Глава II / Волчье время / Линн Рэйда
 

Глава II

0.00
 
Глава II

Больше всего Крикс боялся, что сэр Эккерт воевал в Каларии и мог видеть его рядом с коадъютором. Поэтому он покопался в собственной седельной сумке, оторвал лоскут от наиболее поношенной рубашки, и повязал им голову на манер островных контрабандистов, скрыв слишком приметный шрам. Распухшая после вчерашней драки скула и досаждавший Риксу темный пух на щеках и над верхней губой сейчас тоже пришлись как нельзя кстати. Ни один человек не заподозрил бы в небритом оборванце с впалыми щеками и здоровым синяком под глазом бывшего оруженосца коадъютора.

На улицу Крикс вышел без плаща. Зима в Бейн-Арилле была совершенно не такой, как в Такии или Антаресе. Никаких пронзительных ветров, сбивавших с ног и в четверть часа превращающих лицо в застывшую, безжизненную маску, никаких сугробов по колено… здесь, напротив, было мало снега, много слякоти и целые компании мокрых нахохленных ворон на каждом голом дереве возле дороги.

Мессер Лориан занял единственный приличный дом в маленьком приграничном городке. Должно быть, раньше в этом доме жил кто-то из городских старшин или преуспевающих торговцев. Крикс даже задумался о том, где сейчас эти люди. Погибли, бежали из города или ютятся где-нибудь в каморке для прислуги, пока знаменосец Родерика из Лаэра и его эскорт не посчитают нужным вернуть им их собственность?.. Крикс помнил, что во время военной кампании в Каларии сэр Ирем и другие лорды действовали точно так же. Оставалось только удивляться, почему он никогда об этом не задумывался.

На крыльце дежурило несколько латников в белых плащах. По их заинтересованным взглядам энониец понял, что слухи о вчерашней истории уже дошли до сэра Лориана и его гвардейцев. В комнате на втором этаже, куда провели Меченого, жарко горел камин, а на полу лежал ковер. Крикс покосился на свои грязные сапоги, но останавливаться возле самой двери было глупо — судя по темным отпечаткам на лиловом ворсе, остальные посетители мессера Лориана не задумывались о подобных мелочах. Сам Лориан сидел у стола, бросив свой белый плащ на спинку кресла, и объедал с кости жареное мясо. Крикс сглотнул, подумав, что ему тоже не помешало бы позавтракать.

Вошедший вместе с Риксом латник наклонился к уху Эккерта и что-то прошептал. Сэр Лориан быстро и цепко посмотрел на Меченого и небрежно промокнул лоснившиеся губы.

— Значит, это ты — тот самый Меченый?

— Да, монсеньор, — коротко поклонился Рикс.

— Мне доложили о вчерашнем происшествии, — сухо заметил рыцарь. — Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Крикс вопросительно приподнял брови, удивленный тем, что от него требуют каких-то оправданий. Эккерт наверняка знал, как было дело — значит, должен был понимать, что винить в драке следует не Рикса, а его противника.

— Мессер, я просто защищался, — сказал Крикс. — Лео напал на меня первым.

— Мне здесь не нужны люди, создающие лишние проблемы. Я уже не говорю о том, что вся история с этим конем звучит довольно подозрительно.

Южанин постарался проглотить ответ, который дал бы Эккерту "дан-Энрикс" из имперской гвардии, и сказал то, что, по его разумению, мог бы сказать бастард по кличке Меченый.

— Вы думаете, что я конокрад, мессер?

Рыцарь приподнял бровь, как будто его удивил такой вопрос.

— К твоему счастью, меня это не интересует. Вешать конокрадов — не моя забота. Сейчас важно то, что ты вывел из строя опытного и полезного разведчика. Полагаю, что мне следует тебя арестовать, а твои деньги и имущество забрать в уплату штрафа.

Крикс впервые ощутил, какая пропасть отделяет безымянного бастарда от оруженосца лорда Ирема. Оказывается, расти в крестьянской хижине или бродяжничать с антарскими повстанцами — это одно, а общаться в качестве простолюдина с кем-то вроде лорда Эккерта — совсем другое. Эккерту не было дела до того, кто виноват в недавней ссоре. Соображения абстрактной справедливости явно не занимали сэра Лориана — справедливым было то, что представлялось наиболее рациональным в настоящую минуту, только и всего.

Крикс постарался обуздать свое негодование — и, чего там скрывать, растущую тревогу — и взглянуть на дело беспристрастно. Знаменосец Родерика из Лаэра рассуждает о его аресте, но при этом он все-таки не послал своих людей на постоялый двор, а дождался, пока Рикс придет к нему. Это могло означать, что окончательного решения на его счет сэр Лориан еще не принял. Слабое утешение, но все-таки лучше, чем ничего.

— Мессер, позвольте мне на деле доказать, что я могу быть полезнее, чем Ольджи, — сказал Рикс.

Эккерт впервые с начала разговора удостоил энонийца более внимательного взгляда.

— Очень самоуверен, да?.. Ну, хорошо. Я как раз собирался отправить кого-то из разведчиков в Солинки.

— Это заброшенная деревня?

На холеном лице Эккерта мелькнула озабоченность.

— Ты о ней слышал?..

Крикс пожал плечами.

— На дорогах это обсуждают все, кому не лень. Особенно после того, как там пропали ваши патрули.

Теперь "дан-Энрикс" начал понимать идею Эккера. Отправить возмутителя спокойствия туда, где пропадали целые отряды, было выгодно при любом исходе дела. Если посланный в Солинки рекрут сгинет точно так же, как и остальные — что же, туда ему и дорога. Если же он, паче чаяния, возвратится из своей поездки, то наверняка сообщит что-то интересное.

А чтобы новобранец не вздумал отказываться, не мешает его хорошенько припугнуть. Скажем, пообещав арестовать и обобрать до нитки...

Крикс поймал себя на том, что усмехается, глядя на сэра Лориана без малейших признаков почтительности. Эккерт истолковал это выражение лица по-своему и сдвинул брови.

— Только не воображай, что ты можешь прокатиться вниз по Шельде, а потом вернуться и наврать с три короба. Мне нужны факты, а не сказки о Безликих.

Крикс наклонил голову.

— Как скажете, мессер.

Рыцарь вернулся к трапезе, взяв с блюда еще один кусок мяса. Несколько секунд в комнате было тихо. Эккерт явно видел, что южанин продолжает стоять у его стола, но всем своим видом давал понять, что их разговор окончен. В конце концов Эккерт сообразил, что посетитель не намерен уходить, и, прожевав очередной кусок, все-таки соизволил "заметить" южанина.

— Ты еще здесь?.. — притворно удивился он.

— Нам нужно выяснить еще один вопрос, мессер. Чтобы выполнить ваше поручение, мне нужны деньги, — сказал Крикс, глядя на Эккерта в упор. У Рикса в кошельке еще осталась часть той суммы, которую ему собрала Элиссив, но Эккерту об этом знать было совсем не обязательно. К тому же, настоящий Меченый — искатель приключений, обобравший труп убитого под Шельдой — ни за что не упустил бы шанса выторговать плату за порученное ему дело. Значит, нет никаких причин, по которым этого не должен делать Крикс из Энмерри.

