Глава 17 Ратона

ГЛАВА 17. РАТОНА

Утро выдалось морозным и ясным. Из палатки выбрались по одному — заспанные, взъерошенные, с первым желанием немедленно развести огонь. Марсель, как всегда, проснулся первым и уже вскипятил воду на магической горелке.

— Кофе, — он протянул кружку Риалине. — И да, я знаю, что ты хочешь спать. Но у нас график.

— Ты невыносим, — пробормотала она, принимая кружку.

— Я секретарь. Моя работа — быть невыносимым вовремя.

Вирад выполз из палатки последним, натягивая плащ поверх мятой рубахи.

— Октябрь. Север. Зачем мы вообще поехали на север? В Шале сейчас плюс десять и солнце. А тут...

— Тут — дипломатическая миссия, — напомнил Марсель. — Кофе?

— Давай.

Завтракали быстро. Бари спустился с дерева, получил свою долю копчёного окорока и затих.

— Итак, — Риалина отставила кружку и обвела спутников взглядом, — с этого момента мы — официальная делегация республики Политея. Ворота Ратоны, дворец, король. Времени на репетиции нет, поэтому слушаем внимательно.

Марсель и Вирад переглянулись.

— Я — Риалина Фолэтри, дипломат, дочь главы дипломатического корпуса. Ни о каком Риане вы даже не слышали. Я — глава делегации. Говорю я. Улыбаюсь — я. Веду переговоры — я. Вы — моё сопровождение.

— А если вопросы начнут задавать нам? — уточнил Марсель.

— Отвечает секретарь. То есть ты, — она посмотрела на Марселя. — Ты — Марсель Дор, хорунжий гарнизона Шала, прикомандированный к делегации в качестве секретаря. Верительные грамоты у тебя. Говоришь сухо, по делу, без лишних подробностей. Если вопрос вне твоей компетенции — переводишь на меня.

— Понял.

— Ты, — она повернулась к Вираду, — официальный сопровождающий. Хорунжий Улиш. Стоишь у дверей или за моим плечом. Молчишь. Смотришь грозно. Никаких комментариев про мой акцент и аристократические замашки.

— Как скажешь, — вздохнул Вирад. — Но если кто-то попытается на тебя напасть, я молчать не буду.

— Нападать будут не на меня. Нападать будут на мою репутацию. А от этого меч не спасёт.

— Ты, как всегда, умеешь успокоить.

— Оружие, — продолжила Риалина. — Мечи оставляем при себе — мы официальные лица, имеем право. Браслеты не светить без крайней необходимости. Про магию не распространяться. Вирад — ты просто военный. Марсель — ты просто секретарь. Никаких ведьмаков, никаких гравимагов, никаких метаморфов.

— А если король спросит в лоб? — прищурился Марсель.

— Значит, я отвечу. Дипломатично.

— А конкретнее?

— Скажу, что республика ценит разнообразие магических талантов, но предпочитает не афишировать их на первой встрече.

— Дипломатично, — хмыкнул Вирад. — То есть соврёшь.

— Я не совру. Я уклонюсь от ответа. Это другое.

Сборами занялись тут же. Вирад отряхнул и свернул палатку, Марсель проверил бумаги, Риалина занялась багажом. Из дорожной сумки, той самой, что вмещала вдесятеро больше своего объёма, она извлекла три элегантных саквояжа тёмной кожи — купленные ещё для образа «невесты графа». В них перекочевало всё, что требовалось для официального визита: сменная одежда, бумаги, карта, остатки провизии. Саму дорожную сумку, в которой хранилось всё остальное — включая маскарадные костюмы и прочие полезные мелочи, — убрали на дно саквояжа Риалины.

Через полчаса от лагеря не осталось и следа. Трое всадников — в официальном облике — выехали на тракт. До столицы оставалось полдня пути.

Бари отделился сразу за лагерем. Он скользнул левее тракта, в редкий перелесок. Риалина мысленно проводила его: «Жди. Я позову». Лаба-лаба мигнул голубыми глазками и исчез среди ветвей.

До полудня оставалось около часа, когда трое всадников миновали последний поворот тракта и увидели Ратону.

Столица Интона вырастала из заснеженной равнины неожиданно — как горный хребет, только рукотворный. Стены из серого камня, высокие, в три человеческих роста, тянулись вправо и влево, насколько хватало глаз. Над ними — шпили и купола, серые, тёмно-зелёные, кое-где позолоченные. А в глубине города, ещё неразличимый в полуденной дымке, угадывался королевский дворец.

— Ничего себе, — выдохнул Вирад. — Это больше Шалы. Определённо больше.

— Не говори под нос, — отозвался Марсель. — Ты теперь официальное лицо. Официальные лица не бормочут.

— А что они делают?

— Смотрят величественно.

Вирад расправил плечи и попытался изобразить величие. Получилось не очень, но Риалина, оглянувшись, одобрительно кивнула.

У ворот их ждали. Как только Марсель предъявил верительную грамоту, начальник караула вытянулся по стойке смирно и выкрикнул команду. Через минуту из караулки выехали четверо всадников в серых плащах с королевским гербом — эскорт.

