Глава 20 Бал

ГЛАВА 20 БАЛ

Король поднялся, опираясь на трость. Взгляды всех присутствующих обратились к нему.

— Дамы и господа, — произнёс он, и голос его разнёсся по залу без пафоса, но с той особой весомостью, которая заставляет замолчать даже самых болтливых. — Мой старший сын сделал выбор. Сегодня вечером, на балу, я объявлю о помолвке Фуана Ришиера и Амис Саймик. А завтра, двадцать первого октября, состоится свадьба. Если, конечно, невеста не передумает.

По залу прокатился шёпот. Фуан поднялся и подошёл к Амис. Она встала ему навстречу — прямая, спокойная, без тени смущения. Он взял её за руку и склонил голову.

— Госпожа Саймик согласилась стать моей женой, — сказал он. — Я рад.

— Я тоже, — добавила Амис, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония. — Почти.

Зал рассмеялся. Яли Гиан, в алом с золотом, смотрела на Амис с холодной усмешкой — единственная, кого объявление не обрадовало. Рулипала прижала руки к груди и, кажется, искренне радовалась за соперницу. Остальные невесты реагировали сдержанно: Бон улыбалась заученно, Эрмелинда кивнула и отвернулась к люстре. Саймик позволил себе улыбнуться.

Риалина стояла у колонны, в светлом платье, непривычно открытом — ни жакета, ни брюк, ни капюшона. Словно она наконец перестала прятаться. Король объявил первый танец. Фуан и Амис вышли в центр зала. Он положил руку ей на талию, она — ему на плечо. Они двигались легко, без напряжения, как люди, которые только что заключили сделку и довольны условиями. Риалина смотрела на них и улыбалась.

Когда танец закончился и аплодисменты стихли, король снова поднялся.

— Прежде чем мы продолжим веселье, — произнёс он, — прелат Торбранд хотел бы сказать несколько слов. Благословить молодых. По традиции Наила.

Торбранд вышел в центр зала. Высокий, прямой, с посохом в руке. Единственный зрячий глаз обвёл собравшихся.

— Сейфур, Бог Единый, Творец и Владыка, — начал он, и голос его, низкий и ровный, разнёсся под сводами, — да благословит этот союз. Да будет он угоден Ему. Ибо брак — не забава, не сделка, не политический инструмент. Брак — это обет. Перед Богом. Перед людьми. Перед вечностью.

Он помолчал, давая словам осесть.

— Те, кто не признаёт Бога, — продолжал он, и взгляд его на мгновение остановился на республиканцах, — не могут дать такого обета. Но Сейфур милостив. Он примет даже тех, кто заблуждается. Если они откроют сердца.

Амис едва заметно ухмыльнулась — уголки губ дрогнули и замерли. Саймик слегка нахмурился. Лицо Риалины не выражало ничего — истинный дипломат, по ней ничего нельзя было понять.

Ришиер, сидевший в кресле, поморщился, как от назойливой мухи, которую нельзя прихлопнуть на людях. Рузана, заметив это, чуть тронула его за рукав. Он взял себя в руки и дослушал до конца с каменным лицом.

Торбранд закончил — коротко, резко, — и удалился на своё место. Тишина задержалась на пару секунд, потом зал выдохнул и заговорил.

Подали вино. Гости начали перемещаться по залу, завязывались разговоры. Фуан и Амис принимали поздравления. Вилиэн стоял у стены с бокалом и смотрел на Рулипалу — та что-то обсуждала с министром Перьей, активно жестикулируя.

Риалина взяла бокал и отошла к Марселю и Вираду.

— Как вы?

— Стоим, — ответил Марсель.

— Я думал, что выбрал сложную и опасную профессию, — добавил Вирад. — А теперь вижу: быть дипломатом — это ещё сложнее. И опаснее. Там хоть знаешь, кто враг. А тут все улыбаются.

— Ты просто ещё не видел, как я улыбаюсь на переговорах, когда очень хочется кого-нибудь убить, — ответила Риалина. — Вот там действительно страшно.

 - Вон тот, — Вирад вдруг нахмурился и кивнул в сторону слуги, разносившего вино. — У третьей колонны. Он не слуга.

— Почему?

— Не знаю. — Вирад нахмурился. — Просто чувствую. Он пахнет не вином и потом, как остальные. Он пахнет… намерением.