— Какие еще деньги? — спросил Лориан.

— Обычные, мессер. Перековать коня, купить еды в дорогу… и так далее.

— Разведчики из Серой сотни получают жалованье в конце месяца, — брезгливо сказал Эккерт. Но "дан-Энрикс" решил не уступать ни пяди.

— Тогда прикажите, чтобы мне выдали его вперед — иначе мне придется отправляться в Солинки на своих двоих, а времени это потребует немало.

Крикс ожидал, что Эккерт напишет записку Тойну, но он сунул руку в поясной кошель, вытащил оттуда пригоршню мелких серебряных монеток по пол-асса и небрежно бросил их на стол. Несколько монет упали со столешницы и покатилась по ковру. Сэр Лориан прищурился, как будто бы прикидывал, полезет ли бастард под стол за упавшими на ковер деньгами. Рикс невозмутимо собрал те, которые остались на столе, и коротко сказал:

— Благодарю, мессер.

Эккерт нетерпеливо дернул подбородком, и южанин ушел.

Вернувшись на постоялый двор, "дан-Энрикс" принялся осматривать копыта Фэйро — про необходимость подковать коня он сказал просто так, чтобы заставить Лориана раскошелиться, но лишняя бдительность никогда не повредит.

Тойн подошел почти неслышно, но южанин все равно узнал его по запаху вина.

— Ну что? Сэр Лориан был очень недоволен?..

— Вовсе нет, — осклабился "дан-Энрикс". — Он оставил за мной место в Серой сотне и даже дал мне денег, чтобы я мог выполнить его задание — съездить в Солинки и на месте разузнать, что там творится.

Гилберт шумно выдохнул.

— И что ты теперь будешь делать?

— То есть как?.. Поеду на разведку, разумеется.

— В Солинки? Оттуда еще никто не возвращался.

— Я — вернусь, — пообещал "дан-Энрикс".

Гилберт еще несколько секунд стоял над ним, слегка покачиваясь после выпитого.

— Сколько тебе лет? — спросил он неожиданно, обдав Меченого винными парами. Вопрос застал южанина врасплох, и он ответил правду, хотя изначально собирался для надежности накинуть себе пару лет.

— Шестнадцать.

Гилберт горестно присвистнул.

— Даже меньше, чем я думал.

Энониец раздраженно сдвинул брови. Мало ему было Ирема, который временами обращался с энонийцем, как с мальчишкой, так теперь еще этот пропойца полагает, что он слишком молод! Криксу захотелось сгрести пьяного вербовщика за шиворот и посоветовать ему не лезть не в свое дело. Но, вспомнив, как Тойн пытался помочь ему советами, южанин поостыл.

— Надо ехать, Гил. Кто-нибудь должен выяснить, что означают все эти истории о появлении Безликих, — сказал он.

Гилберт сокрушенно покачал головой, но не спросил, какое энонийцу дело до "кромешников". Должно быть, он уже смирился с тем, что новичок все время совершает странные поступки, понять которые нормальный человек не в состоянии.

 

Потратив несколько часов, южанин раздобыл себе потрепанную карту, за которую ему пришлось заплатить по меньшей мере вдвое больше ее настоящей стоимости. Если верить этой карте, то Солинки находились вовсе не так близко, как сначала полагал "дан-Энрикс". Лучше всего было ехать через Мирдвинскую пустошь — там, по крайней мере, не придется продираться сквозь овраги, буреломы и болотистые заводи, которые ждали его в притоках Шельды.

В первый день этой поездки Криксу еще попались люди, но потом они с Фуэро оказались в местах, где, казалось, уже много лет не появлялось ни одной живой души. Крикс привык к густо заселенному побережью, так что чувствовал себя довольно странно посреди пустых заснеженных равнин, на которые, казалось, никогда не ступала нога человека. Звенящая тишина казалась абсолютной. Сперва энониец пробовал негромко напевать, чтобы не поддаваться меланхолии, но его приглушенный голос терялся в этом океане тишины, а орать во все горло было глупо — где-то рядом вполне могли быть "кромешники". Поэтому южанин поехал дальше молча, изредка негромко обращаясь к Фэйро и жалея, что тот не в состоянии ему ответить.

На второй день путешествия Крикс снова почувствовал постороннее присутствие. Но не в той стороне, куда он направлялся, а, напротив, за своей спиной, как будто неизвестный человек преследовал их с Фэйро. Крикс остановил коня, чтобы подтянуть ослабшую подпругу, спешился и как бы невзначай посмотрел через плечо — но ничего особенного не увидел. Их преследователь, если только он не был плодом его разыгравшегося воображения, находился еще слишком далеко.

Фэйро сердито косил темным глазом на чахлые кусты, засыпанные снегом, и настороженно раздувал ноздри.

— Ты тоже его заметил? — еле слышно спросил Крикс. — Ты прав, за нами кто-то тащится, причем уже не первый час. Что будем делать? Попробуем оторваться или выясним, кому это мы вдруг понадобились?.. Я, пожалуй, за второе. Глупо оставлять у себя за спиной возможного врага. Пошли.

Правильнее было бы сказать — "поехали", поскольку Крикс опять вскочил в седло и направил коня к перелеску, нимало не заботясь о том, что на снегу остаются четкие следы. Но, оказавшись за деревьями, Крикс придержал коня, заставив его перейти на шаг, и начал вертеть головой во все стороны, пока не обнаружил нависающую над дорогой ветку. Направив Фэйро прямо к ней, южанин приподнялся на стременах, и в тот момент, когда они проезжали под облюбованным им деревом, встал на седло, ухватился за ветку и в мгновение ока оказался наверху. Оседлав толстый сук, "дан-Энрикс" свистнул, и остановившийся под деревом Фуэро, фыркнув, пошел дальше.

Ждать пришлось не слишком долго. Вскоре на тропинке появилась тонконогая гнедая лошадь, на которой сидел всадник в теплом шерстяном плаще с широким капюшоном. Когда неизвестный проезжал под деревом, Крикс спрыгнул с ветки, выбив его из седла, и они вместе рухнули в сырой и рыхлый снег. Прежде, чем враг успел прийти в себя, "дан-Энрикс" уже придавил его к земле коленом и приставил ему к горлу нож. Слетевший с головы всадника капюшон позволял видеть светлые, соломенного цвета волосы, расширенные от потрясения глаза и удивительно знакомое лицо. Наверное, от неожиданности рука у Рикса дрогнула, и он помимо воли уколол противника ножом, поскольку тот сердито — и опять-таки очень знакомо — возмутился:

— Ты совсем ополоумел, что ли?..

— Лэр?! — выдохнул Рикс, не веря собственным глазам.