— Госпожа Фолэтри, — старший из всадников, немолодой офицер с пшеничными усами, склонил голову, — добро пожаловать в Ратону. Его Величество ожидает вас во дворце. Я капитан Теренс Морроу, мне поручено сопроводить вас.

— Благодарю, капитан, — Риалина улыбнулась уголками губ — ровно настолько, насколько позволял этикет. — Мы готовы.

Всадники эскорта взяли делегацию в кольцо, и процессия двинулась по главной улице Ратоны.

Улица была широкой — четыре всадника в ряд. По обе стороны тянулись каменные дома в три-четыре этажа, с высокими окнами и лепниной на фасадах. Вывески трактиров, лавок, меняльных контор. Прохожие останавливались и глазели — делегация из республики была здесь редкостью, а эскорт королевской стражи придавал зрелищу официальный вес. Где-то в толпе мелькнул мальчишка-газетчик, выкрикивающий последние новости — что-то о приезде вориджской делегации. Риалина не разобрала слов, но мысленно отметила.

Капитан Морроу ехал слева и вполголоса комментировал маршрут — скорее из вежливости, чем по необходимости.

— Сейчас минуем Гильдейскую площадь, дальше — Королевский проспект. Он ведёт прямо к дворцовым воротам.

— Далеко? — спросил Марсель.

— Четверть часа. Дворец вы увидите сразу, как только выедем на проспект.

И он показался — сначала огромным куполом центральной башни, потом всем фасадом: длинное трёхэтажное здание из светлого камня, с колоннами и галереями, с зимним садом под стеклянной крышей в левом крыле и высокой часовой башней справа. Перед дворцом раскинулась мощёная площадь с фонтаном — сейчас замёрзшим и припорошённым снегом. За площадью темнели кроны дворцового парка — старые дубы и ели, голые ветки лип, заснеженные аллеи. Где-то там, среди ветвей, уже прятался Бари.

У ворот дворца их встретил мажордом — высокий сухой старик в тёмно-синем камзоле, с серебряной цепью на груди.

— Госпожа Риалина Фолэтри, дочь главы дипломатического корпуса республики Политея, — объявил капитан Морроу и передал мажордому верительную грамоту.

Мажордом изучил бумагу, кивнул и склонился в поклоне:

— Добро пожаловать во дворец Его Величества Гарима Ришиера. Вам отведены гостевые покои в восточном крыле. Слуги проводят. Его Величество примет вас сегодня вечером, перед ужином. О времени вам сообщат дополнительно.

— Благодарю, — Риалина спешилась, передала поводья Грома подбежавшему конюху и, не оглядываясь, направилась к дверям дворца. Марсель и Вирад последовали за ней.

Они вошли в огромный холл с мраморным полом и хрустальной люстрой под сводчатым потолком. Слуги уже ждали — трое, в серых ливреях. Один подхватил саквояжи, двое других пошли впереди, указывая дорогу. Позади, за высокими окнами, занимался серый октябрьский день. Послезавтра наследному принцу исполняется тридцать.

Покои, которые отвели делегации Политеи, находились на третьем этаже восточного крыла. Для Риалины — просторная гостиная с камином, спальня с широкой кроватью, рядом личная ванная комната и большое окно, выходящее прямо в дворцовый парк. Марселю и Вираду, как секретарю и личной охране, отвели соседние апартаменты — небольшую гостиную с камином, две спальни и дверь, ведущую напрямую в гостиную Риалины. Пока они осматривали комнаты, к ней тихо постучали.

— Войдите.

На пороге возникла невысокая девушка в сером платье горничной — светлые волосы убраны под чепец, глаза карие, внимательные. На вид — чуть старше Риалины.

— Госпожа Фолэтри, меня зовут Тесса. Я приставлена к вам на время вашего пребывания во дворце. Если что-то понадобится — позвоните в колокольчик, я буду в комнате для прислуги рядом.

Риалина улыбнулась и на мгновение прикрыла глаза. Риан скользнул вперёд — без смены тела, без единого внешнего признака, — коснулся сознания горничной и тут же отступил. Чисто. Ничего опасного. Просто служанка, добросовестная и немного взволнованная: впервые приставлена к иностранной гостье, боится ошибиться. — Очень приятно, Тесса. Когда во дворце бывает обед?

— В три часа, госпожа.

— Отлично, как раз успею отмокнуть в ванной и переодеться. У вас ведь принято переодеваться к обеду?

— Да, конечно, госпожа, — смутилась Тесса под пристальным взглядом Риалины. — Я сию минуту приготовлю ванную для Вас.

— Пока я отмокаю, приготовь мне брючный костюм.

— Брючный… — растерялась горничная. — Как прикажете, госпожа.

Тесса убежала набирать воду. Пока ванна наполнялась горячей водой, чтобы освежить его до следующего переезда. тёмно-бордового цвета, с широкими брюками клёш. Цвет напоминал запёкшуюся кровь — мрачновато, но Риалине нравилось. Она мысленно поблагодарила отца: он всегда учил её не изменять себе ни в чём, даже в выборе наряда. Республика была единственной страной, где женщины одевались так, как им удобно, и она не собиралась отказываться от этой привычки в угоду интонскому этикету.

Риалина закрылась в ванной:

— Риан твой выход.

— У тебя всё хорошо, сестрёнка?

