Глава 5. Превратности судьбы

0.00
 
Глава 5. Превратности судьбы

 

«Встреча старых врагов заканчивается либо грандиозной пьянкой, либо разрушительной дракой. Причем, любой мордобой всегда заканчивается грандиозной пьянкой»

Житейская мудрость завсегдатая трактиров

 

 

Вход в катакомбы монастыря был довольно узок и низок: протиснуться можно было только одному, да и то, согнувшись в три погибели. Ступеней не было, только скользкий спуск на глубину, больше похожий на длинную кишку какого-то каменного монстра. Воздух сперва был спертый, тяжелый, но когда узкий проход закончился, явив взору пещерный грот, пахнуло свежестью, да так, что я вздохнул полной грудью воздух, тайком морщась от боли в затекшей шее.

Катакомбы, если честно, меня разочаровали: не было ни роскошных барельефов и лепнины на стенах, изображающих сцены из проповедей Богини, ни захоронений жрецов, ни святилищ. Стены глубокой пещеры украшали лишь сталагмиты, сталактиты, рукотворные углубления для свеч, да и отсыревшие надписи по-типу: «Здесь был жрец такой-то». Хорошо, что хоть дорога не имела явных ответвлений, была более-менее ровной: с пологими ступеньками, хоть и скользкими, из-за капающей воды, но главное, без ям и неожиданных обрывов.

Видно, когда жрецы продолбили проход в скале, то наткнулись на пещеру и, слегка облагородив ее, гордо нарекли катакомбами. Подземное озеро стало их источником пресной воды, а тишина пещер — местом для размышления о Великой. Хотя сдается мне, им больше пришелся по вкусу пещерный мох, которым были облеплены своды пещеры — он был одним из основных ингредиентов в любом галлюциногенном питье и иногда добавлялся в выпивку для «приятных» ощущений. Мох создавал голубовато-зеленоватый свет, отчего казалось, что сверку сиял подземный небосвод с миллиардами мерцающих зеленоватых звезд.

Мой магический светлячок летел впереди, от света которого на стены пещеры падали продолговатые тени и попутно сканировал округу, настроившись на поиск недружелюбных тварей, любивших селиться в столь уютных пещерках и лакомиться наивными путниками.

И все бы ничего, только на мерную тишину подземелья нарушал очень возмущенный и настойчивый вор.

— Я поверить не могу! — разорялся Риэл, не веря в мое вероломство. — Ты ж клялся, что ее не похитишь!

Мимо него прошла Ирен, всем своим видом показывая, чтоб он не лез не в свое дело. Опуститься до общения с мужчиной ей не позволяла гордость, ибо в прошлый раз, когда мы были в городе жрецов, они постоянно ругались. Она не могла простить ему скабрезные шуточки и его профессию, а он просто не мог пройти мимо такой наивной мордахи. И если красть у нее ничего было нельзя, то оставалось только задевать языком, с неким садистским удовольствием наслаждаясь ее реакцией. Я в их отношения не лез, ибо наблюдать за ними было забавно, да и они были похожи на маленьких детей, которые не поделили игрушку.

— Во-первых, — устало вздохнул я, — я не клялся. А во-вторых, не крал. Она сама ушла.

Ирен обернулась и послала Риэлу торжествующую улыбку, мол, съел, недостойный? Ей богу, если бы не воспитание, она бы ему еще язык показала и я еще не уверен, не получила бы она его в ответ.

— Ты что метелишь? — возмутился он. — Как это сама ушла?!

— Да вот, — усмехнулся я, кивнув на спину Ирен, — идет, как видишь.

— Колдун, — с чувством выдохнул мнимый менестрель, сжимая гриф лютни с такой силой, словно представляя на ее месте мою шею. — Не прикидывайся блаженным. Твой братец знаешь, что на это скажет? — я прекрасно знал и старался об этом не думать. Фил человек трепетный, душевный, да только рука у него тяжелая. — А кто окажется крайним? Я. А мне еще с ним за одним столом сидеть, да еду жрать. Я не хочу вместо супа схлебать порцию яда.

Риэл явно приуныл, представив эту картину и стал доставать меня почище своей будущей свекрови, налегая на совесть, которой у меня и так нет и приказывая вернуть Ирен там, где взял, пока монахини не заметили пропажи.

— Не придумывай, — обреченно вздохнул я, смотря на наших дам, которые бессовестно грели уши, хоть и шли впереди. — Но если тебе так легче, представь, что их нет. Ирен грозилась сбежать, а зная ее характер и везение, я был просто уверен, что она споткнется и сломает себе шею в этой темени. А раз предотвратить неизбежное невозможно, я решил проконтролировать ее побег. Что странного?

Честно сказать, я и сам был от этого не в восторге. Но не признаваться же в этом вору?

— А не легче было запереть эту паршивку?

— Чтобы она, дабы досадить мне, вскрыла себе вены? — поинтересовался я и, понизив голос, прошептал. — Знавал я таких… знатных девиц, которые из-за любого пустяка резали себе руки, патетично восклицая: «Вот умру и будет вам совестно!».

— И умирали? — ехидно улыбнулся Риэл, вовсю глазея на спину Ирен.

— Нет, — мрачно закончил я. — Они не учитывали в своих планах то, что умирать больно и страшно. А исцелять верещащую и извивающуюся девицу весьма проблематично и опасно для жизни.

Спина принцессы дрогнула и она, пылая от возмущения, обернулась к нам.

— Да будет вам известно, я никогда не опущусь до самоубийства!

— А кто знает твои заморочки? — накинулся на Ирен женишок Петры, видно поняв, что добиться от меня вразумительного ответа он не сможет. Но злость то, сорвать на ком-то хочется. — Чего тебе в монастыре не сиделось? По мне, лучше места для тебя не придумаешь!

— Невоспитанный хам! — воскликнула девушка. По ее мнению это было самое ужасное оскорбление, после которого уязвленные в лучших чувствах кавалеры сбегали с позором. — Попробовал бы денек прожить в этой клоаке, а потом… потом вякал!

— Тю… а словечки-то, словечки! Прям из блатного лексикона!

Благовоспитанная девушка зарделась от стыда и благоразумно решила больше не связываться с этим хамом, стремительно развернувшись и зашагав вперед. Мой светлячок посеменил за ней следом, аки собачка на привязи за своей разобиженной хозяйкой. Мне пришлось сделать еще один.

— Ну и что это тебе дало? — лениво поинтересовался я, смотря как новый светящийся шар слегка кружась, плавно взлетел в воздух. — Зачем ее задеваешь?

— Так она хотя б уши не будет греть, — махнул рукой он.

— Еще как будет, — в способностях девушки я не сомневался. Да и акустика в этом месте была столь хороша, что любой шепот делала в разы громче. Ну и если не она, то ее новая подруга, которая хоть и шла впереди, да только слишком тихо, словно прислушиваясь. Мадлена вела себя на удивление спокойно, что само по себе было до жути странно. У меня ныло под ложечкой от предчувствия беды, да только понять откуда она, я еще не мог.

— Ну так и зачем весь этот маскарад, раз девка все равно с нами? — Риэл резко стал серьезным, отбросив шутливый тон. — Твой братец ведь вставит нам щей за самоуправство, а потом еще и ее папаня сподобится добавить. Нагелий хоть и дурень, но порвет как шавок, а я жить спокойно хочу, а не прятаться как крыса от законников всю жизнь.

— И это говорит мне бывший Теневой король? — показно удивился я. — Скажи, ты записался ко мне на роль зудящей совести? Представь себе, но эти прописные истины я и без тебя знаю.

— Я просто осторожный, — огрызнулся тот.

Спорить с ним мне совершенно не хотелось, а слушать от него упреки — тем более. Я знал, что он прав, да только в жизни все идет не всегда так, как правильно и должно.

— Скажи, если бы Петра попала в подобную ситуацию, чтобы ты сделал? Оставил или попытался спасти?

Риэл задумался. Наши шаги гулко отдавались под сводами рукотворной пещеры, а в тишине стали слышны даже еле заметное гудение магических светлячков, когда они пролетали мимо нас. Я прислушивался к своим ощущениям, чтобы не дай, Великая, к нам подкралась какая-нибудь нечисть и зорко следил за Ирен — она шла впереди всех, иногда оглядываясь назад, словно высматривая кого-то, но ловя на себе мой взгляд, смущенно отворачивалась. Откровенно поговорить нам так и не удалось, ибо вокруг постоянно кто-то крутился, а при всех заводить разговор я не хотел. Да и она не стремилась, видно чувствуя себя неловко.

— Дурацкие ты задаешь вопросы, колдун, — через некоторое время нехотя ответил вор. — Если б оставил, то сам бы себя уважать перестал — какой я мужик, раз свою женщину не смог защитить? И папаня ее… Не боюсь я его, просто, — он вздохнул, — ради Петры я стараюсь быть мирным. Она же хочет, чтобы я с семьей ее подружился. Ты не думай, что я не хочу, я стараюсь, да только этому старому хрыщу один хрен не нравлюсь.

— Не принимай на свой счет, — усмехнулся я. — Но Филгусу не понравится любой мужчина, что будет крутиться вокруг его дочери. Ему нужно время, чтобы свыкнуться. А на счет Ирен… — я тоже задумался, считать ли ее нечто большим, чем просто близким другом. — Я не мог смотреть, как она страдает.

Риэл, кивнув, поморщился. Понимать-то он понимал, да вот только от своего будущего свекра получать люлей совсем не горел желанием. Я тоже. Но, в отличии от него прекрасно знал, что Филгус отходчивый, а если еще и показать ему выгоду от текущей ситуации — сама смиренность и добродушие.

Мои мысли внезапно перешли на принцессу. Вор невольно заставил задуматься: «А и вправду, как я к ней отношусь?» Если моя подруга детства и первая любовь — Амалия, вдохновляла на свершения, Элиза была подобна жаркому ненасытному пламени — сжигала дотла, то с Ирен же я наоборот, чувствовал нечто похожее на умиротворение. На ее проделки невозможно было злиться, она заставляла улыбаться, оберегать ее, как хрупкий и особо ценный артефакт. С Алией никогда не возникало такого же ощущения — бойкая магесса была слишком независима и самоуверенна. Она любила доказывать свое превосходство во всем: обожала доминировать, заставлять подчиняться. Дознавательница была из тех женщин, которых легко можно было увидеть в качестве боевых подруг, но не как хранительниц домашнего очага.

Внезапно, идущая впереди принцесса остановилась, с подозрением смотря в темноту. Подойдя к ней, замерли и мы. Стены отражали странное эхо, будто подавал голос какой-то зверь, но мой светлячок молчал, говоря, что впереди нет никого опасного. Хотя я все равно активировал заклинание, которое заранее сплел против разной гадости, которая любила селиться в таких местах. Не знаю, как на счет нечисти, но гадость и была. В свете магического огня передо мной предстал тот, кого я меньше всего ожидал увидеть — Стефан, собственной персоной. Да еще не один, а с целой компанией!

Встреча в пустынных катакомбах жрецов была столь неожиданна, что мы пару минут озадаченно созерцали друг на друга, не в силах придумать достойное оправдание тому, что мы здесь забыли. Да еще и в такой неурочный час. Было неловкое чувство, что нас застали за преступлением: они тайком направлялись в жаркие объятья к истосковавшимся по мужскому вниманию монахиням, а мы оттуда возвращались.

— Стефан? — изумленно прошептал я, надеясь, что он всего лишь морок. Поверить в то, что он на самом деле здесь было немыслимо.

— Ирен Келионендорская! — «морок» обескуражено взирал на принцессу позади меня, напрочь проигнорировав своего старого врага. — Вы что здесь делаете?

— Сбегаю… — откровенно призналась девушка, ошеломленно взирая на советника короля. — А вы, что здесь делаете?!

Магистр смущенно замолчал.

— Стефан! — с нажимом произнес я, обращая все его внимание на себя. Перед глазами вмиг пролетело все то, что я пережил благодаря этому «душевному» человеку. Честно сказать, всегда считал себя отходчивым и добродушным человеком, да только когда я говорил, что не испытываю к нему ненависти — я, видно, был не в себе.

— Никериал Ленге?! — заметно побледнел он и отступил назад.

— Нет, я его младшая сестра, — ядовито произнес я и махнул рукой, срывая с пальцев обжигающий огненный поток.

К чести Стефана, тот успел поставить щит и огонь, с шипением стекая по стенкам магической преграды, оплавил лишь камень вокруг, попутно озарив пещеру ярким оранжевым светом.

— Никериал! — более радостно и увереннее воскликнул этот гад, наконец-таки признав во мне старого доброго врага.

— О, так ты скучал? — иронично заметил я, сплетая рукой заклинание молний. — Мило.

Щит Стефана выдержал и эту атаку, но я видел, как пошатнулся магистр, как на лбу выступила испарина — ему было тяжело блокировать мощные атаки, и вот-вот щит должен был рухнуть. Его подельники вообще разбежались в стороны, боясь попасть под горячую руку. Хотя я был совсем не против — в разборках магов другим лучше быстро улепетывать за пару километров, чтоб не дай, Великая, задело.

— А я специально из мира мертвых вернулся, дай думаю, проведаю старого знакомого, — с каждой новой фразой сгустки пламени и электрические заряды ударялись о щит Стефана, а я шаг за шагом приближался к своему врагу. Тот под моим напором отступал, даже и не думая контрактовать, что бесило меня еще больше. Все казалось, что он не воспринимает меня всерьез. — Все скучал, ждал встречи, подбирал похоронные венки…

Нет, я был далеко не боевым магом, да и Стефан тоже, да только желание разорвать мага, который напал на мой дом и разрушил все то, что я так кропотливо собирал почти полвека, заставляли забыть о такой незначительной детали.

Защитное заклятье Стефана все же треснуло, не выдержав магического удара, и рассыпалось на маленькие мерцающие осколки. Я опустил руку и пошатнулся назад от вмиг закружившейся головы. Не надо было мне так быстро расходовать энергию, ведь моя аура еще не полностью восстановилась после того случая. Поддался эмоциям, как маг-недоучка. Идиот.

Бывший член Совета тяжело дышал, ожидая от меня дальнейших атак или же готовя заклинания из арсенала высшей магии, хотя это вряд ли — для нее требовалась прорва энергии и время, а сейчас ни того, ни другого в катакомбах под монастырем у него не было. Да и старость сказывалась. Резво творить заклятья и раскидывать врагов как пушинку, магам в почтенном возрасте тяжело, да и только молодые могут отдавать свою энергию, старые же ее кропотливо собирают и хранят, стремясь урвать у смерти еще немного времени.

Тесное пространство поумерило и мою прыть. Что-то разрушающее и оттого безмерно опасное, а также сложное, творить было сверх глупостью, ибо я рисковал погрести всех под завалами, а мелочно тратиться и швыряться молниями и ледяными копьями не хотелось — магистр все равно отразит атаки, а я впустую потрачу драгоценную энергию. Хотелось поговорить, отчего я почувствовал себя в роли злодея, который толкал речь перед поверженными врагами — пафосную и проникновенную. А что, Темные Властелины тоже люди и им хочется живого общения, а также благодатную публику, чтобы покрасоваться и повысить себе самооценку.

Видно, Стефан тоже жаждал поговорить, ибо хоть как-то реабилитироваться в глазах невольных зрителей магического поединка не спешил. Чуял, зараза, что я, выпустив свой гнев, готов на конструктивный диалог, чуял… и гадливо улыбнулся, понимая, что я ему в ближайшее пару минут ничего не сделаю.