В ту ночь, когда он решил бросить Орден и уехать из Адели, Крикс был твердо настроен разорвать все связи с прежней жизнью, но, выспавшись и несколько придя в себя, южанин образумился и понял, что его первоначальный план никуда не годился. Энониец попросил у Лисси бумагу и чернил и написал несколько писем. Первое предназначалось его секундантам — в них "дан-Энрикс" сообщал друзьям, что поединок с Льюбертом не состоялся, а сам дан-Энрикс жив и невредим. Второе было адресовано десятнику Браэну Ниру с просьбой передать приложенные к письму деньги Филе, а также по возможности убедить ее в том, что с ее сыном все в порядке. Третье письмо, предназначавшееся лорду Ирему, южанин в самую последнюю минуту разорвал на мелкие кусочки, устыдившись выплеснутой на бумагу смеси извинений и упреков, до которых коадъютору наверняка не было никакого дела.

Запечатав эти письма, энониец счел, что разрубил все нити, связывающие его с прошлым. Снова встретиться с Лэром здесь, в десятках стае от Адели, было так же странно, как увидеть призрак.

 

— "Дан-Энрикс" наконец-то догадался отпустить его, и Лэр смог сесть. Рикс смотрел на него совершенно ошалевшим взглядом и молчал. Несколько секунд спустя южанин облизнул потрескавшиеся, обкусанные губы и произнес.

— Это правда ты?..

"Глупее ничего не мог придумать?" — мысленно осведомился Лэр. И подтвердил:

— Конечно, я.

— Как ты здесь оказался?

— Ну, а ты как думаешь? — фыркнул Юлиан, отряхиваясь и раздраженно поводя плечами. Калариец с неудовольствием отметил, что, пока они возились на земле, часть снега забилась ему под воротник и теперь быстро таяла. — Я получил твое письмо. Не беспокойся — Браэн сделал все, что ты просил. И остальные тоже… А потом я собрал вещи и отправился сюда. Расспрашивал о тебе на дорогах, доехал до самой Лорки, пока не узнал о Серой сотне… А теперь уже три дня тащусь по этой Хегговой равнине.

— Но зачем?! — почти с отчаянием спросил Рикс, сунув обратно в ножны свой кинжал.

Юлиан стянул перчатку и продемонстрировал южанину бледную, едва заметную полоску на ладони.

— Мы ведь побратались, помнишь? — напомнил он Риксу мягко, словно обращался к слабоумному или же к бестолковому ребенку. — Маркий, ты и я. Поэтому, когда я прочитал твое письмо, я сразу понял, как мне нужно поступить. А тут еще я встретил Нойе Альбатроса… мы разговорились, и он поддержал меня. Сказал, что нам во что бы то ни стало нужно ехать.

— "Нам"? — повторил Рикс почти с испугом. — Значит, Нойе тоже здесь?

Лэр отмахнулся.

— Нет, он в лагере. Мы разделились, чтобы кто-нибудь обязательно тебя нашел. И кстати, я уверен, что ты сделал бы для меня или Марка то же самое.

— А Марк?.. Он тоже решил ехать?

Юлиан вздохнул.

— Марк — нет. То есть сначала да, но потом я его отговорил. Да и потом, Элиссив бы его не отпустила. Это мы с тобой ни с кем не связаны и можем делать все, что нам захочется, а Марк — практически женатый человек.

Крикс помрачнел. Юлиан знал, о чем — точнее говоря, о ком — он думает в этот момент, но произносить имя Лейды вслух не собирался. Не стоит прикасаться к чужим ранам… особенно, если не знаешь их глубины и направления.

— Да, — подтвердил "дан-Энрикс" мрачно. — Мы ни с кем не связаны и можем поступать, как захотим.

Впрочем, мгновение спустя южанин встрепенулся.

— Погоди, а как же Академия? Что скажет твой отец?! Выходит, что ты отучился в Академии шесть лет, чтобы теперь все кончилось ничем?..

Юлиан покривился. Говорить — и даже думать — о своем отце и его отношении к поступку сына Лэру совершенно не хотелось. Ну и Рикс, конечно же, хорош. Он, видите ли, беспокоится, что побратим бросил учебу в Академии! Сначала на себя бы посмотрел.

— А что сказал сэр Ирем, когда ты ушел из Ордена?.. — спросил Лэр у "дан-Энрикса" вместо ответа. — Если уж решил читать другим нотации, то начинай с себя. Разве не ты устроил поединок с Дарнторном, а после этого ударился в бега?

Крикс тряхнул головой.

— Это разные вещи, Лэр! Я был разведчиком в отряде Астера. Мне ничего не стоит делать то же самое для Лориана Эккерта. К тому же мне, в отличие от вас двоих, и правда уже нечего терять.

На сердце Юлиана было тяжело, но он заставил себя усмехнуться.

— Не трусь, "дан-Энрикс"! Ни одна война не может продолжаться вечно. Думаю, все еще как-нибудь уладится. Но только не надейся, что ты от меня отвяжешься. Если ты решил дождаться взятия Бейн-Арилля, то я останусь здесь вместе с тобой.

— Ладно, — сказал южанин — видимо, поняв, что спорить с Лэром совершенно бесполезно. — Но тогда не зови меня "дан-Энриксом". Здесь меня называют Меченым.

— Значит, ты теперь выдаешь себя за простолюдина?

Южанин с раздражением взглянул на Лэра.

— Я и есть простолюдин — если ты вдруг забыл.

Лэр тяжело вздохнул.

— Можешь называть себя, как хочешь, только прекрати вести себя, как будто все против тебя сговорились. Я проехал через полстраны совсем не для того, чтобы с тобой поссориться.

К счастью, "дан-Энриксу" хватило совести смутиться.

— Я совсем не то хотел сказать… Прости.

— Ничего страшного. Я сам едва не одурел, таскаясь по этим заснеженным полям. В голову так и лезет всякая чушь. Так значит, теперь тебя зовут Меченым?

— Да. Они думают, что я бастард, воспитанный в рыцарском замке. Это даже хорошо. Чем вранье ближе к истине, тем лучше.

Слово "бастард" Крикс произнес с насмешливой улыбкой. Юлиан задумался, уж не успел ли его друг узнать что-нибудь о своем происхождении? И если да, то почему он ничего об этом не сказал? Впрочем, Лэр давно уже привык прощать своему побратиму его скрытность… точно так же, как и многое другое.

— Ладно, тогда я скажу, что меня зовут Лэн, и я был меченосцем в энмеррийской крепости. А вот теперь сбежал на настоящую войну.

Крикс вытаращился на своего приятеля.

— Ты что, действительно откажешься от родового имени? Ради меня?

— Не только, — беззаботно отозвался Юлиан — Мне совсем не улыбается, чтобы до моего отца дошло известие о том, что я заделался разведчиком.

— Южная Марка очень далеко отсюда.

— Не настолько, как ты думаешь, — возразил Юлиан. — А теперь, если ты не против, я бы все-таки чего-нибудь поел. У меня со вчерашнего дня крошки во рту не было.

