ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Весна пришла в Шалу рано. Снег сошёл, гарнизонные плацы просохли, и в конюшнях пахло свежим сеном. Эрмелинда стояла у трапа дирижабля — того самого, что полгода назад увёз её сюда. Бари, устроившийся рядом, нетерпеливо перебирал лапами. За зиму он привык к Шале, но горы звали его — всё громче с каждым днём.

— Значит, едете, — сказала Риалина. Она стояла на лётном поле, рядом с Марселем и Вирадом.

— Едем, — ответила Эрмелинда. В руках она держала небольшой прибор — артефакт ментальной связи, над которым работала всю зиму. — Я обещала королю Ришиеру. И Бари обещал. И себе.

— Прибор работает?

— Проверим в горах. — Эрмелинда чуть улыбнулась. — Если что, пришлю вам письмо. С пометкой «срочно».

— Лучше с пометкой «работает», — хмыкнул Вирад.

Эрмелинда поднялась на борт. Бари, замешкавшись на мгновение, прислал Риалине образ: горы, зелёные склоны, и маленькая человеческая фигурка. «Присмотри за ней», — мысленно ответила Риалина. Бари замигал — «присмотрю» — и скрылся в гондоле. Дирижабль взмыл в небо.

В конце ноября они снова прилетели в Ратону — на этот раз на свадьбу младшего принца. Осень в Интоне была холодной, но дворец сиял. Вилиэн ждал у алтаря — непривычно серьёзный, без всегдашней усмешки. Он смотрел на дверь и, кажется, не дышал.

Рулипала вошла под руку с отцом — король Агадош прибыл лично, и это был первый визит тонарийского монарха в Интон. Она была в нежно-розовом, с кружевами — конечно, с кружевами, — и улыбалась так, что даже скептики в зале заулыбались в ответ. Амалана сидела в первом ряду и плакала, не скрываясь. Тонарийская делегация держалась с достоинством, хотя кое-кто из придворных дам то и дело прикладывал платочки к глазам.

Король Гарим, сидевший рядом с королевой, смотрел на младшего сына с выражением, которое бывает у отцов, когда они понимают: мальчик вырос. Фуан стоял рядом с Вилиэном как свидетель. Амис, уже привыкшая к роли жены наследника, сидела в первом ряду.

— Я беру тебя в жёны, — произнёс Вилиэн. Голос его звучал тихо, но в тишине зала его слышали все. — И обещаю: пока ты рядом, тебе никогда не будет холодно. Даже в Интоне. Даже зимой.

Рулипала всхлипнула, попыталась сдержаться — и не смогла.

— А я беру тебя в мужья, — ответила она, и голос её, обычно мягкий и рассеянный, прозвучал на удивление твёрдо, — и обещаю: с моими кружевами и твоим терпением мы справимся со всем.

Зал рассмеялся — тепло, беззлобно. Вилиэн улыбнулся. А потом они поцеловались, и Амалана окончательно перестала сдерживаться.

Риалина, Марсель и Вирад представляли республику. Амис, уже привыкшая к роли жены наследника, поймала Риалину в коридоре:

— Ты снова здесь. Я знала, что ты вернёшься.

— Я же обещала, — ответила Риалина. — И я ещё не раз вернусь. У нас теперь союз. И дружба.

— Знаю. — Амис чуть улыбнулась. — Поэтому и не прощаюсь. До скорого.

Фуан, стоявший рядом, ничего не сказал. Только встретил взгляд Риалины — спокойный, благодарный — и чуть заметно склонил голову. И этого было достаточно.

Зима в Шале прошла незаметно. Кабинет в Лунном Доме, выделенный Риалине и её помощникам, постепенно стал похож на жильё: карты на стенах, стопки бумаг, пустые кофейные чашки, которые никто не успевал убирать. Но задерживались они там редко. То дипломатическая миссия в Тонарию — короткая, на три дня, улаживать торговые споры. То выезд в провинцию — кто-то пустил слух о мальчишке, который поджигает взглядом, и нужно было проверить, пока не поздно. Вирад и Марсель брали таких под крыло — осторожно, без давления. Они помнили, как сами прошли через это. И знали цену ошибки.

По выходным, если не было выездов, они выбирались на конные прогулки. Гром, Буран и Шок за зиму отдохнули и теперь носились по полям так, будто не было ни гор, ни перевала. Риалина скакала первой, Вирад и Марсель — следом, и в эти часы они снова становились просто собой: не дипломатами, не консультантами, не ведьмаком и гравимагом, а теми, кем стали за эти месяцы. Командой. Семьёй.

Вирад начал встречаться с Ли́той, секретаршей Саймика. Она работала в Лунном Доме и, по его словам, «понимала его с полуслова». Марсель, услышав это впервые, заметил, что полуслова — это как раз тот объём, который Вирад обычно и произносит. Вирад обиделся на целый вечер.

Марсель в свободное время пропадал в лаборатории. Сначала — с Линдой, пока она не улетела. Потом — один, или с местными магами. Он говорил, что наука помогает ему держать тяжесть. И в прямом смысле, и в переносном. Однажды он поднял в воздух целый стол с бумагами — просто чтобы проверить, сможет ли. Смог. Бумаги потом собирали всем отделом.

Риалина и Риан продолжали тренироваться. Граница между ними становилась всё тоньше — теперь они могли не только общаться мысленно, но и действовать одновременно, не меняя тела. Риан научился влиять на людей через сестру, не забирая контроль. Риалина научилась удерживать форму, даже когда эмоции зашкаливали. Они росли. Вместе.

И вот однажды вечером, когда Риалина сидела в своём кабинете, разбирая бумаги, дверь открылась, и вошёл Эдрик. Он был в кителе, при оружии, и лицо его не предвещало ничего хорошего.

— Что случилось? — Она поднялась.

— Империя. — Эдрик закрыл дверь. — У меня нет времени на объяснения. Скажу коротко: в Силистории неспокойно. Император Жардо пропал в горах Барасса. Канцлер Шантор просит помощи. Официально — поисковая экспедиция. Неофициально — возможно, покушение. Или заговор.

— И ты хочешь, чтобы я...

— Ты — единственная, кто знает эти горы. И единственная, кто может договориться с лаба-лаба. Эрмелинда и Бари уже там — они ждут тебя. — Он помолчал. — Это опасно. Очень. Ты можешь отказаться.

Риалина усмехнулась.

— Когда это я отказывалась?

Она вышла в коридор. Марсель и Вирад, как всегда, оказались рядом — будто ждали.

— Собирайтесь, — сказала она. — У нас новая миссия.

— Куда? — спросил Вирад.

— В Империю. Через горы.

Вирад вздохнул. Марсель улыбнулся.

— Платья брать? — только и спросил он.