— Да, всё в порядке. Просто мне надо собираться на первый дворцовый обед. Ты же знаешь, первое впечатление…

— Конечно, знаю. Можешь пока плескаться, а я поговорю с отцом.

Риалина забралась в тёплую воду, облокотилась на край ванны и закрыла глаза. Риан сосредоточился:

— Отец.

— Риан. Вы во дворце? – немедленно отозвался Эдрик.

— Да. Полчаса как разместили. Всё как полагается.

— Хорошо. У нас пока тихо. Олон сдерживает тонарийцев без серьёзных стычек. Несколько провокаций, но в бой не переходят. Ждут исхода смотрин. Если Интон объявит о союзе с республикой, Тонария отступит. Если нет — возможно обострение.

— Значит, всё решится здесь.

— Да. Поэтому Саймик и летит лично. Он возглавит делегацию — и как глава Совета Лиг, и как отец невесты. Я остаюсь в Шале заместителем на время его отсутствия.

Риан помолчал.

— Ты не хотел лететь?

— Хотел. Но Саймик прав: если я появлюсь в Ратоне, это могут расценить как давление. Глава дипкорпуса — не просто чиновник. Пусть лучше республику представляет гражданское лицо. А я прикрою тыл.

— Разумно. Но скучно.

— Скучно, — согласился Эдрик, и в его голосе послышалась усмешка. — Зато у вас там весело. Как Риалина?

Риалина, слушавшая разговор с самого начала, чуть улыбнулась и мысленно вставила: «В порядке. Пусть не отвлекается». Риан хмыкнул и передал её слова отцу.

— Она в порядке. Говорит, чтобы ты не отвлекался.

— Не отвлекаюсь. Свяжись со мной, когда прилетит Саймик.

— Хорошо. До связи, отец.

— До связи.

Через час Риалина стояла перед зеркалом. Тесса убрала её пепельные волосы в простой, но изящный узел — ничего вычурного, для обеда это было не нужно. Брючный костюм сидел отлично. Риалина поправила манжеты и осталась довольна: выглядела она как глава дипломатической миссии, а не как дебютантка на выданье.

В дверь, ведущую в соседние апартаменты, постучали. Вошли Марсель и Вирад — вымытые, переодетые в гражданское, с аккуратно забранными в хвосты волосами. Марсель оглядел Риалину и одобрительно кивнул. Вирад хотел что-то сказать, но передумал — просто улыбнулся.

— К обеду готовы? — спросила Риалина.

— Готовы, — ответил Марсель. — В малой столовой, как сказал мажордом, сегодня будут имперцы. И кто-то ещё из гостей.

— Вот и познакомимся. — Она направилась к двери. — Идёмте, господа. Пора показать Интону, что такое республика.

***

Малая столовая восточного крыла оказалась именно «малой» — длинный стол человек на двенадцать, не больше. Высокие окна выходили в парк, на стенах — гобелены с охотничьими сценами, в камине потрескивал огонь. Когда Риалина, Марсель и Вирад вошли, за столом уже сидели трое.

Канцлер Шантор занял место во главе стола с такой естественностью, будто это он здесь хозяин. Седые волосы коротко острижены, усы и бакенбарды аккуратно подстрижены, широко посаженные глаза смотрят куда-то мимо — фамильная черта. При появлении делегации Политеи он не поднялся, лишь едва склонил голову — ровно настолько, насколько позволял этикет.

Рядом с ним сидела Эрмелинда — высокая, с мышиными волосами, уже тронутыми ранней сединой. Те же широко посаженные глаза, что у отца, но на её лице они смотрелись иначе — рассеянно-задумчиво. Когда Риалина вошла, она скользнула по ней взглядом — коротко, оценивающе — и снова уставилась в пустую пока тарелку.

Третьим был граф Офшаль. Он сидел напротив имперцев — краснолицый, взъерошенный. Увидев новых гостей, подозрительно прищурился, но промолчал.

Распорядитель представил стороны. Расселись. Граф, ещё когда Риалина вошла, уставился на её брючный костюм тёмно-бордового цвета — и теперь, когда с представлениями было покончено и подали лёгкий овощной суп-пюре, наконец не выдержал:

— Госпожа Фолэтри! Я ещё когда вы вошли хотел спросить… На вас что, брюки?

— Да, граф. Брюки. — Риалина спокойно взялась за ложку. — А на вас, я погляжу, камзол.

Граф моргнул.

— Что?

— Камзол. Мужская одежда. Вам идёт.

Граф открыл рот, закрыл. Он чувствовал, что над ним только что посмеялись, но не мог понять, в какой именно момент и что именно было смешного.

Канцлер кашлянул в кулак — не то прочищал горло, не то прятал улыбку. Эрмелинда опустила глаза в тарелку, но Риалина готова была поклясться, что уголок её губ дрогнул.

— В Империи, — произнёс канцлер с лёгкой картавинкой, берясь за ложку, — дамы иногда позволяют себе брючные костюмы. Для верховой езды, например. Или для путешествий. Не сказал бы, что это исключительно мужская одежда. Скорее… практичная.

— В республике, — добавила Риалина, — женщины одеваются так, как им удобно. Это не запрещено. И, заметьте, не мешает есть суп.

Граф, не найдя поддержки, обиженно замолчал и уткнулся в тарелку. Эрмелинда, до этого равнодушно изучавшая скатерть, подняла глаза, задержала взгляд на костюме Риалины — и в нём мелькнуло что-то похожее на любопытство. Не осуждение. Именно любопытство.

— Как прошла дорога, госпожа Фолэтри? — поинтересовался канцлер, когда с супом было покончено. — Октябрь в этих краях — не лучшее время для путешествий.

— Дорога есть дорога, — ответила Риалина. — Три недели в седле — это три недели в седле. Горный перевал в октябре — отдельное удовольствие. Но мы здесь, и это главное.

— Три недели! — граф Офшаль всплеснул руками. — И где же вы ехали, позвольте спросить?

— Из Шалы до гарнизона Барасса, там перешли через горы до гарнизона Синий. И через Ешту сюда. Стандартный маршрут.

Граф нахмурился — видимо, пытался сообразить, не проезжала ли эта делегация через его земли. Но его земли были восточнее, и маршрут не совпадал. Он открыл было рот, но Риалина опередила:

— Кстати, граф, ваши земли, насколько я знаю, прилегают к горам Барасса. Твари с гор часто вас беспокоят? Случались ли нападения в этом году?

Граф просиял. Наконец-то знакомая тема!

— Случались! Ещё как случались! Прошлой весной демон утащил трёх овец! А на днях видели варса! Представляете — варса! Прямо недалеко от моего замка!

— Варса? — Риалина приподняла бровь. — Это редкий зверь. В горах мы одного, правда из далека.

— Вам повезло! А вот мне — нет! Я его видел собственными глазами! Огромный, пепельный, с янтарными глазами! И знаете, что? Он был не один! С ним были лазутчики!

— Лазутчики? — переспросил канцлер с лёгким сомнением в голосе.

— Да! Откуда-то с юга!

Канцлер переглянулся с Риалиной. Юг — это и Политея, и Тонария, и часть Империи. Обширное направление.

— Граф, — мягко заметила Риалина, — если Вы намекаете на Политею, то республика не посылает лазутчиков с ручными варсами. Для этого существует дипломатическая почта. Это, знаете ли, быстрее.

Канцлер едва заметно хмыкнул. Эрмелинда промолчала. Марсель бросал заинтересованные взгляды на Риалину — он впервые видел её в амплуа дипломата. А Вирад просто ел.

Подали горячее — рыбное суфле с овощным рагу. Вирад, который три недели питался мясом с костра, глянул на овощи с интересом, а на суфле — с надеждой. Марсель, сидевший рядом, едва заметно толкнул его коленом под столом, напоминая — не вздумай комментировать. Вирад вздохнул и молча взялся за вилку. Риалина перехватила этот обмен взглядами и мысленно поставила обоим по зачётному баллу.

— Кстати, о юге, — канцлер сменил тему с лёгкостью человека, привыкшего управлять разговором. — Госпожа Фолэтри, вы, кажется, прибыли не на смотрины? Я слышал, у вас экспедиция?

— Совершенно верно. Я везу Его Величеству информацию о фауне Барасса — мы собирали её по пути через горы. И заодно обсудить перспективы экономического сотрудничества. Со смотринами это никак не связано — просто совпало по времени.

— О, так вы не невеста? — граф уставился на неё с таким видом, будто только что сделал важное открытие.

— Я дипломат, граф. У меня другие задачи.

— А может, вы просто прикрываетесь экспедицией? — Граф прищурился. — Что-то больно удачно совпало — и смотрины, и вы тут как тут!

—  Граф, мир полон совпадений. Например, вы и я — за одним столом. И это тоже никто не планировал. — Риалина отпила воды. — Кстати, о планах. Вы так интересуетесь смотринами… Может, у вас у самого матримониальные намерения? Принц, говорят, не единственный завидный жених в Интоне.

Граф побагровел, закашлялся и уткнулся в бокал. Канцлер снова кашлянул в кулак — на этот раз определённо пряча улыбку. Эрмелинда опустила глаза, но плечи её чуть дрогнули.

— Действительно, — канцлер отпил вина, — когда преодолеваешь такие расстояния, где на конях, где пешком, сложно рассчитать точное время прибытия… Госпожа Фолэтри, Вы упомянули, что везёте королю информацию о Барасса. Империя тоже интересуется этим регионом — научный интерес, не более. Возможно, я мог бы присутствовать при вашем докладе?

— Это зависит от Его Величества, господин канцлер. Я везу информацию лично королю Ришиеру. Если он сочтёт возможным расширить круг слушателей — я возражать не стану.

Граф, которого тема экспедиции и докладов явно утомила, заёрзал на стуле. Он не любил долгих разговоров о науке — в них он терялся, а теряться граф Офшаль не привык. Ему нужно было вернуть внимание к себе, и он нашёл способ.

— Леди Шантор! А вот я сегодня утром видел вас в оранжерее! С Её Величеством! Чай пили, должно быть? И о чём же вы беседовали, если не секрет?

Эрмелинда отложила приборы, промокнула губы салфеткой и ответила — сухо, ровно, без единой лишней интонации:

— Мы действительно пили чай. Её Величество была так добра, что пригласила меня.