Крикс накормил его обедом — очень скудным, потому что ту еду, которую он собирался растянуть на всю дорогу, теперь нужно было делить на двоих. На каждого пришлось только по паре сухарей и по полоске вяленого мяса. Ели медленно, чтобы успеть почувствовать себя насытившимися. Пока Лэр приканчивал свою порцию, Крикс подвесил над огнем маленький, словно игрушка, медный котелок и, растопив в нем снег, бросил туда щепотку сухих трав. Они по очереди пили обжигающий отвар, и оба обожгли себе язык и губы, но зато им стало чуточку теплее. Потом они расчистили небольшую площадку под деревьями, соорудили там нечто вроде тесного шалаша из еловых веток, заползли в него и улеглись спина к спине, стараясь сохранить тепло. В шалаше было тесно и темно, и пахло очень странно — хвоей и смолой, а еще мокрой шерстью их плащей и дымом от костра. Ощущать рядом присутствие живого человека тоже было удивительно приятно — Юлиан только сейчас понял, что все это время, пока он искал "дан-Энрикса", его сильнее всего угнетала тишина, царившая в этих местах. Можно было только порадоваться, что "дан-Энриксу" больше не нужно будет путешествовать здесь одному.

— Как же я рад, что оказался здесь, — сказал Лэр вслух.

— Ты просто сумасшедший, — буркнул энониец в темноте. Лэр не ответил. Засыпая, калариец удовлетворенно улыбался. Интересно, с чего Рикс решил, что делать глупости — только его прерогатива?..

 

* * *

 

Ночевать под навесом из еловых веток было холодно и неудобно, но Юлиан все равно спал мертвым сном, наглядно демонстрируя природное превосходство северян над южными соседями. Проснувшись, Крикс не сразу разбудил своего спутника, а еще несколько минут лежал с ним рядом и раздумывал, что делать дальше. Теперь, когда их было уже двое, предстоявшая ему задача выглядела куда более опасной, чем вчера. Особенно если учесть, что Юлиан был совершенно не подготовлен к столкновению с Безликими, и, может быть, даже не слишком верил в их существование.

Южанин долго думал, как начать необходимый разговор, чтобы не задеть Лэра, но в конце концов решил, что сути дела не изменят никакие реверансы, так что говорить придется напрямик.

— Лэн, я хотел тебя кое о чем попросить, — неловко сказал Рикс, когда они снимали свой привал. — Конечно, мы с тобой друзья… но так уж получилось, что я уже был разведчиком, и куда лучше представляю, что нам надо делать. Поэтому давай договоримся, что до возвращения в имперский лагерь главный в нашей паре — я, а ты делаешь все, что я скажу. Иначе нам отсюда не вернуться.

Юлиан взгромоздил седло на спину своей лошади.

— Договорились, — сказал он, не оборачиваясь к собеседнику. — Какие будут приказания, мой командир?..

"Дан-Энрикс" огорченно посмотрел на побратима.

— Так и знал, что ты обидишься… но, Лэр...

— Не Лэр, а Лэн. Если ты не запомнишь, как меня теперь зовут, то потом обязательно оговоришься в лагере, — ответил тот. И, помолчав, добавил — Рик, прости, но ты болван. На что, по-твоему, я должен обижаться?.. Дураку понятно, что ты опытнее. Ты и с картой управляешься гораздо лучше, и про Солинки знаешь больше моего, и двигаться можешь почти бесшумно.

— Ну, не то чтобы бесшумно… — вздохнул Рикс, припомнив, как над ним когда-то потешались Лис и Шестипалый. Лучшие разведчики Лесного братства утверждали, что, идя по лесу, Рик сопит и пыхтит, точно кабан. И, вероятно, были правы, потому что ему ни разу не удалось подобраться к ним незамеченным, сколько бы он ни старался. Зато Лис играючи мог зайти ему за спину и приставить к горлу Рикса его же собственный нож, который Лис неуловимо быстро вынимал из ножен. Но при этом Крикс, бесспорно, знал гораздо больше Лэра. Знал, как наступать на землю, чтобы под ногами не хрустели ветки или не скрипел сырой февральский снег. Умел так закрепить доспех, чтобы кожаные и металлические части не терлись друг о друга и не производили ненужного шума. Мог беззвучно обнажить оружие или договориться со своим напарником одними знаками, не прибегая даже к шепоту. В Каларии его напарницей обычно была Ласка, и "дан-Энриксу" казалось, что ей вообще не нужно подавать никаких знаков — создавалось впечатление, что девушка читает его мысли. С Юлианом этот номер не пройдет.

— Так, значит, без обид? — уточнил Меченый.

— А в челюсть?.. — скучающим голосом осведомился калариец.

Крикс глупо ухмыльнулся. Это так напоминало Академию, что на секунду он даже забыл, что время их учебы безвозвратно ушло в прошлое. "Как все-таки хорошо, что Лэр сумел меня найти" — подумал Рикс, но почти сразу устыдился этой мысли. Лучший друг впутался в очень скверную историю, а он знай себе радуется, что не придется больше быть одному. Паршивый эгоист.

Лэр будто бы подслушал его мысли.

— Знаешь, в чем твоя беда, "дан-Энрикс"? — сухо спросил он — Ты полагаешь, что другие люди не способны сами принимать какие-то решения, а даже если и способны — то ответственность за все происходящее все равно лежит персонально на тебе. Ты никогда не думал, что для окружающих такое отношение довольно… оскорбительно?

Крикс открыл было рот, чтобы ответить, но так ничего и не сказал, внезапно осознав, что Лэр не так уж и неправ. Если не брать в расчет принцессу Лисси или Ласку, то у него никогда не было друзей — только побратимы и соратники. На первый взгляд разница не особенно большая — они постоянно проводили время вместе, выручали друг друга в трудных ситуациях… но при этом само собой выходило так, что подлинного равенства — а следовательно, и дружбы — не было.

Должно быть, Юлиану с Марком было очень тяжело это терпеть.

— Прости, — сказал "дан-Энрикс" вслух.

— Ладно, проехали, — коротко бросил Юлиан, садясь в седло.

— Нет, правда. Ты не представляешь, как я рад, что не придется ехать в эти драные Солинки одному.

Лэр хмуро усмехнулся. Но сердиться, кажется, и в самом деле перестал.

 

Меч со свистом рассек воздух, и Лейда тут же сменила стойку, уклоняясь от воображаемой атаки. Девушку не покидало ощущение, что она что-то делает неправильно, но рядом, как назло, не было никого, кто мог ее поправить. Или дело в ее мнительности, а на самом деле получается совсем не плохо?.. Поди знай!

— Леди Гефэйр, я не помешаю?.. — спросил Алавэр, остановившись рядом.

Лейде пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить невозмутимость. Она и без того чувствовала себя достаточно нелепо, разминаясь с тренировочным мечом на внутреннем дворе. Продолжать заниматься этим делом под пристальным взглядом Алавэра, служившего капитаном стражи в Глен-Гевере — это вообще напоминало пытку.