— Никериал Ленге, — посмаковал мое имя маг, противно растягивая гласные. — Опальный магистр, убийца и вор, а также похититель, — он перевел взгляд на жавшуюся позади меня Ирен, — королевских особ.

— Стефан, — я знал, что у него была даже не фамилия, а данное Советом почетное звание, но в силу своего характера и бескрайнего уважения к магистру, я его даже мысленно старался не вспоминать. — Первый на дворе лизоблюд Его Величества.

Стефан даже уважительно цокнул, поражаясь моему нахальству и с крайне озадаченным видом спросил, смотря на мой… хм… неоднозначный наряд.

— Ты чего так вырядился?

Я даже слегка устыдился, что предстал перед своим врагом не в лучшем свете.

— Не твое дело.

Изливать перед своим неприятелем душу, жалуясь на идиотский план по спасению принцессы, мне совершенно не хотелось. Пускай думает, что хочет.

— А ведь когда-то я считал тебя зарвавшимся щенком, — пробормотал он, внимательно меня рассматривая, задержав взгляд на фальшивой груди.

— А я тебя — трусом, который сознательно оставил страну в беде и обрек ее на агонию. Скажи, трудно было, наверное, забиться в угол и скулить от страха. Бедняжка.

— Замолкни! — разозлился он, словно я наступил на его больную мозоль. Хотя почему «словно». Я как раз и намеревался вывести этого ублюдка из себя. — Ты ничего не знаешь!

— Конечно, не знаю, — усмехнулся я. — Я же пытался бороться с заразой, а не свесив лапки, боялся выглянуть из дома. Мне только интересно, сколько тебе тогда заплатили? Король Рафиус не обделил своего главного «радетеля за благоденствие королевства»?

— Никто мне не платил!

— Продешевил же ты, Стефан, — цокнул я, качнув головой. — Работал за бесплатно, а, говорят, некоторые получили целое состояние.

Маг оскорбился. Уж он-то очернял меня не за деньги, а за идею. Уж очень ему не нравился инициативный юноша, который не только поставил под сомнение его авторитет, но еще умудрился его подорвать и сместить с должности. Я, конечно, этим гордился, да только, похоже, Стефан не разделял моей радости и вообще, считал ту историю позорной, даже чтобы вспоминать о ней в кругу старых знакомый и тем более, в катакомбах жрецов в окружении врагов.

— Слушай, Никериал, — процедил он, явно пересиливая себя и пытаясь быть дипломатичным. — Предлагаю разойтись миром: вы отдаете мне то, зачем я пришел, а я же умалчиваю о вашем… хм… походе.

— И зачем же ты пришел?

— Не прикидывайся дурачком, Никериал! — махнул рукой тот. — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Реликвия! Где она?!

— Я ведь тебе уже говорил, что у меня его нет.

— У тебя нет, — согласно кивнул Стефан и пронзительно глянул на Ирен. — А вот у нее…

Принцесса дрогнула и прижала ладонь к груди, видно, там, где она прятала артефакт реликвию и проворно спряталась за Риэлом. Я чувствовал ее страх кожей — она прекрасно осознавала, что несмотря на наш довольно мирный диалог со Стефаном, силы не на нашей стороне — нас было всего четверо на шестерых противников. И если я смогу взять на себя магистра, кто-то должен был справиться с его подельниками, а из всех, достойное сопротивление может оказать только Риэл. И то, он был безоружен.

Я решил ее немного подбодрить.

— Иреночка, прелесть моя синеокая, помнишь на заре нашего знакомства, ты меня стращала всеми видами казней? И там был один пунктик про нападение на члена королевской семьи. Вот напомни-ка мне, пожалуйста, что будет человеку, наивно предполагающему, что нападение сойдет ему с рук?

— Смертная казнь через четвертование, — уверенно прошептала она.

— Слышал, Стефан? — я довольно улыбнулся. — Либо казнь. Либо смерть от моей руки. Что выберешь?

Маг скрипнул зубами и показал какой-то знак своим шестеркам. Те как-то резко осмелели и достали из-за поясов мечи. А особо одаренные, не страшась никого, стали сплетать заклятья.

Конструктивного диалога не получилось. И как бы сказал Риэл: «Намечался мордобой».

— Ну наконец-то! — довольно выдохнул вор, замахнувшись лютней, словно прицеливаясь, кого бить первым. — А то я уж думал, вы будете до конца жизни лясами точить!

— Бей уродов! — задорно выкрикнула Мадлена и с воинственным криком, который никак не вязался с образом воспитанной аристократки, первая ринулась в атаку. Лютня скрестилась с мечом, а бывшая монахиня разбежалась, и подло прыгнула на первого попавшегося спутника Стефана и чуть ли не силой выбила у него для себя меч. Дальше я за ними не следил, но судя по крикам и грохоту, развлекались они всласть.

Я быстро навесил на Ирен магический щит и, пододвинул в сторонку, приглашающе кивнул Стефану. Тот усмехнулся, но кивнул, подтвердив тем самым согласие на поединок.

— Ники, — Я обернулся. Принцесса напряженно смотрела на нас. Она казалась спокойной, уверенной, да только руки, которые она сцепила, словно обхватив себя, дрожали, выдавая свою хозяйку с головой. — Будь осторожен.

Я кивнул девушке, постаравшись как можно беспечней улыбнуться.

Магистр стоял и ждал, пока я закончу разговаривать с принцессой. Кто-кто, а уж он-то не сомневался в своей победе, раз вел себя так беспечно и благородно, не делая и намека на то, чтобы ударить в спину.

Поединки магов были не такой уж и редкостью, особенно на различных магических консилиумах. Очень часто раскричавшись с друг другом до хрипоты, почтенные магистры превращали банальный спор в драку, надеясь правом силы доказать кто из них прав. Заканчивалось это обычно разрушительно, и к вящему разочарованию невольных зрителей, отнюдь не смертельно, ибо драчунов успевали разнимать, когда магическая энергия у того и другого заканчивалась и они, вцепившись друг другу в глотки, кусаясь и рвя у оппонента волосы, просто катались по полу, аки как два ободранных и дымящихся петуха.

Но если такие поединки были весьма банальны, то дуэли между целителями были редкостью, ибо заклятий по боевой магии мы знали мало, да и конфликты предпочитали решать словесно, так как драка хороша лишь для тех, кому не надо лечить побои. Уж лучше позубоскалить всласть, упражняясь в эффектных оборотах речи, чем пересиливать лень и скакать кузнечиком по полигону, увворачиваясь от огненных шаров, а потом лечить себя и своего соперника от ожогов различной степени.

— Зачем тебе артефакт? Власти захотелось?

Стефан скривился, но охотно ответил на мой риторический вопрос, да с такой интонацией, словно пытаясь донести азы грамоты бестолковому деревенщине.

— Ты хоть понимаешь, какая мощь скрыта в этой реликвии? Какой источник энергии да не простой, а первородной, скрывали все эти годы жрецы? Знаешь, что с ней можно сделать?

— Знаю, поэтому ты ее и не получишь.

Со стороны казалось, что мы, несмотря на творящийся вокруг бедлам, довольно мирно разговариваем, да только я видел, как он напряженно следил за моими движениями, как его пальцы едва заметно шевелились, плетя какое-то заклинание, а воздух вокруг нас стал тяжелым: зудящий, от разлитой в воздухе энергии, наполненный магией.

— Подумай хорошенько, Никериал, — проигнорировал мои слова Стефан. Он так сильно жаждал показать мне свою правду, что даже забыл о поединке, — что можно сделать с первородной энергией. Да практически все! Даже повернуть вспять законы мироздания! Вернуться в прошлое, изменить его, спасти тех, кто погиб! Ты это не хочешь? Не хочешь предотвратить ту треклятую эпидемию, сохранить свое доброе имя, спасти близких? — его голос сорвался. — Разве не понимаешь, что мы с тобой на одной стороне?!

Я заколебался.

А вдруг это правда? Вдруг, можно все изменить? Вернуть себе доброе имя, мечту, дом, невесту… Картины были столь соблазнительны и насквозь пропитаны фальшивой надеждой, что у меня чуть опустились руки, принимая поражение. Очень трудно устоять, когда награда так велика, когда держишь в руках спасение тысяч, а душа до сих пор кровоточит о воспоминаниях тех лет, от запаха погребальных костров твоих друзей… И стоит лишь немного дотянуться, поддаться на уговоры и… да вот только умом я понимал, что не может быть все так красиво. Просто не бывает.

— Не мели чушь, Стефан, — поморщился я, выбрасывая из головы неугодные мысли. — Невозможно повернуть время вспять. Его можно замедлить, ускорить, но прошлое уже записано на страницах мироздания и обратить его вспять невозможно.

— И это мне говорит полный целитель? — рассмеялся он. — Да ты из мира мертвых души вытаскиваешь и возвращаешь жизнь усопшему. И покарало ли тебя твое мироздание за то, что ты переписал историю? Нет! Ты дал второй шанс. Перечеркнул строки в этой проклятой книге! Так дай же этому миру шанс!

— Прошлое нельзя изменить, — раздраженно сказал я, больше убеждая себя, чем его. — Это аксиома!

— А кто ее вывел? Люди! Изменить можно все!

— Безумец!

— Слепец!

Я раздраженно махнул рукой. Светлячки раскалились и ослепительно засияв, «зажгли» укутанную энергетическими нитями пещеру. Сверкнуло. Оглушительно жахнуло, заложив уши и на пару мгновений обеспечив пронзительным писком в голове. Остро запахло озоном. Волосы наэлектризовались и встали дыбом, колючее шерстяной платье впилось иголками в кожу, а на мою голову кто-то словно надел раскаленный железный обруч, который с каждым мгновением сжимался все сильнее и сильнее.

Я поднялся с пола, потряс головой, возвращая связность мыслей и чувствуя, что из носа быстрой струйкой побежала кровь. Все-таки отразил, гад. И попытался обратить мое же заклятье против меня.

Сволочь.

Я успел сотворить щит, да только все равно задело. И, судя по остаточной дымке заклятья, которое окутывало пещеру, мерно светясь и позволяя видеть окружение, приложило не только меня. Но также Стефана, его подельников, которые со стонами поднимались с жесткого каменного пола и моих союзников. Риэл ругался, держа в руке обломок грифа лютни, Мадлена ошалело озиралась вокруг, пытаясь понять, где она, хотя я бы на ее месте поинтересовался на ком она сидит, ибо под девушкой стонал один из прислужников мага и отнюдь не от любовной страсти.

Ирен же со вздохом поднималась, держась за стенку, а совсем рядом с ней, кряхтя и держась за поясницу, эту же процедуру выделывал мой враг, которого, похоже, не смотря на все его усилия, откинуло в стене и явно неслабо приложило.

— Ирен! — воскликнул я, пытаясь предупредить о Стефане. Но не успел. Магистр и сам заметил, в каком выгодном положении оказался и с энтузиазмом цепко схватил девушку за локоть. Та воскликнула от неожиданности, но вместо того, чтобы вести себя как порядочная жертва и заложница, ударила этим же локтем мужчину поддых, а потом еще мстительно наступила на ногу и схватила за короткие редкие волосы магистра, намереваясь лишить его остатков шевелюры.

Жертва как-то незаметно поменялась ролями со своим мучителем, и мучитель явно не был этому рад. На лице Ирен застыла такая предвкушающая улыбка, что даже мне стало не по себе, ибо женская месть — это страшно. А она же в исполнении злопамятной принцессы — хуже, чем сошествие на землю Настерревиля. Зря он ее попытался схватить. Очень зря.

Я бы и дальше полюбовался за унижением магистра, который, похоже, от неожиданности, а потом и боли, забыл все пасы рукой, но надо было прекращать это безобразие. Я создал малое парализующее заклятье и без особых помех наложил его на почти неподвижную мишень, прежде, конечно, попросив Ирен прервать экзекуцию и немного отойти.

Я поднял на ноги парализованного противника и, легонько встряхнув, прижал к стене.

— Ну все, — сухо произнес я, мечтая его задушить голыми руками. — Молись.

Магистр расплылся в торжествующей ухмылке — заклятье не действовало на лицевые мышцы, — чем меня крайне озадачил. Услышав вскрик Ирен, я обернулся и увидел, что к ее горлу приставил клинок один из подельников Стефана. Другие же взяли к себе в заложники моих бойцов — Риэл со злостью пытался выпутаться из магических пут, а Мадлена с крайне унылым видом смотрела на его бессмысленные попытки.

— Ну все, — словно издеваясь, повторил мою фразу Стефан. — Молись.

Пришлось отступить и снять наложенное заклятье, а то, боюсь, его нервные сообщники решат, например, демонстративно убить Мадлену или же Риэла, чтобы показать серьезность своих намерений, а я просто не успею им помешать.

Советник короля размял плечи, возвращая былую подвижность мышц и, широко улыбнувшись, махнул рукой. Нутро скрутило болью и я, согнувшись пополам, встал на колени, шипя «добродетелю» проклятья.

«Хочешь лишить мага силы? Не дай ему сосредоточиться» — главное правило любого магического поединка. Трудно собрать мозги в кучу, если в голове лишь попытки отрешиться от боли.

— Ник! — испуганно вскрикнула Ирен

— Еще одно движение, принцесса, — угрожающе произнес Стефан, подойдя к девушке. — И его жалкий мозг вытечет через нос.

— Боишься, что запачкаю тебе платье? — через силу усмехнулся я, морщась и сжимая руки на животе. Боль потихоньку утихала под действием целительской энергии, да только пока в их руках мои друзья, предпринимать что-либо было опасно. — Если так — могу и плюнуть.

— Добавить? — мгновенно повернулся ко мне маг и снисходительно дополнил. — Ты жалок, Никериал. И лучше бы оставался мертвым и не мешался под ногами. Я тебе предлагал сотрудничество и не один раз. Ты отказался. Ну что ж. Я заберу слезы и сам все исправлю. Не волнуйся. Я не мстителен. Тебе в моем мире достанется роль, ну скажем, попрошайки или еще лучше — жалкого слуги, который целыми днями будет чистить нужники.

— Какая щедрость, — держась за стену, я медленно поднялся. Откинул назад длинные волосы, которые лезли в рот и мешали улыбаться. — Плевать тебе в суп каждый день будет для меня в радость.

На лице магистра заиграли желваки, и в его взгляде остро читалось желание меня пнуть, али же ударить, заставив замолчать. Святая наивность. Может, я пока и не смогу наслать проклятье, не поставив под удар своих друзей, но вот дать безнаказанно избивать себя больше не позволю. Тем заклятьем он меня застал врасплох и больше такого не повторится.

— За что вы так с нами! — отчаянно воскликнула Ирен. — Вы же поданный Его Величества! Его Советник! Как вы можете так поступать!

— Могу ли я? — словно не веря в сказанное, повторил Стефан. — К твоему горлу подставили кинжал, а ты спрашиваешь, могу ли я так поступать? О, еще как могу, деточка! Плевал я на этого параноика, твоего отца! Мне от него нужны были только знания, которые получить могут только доверенные люди.

— Какие знания? — ошарашено прошептала она. Видно такого поворота событий она никак не ожидала.