Объявили второй танец. Потом третий. Атмосфера теплела. И когда гости уже достаточно выпили и расслабились, король снова поднялся — с лёгким прищуром.

— А теперь — обещанный сюрприз. Мои сыновья заключили пари. И проиграли. Условия были таковы, что сегодня они играют для вас небольшую сценку. О любви.

Зал оживился. Кто-то заулыбался, кто-то переглянулся. Фуан закатил глаза, но поднялся. Вилиэн встал следом — с улыбкой, в которой читалась смесь смущения и азарта.

— Поскольку мы всё равно сегодня объявляем помолвку, — добавил король, — мой старший сын приглашает участвовать в сценке свою невесту. А младший, кажется, тоже нашёл, кого пригласить.

Фуан подошёл к Амис и протянул руку. Она приняла её — спокойно, без тени смущения. Вилиэн направился к Рулипале. Та вспыхнула, но руку подала — и улыбнулась, когда он шепнул ей что-то на ухо. Король, наблюдая за ними, только хмыкнул.

Фуан и Амис вышли в центр зала. Вилиэн и Рулипала — следом. Гости притихли. Фуан обвёл взглядом зрителей и остановился на отце.

— Мы проиграли пари, — сказал он с обречённостью, которая сама по себе была смешной. — Поэтому сейчас мы с братом изобразим для вас любовь. Настоящую. Как умеем. Не судите строго.

По залу прокатился смех. Вилиэн подхватил:

— Поскольку мы люди прогрессивные, то решили: раз уж позориться, то вместе с дамами, которые, кажется, уже догадываются, во что ввязались.

Рулипала прыснула. Амис сохраняла спокойствие, но глаза её смеялись. Фуан повернулся к ней и театрально прижал руку к груди:

— Госпожа Саймик! Я увидел вас — и сердце моё, прежде холодное, как вершина Барасса, растаяло!

Амис выдержала паузу и ответила с невозмутимым лицом:

— Ваше Высочество, вы уверены, что это сердце, а не печень? Я читала, что на высоте свыше трёх тысяч метров у мужчин часто отказывает именно печень.

Зал грохнул. Фуан расхохотался — по-настоящему.

— Один-ноль в пользу невесты, — прокомментировал Вилиэн. — Брат, ты уверен, что хочешь на ней жениться? Она же тебя за пояс заткнёт.

— Пусть, — ответил Фуан, всё ещё смеясь. — Зато не соскучишься.

Вилиэн повернулся к Рулипале. Он взял её за руку — осторожно, почти нежно.

— Принцесса, — произнёс он, — я не умею говорить красиво. Но когда вы смеётесь, в зале становится теплее. Это всё, что я хотел сказать.

Рулипала покраснела — на этот раз не от смущения, а от удовольствия.

— Я запомню, — тихо ответила она.

— Брат, — подал голос Фуан, — а ты уверен, что это ты циник? По-моему, ты только что произнёс самую романтичную фразу вечера.

— Зависть — плохое чувство, брат. Тебе не идёт, — отозвался Вилиэн.

Сценка закончилась под аплодисменты и смех. Принцы с дамами смешались с толпой. Гости окружили их, зазвучали поздравления, шутки, звон бокалов. Риалина подошла к Амис, улучив момент, когда Фуан отвлёкся на разговор с канцлером.

— Твой жених, кажется, обнаружил у себя чувство юмора, — заметила она, беря с подноса бокал. — Раньше я замечала только сарказм.

— Он старался, — Амис улыбнулась уголками губ. — Печень — это была импровизация. Я боялась, что переборщила.

— Нет. Это было идеально.

И в этот момент Риалина увидела нож. Он возник из ниоткуда — короткий, узкий, зажатый в руке, которая уже замахивалась для удара. Тот самый слуга целился в спину Амис. Времени на крик не было. Риалина сделала шаг — один, незаметный, — и оказалась на пути лезвия.

Нож вошёл в бок, чуть выше талии. Риалина охнула и начала оседать. По светлому платью стремительно расползалось алое пятно. Амис обернулась — и побледнела.

— Риа!