Алавэр был первым, кого она встретила, вернувшись в Глен-Гевер. Прежний капитан их стражи был старым уже тогда, когда Лейда уехала в столицу, так что ее не особо удивил тот факт, что теперь стражу возглавляет новый человек. Правда, сначала Алавэр ее не впечатлил. В первое время он казался Лейде удивительно бесцветным — сухопарый, с жесткими, выгоревшими на солнце волосами и худым лицом, резкие черты которого не сглаживала даже обрамлявшая его бородка. Говорил новый капитан мало и на первый взгляд казался самым скучным человеком на земле. Но вскоре обнаружилось, что у немолодого рыцаря имеются не только недостатки, но и важные достоинства. Невзрачный капитан поддерживал в своем отряде поразительную дисциплину, подобной которой Лей не видела даже в столичной гвардии. Кроме того, он был великолепным фехтовальщиком.

Возможно, именно поэтому ей совершенно не хотелось, чтобы он смотрел на ее упражнения с мечом. Под его взглядом она поневоле чувствовала себя неуклюжей и смешной. А главное, ей до сих пор было неясно, как капитан Алавэр относится к ее неженственным занятиям — с обычным безобидным любопытством или с таким же решительным неодобрением, как и ее отец?

— Я уже не первый раз вижу вас здесь, — произнес капитан, когда она остановилась, чтобы перевести дыхание. — Вы тренируетесь каждое утро?

— Ну, не то чтобы каждое утро… — Лейда с отвращением почувствовала, что говорит так, словно пытается как-нибудь сгладить впечатление от своего "предосудительного" увлечения. Хотя было совершенно непонятно, почему она обязана оправдываться перед этим человеком. — Я немного училась фехтованию, пока жила в столице. Вот, пытаюсь вспомнить то, что знала.

— Понимаю, — лаконично отозвался Алавэр. И, помолчав, добавил — Месс Гефэйр, меня это совершенно не касается, но без настоящего противника вы все равно забудете все, что знали. Махать мечом в воздухе — пустая трата времени. Если хотите, я бы мог...

— Только не вы! — сорвалось с губ Лейды раньше, чем она успела прикусить себе язык. Алавэр удивленно сморгнул, и девушка поспешила загладить возникшую неловкость:

— Я видела, как вы фехтуете, мессер. Альды свидетели, я пока не готова с вами драться. Может быть, кто-нибудь из ваших солдат?..

Впервые на ее памяти Алавэр позволил себе какое-то проявление эмоций. Лейда почти не поверила своим глазам, когда на губах капитана обозначилась улыбка. То ли рыцарю польстил ее простодушный отзыв о его способностях, то ли — что казалось более правдоподобным — Алавэра позабавило предположение, что кто-то из его солдат окажется равным противником для дочери их сюзерена. Впрочем, спорить он не стал.

— Лимкин, поди сюда, — окликнул он, повысив голос — Месс Гефэйр хочет попробовать свои силы.

Лимкин — рослый и широкоплечий парень, в очередь с другими молотивший установленную на дворе кинтану — глупо ухмыльнулся, подходя к своему капитану. Двигался он вразвалку, явно не воспринимая предстоящий поединок всерьез. Алавэр нахмурился и незаметно — как ему казалось — сделал подчиненному какой-то знак. Должно быть, призывал его быть осторожнее.

Пока капитан помогал ей надеть толстую защитную куртку из войлока и кожи, Лейда напряженно размышляла. Алавэр — хороший человек, на него можно положиться в трудную минуту… но ей не хотелось, чтобы ее опекали, точно маленькую девочку. Чтобы по-настоящему рассчитывать на капитана стражи, ей придется доказать ему, что ее нужно принимать всерьез. Она никогда не рассчитывала делать это с мечом в руках, да и не слишком верила в свои способности, но колебаться было уже поздно.

Лейда не стала мудрствовать и в точности воспроизвела любимую атаку Рикса — отвлекла внимание противника верхним финтом и тут же нанесла удар. Лимкин успел его парировать, но на широком, обветренном лице возникло озабоченное выражение. Лейде оно понравилось гораздо больше, чем недавняя ухмылка. Лимкин отступил на несколько шагов и несколько секунд держался очень осторожно, надеясь понять, на что еще она способна. Впрочем, дожидался он напрасно. Лейда не хотела раньше времени показывать все, чему она научилась у "дан-Энрикса", тем более, что набор сюрпризов, которые она была в состоянии преподнести сопернику на тренировочной площадке, был довольно ограничен.

В конце концов, Лимкину надоело выжидающе кружить вокруг нее, и он атаковал. Стремительно и даже грубо, полагаясь прежде всего на свой рост и силу, дававшие ему немалое преимущество. Будь у них в руках щиты, подобная атака оказалась бы беспроигрышной, но с одним полуторным мечом, да еще после ее тренировок с Риксом, эта тактика была заведомо провальной. В самую последню секунду Лейда уклонилась от удара, да еще и зацепила локоть своего противника. И мысленно порадовалась, что дралась не с Алавэром. Более опытный и хладнокровный капитан ни за что не позволил бы ей так легко себя достать.

Уже не боясь, что ее посчитают недостаточно выносливой, девушка знаком попросила дать ей передышку. Впервые с того дня, как она переступила порог Глен-Гевера, Лейде стало весело. Лимкин так таращил на нее глаза, что в других обстоятельствах это могло бы показаться просто оскорбительным. И даже во взгляде Алавэра читалось удивление.

— У вас был замечательный учитель, месс Гефэйр. Я никогда раньше не встречал подобного приема.

Лейда криво улыбнулась и кивнула. Рикс действительно был замечательным учителем. И каждый раз, когда она бралась за меч, она вспоминала о нем. Как сухие листья шуршали у них под ногами в парке, как сердце заколотилось от испуга, когда она в первый раз достала энонийца — это было так внезапно, что Лейда даже не придержала руку, и ударила в полную силу… а "дан-Энрикс" рассмеялся и заключил девушку в объятья, хотя ему, вероятно, было очень больно. А еще спустя неделю начались холодные осенние дожди, и они перенесли тренировки в Гобеленный зал, где Рикс когда-то обучался фехтованию у лорда Ирема. Им приходилось выбираться туда ночью, когда их не мог застать никто из слуг или придворных. Рикса уже захватило его странное безумие, он стал чужим, пугающим и непонятным. Целыми неделями пропадал неизвестно где, а к ней приходил редко, слишком редко… и обычно бывал слишком вымотанным для урока фехтования. Лейда помнила всего четыре ночных тренировки, но в эти недолгие часы ее тревоги и сомнения на время исчезали, и все снова становилось правильно и хорошо — совсем как в первые полгода их знакомства. Они сражались в зыбком свете факелов, и энониец улыбался… улыбался так, что она забывала обо всем на свете, даже о защите и об отвлекающих ударах.

При одном воспоминании об этом сердце сжалось от внезапной боли.