Канцлер добавил ровно, без хвастовства:

— Его Величество император просил передать кузине письмо. Леди Шантор как раз и обсуждала это с Её Величеством. Остальное, граф, вас не касается.

Граф осёкся и уткнулся в бокал. Риалина отметила про себя: император передаёт письма кузине через дочь канцлера. Империя здесь не чужая.

Эрмелинда снова подняла глаза. Ничего не сказала. Но взгляд стал острее.

— Лорд канцлер, — Риалина повернулась к Шантору, — вы упомянули научный интерес. Император, насколько я знаю, сам изучает фауну гор. Это его личное увлечение или государственная программа?

Канцлер одобрительно кивнул — кажется, вопрос пришёлся ему по вкусу.

— И то, и другое. Его Величество — энтузиаст, это правда. Но исследования финансируются из казны — значит, это и государственный интерес. Барасса — загадка, которую пока никто не разгадал. Империя не любит неразгаданных загадок.

— Понимаю, — кивнула Риалина. — Мы тоже.

Остаток обеда прошёл в лёгкой болтовне. Канцлер расспрашивал о южном климате — «как вы там без снега?», граф пытался вставить ещё что-то про лазутчиков, но его уже никто не слушал, Марсель и Вирад молча доели десерт. Когда обед закончился, все поднялись из-за стола и разошлись — каждый со своим впечатлением от знакомства.

После обеда Риалина вернулась в покои. До аудиенции оставалось чуть больше часа. Тесса уже приготовила наряд — тот самый, что Риалина отобрала для вечернего приёма: приталенный жакет тёмно-зелёного цвета с серебряной вышивкой по вороту и прямую строгую юбку в пол. Никаких корсетов, никаких кринолинов — республиканский стиль, который в Интоне сошёл бы за вызов, если бы не безупречный крой. К этому — маленькие аккуратные серьги из тёмного серебра. Волосы Тесса убрала в низкий тугой узел — строго, без намёка на кокетство.

Риалина оглядела себя в зеркале. Дипломат. Не невеста, не придворная дама — дипломат. То, что надо.

Ровно в назначенное время она стояла у дверей малого кабинета короля. Марсель и Вирад остались в коридоре — на этот раз король пожелал говорить с ней один на один. Риалина одёрнула жакет, выдохнула и вошла.

Малый кабинет короля оказался именно малым — три шага от двери до стола, два кресла у камина, на стенах — карты. Не парадные, а рабочие, с пометками. Король Гарим Ришиер сидел в кресле у огня, вытянув больную ногу. Трость стояла у подлокотника.

— Добрый вечер, Ваше Величество, — Риалина вошла и склонила голову — ровно настолько, насколько требовал этикет. Не больше.

— Добрый вечер, госпожа Фолэтри. — Король указал на кресло напротив. — Присаживайтесь. Без церемоний. Здесь не тронный зал.

Риалина села. Король смотрел на неё — цепко, но без враждебности. Взгляд умного человека, который привык оценивать собеседника за первые минуты.

— Верительные грамоты, — сказал он. — Давайте сюда.

Риалина передала документы. Король развернул, прочитал — быстро, но внимательно. Кивнул.

— Саймик говорил со мной лично. Сказал, что вы привезёте информацию, которой нет ни у кого. Это правда?

— Да, Ваше Величество. Мы прошли там, где не ходят патрули. Видели то, что не видят с застав.

— Перевал Барасса в октябре, — король покачал головой. — Это смело. Или глупо. Что скажете?

— Скорее необходимость. Мы торопились до снега.

— И как горы? Всё ещё кишат тварями?

— «Кишат» — не то слово. Но мы встретили достаточно, чтобы составить отчёт. Полоз, черти, синики, демон. Варс — мельком. Лаба-лаба — довольно близко.

Король чуть подался вперёд.

— Лаба-лаба? Вы видели их вблизи?

— Да. Но подробности я оставлю для общего доклада, если не возражаете.

— Не возражаю. — Король откинулся в кресле. — Я собрал в малой гостиной тех, кому это тоже будет интересно. Мои сыновья — они с детства лазают по Барасса. Канцлер Шантор — Империя проявляет научный интерес. Его дочь, леди Шантор, тоже. И граф Офшаль — его земли у самых гор. Полезный человек, хотя и не орёл.

Последнюю фразу он произнёс с той особой интонацией, по которой Риалина сразу поняла: король знает цену графу. Но земли у того действительно стратегические.

— Я не против, — ответила она.

Король уже взялся за трость, но Риалина не поднялась.

— Ваше Величество, прежде чем мы выйдем к гостям, я хотела бы уточнить один момент. Не для протокола.

Король опустился обратно в кресло.

— Слушаю.

— Вы знаете, что республика заинтересована в союзе с Интоном. Стен Саймик говорил об этом с вами. Я здесь не только ради фауны. — Она помолчала. — Но я не буду говорить о политике сейчас. Я скажу о другом.

— О чём же?

— О лаба-лаба. Мы не просто видели их в горах. Мы наладили контакт. Один из них шёл с нами до самой Ратоны.

Король замер. В его глазах мелькнуло что-то — не жадность, но острый, почти детский интерес.

— Вы хотите сказать, что приручили лаба-лаба?

— Не приручили. Подружились. Это разные вещи. — Риалина выдержала паузу. — Спросите меня об этом при гостях — и я расскажу то, что можно рассказывать всем. Но если вас интересует большее… это может стать темой для отдельного разговора. Без свидетелей.

Король смотрел на неё несколько секунд. Потом кивнул — медленно, с пониманием.

— Вы торгуетесь, госпожа Фолэтри?

— Я дипломат, Ваше Величество. Я предлагаю взаимный интерес.

— Взаимный, — повторил он. — Допустим, меня интересует лаба-лаба. А что интересует вас?

— Союз, — сказала Риалина просто. — Республике нужны гарантии безопасности. Интону — информация о Барасса и, возможно, не только информация. Об этом пока рано говорить в деталях. Но если вам интересно…

Король помолчал. Потом усмехнулся — той самой усмешкой, от которой у советников дрожали колени.

— Вы не похожи на дипломатов, которых я встречал раньше.

— Я не похожа на многих, Ваше Величество.

— Заметил. — Он поднялся, на этот раз окончательно. — Идёмте. Покажете гостям то, что можно показывать. А о том, что нельзя, — поговорим позже. Завтра. После приезда Саймика.

Риалина поднялась. Первый шаг был сделан.

Король повёл её через коридор в малую гостиную. Марсель и Вирад последовали за ними — уже не как тени, а как официальное сопровождение. У дверей король остановился и бросил на Риалину короткий взгляд — то ли проверял, готова ли она, то ли просто хотел запомнить выражение её лица перед тем, как она окажется перед его семьёй.

— Готовы?

— Да, Ваше Величество.

Он толкнул дверь.

Малая гостиная оказалась именно гостиной — не зал для приёмов, а комната, где можно сидеть у камина, вытянув ноги, и не думать о протоколе. Когда король вошёл, пропуская Риалину вперёд, все уже были в сборе — почти все.

Королева Рузана сидела в кресле у камина с вышивкой в руках — светловолосая, голубоглазая, миловидная той спокойной миловидностью, которая с возрастом не исчезает, а просто становится уютнее. При появлении мужа она подняла глаза, оглядела Риалину и вернулась к вышивке.

Вилиэн сидел в кресле рядом с пустующим креслом брата, с бокалом вина в руке. При появлении гостей он поставил бокал и выпрямился — не из почтительности, а из любопытства.

Канцлер Шантор и Эрмелинда сидели на диване. У канцлера в руке был бокал. Эрмелинда держала на коленях небольшой блокнот и что-то зарисовывала — быстрые, точные штрихи. Когда король вошёл, она подняла глаза, скользнула взглядом по Риалине и вернулась к рисунку.

Граф Офшаль сидел в кресле с краю. Увидев Риалину, он оживился:

— А, госпожа Фолэтри! А я как раз рассказывал про варса! Помните, я говорил за обедом? Огромный, пепельный, с янтарными глазами! И лазутчики!

— Граф, — король, не оборачиваясь, прошёл к своему креслу и сел, вытянув больную ногу, — вы про лазутчиков расскажете завтра. На совете. Если вас пригласят.

Граф осёкся. Все сделали вид, что ничего не слышали.

Королева тем временем отложила вышивку и снова оглядела Риалину — теперь более внимательно.

— Дорогой, ты говорил, что она дипломат. А одета как на военный совет. Или в республике все так ходят?

— В республике одеваются по погоде и по делу, Ваше Величество, — ответила Риалина. — Сегодня у меня дело.

Королева хмыкнула — не то одобрительно, не то осуждающе — и вернулась к вышивке.

Король жестом пригласил Риалину сесть. Она села — напротив королевы, спиной к камину. Марсель и Вирад остались у двери.

— Госпожа Фолэтри пересекла Барасса в октябре, — произнёс король. — У неё есть что рассказать. Прошу.

Риалина начала доклад. Она как раз описывала маршрут, когда дверь отворилась и вошёл Фуан. Без извинений, без поклона — просто прошёл к свободному креслу, взял с подноса бокал и сел, закинув ногу на ногу. Поза — расслабленная, лицо — вежливая скука.

— Вечно ты копаешься, — заметила королева, не отрываясь от вышивки.

— Зато вовремя, — отозвался Фуан. — Я слышал, здесь рассказывают о тварях. Или уже закончили?

— Только начали, — ответил король с лёгким недовольством в голосе. — Госпожа Фолэтри, продолжайте.

Эрмелинда, когда Фуан вошёл, подняла глаза от блокнота — всего на секунду. Оценивающий взгляд: прямой, без кокетства, без смущения. Она увидела то, что хотела увидеть, и вернулась к рисунку. Фуан этого не заметил.

Риалина продолжила доклад. И тогда Фуан, не отрывая взгляда от бокала, лениво заметил:

— Лазать по Барасса в октябре? Скажите, это была храбрость, глупость или вас просто не предупредили, что там снег?

Король бросил на сына предостерегающий взгляд. Вилиэн чуть заметно улыбнулся. Граф, кажется, даже дышать перестал.

Риалина спокойно повернулась к принцу.

— Ни то, ни другое, Ваше Высочество. Это была необходимость. Перевал закрывается в ноябре. Если бы мы ждали весны, вы бы получили этот доклад через полгода. Ваш отец не хотел ждать.

Фуан наконец оторвался от камина и посмотрел на неё. Не на докладчика — на неё.

— И вы готовы были рисковать жизнью ради доклада?

— Ради доклада — нет. Ради союза — да.

Фуан чуть приподнял бровь. Вилиэн перехватил его взгляд и спрятал улыбку в бокал.

— Храбрость и необходимость, — подытожил король. — Редкое сочетание. Продолжайте, госпожа Фолэтри.

Риалина продолжила рассказ — коротко, без лишних деталей, но достаточно живо, чтобы слушали все. Маршрут. Встречи с тварями. Полоз. Черти. Синики. Демон. Варс — мельком. Лаба-лаба — довольно близко.

— Черти безобидны, — заметил кто-то из присутствующих. — Они только кур воруют.

— Не всегда, — сказала Риалина. — Нас они атаковали группой. Напали на лагерь среди бела дня. Мы отбились, но это была не кража кур.

Фуан поднял голову.

— Черти напали на людей? Вы уверены?

— Уверена. Мой спутник может подтвердить. — Она кивнула в сторону Марселя. Марсель молча кивнул.

— Это меняет картину, — заметил Вилиэн. — Если черти перестали бояться людей, значит, что-то изменилось. В горах.

— Или в самих чертях, — добавила Риалина. — Горы не стоят на месте.

Король нахмурился.

— Черти нападают на людей. Это дурной знак. — Он повернулся к Вилиэну. — Отметь себе. Завтра отправим запрос на заставы — пусть проверят активность чертей за последний месяц.

Вилиэн кивнул. Риалина отметила про себя, что младший принц, по-видимому, выполняет при отце роль секретаря по горным делам.

— Черти? На людей? — Граф подскочил в кресле. — А я говорил! Я всегда говорил, что эти твари опасны! У меня, между прочим, тоже случай был! Овцы! Три штуки! Утащили!

— Граф, — сухо заметил канцлер, — вы же говорили, что овец утащил демон.

Граф запнулся.

— Ну… демон, да. Но черти тоже могли! Они везде!

— Граф, — королева, не отрываясь от вышивки, — у вас там, похоже, не земли, а проходной двор для нечисти.

Все вежливо заулыбались. Граф обиженно замолчал.

— Вы сказали «полоз», — Вилиэн подался вперёд. — Простите, госпожа Фолэтри, но полоз — это не та тварь, с которой обычно возвращаются. Как вы выжили?

— С трудом. Полоз атаковал нас на тропе. Это было… неприятно.

— «Неприятно»? — Фуан хмыкнул, но уже без прежней лени. — Вас чуть не убили, а вы говорите «неприятно»?

— Я дипломат, Ваше Высочество. Мы склонны к преуменьшениям.

— Расскажите.

Риалина помолчала.

— Полоз — тварь ядовитая. У него игольчатый воротник и хвост с шипами. Яд парализующий. Если дать ему звучать, он глушит мозг. Мой спутник, — она кивнула на Вирада, — отсёк ему голову, но сам попал под хвост. Иглы вошли в ноги. Яд начал подниматься.

— От яда полоза нет противоядия, — тихо сказал Вилиэн.

— Есть. Мы знали это от старожил с заставы. Местные твари иногда питаются полозами — у них иммунитет. Пришлось позаимствовать образец. Один из моих спутников рискнул добыть его. Это спасло жизнь второму.

— Как вы добыли образец? — спросил Фуан.

— С трудом. Подробности я, пожалуй, оставлю для мемуаров.

- Ваш спутник, что отсёк полозу голову, он здесь?

— Здесь, Ваше Величество, — Риалина посмотрела на Вирада.

Король кивнул ему — коротко, по-военному.

— Хорунжий, Интон ценит тех, кто умеет убивать полозов. Если надумаете перейти к нам на службу — сообщите.

Вирад побагровел, не зная, куда девать руки. Марсель тихо кашлянул в кулак. Риалина с каменным лицом ответила за него:

— Боюсь, Ваше Величество, республика не одобрит переманивание кадров.

— Жаль, — король усмехнулся. — А то у нас как раз не хватает людей, способных отсечь голову полозу.

Фуан посмотрел на Риалину долгим взглядом. Что-то в её рассказе не складывалось — или наоборот, складывалось слишком гладко. Но он не стал допытываться. Пока.

— А лаба-лаба? — спросил Вилиэн. — Вы упомянули, что видели их вблизи. Какие они?

— Разумные, — ответила Риалина. — Всеядные. Любопытные. Передвигаются по вертикальным поверхностям. Реагируют на жесты. Не агрессивны, если их не провоцировать.

— Вы пробовали предложить им еду? — спросил Фуан.

— Да. Кажется, они оценили.

Фуан откинулся на спинку кресла. Он больше не задавал вопросов. Но взгляд его остался прикованным к Риалине — и Вилиэн, заметив это, снова спрятал улыбку.

— Полоз, черти, демоны… — Королева подняла глаза от вышивки. — И зачем вы, девочка, вообще полезли в эти горы? Неужели нельзя было прислать кого-нибудь в мундире?

— У нас есть и в мундире, Ваше Величество. — Риалина чуть заметно кивнула в сторону Вирада. — Но докладывать королю поручили мне.

Королева посмотрела на Вирада, потом на Риалину:

— И правильно сделали. Ваш спутник, конечно, хорош, но вы хотя бы говорите складно.

Вирад побагровел. Марсель тихо кашлянул в кулак. Фуан впервые за вечер улыбнулся.

Король поднялся, опираясь на трость.

— Благодарю, госпожа Фолэтри. Вы привезли больше, чем я ожидал. Завтра, после приезда делегаций, продолжим разговор. — Он взял трость и поднялся. — А пока — отдыхайте. Вы это заслужили. И ваши спутники тоже.

Все поднялись. Гости начали расходиться. Вилиэн, проходя мимо брата, тихо заметил:

— Четыре вопроса. Ты задал ей четыре вопроса. Обычно ты задаёшь ноль.

Фуан не ответил. Он смотрел на карту Барасса, разложенную на столе, и думал о чём-то своём.

— Она знает про лаба-лаба, — сказал он наконец. — Это… необычно.

— Необычно — это когда ты не смотришь в окно весь вечер, — отозвался Вилиэн. — И улыбаешься.

— Я не улыбался.

— Улыбался. Я видел.

Фуан развернулся и вышел, ничего не ответив. Вилиэн проводил его взглядом и покачал головой.

***

Ужин прошёл без происшествий. Риалина, Марсель и Вирад сидели в малой столовой — на этот раз одни: имперцы ужинали у королевы, графа не пригласили, принцы куда-то исчезли. Еда была отменной, но никто не получал от неё удовольствия — все трое слишком устали.

Когда они вернулись в покои и Тесса, убрав со стола, вышла, Вирад рухнул в кресло у камина и вытянул ноги.

— Я думал, бой с чертями — это тяжело. Но сидеть весь вечер, молчать и ничего не делать — это в десять раз хуже. У меня спина затекла.

— У тебя спина затекла, потому что ты сидел как аршин проглотил, — заметил Марсель, садясь напротив. — Можно было расслабиться. Ты не на плацу.

— Я не знаю, как расслабляться во дворце. Тут каждый жест что-то значит. — Вирад помолчал. — И король предложил мне перейти к ним на службу. Это вообще как? Мне теперь что, изменником считаться?

— Это значит, что ты произвёл впечатление, — ответила Риалина, устраиваясь в кресле. — Король оценил историю с полозом. Гордись.

— Я не горжусь. Я чуть не умер.

— Вот именно это и произвело впечатление.

Марсель хмыкнул и потянулся к кофейнику.

— А мне интересно другое. Эрмелинда весь вечер рисовала в блокноте. Что она там зарисовывала? Не нас ли?

— Если и нас, то без наших портретов. Она на нас даже не смотрела. — Риалина задумалась. — Кроме одного раза. Когда вошёл Фуан.

— Заметила, — кивнул Марсель. — Оценивающий взгляд. Без эмоций. Как будто прикидывала, стоит ли он её внимания.

— И? — спросил Вирад.

— Пока не решила. Вернулась к блокноту.

Вирад покачал головой.

— Странные они. Королева с вышивкой, король с тростью, принцы с бокалами, граф с лазутчиками. И мы среди них. Как будто в чужой пьесе.

— Мы и есть в чужой пьесе, — сказала Риалина. — Пока. Но завтра прилетит Саймик. И пьеса станет нашей.

Она допила кофе и поднялась.

— А теперь — отдыхайте. Завтра тяжёлый день.

Марсель и Вирад ушли в свои комнаты. Риалина осталась одна.

Через минуту она уже стояла у окна и распахивала створки. Морозный воздух ворвался в комнату. На фоне тёмного неба, над карнизом крыши, мигали два голубых огонька.

— Бари. Иди сюда.

Лаба-лаба замер на мгновение, потом бесшумно перебрался с крыши на карниз, с карниза — на подоконник. Огромные лапы аккуратно, одну за другой, перенёс через раму, и вот он уже стоял посреди гостиной, мигая всеми восемью глазами.

— Тихо, — прошептала Риалина. — Тесса спит. Или не спит. Но ты тихо.

Бари присел — понял. Она налила кофе в миску и поставила на пол. Лаба-лаба склонился, выпустил хоботок и замер в блаженстве. Печенье он съел прямо с вазочки — аккуратно, по одному.

— Ты сегодня охотился? — спросила Риалина вслух и одновременно послала образ: голубь, парк, дерево.

Бари замигал и прислал в ответ картинку: голубь, неосторожно подошедший слишком близко к ветке, мгновенный удар лапой — и вот он уже исчезает в пасти на брюхе. Потом другой образ: он сам на ветке, сытый, а внизу, под деревом, двое стражников. Один курит трубку, другой спит. Просто смотрит. Любопытно.

— Понятно, — улыбнулась Риалина. — Значит, ужин ты себе добыл, а теперь развлекаешься наблюдениями. Только смотри, чтобы они тебя не заметили.

Бари присел — не заметят.

— Хорошо. Завтра вечером прилетает Амис. Потом бал. Ты сиди тихо. Если понадобишься — позову.

Бари допил кофе, присел в своём танце радости и тем же путём — через подоконник на карниз, с карниза на крышу — ушёл обратно в парк. Риалина закрыла окно, задёрнула штору и села обратно в кресло. Завтра начиналась большая игра.