— Твой брат знал, твой отец знал, но глупенькой принцессе ничего не рассказали? — издевательски протянул он. — Какая жалость. Но я очень добрый, моя милая, и могу удовлетворить твое небольшое любопытство. — Он подошел к Ирен и, расстегнув у ее горла пуговицы, поддел пальцем золотую цепочку, на которой, видимо, висел артефакт. — Реликвия хранилась у жрецов, но вот древние свитки, где описано как управлять артефактом, неожиданно оказались у королевской семьи. Они, конечно, была зашифрованы, но не суть важно, — он повернулся ко мне. — Король так яро ненавидел некого Никериала Ленге, что не использовать такой легкий способ получения королевской милости, как заставить тебя страдать, ну или умереть, было бы очень глупо. По-правде сказать, ты мне безразличен, Никериал, а та история с изгнанием из Совета была лишь… — он ненадолго задумался, подбирая подходящее слово, — скажем, неким подобием оправдания моим действиям. Ты ведь и сам считал, что я тебя ненавидел из-за этого?

Я промолчал. Глупо было отрицать очевидное. Ну и прерывать столь задушевный монолог злодея. Пускай он и дальше разглагольствует и раскрывает свои мотивы и планы, а я тем временем тихонечко постою в сторонке и поколдую.

Стефан неожиданно дернул за цепочку. Она легко поддалась, и в руках мага оказался вожделенный им все эти годы артефакт. Пещера наполнилась теплым золотистым светом. Янтарь, размером не больше фаланги мизинца был в золотой оправе, обвивавшей камень подобно виноградной лозе. Я даже слегка удивился — Ирен я отдавал камень без оправы.

— Не могу поверить, Никериал, — благоговейно прошептал магистр, подняв на уровень глаз подвеску и смотря на янтарный просвет камня. Золотые пузырьки под его изучающим взглядом закружились, словно падающие с неба искристые снежинки. — Ты отдал самую великую в мире драгоценность какой-то девке.

— Девке? — тихо произнес я, чувствуя, как во мне волной поднимается гнев, который доселе я мог хоть как-то сдерживать. — Я отдал артефакт человеку, которому доверяю.

— Пошли его к демонам, Никериал, — неожиданно подал голос Риэл. Он был взъерошен, весь красный от натуги, после бесплотных попыток выпутаться из магических веревок и весьма недобро смотрел на Стефана и меня, — и завязывай с этой драмой!

Я невольно дернул щекой. Легко ему говорить. Я целитель, а не боевой маг и мой арсенал атакующих заклятий был не особо широк и большинство из них составляли способы расправы с различной нежитью и нечистью, ну и общепринятые заклинания самозащиты, такие как щиты и стихийные заклятья начальных уровней. Чтобы мгновенно освободить из под удара трех человек и обезвредить шестерых противников включая самого Стефана, требовалось по-крайней мере, чудо. А в ситуации, когда за моим любым движением шла беспрерывная слежка, я был практически беспомощен — попробуйте наложить заклинание, когда враг в любой момент может его прервать, лишь вмешавшись в процесс плетения. Хотя я мог попробовать кое-что иное…

— Стефан, — произнес я, собрав волю в кулак. — Предлагаю сделку: отпусти принцессу, моих друзей и дай им уйти. Реликвия все равно у тебя, зачем они тебе?

— Или что? — напрягся он, сжимая в руке вожделенные слезы.

— Ты знаешь что.

Магистр прекрасно знал, что я могу открыть как в прошлый раз дверь в мир мертвых. И даже если та сила обратится против своего создателя, я вполне успею затянуть за собой его.

— Ник, нет! — страшно побледнев, прошептала принцесса. — У него же реликвия Пресветлой!

А то я не знаю. Вон он как вертит ей перед моим носом. Злорадствует.

Не знаю, чем бы закончились наши переговоры, но в этот самый тот момент на «сцену», то есть, проход, освещенный затухающими магическими светлячками Стефана, явился Алинор Гриворд. Его появление было столь неожиданно, что все замерли, ошарашено взирая на появившегося из глубин рыцаря как на явление Великой народу. Я даже на миг подумал, что в безлюдных и секретных катакомбах становится слишком людно.

Алинор даже не стал задавать вопросов, увидев нашу разношерстную компанию, а метким глазом оценив ситуацию, попер на Стефана аки таран, выставив вперед свой неизменный клинок Рахтириус.

— Гнусный похититель! — завопил во всю мощь мужчина, угрожая зарубить почтенного магистра мечом.

Стефан ошарашено уставился на могучего двухметрового мужчину и резко попятился назад.

— Не я, а он, болван! — магистр цепка ухватил меня за руку. — Это Никериал Ленге!

Алинор остановился и уставился на советника короля как на умалишенного. Да, трудно было опознать врага в женском платье и в окружении такой милой дружеской компании.

Это только сбесило мага сильнее.

— Я сейчас докажу, — многообещающе произнес он и, неожиданно для меня, рывком дернул за парик. Стоит признать, клей был хорошим. Даже очень хорошим, да только это мало утешало, когда у меня было стойкое ощущение, что мне будто пытались снять скальп.

— Что вы творите! — вступился за меня Гриворд. — Немедленно отпустите даму!

Меня отпустили, но только с явным желанием разоблачения, потянулись к фальшивой груди. Я закрылся руками аки невинная девица от похотливого старика.

— Ты получишь только тело, а не душу, похотливое чудовище! — пафосно изрек я «изменившимся» голосом.

У Стефана вытянулось лицо. Он даже резко убрал руки.

Для Гриворда это стало последней каплей. Защищать честь дамы у него было в крови.

— Я не позволю вам и дальше творить это бесчинство!

— Вы серьезно? — возмутился Стефан, не в силах поверить в такой поворот событий, смотря то на меня, то на Гриворда. — Что фарс? Хотя неважно, — и кивнув своим подельникам, закончил. — Убейте всех. Они больше не нужны.

Но не успело слететь с губ магистра последнее слово, как пол пещеры содрогнулся, заходил ходуном и к последователям Стефана резко потянулись каменные щупальца. Они обвили их подобно лозе, заключили в тиски до хруста костей и обмякли, превратившись в каменную пыль. Люди упали на пол как подкошенные. Ирен с остальными оказались свободны.

У меня перед глазами закружили черные точки, из носа побежала кровь, часто капая на пол, задрожали руки, на которые я, оперевшись, попытался подняться на ноги. Я медленно встал, меня повело в сторону и если бы не Ирен, которая вмиг меня подхватила, то я бы вновь упал.

Чертовы заклинания магии земли. Слишком затратные, имеют кучу условий, одно из которых, чтобы заклинатель прикасался к земле руками, но зато эффективные. Наспех приготовленное заклятье их, конечно, не убило, но хотя б на время вывело из строя. Я успел его сотворить, как только Стефан отвлекся на рыцаря и я смог коснуться земли.

— Ники! — беспокойно молвила девушка, поддерживая меня на ногах. — Ты как?

Я не ответил, а глянул на поединок Стефана и Алинора Гриворда. Хотя поединком это сумасшествие можно было назвать с натяжкой. Советник короля кидался в рыцаря заклятьями, а те отлетали от брони, поражая вместо цели все, что угодно. Видно на Гриворде висел очень дорогой и оттого эффективный амулет-щит против магических атак, который сводил все усилия мага на нет. Они были так поглощены друг другом, что пока не замечали резкой смены расстановки сил.

Я сплел простенький отражающий щит, чтобы в нас не попали летающие заклятья, чувствуя, как стремительно исчезает из резерва магическая энергия. Несмотря на то, что это были всего лишь катакомбы монастыря, колдовать в них было трудно, и большая часть энергии просто рассеивалась в воздухе. Заклинания требовали вдвое, а то и втрое больше энергии. И если раньше я этого особо не замечал, то сейчас ощутил особо остро — на каменные щупальца разом ушло больше половины моего резерва, хотя в обычное время с таким же количеством магии я мог исцелить с десяток пациентов.

— Риэл, — я повернулся к вору, с которого спали магические путы, как только я лишил сознания магов, — забирай Ирен и быстро уходите!

В пещере стоял оглушительный гвалт от летающих над головами заклятий, они отражались от стен, попадали в потолок — свод дрожал, трещал, готовый в любой момент обвалиться. Почти ничего не было слышно и мне приходилось кричать, чтобы, стоящие около меня друзья, меня услышали.

Он кивнул и попытался отцепить от меня девушку. Та наоборот только сильнее сжала мою руку, взирая на меня расширенными от испуга глазами.

— Что?! — возмутилась принцесса. — Я тебя не брошу!

Свой черный монашеский чепец она где-то потеряла, и ее золотые волосы выбились из аккуратного пучка, встав дыбом от наэлектризовавшегося воздуха. На щеке и носе принцессы красовалась грязь, на шее краснел порез от кинжала, а на лбу набухал синяк.

— Бросишь! — резко произнес я, нервно косясь на поединок мага и рыцаря. — Ты мешаешь! Уходи! И забери вот это.

Я разжал кулак и сунул в руки Ирен древнюю реликвию, которую успел ловко украсть у Стефана, когда тот попытался разоблачить меня на глазах Гриворда. События пронеслись так стремительно, что магистр пока не заметил пропажи.

У нее округлились глаза…

— Но как?

— Уходи! — почти с мольбой протянул я. Один из последователей Стефана приподнялся и, увидев нашу дружную компанию, что-то закричал.

Мадлена испугано теребила Ирен за плечо, все время приговаривая: «Пошли, скорее пошли. Быстрее, быстрее, быстрее!».

Принцесса прикусила губу, явно борясь со своими чувствами, и решительно кивнула. Она стремительно меня обняла, в одно мгновение успев стиснуть почти до хруста костей и поцеловать в щеку, и, нехотя отпустив, побежала за своей подругой к выходу из этих пещер.

Риэл быстро хлопнул меня по плечу, напоследок бросив: «Ждем у выхода», и побежал догонять девушек.

Когда они крылись из виду, я вздохнул свободнее — теперь я смогу колдовать в полную силу, не боясь задеть своих друзей.

— Ты! — взревел Стефан, который отвлекшись от неуемного натиска Гриворда, наконец-то заметил, что дела у него идут не ахти: приспешники побиты и валяются на земле, не в силах подняться на ноги, заложники сбежали, а реликвия… В глазах мага застыло изумление, которое вмиг сменилось яростью, когда он ощупал мантию и не нашел искомого. Задыхаясь от обуявших его чувств, он процедил сквозь зубы. — Никериал!

Я по достоинству оценил его ненависть, когда он метнул левитируемый булыжник, который предназначался рыцарю, в меня. Да еще с такой силой, что тот влетел в стену возле моей головы, щедро осыпав мой щит острыми камнями, землей, каменной крошкой и оглушив меня на пару мгновений.

Откашлявшись и вытерев слезящиеся глаза, я чудом увернулся от пущенной следом молнии и кинул свою в том направлении, не особо надеясь в кого-либо попасть. Пыль еще не осела на пол, магические светлячки почти затухли, не прибавляя света, а лишь сгущая окружающую нас тьму. Узнать, кто где находился, можно было лишь по вспышкам электрических заклятий. Ну и по проклятиям Стефана, которыми он щедро сыпал в мою честь, пытаясь чуть ли не на коленке воспроизвести что-то из высшей магии, чтобы отправить меня на тот свет уже качественно и надолго.

Хотя его усилий уже совсем не требовалось — за него все сделала природа…

Со свода пещеры посыпались камни, полетели вниз как шпили сталактиты, а земля под ногами заходила ходуном — похоже, тот валун, который разбился об стену и стал началом настоящего обвала. Пещера «ревела» от боли, словно раненное животное, и намеревалась изгнать из своего нутра мелких паразитов, а еще лучше убить их, заживо погребя под завалом. Я метнулся в сторону, успев разминуться с падающими сталактитами, которые с грохотом разбились о землю за моей спиной, каким-то немыслимым пируэтом увернулся от огненного шара и каменной глыбы, упавшей через мгновение у моих ног, споткнулся на подоле платья и еле удержался на ногах.

Думать было некогда. Я бежал к выходу, чуть ли не петляя как заяц, умудряясь одновременно обмениваться со Стефаном проклятьями и откидывать то щитом, то телекинезом, падающие прямо на меня камни.

Мне еще никогда не доводилось так быстро бегать. Я успел помянуть разом всех демонов во главе с Настерревилем и послать к ним на чай этого придурка-Стефана, которому прямо не терпелось расквитаться со мной в столь недружелюбном месте, его криворукость, которая привела к обвалу и еще множество мелочей, приведших меня в это место и в это время.

Остановился я, точнее упал, растянувшись в пыли, когда за моей спиной с жутким грохотом и землетрясением, завалило проход, из которого я пару мгновений назад ошалело выбежал. У меня не осталось ни моральных сил, ни физических: мои руки дрожали от пережитого ужаса, сердце громыхало в ушах, не в силах успокоиться, в легких не хватало воздуха — я тяжело дышал после этого спринтерского забега с препятствиями. Хотелось истерически засмеяться и скинуть напряжение; я ловил ртом воздух, чихал от пыли и земли, которая, похоже, забила весь мой нос и даже залезла в рот… Но хоть я и чувствовал себя измотанным, как-то нашел в себе силы сотворить светящийся шар, который теплым золотистым светом озарил темную пещеру, подарив при этом какое-то чувство умиротворения. Мне вдруг подумалось, что хуже уже быть просто не может и теперь, когда мои злоключения закончились, мне оставалось только подняться на ноги и…

Чтобы будет дальше, я так и не успел додумать. Внезапно, сзади раздался жалобный вой, я бы даже сказал, скуление, с приступами оханий и вздохов. Я медленно обернулся, чуть не задохнувшись от гнева. Совсем рядом с завалом, растянувшись на полу, «тихо» изображал умирающего, как-то умудрившийся выжить Стефан!!! Магистр был покрыт с ног до головы землей и каменной пылью, помят и выжат как лимон, словно он потратил все свои силы на борьбу с камнепадом. Алинор Гривор, который также как-то ухитрился выбраться, устало прислонился к стене возле магистра; его прежде идеально отполированные доспехи потускнели, покрылись пылью и копотью, обрели вмятины и огромные царапины.

Задыхаясь от возмущения — как эта сволочь могла спастись! — я пошел к нему, довершать то, что не смогла сделать природа, хотя точнее будет сказать, пополз на корячках— моих сил не было даже на то, чтобы встать. Про магию я даже не вспоминал — резерв был почти пуст, доставляя мне весьма приятные ощущения в виде опустошенности, головной боли и весьма пьяном вестибулярном аппарате.

— Стефан! — прохрипел я, отплевываясь от земли и целеустремленно ползя к магистру, качаясь из стороны в сторону. — Ты чего не сдох, гад!

— Никериал! — на одной ноте просипел мой враг, приподнимаясь на локтях и показывая мне весьма неприличный знак, говоря, куда мне следует ползти. Судя по его виду, он тоже больше не мог колдовать без явного ущерба здоровью, и был вымотан настолько, что был не в силах даже встать. — Подонок! Щенок!

Я дополз до него, и, отбившись от его пары вялых пинков, от всей души вмазал по его морде. Хотя, это было громко сказано. С моими-то оставшимися силами, я лишь легонько поцеловал Стефана кулаком в скулу, но даже с этой пародией на удар, смог повалить мага на спину. Навалившись на него верхом, я попытался его задушить голыми руками, что крайне плохо получалось, ибо Стефан, вместо того, чтобы с достоинством принять свою участь, схватил изрядно обгоревшие волосы моего парика и потянул их вниз, намереваясь то ли дотянуться до моего горла, то ли содрать с меня скальп. Мы напоминали двух бойких старичков с ревматизмом, у которых сил не было даже на то, чтобы поднять книгу, но удали хоть отбавляй.