Раньше ей казалось, это наваждение пройдет, когда она вернется в Гверр, но вышло по-другому. Хотя недостатка в отвлекающих делах как будто не было.

Лейда поблагодарила Алавэра и его солдата, кое-как стащила с себя кожаный доспех и направилась к крыльцу. Необходимо было проследить, чтобы отец позавтракал, как следует, иначе он опять будет сидеть над полной миской, пока еда не остынет. В глазах слуг он еще остается лордом, которого они знали раньше. Никто просто не осмелится настаивать на том, чтобы Годелвен Гефэйр хоть чуть-чуть поел. А лорд Гефэйр, между прочим, едва в состоянии удержать ложку. И вдобавок, кажется, не очень твердо помнит, что с ней нужно делать.

Первые дни у Лейды просто сердце разрывалось, когда она видела беспомощного старика, в которого он превратился. Потом горе потускнело, сделавшись таким же привычным, как гулявшие по замку сквозняки, и сырость, и безвкусная еда. Лейда делала все, что следовало, и не позволяла себе хоть на миг задуматься о том, что будет дальше.

Какой-то частью себя она еще была в Адели, рядом с Лисси и "дан-Энриксом".Иногда ей очень хотелось знать, чем энониец занимается прямо сейчас. Фехтует с лордом Иремом, сидит над книгами, пьянствует с Нойе Альбатросом, или, может, добивается внимания какой-нибудь аристократки?.. Правда, энониец многократно заявлял, что он всегда будет любить только ее, но за прошедший год Лейда успела убедиться, что слова "дан-Энрикса" не стоит принимать всерьез. Девушка тяжело вздохнула. В сущности, она сама была виновата в собственной наивности — нельзя влюбиться в мальчика пятнадцати лет, и ожидать, что он будет вести себя, как взрослый мужчина. Она потакала всем его фантазиям, воспринимала бесконечную мальчишескую похвальбу, как непреложный факт, и верила, что энониец в состоянии нести ответственность за них обоих, тогда как на самом деле он не в состоянии был отвечать даже за самого себя.

А ведь могло бы быть и хуже. Если бы ребенок… Как всегда, при этой мысли Лейда содрогнулась. Она никогда не принимала лунный чай. И даже не от легкомыслия — просто на тот момент она была так сильно влюблена, что перспектива забеременеть от Рикса ее совершенно не пугала. Даже, так сказать, совсем наоборот.

Определенно, еще неизвестно, кто из них двоих глупее!

По дороге к комнатам отца Лейда на всякий случай заглянула в спальню к Джори и застала братца сидящим с ногами на кровати и испуганно таращившим глаза на дверь, как будто бы через нее вот-вот мог просочиться призрак. Девушка остановилась и сложила руки на груди.

— Доброе утро, Джори. Почему ты не оделся к завтраку?

Джори почувствовал в ее словах упрек и тут же надул губы.

— Мальта еще не приходила.

— Ну и что?.. — сердито спросила Лейда.

Она старалась быть с братом поласковее, но порой он бесконечно раздражал ее своим нытьем. Однако, стоило ей чуть повысить голос, как на лице Джори тут же появилось хорошо знакомое сестре обиженно-испуганное выражение, и Лейда поняла, что возмущаться бесполезно. Надо как-то по-другому.

— Значит, Мальта еще не пришла, — сказала она уже спокойнее. — Джори, тебе ведь уже семь лет! А следующим летом будет восемь. Потом девять. А всего через семь лет тебе уже будет пятнадцать, и тебя посвятят в рыцари. И знаешь, что тогда случится? Ты отправишься на рыцарский турнир, герольд объявит твое имя, а ты будешь сидеть в шатре полуголый, потому что Мальта не успела прийти вовремя, чтобы тебя одеть.

Джори неуверенно хихикнул.

— Вот, тебе же самому смешно… так что вставай и одевайся. Таз для умывания на табурете.

Джори неохотно вылез из кровати.

Мальту надо отослать, — в десятый раз сказала себе девушка, выйдя из спальни брата. И, как обычно, эта мысль заставила ее поморщиться. Мальта — крепкая, краснощекая гверрская крестьянка, казавшаяся вызывающе здоровой в охваченной эпидемией провинции, Лейде, скорее, нравилась. Но даже если бы Джори не вырос настолько, чтобы передать его на попечение наставнику-мужчине, Мальту все равно пришлось бы отослать домой. То, что молодая нянька потакает всем капризам Джори и делает за него все, что можно — это еще полбеды, но те сказки, которые она рассказывала ее брату — это уже слишком. Мальта знала тысячу причудливых и увлекательных историй, но в каждой второй из них непременно фигурировали волколаки, выжлецы и упыри, а в каждой третьей эта братия радостно кого-нибудь сжирала. Причем все эти деревенские страшилки Мальта пересказывала так талантливо, что даже Лейде делалось ее по себе. Неудивительно, что Джори вздрагивает от любого шороха.

Вот только кто станет заботиться о Джори, когда Мальта покинет замок? Алавэр? Так у него и без того забот хватает. А доверять маленького мальчика какому-нибудь увальню вроде Лимкина Лейде не очень-то хотелось.

Лейда уже повернула в коридор, ведущий к комнатам ее отца, когда дорогу ей внезапно преградили три мужских фигуры. Девушка едва не вздрогнула от неожиданности. В полутемном коридоре ей не сразу удалось узнать людей, мешавших ей пройти, но потом Лейда поняла, что это два вассала их семьи — Бриан Бокар и Альто Лэнгдем — а с ними Ульфин Хоббард, приехавший в Глен-Гевер по поручению Сервелльда Дарнторна. Скверно, очень скверно… Ульфин Хоббард прибыл пару дней назад, нисколько не боясь свирепствовавшей в Гверре эпидемии. Сначала говорил о выгодах, которые может получить Гверр, если встанет на сторону Бейн-Арилля в грядущем столкновении с Легелионом, а потом стал напирать на неприятности, которые ждут гверрцев, если они не оценят предложения лорда Дарнторна по достоинству. Ну а в конце концов позволил себе намекнуть на то, что "черная рвота", выкашивающая целые деревни, может запросто пойти на убыль, если гверрские аристократы проявят благоразумие и сделают правильный выбор.

При других условиях такое заявление сочли бы бредом сумасшедшего, но в сочетании с пугающими слухами о темном маге, поддержавшем лорда Сервелльда Дарнторна, слова Хоббарда приобретали новый, исключительно зловещий смысл. Больше всего советников лорда Гефэйра впечатлило то, что Хоббард совершенно не боялся "черной рвоты". Появиться в Глен-Гевере в качестве посла мог только человек, уверенный в собственной безопасности.

Лейда слушала Хоббарда, сидя по правую руку от отца, и чувствовала, как в ней поднимается тяжелая, удушливая злоба. Даже не столько на Хоббарда, сколько на поразительную тупость его слушателей, неспособных сложить два и два. По мнению вассалов лорда Годелвена, она, наверное, была кем-то вроде сиделки при беспомощном, ослепшем старике. Никто не принимал ее всерьез, и уж тем более никто не ожидал, что она возьмет слово на совете. Может быть, поэтому никто и не успел ей помешать. Не спуская глаз с Ульфина Хоббарда, Лейда потребовала, чтобы посол Бейн-Арилля высказался яснее. Действительно ли он имел в виду, что эпидемия, от которой погибают тысячи людей по всему Гверру — не случайная трагедия, а результат какой-то темной магии? И правильно ли она поняла его намеки, будто маг, наславший на их земли эту эпидемию, служит Бейн-Ариллю и лично лорду Дарнторну?..

Хоббард попытался увильнуть — мол, лорд Дарнторн не имеет никакого отношения к бедствию, поразившему Гверр, но маг, который служит Дарнторну, действительно способен справиться с последствиями эпидемии, но Лейда не дала ему договорить.

— Вы лжете, Хоббард, — бросила она, до боли стиснув подлокотники своего кресла. — Причем лжете крайне неумело. С эпидемией сейчас пытаются бороться лучшие магистры из Совета ста, и ни один из них не смог добиться хоть сколько-нибудь заметных результатов. Единственное, что им удалось установить наверняка — так это именно магическое происхождение "черной рвоты", которое до сих пор считалось недоказанным.

Лейда обвела взглядом собравшихся за столом мужчин и напрямик спросила

— Неужели никто, кроме меня, не потрудился прочитать доклад столичных магов?..

Ответом было общее молчание и ненавидящий взгляд Хоббарда. Но худшее произошло потом.

Советники просто проигнорировали ее слова, как будто бы никто из них ее не слышал. Вместо того, чтобы арестовать Ульфина Хоббарда и попытаться выяснить, какой такой магической защитой его снабдил неизвестный чародей, бароны сообщили, что должны обдумать послание лорда Дарнторна и постановили собраться снова через два дня, а до тех пор предоставить Хоббарду гостеприимство в Глен-Гевере. Лейда впервые ощутила, что для собравшихся за столом мужчин она — пустое место. Ее возражения, негодование или протесты значили не больше, чем шум ветра за окном. А сидевший во главе стола отец только кивал головой, как глиняный игрушечный болванчик. Впрочем, может быть, и не кивал — в последнее время голова у сэра Годелвена тряслась почти постоянно.

Увидев Хоббарда и его спутников, Лейда внезапно осознала, что поступила глупо. Нужно было поручить Алавэру приставить к Ульфину Хоббарду своих людей, чтобы гвардейцы не спускали с него глаз ни днем, ни ночью.

Впрочем, с чего она вообще взяла, что Алавэр стал бы выполнять ее приказы?..

— Вы меня напугали, господа, — сказала Лейда сухо, сделав шаг назад.

Вся троица, вне всякого сомнения, стремилась именно к этому, но доставлять им удовольствие своей растерянностью девушка не собиралась.

— Мы очень сожалеем, месс Гефэйр, — небрежно сказал Альто Лэнгдем. — Мы не отнимем у вас много времени. Нам нужно обсудить один вопрос.

— К сожалению, я спешу. Меня ждет отец.

— Мы знаем, вы заботливая дочь, леди Гефэйр. Но ваш отец совсем не так беспомощен, как вы, возможно, думаете. Разумеется, никто не помешает вам ухаживать за ним, но в некоторых случаях ваша забота делается… не вполне уместной.

— Например, на герцогском совете? — "угадала" Лейда.

— Совершенно верно. Уверяю вас, что ваш отец вполне способен обойтись без вашего присутствия те несколько часов, которые он посвящает государственным делам. Вы меня понимаете?.. — любезный тон мессера Лэнгдема был столь же холоден, как и его неподвижные глаза. Альто был очень похож на свою старшую сестру, которая когда-то была их наставницей. Вот только леди Лэнгдем, при всей своей строгости, никогда не пугала ее так, как этот человек.

— Я понимаю вас гораздо лучше, чем вы думаете. Вас более чем устраивает, что отец не слышит больше половины из того, что говорится на ваших советах.

Бокар сделал нетерпеливое движение.

— Альто, хватит разводить пустую болтовню! Я куда лучше объясню леди Гефэйр, что от нее требуется.

— Вы, кажется, намерены мне угрожать?..

Альто в очередной раз смерил ее своим рыбьим взглядом.

— Ну а даже если так? Женщины неприкосновенны, это факт. Но если женщина желает пользоваться привилегиями своего пола, то ей следует вести себя, как женщине, а не носить мужское платье и не путаться в дела, которые ее совершенно не касаются.

Лейда чувствовала себя в ловушке. Но поддаться или показать этим троим свой страх было бы так же безрассудно, как бежать от лающей собаки. Стоит им почувствовать, что она их боится — ей конец. Лейда скрестила руки на груди.

— Мужское платье еще никого не делает мужчиной — это видно прежде всего по вам троим. И вы напрасно надеетесь меня запугать. Пока мое слово здесь хоть что-то значит, я не позволю вам отдать Гверр на откуп Дарнторнам.

У Лейды не было опыта таких словесных пикировок, но сейчас она почувствовала, что слегка перестаралась. Во всяком случае, Бокар потерял последние остатки самообладания и сплюнул себе под ноги.

— Тьфу, вот ведь бешеная кошка! Это вы-то не позволите?.. Вы забываете, что вы — никто, всего лишь незамужняя дочь сэра Годелвена. Да притом еще не просто "незамужняя", а малость засидевшаяся в девках. Ваш жених вас бросил, никто вас не хочет — вот вы и решили поиграть в мужчину.

Бокар, видимо, рассчитывал ее смутить, но, на его несчастье, Лейде уже доводилось слышать что-то в этом роде. Первый раз подобные слова шокировали ее своей запредельной грубостью, второй — изрядно разозлили, а на третий она не испытала ничего, кроме глубокого презрения к людям, способным рассуждать в таком ключе. Вместо того, чтобы смутиться или прийти в ярость, как рассчитывал Бокар, Лейда брезгливо покривилась.

— Вы только посмотрите на себя, Бриан!.. Носите рыцарскую перевязь, а сами лаетесь, как старая чесоточная шавка. Лучше бы вам пореже открывать свой рот — иначе не только я, а все кругом поймут, что вы собой представляете на самом деле.

Шея у Бокара нехорошо побагровела. Он грубо схватил ее за руку выше локтя, но больше ничего сделать не успел. Из-за поворота коридора появились несколько гвардейцев, которыми командовал сам Алавэр.

— Месс Гефэйр, эти люди вам мешают? — осведомился он с такими интонациями, что Бокар невольно отступил на шаг.

На одну краткую секунду Лейде захотелось подтвердить, что эти люди оскорбляли ее и угрожали ее жизни — и полюбоваться на то, что неминуемо последует за этим. Но потом она поняла, что схватка гвардии Гефэйра с представителями гверрской знати будет иметь далеко идущие последствия, всей тяжести которых сейчас невозможно даже предсказать. И Лейда как могла спокойнее сказала:

— Нет, капитан. Мы просто разговаривали. Думаю, нашу беседу уже можно считать оконченной. Пожалуйста, проводите меня в мои комнаты.