Фуан уже был рядом. Он подхватил Риалину, не дав ей упасть. Марсель и Вирад, заметившие движение одновременно с ней, уже бежали через зал. Вирад перехватил убийцу за запястье, вывернул руку — нож упал на пол. Марсель заломил ему вторую руку за спину и прижал его к полу — не только руками. Убийца дёрнулся и не смог пошевелиться. Невидимая тяжесть навалилась на плечи, вдавила в камень.

— Живым, — бросила Риалина сквозь зубы. — Он нужен живым.

— Молчи, — бросил Вирад, не оборачиваясь. Голос его дрогнул. — Береги силы.

Амис опустилась на колени рядом с Фуаном. Её лицо было бледным, но руки — твёрдыми.

— Я с ней, — сказала она Фуану. – Её надо отнести в покои. Я прослежу.

Слуги уже бежали с носилками. Риалину унесли. Амис шла рядом, держа её за руку.

— Стража! — голос короля перекрыл шум. Он уже стоял, опираясь на трость, и лицо его было таким, каким его не видели даже советники в самые трудные дни. — Преступника в подвал. Допросить. Немедленно. Я хочу знать, кто его послал, — он помолчал, обводя зал взглядом, — и кто следующий.

Вилиэн подошёл к брату и молча положил руку ему на плечо. Фуан смотрел на дверь, за которой исчезли носилки. Он не двигался. Только сжимал и разжимал кулаки — медленно, как будто всё ещё держал кого-то, кто уже ускользнул.

***

В покоях Риалины горел камин и пахло кофе. Окровавленное платье уже унесли — Тесса, бледная и молчаливая, забрала его и исчезла, пообещав никому не говорить. Риалина сидела в кресле, в чистом домашнем халате, с чашкой кофе в руке, и вид у неё был такой, будто её не пырнули ножом час назад, а просто слегка утомили танцами. Амис сидела напротив.

— Тебе надо выглядеть бледнее, — заметила она, подливая себе кофе. — А то не поверят.

— Скажу, что у меня сильный организм.

— У тебя организм, который затягивает ножевые раны за пятнадцать минут. Это не сильный. Это подозрительный.

В дверь постучали. Коротко, резко — так стучат, когда не спрашивают разрешения, а ставят перед фактом.

«Это Фуан, — прозвучал в голове голос Риана. — Я его просканировал. Никакой угрозы. Он испуган и… взволнован. Не предаст».

Риалина кивнула — одновременно брату и Амис. Та поняла без слов и отставила чашку.

— Войдите.

Дверь открылась. На пороге стоял Фуан. Он был бледен — бледнее, чем полагалось наследному принцу на собственном балу. Увидев Риалину, живую и здоровую, с чашкой кофе в руке, он замер.

— Тебя ударили ножом. Я видел кровь. Ты должна быть без сознания...

Риалина спокойно поставила чашку на стол.

— Должна. Но ты ведь уже понял, что я не совсем обычный дипломат?

— Что ты имеете в виду?

Вместо ответа она подняла руку. Кисть на глазах у Фуана изменилась — пальцы удлинились, покрылись короткой пепельной шерстью, когти царапнули воздух. Лапа варса. Потом всё вернулось обратно — человеческая рука, тонкие пальцы, никаких следов.

Фуан отшатнулся.

— Ты… метаморф?

— Да. С рождения. Это наследственное.

— Значит, все эти рассказы про горы… Про лаба-лаба, который пошёл за вами… Вы с ним общались?

— Да, он мой друг. И он до сих пор в дворцовом парке.

Фуан медленно опустился в кресло — не спросив разрешения, просто потому что ноги держали плохо. Он переваривал.

— Ты понимаешь, что за тобой будут охотиться? Сжигать — метаморфов не сжигают, — но каждый король на континенте захочет заполучить тебя. Или твою кровь. Или твои способности.

— Понимаю. Поэтому я не рассказывала, — она помолчала. — Но теперь рассказываю тебе.

— Почему?

— Потому что ты женишься на Амис. А Амис — моя подруга и союзница. И потому что нам с вами, скорее всего, придётся работать вместе долгие годы. Я не хочу начинать эти годы с недосказанности.

Фуан смотрел на неё. Циничная маска, которую он носил годами, треснула. За ней обнаружилось что-то другое — не страх, не подозрительность, а… восхищение? Или что-то большее?

— Ты спасла мою невесту, — сказал он наконец. — И чуть не погибла. А теперь сидишь и пьёшь кофе.

— Кофе — это важно. У вас во дворце отличный кофе.

Он не засмеялся. Он продолжал смотреть.

— Значит, всё это время… Ты была метаморфом. Ты перешли Барасса с двумя хорунжими и лаба-лаба, и заключила союз с моим отцом. А теперь спасла Амис, — он покачал головой. — Ты — самое удивительное существо в этом дворце.

— Я знаю. — Риалина взяла чашку. — Но я на вашей стороне.

Амис, которая до этого молчала, поднялась.

— Я пойду. Успокою гостей. Скажу, что госпожа Фолэтри ранена, но жива. — Она посмотрела на Фуана. — И да: если ты кому-то расскажешь — я лично прослежу, чтобы твой медовый месяц прошёл в гарнизоне Барасса.

Фуан не ответил. Амис вышла, плотно закрыв за собой дверь. Риалина и Фуан остались вдвоём.

— Почему ты мне рассказала? — спросил он тихо. — На самом деле.

— Потому что я тебе доверяю, — Она встретила его взгляд. — И потому что ты — будущий король Интона. А я хочу, чтобы союз наших стран был не на бумаге, а на доверии. Настоящем.

Фуан помолчал.

— Ты понимаешь, что я теперь не смогу смотреть на тебя как раньше?

— А как ты смотрел раньше?

Он не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов.

— Мне пора возвращаться на бал, — сказал он наконец. — Там моя невеста. Отец и гости. — Он встал. — Но я… я запомню этот разговор.

— Я тоже.

Он направился к двери, но остановился.

— Госпожа Фолэтри.

— Да?

— Спасибо. За Амис и за правду.

— Берегите её, Ваше Высочество. Она — лучшее, что могло с вами случиться.

Фуан не двинулся с места.

— Я знаю, — сказал он. — Я всё знаю. И я женюсь на ней завтра.

Риалина молчала.

— Ты останешься здесь, — он коснулся груди. — Я не смогу тебя вынуть. Даже не буду пробовать...

Она встретила его взгляд.

— Я знаю, — ответила она. — Понимаю. И поэтому не прошу тебя справиться. Просто живи.

Фуан выдохнул — долгий, неровный выдох.

— Ты могла бы остаться.

— Нет. — Она покачала головой. — Не могла бы.

Он кивнул — не потому что согласился, а потому что понял.

— Тогда до завтра, госпожа Фолэтри.

— До завтра, Ваше Высочество.

Он вышел. Риалина допила кофе, который уже остыл.

***

В дверь постучали — на этот раз тихо, почти виновато. Риалина, всё ещё сидевшая в кресле с чашкой кофе, обернулась.

— Войдите.

Вошли Марсель и Вирад. Вид у обоих был усталый. Вирад потёр запястье — кажется, выворачивал кому-то руку и перестарался.

— Ну? — спросила Риалина.

— Убийца ничего не знает, — сказал Марсель, опускаясь в кресло напротив. — Мы допросили его. Король допросил. Даже прелат, кажется, заглянул. Он твердит одно: нанял его какой-то мужчина в городе. Дал много денег. Провёл во дворец. Лица не запомнил — был в плаще. Описал только трость с золотым набалдашником.

— Чейдо, — тихо сказала Риалина.

— Мы тоже так подумали, — кивнул Вирад. — Но доказательств нет. Убийца его не опознает. Король в тупике.

Риалина помолчала, глядя в огонь.

— Мне нужно увидеть Фуана. После бала. Пусть зайдёт. — Она перевела взгляд на Марселя. — Я могу помочь найти заказчика. Но мне нужен он.

Марсель кивнул и поднялся. Вирад задержался у двери.

— Ты как? — спросил он, не оборачиваясь. — На самом деле.

— Живая, — ответила Риалина. — И очень хочу кофе.

— Сварить?

— Уже.

Вирад хмыкнул и вышел следом за Марселем. Риалина осталась у камина. Впереди был ещё один разговор. И, кажется, он будет важнее всех предыдущих.

***

Бал закончился. Гости разошлись, слуги убирали зал. Риалина сидела у камина, когда в дверь постучали. Вошёл Фуан — без камзола, в одной рубашке, усталый, но собранный.

— Ты просила зайти, — сказал он. — Я здесь.

— Да. — Она поднялась. — Мне нужно попасть в подвал. К убийце.

Фуан нахмурился.

— Зачем?

— Я могу вытащить из него то, чего не смогли вы. — Она встретила его взгляд. — Но мне нужно, чтобы вы меня провели. И чтобы никто не знал.

Фуан помолчал, потом кивнул.

— Переодевайтесь. Я подожду в коридоре.

Через несколько минут Риалина вышла — в тёмном мужском костюме, с капюшоном, скрывавшим лицо. Они молча спустились в подземелье. Стража у входа в подвал расступилась без вопросов — наследного принца здесь слушались.

Убийца сидел в камере, прикованный к стене. Увидев двоих, он вскинулся. Фуан коротко бросил стражникам:

— Оставьте нас.

Те вышли. Фуан повернулся к Риалине.

— Я буду снаружи. Если что — зовите.

Он вышел и закрыл дверь. Риалина осталась в камере одна. Убийца смотрел на неё с опаской. Она прикрыла глаза — и через мгновение на него смотрел уже Риан. Тот же человек — и другой. Он присел перед пленником на корточки и встретил его взгляд.

— Ты расскажешь мне всё. Что ты видел. Что ты слышал. О чём даже сам забыл.

Убийца попытался отвести глаза, но не смог. Риан держал его взгляд — и входил глубже, слой за слоем. Образы замелькали перед ним: тёмный переулок, рука в перчатке, пачка монет на грязном столе. Запах рыбы и дыма. Вывеска. Лавка у причала.

— Кто тебя нанял? Имя. Дай мне имя.

Но имени не было. Наниматель не назвался. Убийца не знал. Риан надавил сильнее — и убийца закричал. Коротко, хрипло. Из носа потекла кровь. Он дёрнулся, захрипел и обмяк.

— Готово.

Риан выпрямился. Через мгновение у стены стояла Риалина — бледная, с капюшоном в руке. Она подошла к двери и постучала.

Фуан вошёл. Увидел труп. Увидел Риалину.

— Он мёртв? — спросил он.

— Да. — Она перевела дух. — Но я получила, что хотела. Он не знал имени. Но знал место.

— Какое?

— Портовая лавка. Склад у причала. Там ему передали деньги. Там ждал наниматель. — Она помолчала. — Человек в плаще. С тростью золотым набалдашником.

— Ты знаешь, кто это?

— Знаю. Я встречала его раньше. Он преследовал нас от самой Политеи. — Риалина накинула капюшон. — Это доверенное лицо одной из королев. Но доказательств у меня нет. Только косвенные. Если обвинить прямо — она выставит нас клеветниками. Если промолчать — попробует снова.

Фуан помолчал.

— Яли.

Это был не вопрос. Риалина не ответила. Но её молчание было красноречивее слов.

Они вернулись в покои. Риалина переоделась обратно в домашний халат и села в кресло. Фуан стоял у камина.

— Ты могла умереть, — сказал он тихо.

— Я знаю. — Она взяла чашку. — Но я здесь. И Амис жива. И мы знаем больше, чем час назад.

— Я скажу отцу. Без имён. Просто — что след ведёт к порту. И что заказчик — кто-то из гостей.

— Этого достаточно.

Фуан кивнул и направился к двери. У порога остановился.

— Риалина.

— Да?

— Если бы не ты, Амис была бы мертва. — Он помолчал. — Я не забуду.

— Я тоже, — ответила она. — Иди. Завтра будет долгий день.

Он вышел. Риалина осталась у камина. Она допила кофе и закрыла глаза. Риан внутри молчал. Но ей казалось, что он улыбается.

***

За обедом собрались все гости. Король поднялся и обвёл зал взглядом.

— Дамы и господа, — произнёс он, и в его голосе звучала та особая интонация, с какой сообщают новости, не терпящие возражений. — Вчерашний вечер был омрачён покушением. Мы все понимаем: случившееся — не случайность. Это звено в цепи, которую мы намерены разорвать. Поэтому свадьба моего старшего сына переносится на завтра. Сегодня мы ищем заказчика. Это вопрос безопасности — и вопрос чести моего дома. — Он сделал паузу. — Я прошу всех задержаться ещё на один день. Надеюсь, это не доставит вам больших неудобств.

По залу прокатился шёпот. Яли Гиан, сидевшая с краю, сохраняла невозмутимое лицо. Бон, как всегда, улыбалась заученной улыбкой. Ни один мускул не дрогнул.

— Благодарю, — сказал король и сел. Обед продолжился.

И в этот момент поднялся Вилиэн.

— Раз уж мы все здесь задержались, — произнёс он, и в зале стало тихо, — я хочу сделать ещё одно объявление. Если отец не против.

Король приподнял бровь.

— Прошу.

Вилиэн повернулся к Рулипале. Она смотрела на него расширенными глазами, не веря.

— Я прошу руки принцессы Рулипалы Агадош, — сказал он. — И, если она согласна, предлагаю провести завтра две свадьбы.

Зал ахнул. Рулипала прижала руки к груди и, кажется, забыла, как дышать. Министр Перья уронил вилку. Амалана, сидевшая рядом с подопечной, замерла с открытым ртом — впервые за всё время она не нашлась, что сказать.

Рулипала встала. Голос её дрожал, но она улыбалась — широко, искренне, как умела только она.

— Я согласна. — Она перевела дух. — Конечно, согласна.

Зал взорвался аплодисментами. Фуан хлопнул брата по плечу. Король хмыкнул — но в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

Когда шум стих, поднялся Ходиаз Перья. Он был бледен, но держался достойно.

— Это великая честь для Тонарии, — произнёс он. — Но принцесса не может выйти замуж без благословения отца. Король Агадош должен быть здесь. Я немедленно отправлю донесение. Но… — он развёл руками, — за один день король не успеет прибыть.

Повисла пауза. Вилиэн посмотрел на Рулипалу.

— Значит, мы подождём, — сказал он. — Я готов ждать столько, сколько нужно.

Рулипала кивнула, и слёзы наконец потекли по её щекам — но это были счастливые слёзы.

— Тогда завтра — одна свадьба, — подытожил король. — А вторая — как только король Агадош доберётся до Интона. А пока — объявляю о помолвке моего младшего сына и принцессы Тонарии.

Зал снова зааплодировал. Яли, сидевшая в стороне, смотрела на всё это с каменным лицом. Бон улыбалась. Но теперь её улыбка казалась ещё более жуткой, чем обычно. Потому что за ней не было ничего. Даже зависти.

***

После обеда король поднялся к себе, а Фуан, выждав немного, направился в покои Риалины. Она уже ждала — одетая, бледная, но решительная.

— Чейдо взяли, — сказал он с порога. — Он в подвале. Отец хочет допросить его лично.

— Я иду с вами.

— Ты ранена.

Ты играешь раненую, — напомнил Фуан. — Будь убедительна.

— Постараюсь. — Она поднялась, одёрнула платье и тут же изменилась в лице: плечи чуть опустились, движения стали скованными, на лицо легла тень усталости. — Так лучше?

Фуан моргнул.

— Это… жутковато, — признался он. —  Ты сейчас выглядишь так, будто сама вчера несла себя на носилках, — заметил Фуан. — Я знаю, что ты здорова, но всё равно хочется вызвать целителя. Как ты это делаешь?

— Привычка, — ответила она. — Дипломатия — это ведь тоже игра. Просто ставки выше. Идём.

Чейдо поднял голову. Увидел вошедших — короля, наследного принца и бледную женщину в тёмном, которая двигалась так, будто каждое движение причиняло ей боль. Он не знал её. Вернее, знал — по описаниям. Но не понимал, почему она здесь.

— Госпожа Фолэтри, — произнёс король, — вы уверены, что вам стоит здесь находиться? Ваше состояние...

— Я в порядке, Ваше Величество. — Её голос звучал тихо, но твёрдо. — Я хочу видеть его лицо.

Она опустилась на стул напротив Чейдо — медленно, осторожно, придерживая бок. Встретила его взгляд. И внутри неё проснулся Риан.

Она почувствовала его присутствие, как тепло, разливающееся от груди к вискам. Они не менялись телами — они работали вместе.

«Давай», — мысленно сказала она.

«Держи его взгляд. Я начинаю».

Чейдо попытался отвести глаза, но не смог. