в книге. Марк нуждался в спасении. И он создал того, кого нужно спасти. И когда пришло время выбирать, остаться в иллюзии или вернуться в реальность, его собственное подсознание принесло эту жертву.

Марк закрыл глаза.

Тут в комнату вошла сиделка с рыжими волосами, собранными в высокий пучок.

— Вы на прогулку, Софи? – раздалось из-за двери.

– Да, сегодня мы гуляем по парку.

Она вывезла его в коридор. Марк проехал мимо отца и женщины, которая была похожа на Мэридит.

Когда они поравнялись с комнатой Мили, Марк резко притормозил коляску, схватив за колесо.

Все были ошарашены. Отец и профессор, переглянулись. Софи, словно поняв его желание, завела коляску в комнату.

Марк попытался встать. Сделал шаг, качнулся.

В комнате ничего не изменилось. Та же кровать, те же витражи и подвески. Всё, кроме одного.

Не было только Мили, и теперь Марк осознавал это. Её нет и не будет ни в этом мире, ни в том, который он сам для себя придумал. Потому что тот мир рассыпался вместе с ней.

Марк заплакал. Ноги подкосились, но его подхватила под локоть сиделка.

Марк посмотрел в глаза до боли знакомой рыжеволосой девушки.

Софи улыбалась ему.