— Слушаюсь, месс Гефэйр, — коротко ответил Алавэр. По его лицу нельзя было понять, считает ли он ее поступок разумным или же жалеет, что не возникло повода для драки. Лейда подозревала, что Алавэр не любит Лэнгдема с Бокаром почти так же сильно, как она сама. Только терпеть ему приходится гораздо дольше.

Добравшись до своих комнат, Лейда вспомнила, что так и не проследила за тем, чтобы отец позавтракал. Но возвращаться сил уже не было. Ничего, за обедом она лично проследит, чтобы сэр Годелвен съел все, что пришлют с кухни. Но сейчас ей нужно привести себя в порядок и чуть-чуть побыть одной.

Почему-то именно сейчас, когда опасность миновала, Лейду начало знобить, как в лихорадке. Она подошла к столу, налила себе вина и в несколько глотков опорожнила свой бокал. Вино оказалось кислым и совсем не вкусным, но сейчас ей было наплевать. Лейда опять наполнила бокал и опустилась в кресло у стола, поставив кубок на широкий подлокотник — так обычно поступал "дан-Энрикс", если оставался на ночь во дворце и приносил с собой вино.

В голове у девушки мелькнула мысль о том, что подумает вошедший следом Алавэр, но Лейда безразлично отмахнулась от нее. Пусть себе думает, что хочет… Считалось, что женщина может пить вино только за обеденным столом, и то — не больше одного бокала. Но Лейда в любом случае вела себя совсем не так, как полагалась знатной девушке по гверрскому обычаю, так что очередное прегрешение против традиций вряд ли могло что-то изменить.

— Садитесь, капитан, — сказала она рыцарю, застывшему в дверях, и указала на второе кресло. Голос звучал немного хрипло — то ли от вина, то ли от пережитого волнения, так что просьба прозвучала сухо, как приказ. Девушке стало неудобно. Человек, который только что так кстати выручил ее из более чем затруднительного положения, заслуживал большей любезности. — Может быть, выпьете вина?..

— Благодарю, — кратко ответил Алавэр и протянул руку за вторым кубком.

Пока он наливал вино, Лейда смотрела в сторону — на украшавший стену гобелен с изображением Бесстрашной Беатрикс. Этот побитый молью гобелен когда-то висел в ее спальне, пока отец не приказал убрать его оттуда, посчитав неподходящим украшением для комнат юной леди. Вернувшись в Гверр, Лейда велела вытащить его из груды хлама, хранившегося на чердаке, и повесить в своих покоях.

Гобелен изображал Железную Волчицу в куртке из вареной кожи и в кольчуге, с развевающимися по ветру волосами. Глядя на знакомую с рождения картину, Лейда грустно усмехнулась. Няня обожала повторять, что королева была женственной, как наковальня. Только много лет спустя, когда Лейда увидела портреты, сделанные еще при жизни королевы, она осознала, что Железная Волчица была исключительно красивой женщиной.

— Это ведь королева Беатрикс? — полуутвердительно осведомился Алавэр, кивнув на гобелен. И неожиданно заметил — А вы с ней похожи.

— Вы, вероятно, шутите, — невольно улыбнулась Лейда. Лицо Беатрикс на старом гобелене было видно плохо, но у женщины с картины были светлые, развевающиеся по ветру волосы.

— Простите, я, должно быть, неудачно выразился. Я имел в виду не внешность, а, скорее, это ощущение напора, целеустремленности и не по-женски сильной воли, которое сразу возникает, когда смотришь не нее или на вас.

Лейда обернулась к капитану стражи и внимательно посмотрела на него.

— Вы, вероятно, хотели сказать мне что-нибудь приятное? Спасибо, капитан. Но если говорить о сильной воле, я не вижу смысла проводить различия между мужчинами и женщинами. И пример Бесстрашной Беатрикс — лучшее тому доказательство.

— А вы? — внезапно спросил Алавэр.

— Что "я"?

— Разве вы не хотели быть такой, как Беатрикс?

— М-мм, да, пожалуй, — Лейда отпила еще вина и покривилась — экая же дрянь, не может быть, чтобы в погребе не хранилось что-нибудь получше… — В детстве я читала про Железную Волчицу все, что можно было отыскать в Книгохранилище. И даже иногда мечтала, что моя судьба сложится так же, как ее. И все же я — не Беатрикс. Хотя бы потому, что мне бывает страшно. Даже очень страшно… Например, как полчаса назад. Я думаю, что королева Беатрикс любила воевать — тогда как у меня просто нет выбора. Но сути дела это не меняет, правда?

— Правда, — согласился Алавэр. — Леди Гефэйр… Гверру сейчас нужен мужественный человек, который сможет справиться с тем хаосом, в котором мы находимся. Несколько недель назад я был уверен в том, что никакой надежды уже нет. Но я ошибся. Полчаса назад, когда я слушал, как вы отвечаете этим троим болванам, я внезапно понял, что нашел такого человека.

Лейда была так поражена его словами, что никак не отреагировала даже на признание, что Алавэр, оказывается, мог прийти ей на помощь с самого начала — а вместо этого держался в стороне и хладнокровно наблюдал за тем, как она в одиночку противостоит Ульфину Хоббарду и Лэнгдему с Бокаром.

Алавэр посмотрел прямо ей в глаза.

— Я родом из Гардаторна, месс Гефэйр. У нас не считается зазорным приносить присягу женщине. Но даже если бы считалось, это ничего бы не меняло. Начиная с нынешнего дня, мой меч, моя жизнь, моя честь — ваши.

Алавэр внезапно опустился на одно колено и, взяв ее руку, почтительно прикоснулся к ней губами. А потом так же легко поднялся и опять уселся в свое кресло. Сердце у Лейды бешено стучало. Если бы она не чувствовала тыльной стороной ладони жесткое прикосновение мужских усов, она подумала бы, что произошедшее ей попросту привиделось.

  • Кипарисов у вас изумрудные кроны / Мысли вслух-2013 / Сатин Георгий
  • Сталкер - парочка / Малютин Виктор
  • Новая жизнь (Кирьякова Инна) / Зеркала и отражения / Чепурной Сергей
  • За стенками тишь, и мыши скребутся ночами... / Drolya Drolushka
  • Почему я не хотел родиться зверем / Никитин Роман
  • Противостояние / Амба / Казанцев Сергей
  • Поэтическая соринка 010. Горе человеческое. / Фурсин Олег
  • Треугольник / Пописульки / Непутова Непутёна
  • Мне говорили... / Свинцовая тетрадь / Лешуков Александр
  • Грустная сказка (Жабкина Жанна) / Лонгмоб "Истории под новогодней ёлкой" / Капелька
  • Летние сюрпризы / Места родные / Сатин Георгий

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль