Я должен попасть домой! (Снежинка)

КОНКУРС

Проза

Иван Иванович шел домой…

И случилось так, что его переехала машина.

— Чавк, — противно сказал бампер грязного жигуленка. Руки Ивана Ивановича взметнулись в небо, а шляпу сорвало с головы, и она понеслась над дорогой, как «летающая тарелка» с планеты лилипутов.

«Я должен попасть домой!» — в отчаянии подумал Иван Иванович, и сознание его нырнуло куда-то вслед за алой струйкой предательски ускользающей жизни.

Иван Иванович полз домой…

Он помнил, куда надо ползти, но всё равно почему-то не узнавал окрестности. Дорога была огромна, бескрайней серой равниной она простиралась до горизонта. Дорога была мучительна, потому что ползти было трудно — сухое шершавое покрытие больно царапало кожу. А еще Иван Иванович не мог понять, правильно ли он ползет, потому что очень скоро с ужасом осознал, что ослеп и не видит бескрайней дороги и непонятной красной лужи. Он только чувствует неприятную шершавую поверхность и тепло, а еще знает, где его дом.

У самого порога дома, у подъездной двери, нога соседа сделала своё черное дело.

— Хрум! — сказал ботинок, и Иван Иванович заизвивался и затих. Его розовое тело обреченно впечаталось в порог.

— Я должен попасть домой! — упорствовал Иван Иванович, и сознание его, как облачко, поднялось ввысь, а душа запела тонко-тонко.

Иван Иванович летел домой…

Ветер сбивал его с курса, но он снова возвращался к знакомой форточке и упорно тыкался головой в невидимую прозрачную преграду. И вот этот миг настал! Форточка распахнулась, Иван Иванович влетел в свою комнату. Радостно пискнув, он облетел люстру и упал было на диван, но в последний миг обнаружил, что там кто-то лежит, какой-то наглый и незваный гость.

— Пи?! — недовольно воскликнул Иван Иванович.

— Бум, — сказала ладонь великана, что разлегся на диване.

И тьма поглотила Ивана Ивановича.

— Я должен попасть домой! — пискнул Иван Иванович в абсолютной тьме и почувствовал, что действительно имеет право попасть домой, как король в своё королевство, и сознание его воссело на сверкающий трон и примерило корону.

Иван Иванович на перекладных ехал домой…

Сначала на летучей мыши, затем в цилиндре шприца, потом еще на множестве вонючих и просто тошнотворных таратаек, о которых и вспоминать не хотелось. Затем его подбросила до дому одна милая дама, которая была очень мила, но непрерывно кашляла, потом стрёмного вида бухой мужик, который не кашлял, но отчаянно вонял перегаром.

И вот заветная дверь, вот прихожая! Дом, милый дом! Иван Иванович радостно полез на выход, прочь из последней своей таратайки. Уж лучше бы его до дому всё-таки довезла та милая дама! Но выбирать не приходилось, и Иван Иванович стал изнутри шипами колоть нос мужика.

— Апчхи! — сказал мужик, и миллионы вирионов разлетелись по комнате.

— Санёк! — возмутился в ответ его друг, что лежал на диване. — Я ж просил принести водку, а не заразу!

— Не боись, — ответил Санёк, доставая из-за пазухи бутылку, — мы тут всё проде… проде… проде-фын-цыруем!

«Наконец-то я дома! — думал Иван Иванович и в восторге кружился в потоках воздуха, прыгая с капельки на капельку и с умилением глядя на бутылку водки. — И даже гостей звать не надо, и на стол накрывать… всё есть, и выпить, и… — тут он примерился и понял, что ливер у мужиков ого-го! — … и закусить!»