Внезапно чьи-то сильные руки схватили меня шкирку и рывком откинули назад. Больно ударившись затылком, я растянулся на спине и, шипя благодарности благодетелю, попытался хотя бы сесть. Лучше бы этого не делал, ибо увидел, что на до мной возвышался Алинор Гриворд с весьма недвусмысленным выражением лица. Он рассматривал меня, словно не в силах поверить в предательство, будто я был его женой, которую он застукал в постели с любовником.

— Никериал? Никериал Ленге?! — в ужасе прокричал он.

— О нет! — искренне обрадовался я такому повороту событий.

Гриворд захрипел и схватился за голову, наверное, вдруг осознав, что приставал и нарек своей невестой своего самого ярого врага. Отшатнулся назад, ошалело взирая на меня, словно не зная, как вынести этот позор.

— Я… я могу все объяснить, — я попытался найти мирный способ решения проблемы, хотя своими словами сделал только хуже — на Алинора невозможно было смотреть без содрогания.

— Молчи, — на грани слышимости вздохнул Гриворд, и, побагровев то ли от смущения, то ли от гнева, показал на меня пальцем. — Лживый, бесчестный… колдун.

Стефан хрипло захохотал и сев, издевательски посмотрел на рыцаря.

— Теперь ты понимаешь, смерд, что этот, — он показал на меня пальцем, — тебя облапошил! Так что, будь добр, избавь меня от его присутствия — убей его. И поживее!

По моей спине пробежал холодок — похоже, не только я понял, что только Гриворд сейчас представлял собой реальную угрозу — под его ногами валялись два обессиленных мага, которые не смогли бы дать отпор и хромоногой старушке, не то что могучему мужчине с амулетом против магических атак. И его с легкостью можно будет использовать ради уничтожения противника. Надо было лишь его правильно мотивировать, чтобы привлечь на свою сторону.

— А ты — устроил обвал! — в свою очередь я «указал» на главного подстрекателя и «злодея».

— Но я не похищал принцессу! — блеснул наблюдательностью советник короля.

— Неправда! Она сама организовала побег, я просто решил составить ей компанию. А ты пытался ее убить!

— Но я не крал священную реликвию у жрецов!

— Мои прегрешения по сравнению с твоей попыткой захвата мира ничтожны. Не ты ли разорялся о том, что король — идиот, а ты — властелин мира?

— Что за гнусная ложь! — выплюнул раскрасневшийся от гнева Стефан. — Я не хотел захватывать мир, а лишь изменить один момент, который пошел бы всем на благо!

— Ты забыл упомянуть, что твое благо.

— Да замолкните вы! Оба! — не выдержал наших откровений Алинор, видно, совсем запутавшись, кто из нас больший злодей.

— Все это не важно, — ровно проговорил Стефан, горделиво, хоть и с трудом поднявшись на ноги. Он, выпрямив спину, с жутким пафосом и чуть ли не ударяя себя в грудь кулаком, закончил. — Я — советник короля! Подумай о своих выгодах, рыцарь, когда станешь спасителем всего королевства от этого… — он презрительно скривился, — злого колдуна! Ты станешь героем: дамы будут превозносить твое имя, тебе откроются любые двери и главное, тебя нарекут почетным титулом спасителя принцессы и самого советника монарха! Так что тут и думать нечего, — он махнул рукой, — лови этого щенка. За его голову Его Величество щедро заплатит.

Держась за стену, я встал на дрожащих ногах и, загнав свой страх глубоко внутрь, гордо посмотрел на своих палачей. Ну что ж. Этот сценарий событий мне заранее был известен, да только так дешево продавать свою жизнь я не согласен, и если мне все равно суждено умереть, то я намеревался захватить их на ту сторону с собой. Открыть врата в мир мертвых я успею за два биения сердца, тем более, что мой резерв был практически пуст и контролировать ту энергию я бы не смог при всем своем желании — она бы вмиг пожрала меня и всех тех, кому не посчастливилось быть подле открытых врат.

Меня утешало лишь одно — Ирен и артефакт были в безопасности. А уж в том, что Риэл сможет позаботиться о принцессе и если что, спрятать ее на время, я не сомневался. Как бы вор не бахвалился, старался казаться легкомысленным, своевольным и не признающим авторитетов, он был человеком слова.

Я уже мысленно готовился попрощаться с миром, как пылающий от гнева Алинор Гриворд, стремительно подошел к Стефану, рывком взял его за грудки, да так, что оторвал от пола и слегка потряс:

— Героем? — угрожающе осведомился он, яростно всматриваясь в глаза советника. — Спасителем, значит, стану? А ну, отвечай!

— Да… — еле слышно проблеял растерявшийся от страха магистр, дрыгая в воздухе ногами и, наверняка, понимая, что даже при желании, ему не суждено вырваться из стальной хватки рыцаря. Хотя, несмотря на это, он почти сразу сумел взять себя в руки и добавил. — Но я Советник Короля! Как ты смеешь меня трогать!

— Угрожать миледи смертью, — прорычал рыцарь, сжимая в своей хватке советника. — Пытаться убить!

— Что, что ты делаешь?! — поробевшим голоском произнес Стефан, пытаясь освободиться. — Отпусти меня! Немедленно!

Но Гриворд, будто не слыша воплей мага, рывком, словно, какую-то игрушку, швырнул мужчину на стену. Магистр со всей силы ударился головой об выступающие камни и, закатив глаза, медленно осел на пол.

— Вершу справедливость, — сухо произнес Алинор, смотря на тело у его ног. По виску Стефана побежала струйка крови, а по моей спине прошлись мурашки.

После такого красноречивого представления, ноги предательски подогнулись и я сел на пол, шокировано взирая на поверженного Стефана. Мне все казалось, что это какой-то глупый сон! Алинор Гриворд — яростный ненавистник злых колдунов и в частности, некого Никериала Ленге, вдруг вместо своего врага, нападает советника короля! И, судя по тому, что я пока еще был жив и ко мне не направлялись с явным намереньем расправы, рыцарь совсем не желал мне смерти. Когда этот мир сошел с ума?! Что, Настерревиль меня подери, здесь происходит!

Гриворд отдышавшись и стерев со лба пот, посмотрел на меня, причем эдаким оценивающим, долгим взглядом. Мое сердце замерло, а световой шар, словно чувствуя эмоции хозяина, замерцал, будто дрожа всем световым телом от ужаса.

Рыцарь подошел ко мне и, смотря сверху вниз, устало изрек:

— Сидеть на полу — не лучшая идея.

— Что? — удивленно выдохнул я, не поверив своим ушам. Я уже морально приготовился к тому, что меня будут убивать, а он интересуется тем, где я сижу?!

Алинор глубоко вдохнул, видно поражаясь тому, что спокойно говорит со своим врагом.

— Вставай, говорю.

И протянул свою руку. Я ошеломленно посмотрел на его ладонь. Такое развитие событий, я предполагал только в последнюю очередь. И, словно во сне, протянул ему свою ладонь. Ее крепко схватили и меня рывком поставили на ноги. Гриворд даже меня попридержал, когда я не с первого раза встал нормально и был готов грохнуться во второй раз.

— И все же… — робко начал я, смотря на невозмутимого рыцаря. — Что это все…

— Обнажать меч против того, с кем сражался плечом к плечу, — перебил он меня, словно ожидая именно такого вопроса, — противоречит моему кодексу чести.

— Эм… ну ладно, — неловко пробормотал я, решив не заострять на этом моменте внимание и не задавать лишних вопросов. А то вдруг передумает?

Опираясь на стену, я дошел до Стефана и, присев перед ним, проверил его пульс. Не повезло. Несмотря на то, что Гриворд разбил ему голову, магистр был еще жив, хоть пульс и прощупывался довольно слабо. Раньше я бы смог залечить его раны на голове, но сейчас, с моим-то пустым резервом это было бы равносильно самоубийству. Легче было оставить мага умирать в этой пещере, да вот только надо мной довлел мой долг, как целителя и бросить умирающего было равносильно предательству самого себя. Даже если этот умирающий был еще той тварью и в такой же ситуации без промедления меня бы бросил.

Поражаясь своей совести и долгу, я руками (и не без помощи зубов) отодрал длинную полоску от нижней юбки платья, и занялся его перевязкой. Гриворд наблюдал за моими действиями с каменным лицом и только в конце поинтересовался.

— Зачем?

— Доставить этой гадине радость и дать так легко умереть? — пропыхтел я, перевязывая Стефана и одновременно пытаясь убрать мешающиеся волосы за спину. — Не-ет, не для того я стал целителем. Он у меня еще ответит за все и пожалеет, что на свет родился, когда предстанет перед судом, — внезапная мысль про суд и то, как обрадуется Филгус, узрев, что я нашел весомые доказательства на то, чтоб засудить этого паршивца, была так вдохновляюще, что я продолжил перевязку с доселе невиданным энтузиазмом.

— Королевским судом? — спросил Гриворд.

— Ну… можно и королевским, — пожал плечами я, завязывая на повязке узел. — Но, по-правде, я рассчитывал на суд Совета. Хотя было бы идеальным совместить оба этих суда: сперва осудить по правилам Совета, а потом добавить от короля. Да…

Открывшиеся моему взору картины были столь пленительны, что я расплылся в счастливой улыбке, на миг забыв, что за моей спиной притаился враг.

— Я не хочу, чтобы вы обманывались по поводу моих намерений, — внезапно заговорил Гриворд, предельно серьезно на меня посмотрев. Я даже обернулся, вмиг ощутив исходящую от рыцаря опасность. — Первостепенной задачей для меня является охрана Ее Высочества Ирен и, видя, что вы защищали, я поступил бы бесчестно, решив убить ее заступника, даже после такого позора, — он поморщился, видно припомнив мне мой наряд. — То, что произошло между нами не должно влиять на мою задачу по охране миледи, ведь отвлекшись от выполнения главной задачи, я мог подорвать доверие Его Высочества… И я хочу чтобы вы поняли, что в следующую нашу встречу я тот час попытаюсь вас убить, но сейчас…

— Перемирие?

— Да, можно сказать и так, — облегченно выдохнул Гриворд. — Вы мерзкий бесчестный колдун, который попрал мою честь и я бы с радостью проткнул бы вас мечом, но сейчас мой кодекс чести не позволяет вас убить.

— Я искренне рад, что вы так преданно следуете своему кодексу чести, — произнес я и даже не покривил душой.

Гриворд впервые за все наше общение, мне улыбнулся.

— Я — благородный рыцарь и честь для меня превыше всего.

Я из вежливости кивнул. А то вдруг еще подумает, что я не уважаю его идеалы. Хотя некоторые аспекты этого кодекса чести мне были не понаслышке знакомы. У целителей тоже есть свой особый кодекс, который мы впитали еще будучи несмышлеными учениками. Он нам заменил заповеди Пресветлой и стал основой нашей будущей профессии, тем, без чего нельзя было назваться целителями.

Когда я закончил со Стефаном, рыцарь с легкостью закинув его себе на плечо, причем, явно не особо стараясь над бережной транспортировкой больного, кивнул головой в темный проход:

— Ну так, не пора ли нам идти к миледи Ирен?

— Пора, — я с усилием встал с колен и поморщился от головной боли. Внезапно заломило в висках — тело решило напомнить нерадивому хозяину, что значит, им пренебрегать. Пресветлая, а мне еще завтра идти на работу! Что за невезение… — Только вот куда идти? Я совершенно не знаю.

— Найдем, — уверенно произнес Гриворд, и, поправив свою ношу, решительно пошел вперед.

Мне пришлось тащиться следом, с горечью думая о превратностях судьбы и о том, что скажет рыцарь, когда узнает, что его подопечная решилась сбежать, точнее, что сделает. Плюнет на перемирие и открутит мне голову? Надеюсь, что нет.

Хотя, несмотря на слова мужчины, мне все равно было с ним довольно не комфортно. Чувствовать себя беспомощным, зная, что твоя жизнь зависит лишь от прихоти другого, не слишком приятная ситуация, а как она бьет по гордости — я уж промолчу. Нет, конечно, рассеянная магическая энергия, что витает в воздухе, каплей по капле наполняла мой резерв, но энергии было еще слишком мало, чтобы дать хоть какой-нибудь отпор, тем более человеку с амулетом против магических атак. Конечно, такие вещи рассчитаны на определенное количество «энергии» и их надо постоянно подзаряжать, но только я не знаю, амулет стал пустышкой или же еще сможет выдержать одну атаку?

Я чувствовал себя дряхлым стариком: тело болело и ломило при каждом движении, голова раскалывалась, ноги натерли эти дурацкие сапоги, корсет впивался мне в ребра, а волосы парика забивались во все щели — хотелось просто сесть и умереть. А потом отдохнув, вылечить себя и умереть вновь. Меня на ногах держала лишь мысль, что впереди шел Гриворд, а Ирен некому было защитить от этого «праведника». Нет, не для того она сбегала, а я ей в этом деле помогал, чтобы этот «защитничек» ее вновь запер в монастыре.

Чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, я решил прояснить у Алинора, пока тот находился в благодушном состоянии, одну вещь.

— Гриворд, — обратился к нему я.

— М? — он перестал бубнить себе под нос какую-то песенку и, остановившись, обернулся ко мне. Замер и мой светлячок.

— Ты как здесь очутился? — я обвел рукой тускло освещенные своды пещеры. Мой вопрос эхом прокатился под ее сводами и затих где-то в глубине. — В смысле, как нашел нас здесь?

— Ну… тут все просто, — протянул мужчина, поправляя на плече свой бессознательный груз. — Миледи Ирен пропала из своей кельи и в последний раз ее видели неподалеку от тайного входа в катакомбы. А ведь не только миледи исчезла, пропали и гости монастыря — менестрель со своей сестрой, ворота были закрыты и их никто не открывал. Зная, что я человек чести, настоятельница Кларентина доверила мне тайну про сеть подземных ходов монастыря и отравила проверить это самое место, пока остальные монахини искали Ее Высочество в самом монастыре. И правильно сделала. Мне-то в катакомбах не страшно, чем милым дамам, а вот если бы на миледи напала какая-нибудь подземная пакость… — он тряхнул головой, словно прогоняя эти мысли, — Слава Великой, что все обошлось.

— Обошлось… — протянул я и с тоской поглядел на зияющий тьмой проход. Чудится мне, что в этих лабиринтах гулять мы будем до скончания веков.

 

***

 

Первое, что я почувствовал, когда покинул пещеру — это свежий воздух без всяких земляных примесей, второе — пронизывающий чуть ли не до костей холодный ветер. Пришлось продираться через бурелом, который щедро разросся и скрыл за собой неказистый выход из пещеры, но так как я прошел вторым, уступив впереди место широкоплечему рыцарю, участь быть павшим в бою с природой, мне не грозила.

Уже наступила ночь. Тихо шумела листва в кронах деревьев, пели сверчки, вдалеке завыли волки — все было так мирно и тихо, что казалось, умело наведенной иллюзией. Световой шар, прогоняя ореолом света ночную тьму, летал над моей головой, позволяя хорошенько рассмотреть окружение. Хотя, если честно, рассматривать было нечего: деревья с густой листвой, которые почти полностью скрывали звездное небо, папоротники, да кусты, усеявшие землю, словно грибы после дождя.

Я вдохнул полной грудью промозглый ночной воздух, чувствуя всеми клеточками, как магия, больше не скованная сводами намоленных катакомб, устремилась в мой пустой резерв. Пьянящее чувство свободы на миг вскружило голову, что я забыл обо всех своих бедах и несколько минут просто наслаждался столь долгожданным покоем.

Где-то рядом тихо хрустнула ветка, которая в этой тиши прозвучала подобно раскатному грому. Я вмиг оглянулся и увидел Риэла, который осторожно выглядывал из-за кустов. Убедившись, что из пещеры вышли мы, а не какие-то головорезы, он заметно расслабился и облегченно произнес кому-то позади себя:

— Все в порядке. Это Ник.

Я даже не успел подивиться такой перемене в общении — вор впервые за мою память меня назвал по имени, — как Ирен, выскочив из-за деревьев, стремительно побежала ко мне, и, чуть не сбив меня с ног, с такой силой сжала мои бедные бока, словно пыталась доделать дело Стефана и сломать мои ребра. Я почувствовал, что внутри меня что-то явно хрустнуло.

От нее пахло ночной свежестью, а в волосах застряли листья и маленькие веточки, словно она пряталась в папоротнике. Нет, я тоже был рад ее видеть, но у меня на такие крепкие объятья после Лиры развелась стойкая неприязнь, хотя стоит отметить, что сейчас я не сделал попыток освободиться.

— Я так волновалась, — прошептала она мне в район декольте и, посмотрев на меня своими глубокими синими глазами, которые в свете светлячка казались черными омутами, мило поинтересовалась. — С тобой все в порядке? Ты не ранен?

— Ахрррр, — только смог выдохнуть я, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха и не синеть от нехватки оного слишком заметно.

— М-миледи? — воскликнул всеми позабытый Алинор Гриворд, прервав своим возгласом нашу занимательную беседу. Он умудрился вложить в одно слово свое возмущение и крайнее удивление происходящему. Мужчина разом скинул с себя свою тяжелую ношу и явно вознамерился помешать нашему романтическому воссоединению весьма грубым способом — разорвать узы стальных объятий.

Но его намереньям не суждено было сбыться, ибо Ирен сама от меня отпряла, с крайне раздосадованным видом посмотрев на своего верного рыцаря. Неужто она его только заметила? Вот эту двухметровую махину?

— А. это вы, — она довольно прохладно его поприветствовала.

Гриворд разом как-то сник и потерял половину своей внушительной ауры, от которой у меня в пещере тряслись коленки.

— М-миледи. — слегка жалобно протянул он, преданно смотря на свою «хозяюшку». Ей богу, будь у него хвост, то он бы и им завилял. — Что вы делаете?! Это же — Никериал Ленге!

В воздухе так и повисло недосказанное: «Как вы можете обнимать этого презренного колдунишку, совратителя и губителя тысячи невинных дам, позорить свою честь и рушить свой моральный облик в моих глазах!»

— Он мой жених! — самоуверенно заявила она на такую моральную отповедь рыцаря. — И я его люблю!

Гриворд оторопел, и ошалело на меня уставился. Мне как-то разом поплохело и от заявления девушки, и от «манящих» перспектив. На вмиг даже подумалось, что умереть от рук Стефана было неплохой идеей, чем пасть от меча… хотя нет, он же его потерял в пещере, чем быть задушенным поборником добра и справедливости.

— Эй, не так быстро, милая! — насмешливо воскликнул Риэл, явно наслаждаясь представлением. Он и Мадлена как-то незаметно для всех подошли к нам и поспели прямо к кульминации. — Он, вообще-то, уже невеста вот его, — его обличительный перст указал на Алинора Гриворда.

Ирен с немым ужасом посмотрела сперва на краснеющего от гнева, то ли от смущения рыцаря, а потом на меня. На моей голове от ее красноречивого взгляда зашевелились волосы, и я остро захотел куда-нибудь сбежать, лишь бы не быть между этим молотом и наковальней.

— Это была ошибка! — трагично воскликнул Гриворд, явно пытаясь больше убедить себя, чем принцессу.

— Попользовался, значит, и на попятную? — осуждающе протянул Риэл, полностью взяв на себя роль заступника моей чести. — Благородный рыцарь…

Мне показалось, что я на миг отключился от реальности и за всем наблюдал со стороны, ибо слишком все это было не реальным. Слишком несуразным…

— Попользовался? — совсем спала с лица Ирен. — Как это попользовался! Что это значит?!

Риэл многозначительно улыбнулся. Девушка сменила цвет лица на красный и от шока замолчала. Алинор Гриворд уже явно примеривался, чтобы схватить вора за шкварник и хорошенько потрясти, дабы показать, что позорить его перед миледи не очень хорошо. Я же думал о том, какой Стефан все-таки счастливец — лежит без сознания, его никто не трогает и не слышит этот накал страстей.

— А ну тихо! — неожиданно для себя гаркнул я. Мне до ужаса надоел этот театр абсурда, я устал морально и физически, и мне совершенно не хотелось и дальше выяснять отношения почти в полуметре от стен монастыря. Да еще по такому нелепому поводу! — Я ничей не жених, — я осуждающе глянул на Ирен, — и тем более, не невеста! Я, может, вообще, люблю другую!

— Как другую… — еле слышно выдохнула девушка.

— Как другую?! — ей вторил Риэл, крайне возмущенный моей полигамности. — И кого же? Эту, как ее, законницу-истеричку Алию?

— Нет, — отрезал я. — Моя единственная любовь — это шоколад. А теперь, когда мы разобрались в наших запутанных любовных отношениях, может, уделим чуток внимания другой проблеме? Я, конечно, понимаю, что Стефан еще та мразь, но так долго игнорировать почтенного магистра…

Все как один посмотрели на советника короля, который до сих пор пребывал без сознания. Я же еле облегченно выдохнул, ибо свернуть столь щекотливую для меня тему так быстро и безболезненно, мне удалось лишь чудом.

— Он что, сдох? — поморщился вор и явно хотел попинать магистра, удостоверившись в его смерти и отвести душу за все испытанные им унижения, но его остановил Гриворд. Рыцарю было явно неприятно, что кто-то покушался на его добычу, ну или же, пинал своими грязными сапогами советника самого короля, хоть этот самый советник плевал на монарха и его семью с высокой колокольни.

— Еще чего, — пробурчал я, проверяя состояние своего невольного больного, а то вдруг и правду решил сбежать от возмездия на тот свет? Но магистр был самой настоящей живучей тварью и на свежей воздухе даже начинал потихоньку регенерировать свои раны. — Живой он. Куда денется.

У магов, а особенно, целителей, от природы была ускоренная регенерация. И сейчас оная, подстегнутая критическим состоянием хозяина, всячески пыталась его спасти. Честно говоря, получалось у нее не ахти, ибо Стефан был уже довольно старым магом, но все же получалось.

— Но… почему? — как-то обиженно спросила принцесса. — Почему он живой?!

Она явно еле сдерживалась от гнева, отчего дрожала и сжимала кулаки. Он, видимо, успел принести миролюбивой девушке столько горя, что она его люто возненавидела, даже больше чем меня в нашу первую встречу, и жаждала его крови. Видеть ее в таком состоянии было довольно странно и даже пугающе. Слава Великой, что у нее в руках не было меча или ножа, а то она бы кинулась на него, намереваясь разорвать магистра на части.

Я вздохнул, устало потерев глаза:

— Он нужен живым, чтобы его осудили за преступления.

— Он избежит наказания! — от обуявших ее чувств, она притопнула ногой. — Он всегда их избегает! А видеть вновь его кривую ухмылочку… я…

— Миледи, — подал голос доселе молчавший Гриворд. — Клянусь честью, что не позволю этому случиться! Этот злодей поплатится за то, что на вас напал своей головой! Его вздернут на виселице, как какого-нибудь бродягу!

На то, чтобы его вздернули, я сильно сомневался, но кивнул, как бы подтверждая слова рыцаря. Зачем раньше времени разочаровывать девушку? Магов никогда не вешали, лишь сжигали на кострах, дабы от бренного тела осталась лишь горстка пепла — а то вдруг, ироды эдакие, после повешения вскочат на ноги и припустят в неизвестном направлении? Я, конечно, лично не знал таких прецедентов, но молва раздула живучесть магов до небес и простой народ был свято уверен, что окаянных колдунов может взять только закаленное железо, серебро или огонь. Хотя честно, стараниями Совета магов, последнего мага сжигали на костре лет триста назад и то, тогда почтенный предшественник Партара просто откупился им от короля.

И как ярый противник колдунов не знал такую простую истину? Может, думал, что Стефана «спасет» его статус советника и король изберет для него более «позорную смерть»? А что может быть для человека благородного сословия хуже, чем болтаться в петле с грязными подштанниками?

Поверив, что Стефана все же ждет возмездие, Ирен заметно успокоилась и даже слегка улыбнулась, словно в ее плеч только что сняли тяжелый груз.

— Идеально, — пробормотала Мадлена, оценивающе посматривая на обморочного Стефана. Она даже присела перед ним на корточки, дабы лучше рассмотреть мага со всех, так сказать, сторон.

— Что идеально? — не поняла свою подругу принцесса.

— Хочу за него замуж! — без стеснения заявила эта… безумная. Ее глаза загорелись таким энтузиазмом, что я даже на пару мгновений пожалел своего врага.

— Он же мерзкий, — поморщилась Ирен и явно хотела добавить, что-то про злодея и супостата, но передумала.

— В мужике это не главное, — отмахнулась она. — Главное, что он маг, да к тому же старенький, проживет недолго и я стану богатой вдовой, — она почти с нежностью погладила Стефана по проплешине, ласково проворковав: «Мой старичок-боровичок».

Меня передернуло от омерзения и судя по остальным, не меня одного.

— Я передумала, — вдруг заявила Мадлена, и величественно поднявшись на ноги, дополнила, — я остаюсь.

— Что?! — округлила глаза Ирен. — Ты остаешься?

— Когда мои родители узнают, что их любимую, хоть и бестолковую дочурку хотели убить прямо в лоне благодетели и непорочности, то они будут крайне огорченны! — восторженно заключила она, словно мысленно переживая это действо. — И. естественно, изъявят немедленное желание забрать меня из этого ужасного места. Меня будут холить, лелеять, всячески утешать, пытаясь помочь забыть о столь прискорбном инциденте. И ты, думаешь, моя милая, я откажусь от такой заманчивой перспективы и сбегу, добровольно лишив себя будущих привилегий, заклеймив позором?

— И зачем тогда ты вообще решила сбежать? — не понял женской логики Риэл, и, честно, был совершенно прав. — Что тут за не сбегу, сбегу. Мы что, на прогулке, милочка?!

— Раньше это было единственным выходом увидеть свет! А сейчас, когда обстоятельства слегка изменились, я…

— Что за хрень ты тут городишь, девка! — не выдержал вор. Он тоже, как и я, от всего устал и хотел поскорее оказаться дома.

— А ну, я попрошу вас, не кричать на благородную даму! — сразу возмутился Гриворд, встав на защиту Мадлены.

— Не лезь в свое дело, блаженный, — отмахнулся от него Риэл и уставился вновь на девушку. — Хотя хрен с тобой, милочка, оставайся, если хочешь, я вообще не при делах. Это все идея колдуна, так и ему с тобой нянчиться. Но если ты нас выдашь, я тебя найду и знаешь, что с тобой сделаю? — он угрожающе вгляделся в ее глаза, как бы намекая, что ничем хорошим их встреча не закончится.

— Не смейте угрожать даме! — попунцевел от возмущения Гриворд и двинулся в сторону Риэла.

— А ну цыц! — прикрикнул на него вор.

Лучше бы не кричал. Рыцарь, вместо того, чтобы кинуться на женишка Петры с целью расправы, остановился и, нахмурившись, вгляделся в лицо вора. Через миг лик Гриворда просветлел и он как-то удивленно воскликнул:

— Риэл! Нахальный и нечестный на руку человек из Бригстона! Как я рад тебя видеть! — он распахнул свои медвежьи объятья и заключил в них вора, который слегка замялся и не успел увернуться от «возмездия». — Я думал, что мы тебя потеряли в том проклятом замке колдуна! Что он убил и изгалялся над твоим бездыханным телом, проводя ужасные ритуалы!

Вместо того, чтобы обрадоваться «встрече» со старым другом, вор резко побледнел и, о чудо, замолчал! Да за то, что Гриворд заставил замолкнуть это рыжее чудо с лютней, я был готов простить ему все прегрешения!

— Я тоже рад встрече, — процедил сквозь зубы Риэл и попытался вырваться из стальных объятий своего старого друга, с которым он решил меня ограбить и попутно призвать к возмездию. Однако, не преуспел, но рыцарь сам разжал тиски и от души хлопнул вора по плечу, невольно вбивая оного как сажень в землю.

— Они знакомы? — шепотом поинтересовалась Мадлена у принцессы. Я стоял поблизости от этой парочки и все прекрасно слышал.

— Как тебе сказать… — замялась с ответом Ирен, видно, не зная как поделикатнее объяснить ей про нашу первую душевную встречу с шайкой героев под руководством Алинора Гриворда.

Я тогда отравился, проводя один эксперимент и временно «надел» на себя запечатывающие кандалы, чтобы случайно не разрушить свой дом. Принцесса с чего-то решила, что мне от «болезни» обязательно поможет куриный суп и, пойдя на поиски оного, наткнулась на эту шайку, которые залезли ко мне в замок, надеясь спасти мою, как бы, пленницу, от злого и ужасного колдуна. Не получилось. Пленница крайне негативно отнеслась к своему спасению и попросила удалиться спасательную команду вон, хотя ее, конечно, никто не послушал…

— Они вместе работали, — все же выдала девушка. — Конечно, их альянс не получился из-за некоторых проблем… Но они хорошие друзья.

В это время Риэл и Алинор весьма оживленно беседовали… Да так, что, стремительно перешли в драку. Риэл замахнулся на рыцаря кулаком, тот с легкостью отразил удар и взял вора в захват как-то нежно, по-дружески. Разнимать этих двоих я не собирался, да и не пришлось.

Я слегка пропустил момент, решив крепко связать Стефана его же одеждой, пока тот не пришел в себя и не попытался удрать или же напасть, когда ярый защитник Ирен упал, словно подкошенный на землю и, закатив глазки, отправился в царство сновидений вслед за магистром.

Над ним стоял тяжело дышащий Риэл, смахивал со лба пот и бормотал себе под нос выражения явно нелицеприятного содержания в адрес своего бывшего подельника.

— Я видела! Видела! — воскликнула Мадлена, от возбуждения тыча пальцем в победителя. — Он взмахнул рукой, и сэр вмиг лишился сознания! Господин Никериал, вы были совершенно правы — он великий маг!

— Мадлена, но он не маг! — ошарашено одернула свою подружку Ирен, также как и она, подивившись новым талантам Риела.

Я, нахмурившись, встал с колен и пристально уставился на вора, точнее на того, кто так убедительно и долго играл свою роль, а потом, из-за одного неуемного рыцаря так бездарно сбросил свою маску.

И я знал только одного человека, который был столь искусен в иллюзиях, что мог надеть на себя любую роль…

— Микио… — слегка недоверчиво, но уже угрожающе осведомился я.

Риэл, дернулся, словно как от пощечины, замер на месте и мне показалось, обреченно ругнулся. Миг — и его облик подернулся рябью, словно стирая с пространства истончившийся лоскут и являя миру настоящий лик без фальши. Ну… не совсем. Перед нашими очами предстал Микио собственной персоной, точнее, он же, но в образе так полюбившемуся ему главы секты — синеволосого содомита и растлителя невинных магов Саямы. Только не смотря на мой шок, явно перерастающий в гнев от новой выходки мастера иллюзий, я почувствовал, что с ним что-то не так. Прежде, этот член Совета магов, кинулся бы ко мне с широченной улыбкой на устах, стал заверять в своей любви, насмешливо взирать, ожидая моей реакции, выкидывать сумасбродные действия; делать все, чтобы я обратил на него внимание и попытался бурно отреагировать — играл с моими чувствами, как с марионеткой в кукольном театре.

Но не сейчас… Сейчас он был похож на обычного, чуть уставшего человека: смотрел открыто, но как-то обреченно, словно уже готовился к чему-то худшему, он сутулился, зябко кутался в свой иллюзорный плащ, будто ему и взаправду было холодно. От него не веяло озорным, на грани сумасшествия, весельем, он был таким обычным, что становилось даже страшно.

— Думаю, мне нужно соблюсти правила приличий и поздороваться? — нарушил тишину Микио, спрятав руки в карманы плаща, словно не зная, куда их собственно девать. — М-м-м… Приветствую вас леди, — я бы сказал, он отвесил весьма неплохой по этикету поклон Мадлене и Ирен, если бы не держал все это время руки в карманах, — магистр… — кивнул он мне.

— Ты… — от потрясения я на миг позабыл все приличные слова, — как… ты…

— Как я здесь оказался? — насмешливо осведомился он. — Пришел вместе с тобой. Или же ты хотел узнать, зачем? Если я скажу, — произнес он, явно не надеясь меня убедить, — что хотел проконтролировать свои иллюзии, чтобы они не разрушались в самый ответственный момент, ты мне поверишь?

— Конечно, нет!

— А зря, — пожал плечами он. — Иллюзии как карточный домик — могу разрушиться от любого неловкого движения. Ты идешь, и мир изменяется вокруг тебя, ты соприкасаешься с человеком, и он должен почувствовать тепло не твоего тела, а иллюзии. Она изменяет мир вокруг себя, накрывает миражом то, что ты хочешь скрыть, и намоленные места для нее губительны, как и для любого волшебства, особенно, когда иллюзии соприкасаются с божественными артефактами, — он пристально посмотрел на Ирен, словно видя спрятанную под одеждой священную реликвию. Та вмиг зарделась, но гордо выпрямилась, будто пытаясь доказать, что его взгляд ее не смутил.

За что получила едва заметную улыбку.

— Это просто невозможно… — пробормотал я, не веря в реальность происходящего. Голова раскалывалась от вопросов, хотелось приложиться пару раз об ствол дерева, лишь бы проснуться и больше не участвовать в этом безумии. — Мне, казалось, монастырь безлюдное место: тихое спокойное, и маги его должны обходить стороной! И что я вижу?! Сперва Гриворд, — я стал загибать пальцы. — Потом Стефан, а сейчас ты! Сегодня что, вечер встреч?!

— Ну…

— Молчи, — почти взмолился я, потихоньку успокаиваясь и давя на корню желание прибить одного иллюзиониста. Мне нужно было рассуждать здраво, и понять, наконец, что здесь происходит, и почему я чувствую себя, словно послушной пешкой в чужих руках.

— Так это не Риэл? — невозмутимо поинтересовалась Мадлена. Вот кого, а ее совершенно не трогала данная ситуация, ибо она не была знакома с таким феноменом как Микио.

— Да, где, кстати, этот засранец?! — вспомнил я о важной детали.

Мастер иллюзий как-то смутился и туманно произнес:

— О, не волнуйтесь, он в безопасности…

Меня его ответ не вдохновил, но выпытывать, что он именно сделал с вором, мне совершенно не хотелось. Было не до того. Я не забыл Риела в обители этих сумасшедших дев? И ладно. А я ведь, наивный, думал, что женишок племянницы стал похож на нормального человека! Что с ним вполне можно иметь дело! А на самом деле… О, ужас.

Иллюзионист слегка наклонил голову, пристально рассматривая меня и, задумчиво произнес:

— Знаешь, что я не могу понять, Ники? Что сейчас творится в твоей голове. Я предполагал, что ты будешь кричать, пытаться меня убить, ну или же призовешь к ответу. Но ты…

— Веду себя не так, как ты планировал? — усмехнулся я и устало сел прямо за землю, точнее, в папоротник, и его холодные листья, закололи мою мокрую от пота шею. — Извини, но сегодня был очень насыщенный день и я устал. А ведь я могу спросить тебя о том же: твое поведение разительно отличается от всех тех, что я видел раньше.

Мастер пожал плечами, скрестив на груди руки.

— Ночь — завораживающее время суток. Она открывает правду и сбрасывает лики, что мы носили при свете солнца. Зачем играть, если нет зрителей, притворяться, если тебя окружает тьма? Время лицедеев при свете дня, а ночь… она не любит притворства…

Я недоверчиво покачал головой. Мастер иллюзий устал: устал от притворства и насквозь фальшивых масок, устал быть тем, кем его хотят видеть люди, устал быть шутом. Может, Микио и был гениальным иллюзионистом, но идиота не возьмут в Совет, и сколько бы маг не притворялся, сколько бы я его не ругал, я знал, что он весьма умен и хитер. Хоть и с большим таким сдвигом в психике.

И сейчас я прекрасно понимал, что вижу его без прикрас. Тем, кем он является на самом деле. Была ли тому причиной его усталость, или же эта пресловутая ночь, я не знал. Да и не хотел так-то знать.

— Значит, — задумчиво проговорил я, внимательно смотря на иллюзиониста. — Ты явился со мной, чтобы поддерживать свои иллюзии в рабочем состоянии?

— И это тоже, — пожал плечами тот, и буднично закончил, — А еще это я рассказал Стефану о местоположении слез Элисень. Решил, что он клюнет на эту наживку и совершит ошибку. Что и произошло.

— Что сделал?! — сонливость сняло как рукой. Я почувствовал себя так, словно меня ударили в поддых. Я мигом вскочил на ноги и уставился на него, не веря своим ушам. Отчего-то на душе стало горько и больно, словно меня только что предал друг.

— Рассказал все Стефану, — не меняя тона и, видно, совсем не беспокоясь, повторил Микио. — Он так жаждал получить эту реликвию, что не использовать такую возможность было бы глупостью. Из нее получилась превосходная наживка, а из тебя — исполнитель. Вы так рьяно друг друга ненавидите, что магистр потерял контроль и совершил роковую ошибку, — его взгляд переместился на Ирен, — напал на члена королевской семьи. Что, кстати, и предполагалось.

— Ты… — гневно прошептала принцесса. — Как вы…

— Не надо слов, — перебил ее он. — Опасности для вас не существовало, но я не мог вмешаться ранее, так как это раскрыло меня перед советником короля, но зная Никериала Ленге, я был уверен, что он вас прекрасно защитит. Что и случилось.

— Как ты мог… — сумел выдавить из себя я. Во мне не было злости, гнева, зато был океан разочарования. Я чувствовал, что меня использовали, и от этого было больнее всего.

Микио безразлично посмотрел на меня, снова спрятав руки в карманах. Он не пытался оправдаться, не пытался пояснить никому, почему он совершил это предательство, а всего-навсего, как какую-нибудь мелочь рассказал о нем без утайки и позволил самим решать, как к нему относиться.

В его голосе не чувствовалось эмоций, он говорил так безлико, что становилось не по себе. Как он быстро сумел сменить дружеский тон на такое равнодушие? Как быстро переключился с надоедливого, но уже как-то не чужого Микио, друга и коллеги Филгуса, головной боли Алии и истязателя моих нервов, на официального представителя члена Совета магов?!

— Я благодарю вас, магистр, — произнес он. — С вашей помощью был пойман с поличным государственный преступник и коррупционер магистр Стефан. Не волнуйтесь, вы получите награду за его поимку и благодарственное письмо от департамента дознавателей с занесением памятки в личное дело.

Я промолчал.

Мне все не верилось своим глазам. И когда он, сухо поблагодарив всех за содействие властям, открыл портал, утащил собой Стефана, Гриворда и Мадлену — последних двоих, как важных свидетелей, — и как сказал, что оставляет на моем попечении принцессу до завтрашнего утра, а потом и придет за ней, как за последней свидетельницей. Наверное, не забрав ее сразу, потому что понимая, что она с ним сейчас добровольно никуда не пойдет…

Я чувствовал себя беспомощным. Перед моим носом фактически украли моего врага, облапошили меня со всех сторон и оставили с носом, а я не мог ничего сделать! Если я еще мог накричать на Микио, то не на члена Совета магов, если, конечно, не хотел оказаться в соседней от Стефана камере.

В себя я более менее пришел, когда со свистящим звуком закрылся портал. Мастер иллюзий еще чуть ли не издевательски помахал на прощание мне ручкой, обещая, что мы скоро увидимся…

Я уселся прямо на землю, где до этого подражая статуе, отрешенно смотря за всеми действиями Микио, схватился за голову, запустив руки в уже изрядно пожеванный парик, закрыл глаза и остро захотел умереть.

Рядом со мной присела Ирен, крепко обняла, позволив положить голову себе на плечо.

— Как же я его ненавижу, — пробормотал я, чувствуя себя физически и морально вымотанным. Было до ужаса обидно, что я попался на уловки этого иллюзиониста, что он меня облапошил как дурачка и все это время преследовал лишь свои цели. А ведь меня еще поблагодарили за то, что я был хорошей пешкой и действовал так, как и задумал гроссмейстер.

— У меня нет слов! — возмущенно заявила девушка. До этого она молчала и напряженно сверлила недружелюбным взглядом Микио, словно ожидая, что ее в любой момент решат отправить обратно и готовясь дать отпор. Но сейчас, когда опасность миновала, она расслабилась. — Как он мог! А ведь еще представитель Совета!

— В том то и дело, что мог, Ирен, — грустно усмехнулся я. — Как член Совета он имеет на это право.

В свое время Филгус сполна посвятил меня в возможности членов Совета магов. Они, как верхушка магического составляющего населения королевства могли право арестовывать, задерживать свидетелей и открывать дела, передовая их в департамент дознавателей, но даже у таких правил были серьезные ограничения. Фил не мог арестовать Стефана без причины, тем более, что у того были серьезные покровители. То, что советник короля сделал со мной не наказуемо, а для других преступлений будь то казнокрадство, насильственное отчуждение имущества у обычных людей, контрабанда и другие мелкие, но весьма неприятные преступления, не было доказательств. Конечно, брат мог задержать его на основании слухов, но ему тут же прилетело бы от Партара за превышение полномочий.

Я знал, что Фил с Микио пытались добыть компромат на слишком осторожного Стефана, но так использовать меня, Ирен, чтобы заставить магистра совершить ошибки? Это была безумная авантюра, которую наверняка придумал и реализовал лишь мастер иллюзий, совсем не поставив в известность Фила. Зачем он спровоцировал Стефана, найдя откровенно хиленький повод, чтобы его арестовать? Почему себя раскрыл в конце? Уж не думаю, только из-за меткой наблюдательности Мадлены, ибо я на ходу могу придумать сотню отговорок, почему человек далекий от магии, может использовать оную. Он это сделал, только чтобы забрать с собой магистра? Или показать мне, какой же я все-таки доверчивый идиот?!

А может, своим безрассудным поступком, он дал мне возможность уйти от последствий, которые комом навалились на мои плечи из-за моего же безрассудства?

В моей голове было столько вопросов и я испытывал по поводу авантюры Микио такие противоречивые чувства, что не знал, что мне делать: злиться, пытаться его прибить, негодовать по поводу того, что меня не поставили в известность и использовали, или же благодарить за такой подарок судьбы? Я так запутался...

И водоворота мыслей меня выдернул задумчиво-недоверчивый голос Ирен.

— Да? — сказала она. — Тогда почему он не сделал это раньше? Почему сейчас? Я ведь видела его во дворце и не с кем-нибудь, а с этим Стефаном! Они… — девушка запнулась и продолжила полушепотом. — Они миловались в кустах у нас в саду!

Я невереще посмотрел на нее. Они что?! Но Ирен выглядела так убедительно, что на мгновение даже растерялся, ощутив какую-то детскую обиду.

— Я убью этого придурка, — страдальчески поморщился я, прекрасно поняв подоплеку такого, простите, мезальянса.

— Микио? — с надеждой спросила Ирен.

— И его тоже, — мрачно пообещал я.

Вот как Фил решил достать компромат на Стефана — подложив под него этого иллюзиониста! А тот был даже и не против, ведь как я понял, Микио был человеком идейным, который ради благой цели готов был стать добровольной жертвой. И ведь когда я спрашивал, что брат задумал, тот отмалчивался, ведь прекрасно знал, как я отреагирую на эти откровения — я очень не люблю, когда ради моего благополучия страдают другие.

Тоже мне, заговорщики мирового масштаба. Вот вернусь и брат мне еще ответит за секретность, которую он развел и некие подробности, о которых я узнаю чуть ли не последний.

— Хорошо, — я решительно стал и подал руку Ирен. — Тебе не кажется, что здесь мы задержались?

Когда девушка поднялась на ноги, я подошел к ближайшему деревцу и отломал длинную палку, которую тут же очистил от мешающих для моего будущего дела листьев и сучьев.

Чтобы у Ирен не возникло ненужных вопросов, я решил пояснить свои странные действия:

— Сейчас мы пойдем с тобой искать более-менее чистое пространство и я начертаю портал, который унесет нас обратно в город.

— Начертаешь? — удивленно переспросила она и кивнула в ту сторону, где давеча возился со своим порталом Микио. — А почему просто не использовать его портал? Ну или не нарисовать его рядышком? Ведь порталы можно заново открывать, так?

Я усмехнулся.

— Я еще не выжил из ума, чтобы извлекать остаточную из пространства энергию и пытаться открыть чужой портал. В лучшем случае, меня шибанет током, а на счет того, чтобы начертить портал рядом… Портал — это прокол пространства, Ирен, и он за собой оставляет в ближайших метрах десяти энергетический шлейф. Пространство пытается затянуть образовавшуюся дыру и лучше не «возмущать» ее вновь новым проколом, а то последствия могут быть непредсказуемые.

Вплоть до разброса частей тела в ближайших метрах десяти от точки выхода. Но добавлять такую занятную деталь, я, конечно, не стал. Не хватало еще, чтобы Ирен испугалась и отказалась идти в портал.

Она понятливо кивнула и стала опасливо коситься на то место, откуда переместился Микио. Кто бы что не говорил, но Ирен обладала весьма хорошей интуицией и прекрасно догадывалась обо всем, о чем умалчивали люди.

— Сегодня до ужаса странный день, — вздохнула она и побрела со мной искать место, с которого мы наконец-то могли улизнуть в город.

 

***

 

Говорят, что ночь романтичное время суток: таинственное, подкупающее своей темнотой, за которой можно скрыть любовные утехи, сокровенное время, когда близость двоих, становится таинством. Может быть, под безопасными стенами города это и было так, но вот только не в настоящем лесу, когда над головой мерцает тысячами звезд темно-синее небо, а луна, которая, как бы, должна освещать тебе путь, скрылась за облаками. Каждый лист, шорох, силуэт готов был подтолкнуть воображение, подстегнутое первобытным страхом перед темнотой, рисовать монстров, и свет магического светлячка не разгонял мрак, а лишь усиливал его за пределами своего светового круга.

Ирен доверчиво жалась ко мне, боясь и одновременно безоговорочно веря, что я ее защищу от тьмы и сопутствующих ее «монстрах»; она давала возможность мне вести ее сквозь заросли папоротника, травы, лопухов и репейников, которые щедро росли в лесу, девушка верила, что даже если она оступится и станет падать в незаметный в такой темноте овраг, я придержу и не дам упасть. Знала бы она, как я себя чувствовал в этот момент. Одно дело это находиться ночном лесу в компании, а другое дело, когда именно ты выступаешь безоговорочным защитником и тебе нужно оправдать оказанное доверие.

Никогда не любил ночь. Особенно в лесу. У меня в это время суток прогрессировала паранойя. Хотя, были причины. Я чувствовал спиной плотоядные взгляды лесной нечисти, ощущал их нетерпение, жажду вцепиться в мое горло и благодаря моему светлячку, который сканировал округу, прекрасно знал, где они находятся. Но пока сии жители леса не нападали, ибо чувствовали исходящую от меня опасность, выжидали. О… эта шушера прекрасно умела выжидать. Настоящие охотники. Хищники.

Кто говорит, что ночь — это романтичное время суток, безвозвратно глуп и наивен. И поэтому я, крепче прижимая к себе Ирен, чтобы, не дай Богиня, она решила от меня отойти, как можно беспечней ей улыбался и рассказывал о теории построения порталов. Вряд ли она что-либо понимала, но ей, как и мне, просто нужно было слышать голос, чтобы предать себе хоть каплю мужества и отгородить страха.

Приемлемое место мы нашли минут через десять после начала поисков. Это была довольно ровная опушка, хоть и крепко поросшая травой и кустами, а также молодыми деревцами. Чертить руны в дерне было тяжело, но все же не так критично, как я думал ранее. Мои силы потихоньку восстанавливались на свежем воздухе, и чувствовать себя я стал намного лучше, хотя усталость никуда и не делась, но в случае чего, отбиться я сумею, так же, как и самостоятельно сплести портал до столицы.

Принцесса в то время, пока я был занят сиим важным действием — бурча нелицеприятные эпитеты Микио и всему Совету дуболомов, чертил портал, — беспечно осматривалась, хотя так и не решалась от меня отойти более, чем на несколько метров. Я ее, конечно, попросил об этом, но такая покорность со стороны девушки начала меня настораживать: она не спорила как прежде, слушала все, что я ей говорил и вела себя довольно тихо, хотя, я уверен, что раньше она бы громче всех возмущалась действиями иллюзиониста, и вопрошала: «доколе будет такая несправедливость!» Ирен словно чувствовала себя не в своей тарелке и притаилась, на время поумерив свой характер.

В воздухе будто витала ее неуверенность: Ирен с надеждой смотрела на меня, кусала губы, словно намереваясь что-то сказать, но в последний момент одумываясь. Она была растеряна, подавлена и совершенно не представляла, что будет дальше.

Ей было страшно.

Когда последняя линия портала сомкнулась, и он засиял ровным голубым светом, слегка вибрируя от пронизавшей его энергии, девушка, явно на что-то решившись, подошла ко мне.

— Карета подана, миледи, — шутливо поклонился я и подал ей руку.

Она отрицательно помотала головой и убрала за спину руки, словно опасаясь, что я попытаюсь их ухватить против ее воли.

Я вопросительно изогнул бровь, непонимающе на нее посмотрев.

— Что-то случилось?

— Нет! — она отступила на шаг и нахмурилась. — То есть, да…

Я опустил свою руку, и устало посмотрел на девушку, ожидая продолжения.

Ирен глубоко вздохнула и на миг замялась, словно набираясь уверенности.

— Прежде чем мы отправимся, — тихо молвила она, — скажите, вы любите меня?

Ее вопрос меня огорошил.

— С чего такие вопросы?

— Не увиливайте! — нахмурилась принцесса и настойчиво посмотрела мне в глаза. — Вы любите меня? Я лишь хочу узнать прямо. Без недомолвок и отговорок. А если нет… — она как-то разом сникла. — Я все пойму и не буду вам докучать.

Я чуть не скрипнул зубами от досады — ну почему ей захотелось поговорить об этом именно сейчас! Но смотря на ее решимость, на то, как она, поборов свой страх и неуверенность, прямо смотрела в мои глаза, требуя ответа и намереваясь получить его прямо сейчас, я понял, что принцесса совсем не примет отговорок. Ирен не простит мне молчания, не поймет, если я попробую отложить этот неудобный разговор на потом, ибо потом уже будет слишком поздно. И не пожалею ли я о своем выборе, смогу принять то, что ради сиюминутного спокойствия, обрек себя на душевные терзания на всю оставшуюся жизнь? Себя и тем более, ее?

С каждой секундой молчания ее глаза, полные решимости и смелости, медленно потухали, заполняясь отчаяньем и разочарованием.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, что погружаюсь с головой в омут и стал говорить, смотря на ровно мерцающий портал:

— Когда я лежал в госпитале: полуживой, не желающий жить и мечтавший вернуться в мир мертвых, мне не хватало вас. Я каждый день ждал, когда вы ворветесь ко мне в палату, раздвинете тяжелые шторы, впустив солнечный свет в полутемную комнату, растормошите меня и попытаетесь накормить этим ужасным куриным супом. Я это представлял, и мои губы невольно расплывались в улыбке. Мне так вас не хватало, Ирен. Не хватало вашего жизнерадостного энтузиазма, вашей искренности, доброты и сострадания, не хватало ваших улыбок. Вы привнести в мой тихий и уютный мирок столько хаоса, что теперь спокойно без него жить я не могу. Я… не могу сказать, что люблю вас, Ирен. Я уже любил. И не раз. Самоотверженно, страстно, не желая слушать других и считая свою возлюбленную чуть ли не центром мироздания. Мне не понравилась такая любовь. Я так сильно об нее обжегся, что даже спустя столько лет, мне трудно показывать свои чувства.

Я на несколько мгновений замолчал, пытаясь привести мысли в порядок, и угомонить отчего-то бешено колотящееся сердце.

— И сейчас, понимая, что я не могу вас полюбить… — тихо продолжил я, ибо говорить громче был не в силах. — Ирен, вы и вправду этого хотите? Хотите жить со мной, зная, что ваша репутация будет навсегда испорчена, зная, что для вашего общества вы станете изгоем? Готовы ли вы нести со мной мой крест, отказавшись от всего того, что вас окружало ранее? Отказавшись от вашего мира? Ведь больше вы не сможете повернуть назад.

Она глубоко вздохнула, и на миг прикрыла глаза, быстренько вытерев тыльной стороной ладони невольные слезы.

— Да, — твердо сказала девушка, решительно посмотрев на меня. — Да, да, да!

В тот момент во мне что-то дрогнуло. Она смотрела так открыто, по-наивному счастливо, стояла так близко, сжимая пальчиками ткань на моем платье, и отчего-то показалось, что мы остались лишь вдвоем, а время замерло: не было ни леса, ни открытого портала под ногами, ни прячущейся в кустах нечисти, что я поддался эмоциям и ее поцеловал. Нежно, робко и неуверенно, словно спрашивая разрешения на такую вольность. Меня не оттолкнули как в прошлый раз, не влепили пощечину, а уверенно ответили, словно подтверждая свои слова на деле.

И я ясно почувствовал, что она наконец-то до конца мне доверилась.

— А не пожалеешь? — вкрадчиво поинтересовался я после поцелуя.

— Нет, конечно! — нахмурилась она. — Это мой выбор и моя судьба! Я мечтала об этом так долго, молила Пресветлую дать мне хоть малюсенький шанс и так просто от всего отказаться? Да я себя возненавижу!

Я рассмеялся.

— Молила? Ради меня?

— Часами, нет, днями на коленях стояла! — она раскраснелась от смущения, но ее синие глаза так и сияли от счастья. — Хочешь, покажу?

— Не думаю, что стоит, — улыбался я, — тем более, в лесу.

 

 

Когда мы вышли из портала на задний двор магистра Филгуса Гоннери, небо вдалеке уже потихоньку начинало светлеть. В доме брата почти во всех комнатах горел свет, а сам он, видно почувствовав мое присутствие, вышел к нам на встречу и замер на пороге, внимательно смотря, как я помогаю Ирен сойти на землю из портала. Лицо магистра не предвещало ничего хорошего, как и скрещенные руки на груди и… маячивший позади него Риел, который отчего-то виновато прятал глаза, избегая на меня смотреть.

— Мы слегка задержались, — пробормотал я, вмиг почувствовав себя виноватым.

Филгус хмуро окинул меня внимательным взглядом, особо задержавшись на ободранном и висевшем рукаве платья.

— Да я уж вижу…

— Надеюсь, ты не выкинул мою одежду? — я решил немного разрядить обстановку, а то мрачное настроение брата меня весьма нервировало, как и то, что Ирен, прячась за моей спиной, явно остро хотела исчезнуть с глаз долой члена Совета магов.

— Ей даже бродяги побрезговали, — произнес он, не меняя выражения лица, и отодвинулся от прохода в дом. — Иди, передавайся. Нас ждет серьезный разговор о твоем поведении… Никериал Ленге.

Я понуро вошел в дом, всем сердцем чувствуя, что сейчас за свою своевольность меня будут сильно ругать. «Моя своевольность» пыталась пойти со мной, явно не горя желанием оставаться наедине с братом и вором, но Филгус на корню разрубил ее жалкие попытки, персонально пригласив девушку последовать за ним в гостиную и отведать чая.

Ирен в последний раз кинула на меня полный отчаянья взгляд и неохотно подчинилась. А я же пошел в комнату сбрасывать из себя это осточертелое платье, чтобы наконец-то по-нормальному выглядеть.

Переодевшись и войдя в гостиную брата, я застал «чаепитие» в самом разгаре. Ирен сидела в моем любимом кресле возле камина, держа на коленях чашку с блюдцем, и тихо лепетала о том, какой же ее отец мудак. Ее щеки раскраснелись, глаза живо сверкали, а улыбочка, с которой она откровенно признавалась в том, что делала в монастыре, навевала нехорошие мысли, что в чашке был вовсе не чай… И, судя по откупоренной бутылке коньяка, которая стояла на столике, я был практически прав. Ирен пила коньяк с чаем или же чай с коньяком, я еще точно не разобрался, какие там были пропорции.

Филгус сидел напротив принцессы, внимательно ее слушая и сочувственно вздыхая на особо эмоциональных высказываниях. И брату было вовсе не стыдно, что он так бессовестно устроил бедной уставшей девушке допрос с пристрастием под маской доброжелательного участия.

Риэл стоял в тенечке, облокотившись на стену и скрестив на груди руки. Он то и первым заметил, что я наконец-таки пришел и обратил на это внимание всех присутствующих.

Ирен, увидев меня, лучезарно улыбнулась, Филгус же наоборот, нахмурился.

Нахмурился и я. Подойдя к креслу, где сидела Ирен, я сел на его подлокотник и забрал из рук девушки чашку.

— Как не стыдно спаивать даму, Фил, — сказал я, понюхав содержимое чашки и сделав глоток, который на мгновение обжог мое нутро, оставив после себя приятное послевкусие.

Этот негодяй даже не повел бровью, еле слышно усмехнувшись.

— После твоих выходок, Ник, только и остается, что выпить.

— Ну конечно, — сощурил глаза я. — А про твои интриги со Стефаном и Микио я узнаю, почему-то последний, причем, когда уже бывает поздно.

Филгус, видать, сразу поняв о чем речь, пожал плечами:

— Я не хотел тебя тревожить. Ты лежал в госпитале и только-только начинал приходить в себя, а со Стефаном надо было что-то делать, и этот способ был более результативным, чтобы добыть нужные доказательства за столь короткий срок. Я ведь знаю тебя, Ник, ты никогда бы не согласился на такой план, но иного выбора в то время просто не существовало.

— И поэтому ты отправил со мной в монастырь Микио, так? — поставив чашку на стол, я скрестил на груди руки. — Или же это была инициатива иллюзиониста? Я прав?

— Этот хрен меня запер в подвале! — внезапно выкрикнул из-за своего уголочка Риэл.

Филгус глубоко вздохнул.

— Думаю, чтобы прояснить всю ситуацию, нам нужно знать полностью, что происходило, когда ты отправился проведать Ирен. И я подчеркну, проведать, а не похитить, Ник.

— Я сбежала сама! — вставила свое слово Ирен, пылая как маков цвет. — Ник здесь не причем!

— Ну хорошо, — как-то обреченно проговорил брат. — Что произошло, когда принцесса «сама» сбегала?

— Хорошо, — вздохнул я, — но ты мне должен будешь рассказать все про то, что вы там провернули с Микио за моей спиной!

Филгус хоть и явно был не доволен моим предложением, но все же кивнул.

 

Когда я замолчал, потягивая уже вторую чашку с этим чудесным чайком, как-то незаметно наступил рассвет. Ирен тихо посапывала в кресле, уснув еще на пятой минуте рассказа, Риэл откуда-то притащил стул и присел рядышком с креслом брата, внимательно внимая моим приключениям. Отчего-то появилось стойкое ощущение, что я только что рассказал забавную байку в кругу друзей, а не был на завуалированном допросе.

Дослушав до конца, Филгус задумчиво встал и подошел к окну, раздвинув тяжелые шторы из темно-зеленого бархата. Полутемную комнату тут же затопил красноватый цвет восходящего солнца. Город еще спал.

— Мне срочно нужно идти в Совет, — тихо проговорил брат, словно обдумывая вслух свои дальнейшие действия.

Я потер рукой слипающиеся глаза, остро желая прикорнуть где-нибудь в уголочке, но вместо этого встал и подошел к нему.

— Сперва выполни обещание, Фил. Я имею право знать правду.

— Я расскажу, — серьезно посмотрел на меня он, оторвавшись от созерцания спящего города, — но потом, когда вернусь.

— Фил…

— У меня нет времени на споры, Ник! — воскликнул он, но, подивившись своему бурному проявлению эмоций, глубоко вздохнул и потер от досады лоб. — Ты не понимаешь… План был совершенно иной, но этот мальчишка решил, что он умнее и провернул все за моей спиной! Послал к Настерревилю весь план! Мне нужно срочно все исправить и попытаться обратить это сумасбродство в нашу пользу. Да еще ты… — в сердцах бросил он и прошел мимо меня к двери.

Я разозлился.

— А что я?! Что я! — я быстро достиг брата и развернул к себе. — Посмотри на меня Фил и скажи, как бы ты поступил на моем месте! Бросил бы ее, — я перешел на трагический шепот, махнув рукой в сторону кресла, в котором прикорнула Ирен, — на произвол судьбы? Да ее отцу плевать на дочь! Как и ее дрожащему братцу! Во что эти радетели превратили ее?! Ты думаешь, монастырь способствует укреплению здоровья, считаешь, она бы дождалась, когда папенька и братик ее соизволили бы освободить?

Меня можно было понять — я устал физически и морально. Очень неприятно знать, что самый дорогой на свете тебе человек считает, что тебе не нужно знать правду, что я ее не вынесу, не приму. Как он может знать все лучше меня! С чего решил, что я смирюсь с тем, что меня как неразумного ребенка ведут за ручку и говорят, что делать, а если я проявлю своеволие, будут тыкать в ошибки и говорить, какой же я плохой.

— Мы бы смогли…

— Но когда, Фил? Через несколько лет?! Когда! Я ее не видел больше полугода, но уже не узнаю, во что она превратилась, что осталось от прежней Ирен… Я… — я притих, остро вспомнив, что ощутил, когда впервые увидел девушку в келье. Мое сердце обливалось кровью, а в горле что-то защемило.

— Я понимаю, — с болью посмотрел на меня брат, положив свою руку ко мне на сердце, — чувствую твою боль, сомнения, гнев… И ради Пресветлой, не смотри на меня как на врага народа! Мы найдем выход, но сейчас мне нужно идти…

— И вставить одному излишне инициативному члену Совета по первое число? — я с горечью усмехнулся и взъерошил свои короткие волосы. — Я помню. Все так плохо?

— Да, — хмуро кивнул головой Фил и, поморщившись, решил дополнить. — Микио на редкость упрямый, своевольный мальчишка и если он что-то решил, то не отступит до последнего, даже если для него это будет иметь катастрофические последствия. И то, что он сейчас сделал, — маг тяжко вздохнул, — может стать победой или же величайшим провалом.

Я понимал. Все решало время.

— Иди, — мотнул головой я в сторону двери. — Но помни, ты обещал.

— Я помню, Ники, — еле улыбнулся мне Филгус, а его взгляд потеплел, отчего морщинки в уголках глаз и на лбу разгладились и он помолодел на пару лет, словно и не было всех тех переживаний, которые выпали на его долю.

Когда брат был уже около двери, я его окликнул:

— И добавь этому идиоту от меня пару-тройку ударов покрепче, а то у меня руки чешутся устроить ему летальный несчастный случай.

Он рассмеялся, но ничего не ответил, скрывшись в коридоре.

Я глубоко вздохнул и, подойдя к окну, проводил взглядом Фила, который на ходу преобразив свой домашний халат в нечто более приемлемое его статусу члена Совета, а также пригладив волосы, с хлопком исчез.

Ко мне сзади подошел Риэл и по-дружески хлопнул по плечу:

— Я тоже этому мудаку хочу врезать. С десяток раз арбалетом по яйцам.

Я поперхнулся, представив сие действо, и машинально спросил:

— А что он тебе сделал?

Риэл зло цыкнул и поскреб рукой свой затылок.

— Да заманил в подвал, сказав, что перед дорожкой надо бы и выпить, а внизу есть куча знатного бухла. Ну я и развесил уши, как наивный идиот. А только ступил на лестницу, как дверь за мной захлопнулась, свеча погасла, и тут-то я понял, что попал в ловушку. Обернулся, а двери и нет, только непроглядная тьма вокруг: исчезла не только дверь, но и лестница, стены и я решил, что ослеп. Меня аж до мурашек пробрало. Думал закричать, но, схрена ли, не смог! И тут, с какого-то лешего, вдруг оказался в лесу! В чертовом лабиринте, в котором плутал кучу времени, пока меня от туда не вытащил магистр Гоннери! Прямо за шкварник вытащил! Я думал, что поехал крышей.

— В лесу? — удивился я. — Он тебя заманил в зрительную иллюзию?

— Я не знаю, как называется эта хрень, но в ней даже птицы гадили. Скотины.

Я на миг подивился масштабности и проработанности иллюзии. Микио по-настоящему мастер своего дела, хоть и редкостный придурок.

— А что было дальше?

— Ну меня папаша Петры как вытащил, так чем-то напоил, ну я и пришел в себя. Думал, что убью этого синеволосого нахрен и плевать, что он член Совета. Я просто тупо стоял посередине подвала и бездумно смотрел перед собой, как какой-то даун. А потом мне так хреново стало, что думал, что копыта отброшу. Даже самое жесткое похмелье от дрянного пойла не сравниться с тем, что я испытал.

— Похоже на иллюзионный шок…

— Чего? — переспросил Риел, словно я прилюдно выругался.

— То, что ты видел, не соответствует действительности, и мозг не мог осознать, чему ему верить: ощущениям «реального тела» или же иллюзии, которая обманула все твои чувства, а когда спала, то пошел мощный откат. Видимо, ты долго в ней пробыл.

— До ночи куковал, — мрачно поведал мне вор.

— Вот видишь, — вздохнул я и, положив руку на лоб вмиг напрягшегося мужчины, быстро его просканировал. — Такое бывает…

— У меня мурашки по коже пробежали, — пробормотал он, но с места не сдвинулся и дал себя обследовать, видимо чуя, что ему я не желал зла.

— Все в порядке, — я убрал руки и зевнул. — Большинство иллюзий обычно безвредны для физиологического здоровья, но если в них долго пробыть, то можно почувствовать такой вот славный откат. В некоторых случаях он может обернуться кровоизлиянием в мозг или образованию тромбоцитов. Нейронные связи в мозгу обычного человека, отличаются от нейронных связей мозга волшебника и…

— Я не врубаюсь, что ты там метелишь, колдун, но чую, что бить эту мразь буду долго и со вкусом.

Я обреченно махнул рукой, оставив свои жалкие попытки что-либо объяснить.

— Ладно, — пробормотал я, зевнув еще раз и думая о том, что скоро мне надо будет вставать на работу. — Передай Филу, что я ушел домой.

— Как так, — вскинул брови Риэл. — Ты не остаешься?

— В обители Лиры? — я даже вздрогнул, припомнив женушку брата. — Не-е-т.

— А как же дождаться, блин, новостей?! — вор явно не мог поверить, что я так наплевательски относился к своей судьбе. А мне было как-то все равно. Я хотел только уйти и хорошенько отдохнуть у себя, хоть на время выкинул из головы все вмиг навалившиеся проблемы.

— Скажи, — вздохнул я, смотря на недоумевающего мужчину. — Что я могу еще сделать в этой ситуации? Фил ясно сказал: «Не лезь!». И какая разница, где и когда я узнаю, что надумали эти мыслители? А если у них ничего не выйдет? Подставлять Фила в связях с «преступником», который все это время околачивался у него дома?

— А как же она? — Риэл кивнул в сторону кресла.

— Я иду с ним! — вмиг встрепенулась «сладко спящая принцесса», своим действием вмиг решив все вопросы. Она резво встала с кресла, надевая на ходу неудобные монашеские туфли, которые до этого скинула, чтобы дать отдых ногам. За длинным подолом платья все равно не было видно ее ноги, так что сие грубое нарушение этикета до этого момента было никому не известно.

Я удивился:

— И сколько времени ты грела уши, притворяясь спящей?

Ирен на миг смущенно замялась, но после с вызовом посмотрела ко мне в глаза.

— Достаточно, чтобы понять, что ты хотел меня бросить здесь, Ник!

— Не бросить, — я поднял вверх указательный палец, — а дать хорошенько отдохнуть в самом безопасном месте.

Ирен фыркнула и скрестила на груди руки. Оказавшись в родной столице, она стала чувствовать себя свободнее, что вмиг отразилось на ее красноречии.

— Ты же сам говорил, что не хочешь подставлять магистра Гоннери! А я — главная улика!

Я поморщился, но нехотя признал ее правоту.

— Если и сбегать, то вместе! — сделала окончательный вывод девушка, и резво схватила меня за руку, мол, чтобы ненароком не ушел один. Да я и не собирался.

— Сбегаете?! — выдавил из себя вор, не зная, что ему делать: останавливать беглецов или дать уйти. А, может, он просто расстроился, что его оставляют одного в обители Лиры.

— Я не хочу попадаться на глаза злому и уставшему Филгусу, — пожал плечами я, направляясь к выходу из гостиной. — И тебе не советую, Риэл.

Перед тем, как выйти в коридор, я услышал обреченный вздох вора:

— Как же меня задолбала эта чокнутая семейка…

 

***

 

Жутко усталые и слегка дерганные, как припозднившиеся ночные воры, которые возвращались с прибыльного дела в логово и не хотели, чтоб их заметили, мы вошли в общежитие целителей госпиталя Парнаско. Если госпиталь поражал своим изяществом в облицовке фасада, то мой новый дом по сравнению с ним казался серым и скучным. Не было ни сияющего на солнце белого мрамора, ни фресок, ни статуй и парапетов, ни остроконечных башен с позолоченными флигелями — ничего не кричало о роскоши, не цепляло взгляд, не вызывало в сердце щемящего чувства восторга и упоения. Словом, если бы не вывеска огромными буквами, что это здание собственность Парнаско, то Ирен бы ни за что не догадалась, что здесь уже несколько недель проживаю я.

Двери с улицы на ночь всегда закрывались бдительной вахтершей, и пробраться незаметно мимо ее очей, старческой бессонницы и чуткого слуха было практически невозможно. Эта карга обожала лупить провинившихся целителей своей клюкой, и не важно, какого они были статуса. Поговаривали даже, что она двоюродная бабка Азеля и поэтому он ей все спускает с рук. Угу, как же. Моему отцу было просто забавно наблюдать за своими «детками», которые страшились эту старушку похлеще, чем трех ночных смен подряд.

Не знаю, кем она была на самом деле, но она служила вахтершей еще тогда, когда я только учился у Азеля. Больше пятидесяти лет назад…

Памятуя о «ужасе целителей», я не рискнул зайти через парадный вход и повел Ирен к себе окольными путями, аки непутевый любовник, который пытался прошмыгнуть с дамой к себе в комнату мимо бдительных родительских очей. Думаю, это выглядело довольно забавно, когда две закутанные в плащи фигуры, хихикая и пихаясь, перелезали через забор — точнее, перелезал я, подтягивая Ирен за руки, а потом, ловя ее, чтобы она не расшиблась, — а после, нехилым колдовством открыв заднюю дверь, прошмыгнули внутрь.

Общежитие в такой ранний час еще спало беспробудным сном: те, кто вставал на смену — боролись со сном и желанием подольше полежать в кровати, а те, кто возвращался со смены — еще были в пути. Добравшись до моей комнаты, я облегченно выдохнул.

— Добро пожаловать ко мне домой, миледи, — шутливо поклонился я принцессе, открывая дверь и пропуская ее перед собой.

Я надеялся произвести на нее впечатление, ну и показать свою комнату в лучшем свете.

Получилось только с первым.

Мой непутевый сосед, у которого по-идее должна быть суточная смена в Парнаско, стоял посередине комнаты в одних подштанниках и, леветируя перед собой тяжеленный талмуд, грыз яблоко. Он, удивленно вскинув брови, разглядывал внезапное утреннее явление в его обитель девушки и его блудного соседа, который по его же разумению только что нарушил целибат и впервые за все время привел к себе даму. Я вмиг почувствовал себя, словно застигнутый за совершением преступления.

Ирен, отойдя от потрясения, которое предстало перед ее глазами — мой сосед был совсем не атлетического телосложения, медленно закрыла глаза руками и покраснела от макушки до пят.

— Грияр… — тихо проговорил я, натягивая на голову девушки капюшон поглубже. — Ты не мог бы одеться.

— Ох, пресвятые буфера, — смутился сосед и, положив яблоко и книгу на не заправленную кровать, суетливо надел помятую робу целителя, которая небрежно валялась на стуле.

Грияр был добродушным целителем, в меру упитанным, обожающим вкусно поесть и поговорить о дамах. Он никогда не унывал, всегда улыбался, не стеснялся своих размеров, говоря, что хорошего человека всегда должно быть побольше. Его любили все: пациенты за доброту и отзывчивость, начальство — за исполнительность, а милсестры — за любовь к слабому полу. И эта же любовь всегда ставила его в неловкие положения…

— Здрасьте, — выдавил он, справившись со своей одеждой, завязав последним широкий алый пояс и пригладив рукой темные кудряшки.

— Приятно познакомится, — сделала реверанс Ирен, протягивая своему подданному руку для поцелуя, чем он не преминул воспользоваться.

— Ух ты, какая красавица, — ошеломленно прошептал мой сосед, поцеловав его руку и увидев под капюшоном лицо принцессы. Девушка даже смутилась, а вот мне стало не до веселья словоохотливого соседа.

— Грияр… можешь оставить нас одних?

— Да без вопросов, — согласно махнул рукой тот, с явным сожалением оторвавшись от рассмотрения хорошенькой девушки. Что было не отнять у моего соседа по комнате, так это понимания. Без ненужных вопросов он схватил с кровати свое яблоко, книгу и собрался уходить. — Все равно, у меня как бы смена…

— Да неужели, — угрюмо сказал я. — И почему же ты не на ней?

— Я поменялся, приятель! — хлопнул меня по плечу сосед, улыбаясь в тридцать два зуба. — С красоткой из 308!

Я поморщился, припоминая жительниц из этой комнаты. Назвать их красотками у меня бы не повернулся язык, тем более, что одна из них была мрачной дамой из морга, а вторая… вторую я никак не мог вспомнить, но что-то подсказывало мне, что с такой соседкой жила не божий одуванчик.

— Скажешь где взял? — выходя из комнаты, заговорщески подмигнул мне Грияр, косясь на смущенно мнущуюся принцессу.

— В монастыре, — мрачно произнес я.

— Но я серьезно!

— Я тоже.

И, захлопнув перед опешившим Грияром дверь, повернулся к Ирен, которая явно чувствовала себя неуютно в холостяцкой комнате общежития. Она так и не сдвинулась с места, молчаливо взирая на мою небольшую перепалку с соседом.

Я почувствовал себя не в своей тарелке. Я остался один на один в моей комнате с девушкой, которая, чего греха таить, мне была симпатична, и… Пресветлая, мне вмиг захотелось вернуть Грияра, чтобы больше не чувствовать себя так глупо и неуютно!

Да и к тому же, я повел себя как настоящий идиот, мальчишка! Поддался эмоциям, отказавшись от доводов разума, послушал ее, украл из монастыря…

И что теперь делать?

— Ну… — я смущенно поскреб рукой в затылке, — чувствуй себя как дома.

Ирен улыбнулась, да так, что отчего-то в комнате стало душно, а сердце в груди сжалось до боли, через миг растаяв сладкой патокой, и, сев на мою кровать, скинула с нее мои подштанники. А также один носок.

Я вмиг побледнел.

Настерревиль меня побери! Где второй?! Их же было два!

— Ну… а тут уютно, — заключила принцесса, похлопав по кровати и, посмотрев на меня, лучезарно улыбнулась. — По крайней мере, намного лучше монастыря, ведь правда?

Я согласно хмыкнул, быстро пряча компрометирующие детали своего гардероба в комод. Может, ее спасение и было самой глупой и безумной выходкой во всей моей жизни, но вот только не было ошибкой.

А на следующее утро, я впервые за долгое время, проспал на работу.

 

  • Главное - верить / Главное - Верить / Мира Лис
  • Рассказы-кнопки / Синякова Юлия
  • Обложка / 2014 / Королик Евгения
  • "Кошки-мышки." / Малышева Юлия
  • Депрессия в двух стихах / О глупостях, мыслях и фантазиях / Оскарова Надежда
  • Татуировщик снов / Ксавьер Паэт
  • Виртуальность / Жемчужные нити / Курмакаева Анна
  • Садик за окном / Сказки о любви / Lunaneko
  • Результаты конкурса / «LevelUp — 2016» - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Лев Елена
  • У окна / Белоярская Ксения
  • " О, эти поиски" / Конфликт близнецов / Сима Ли

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль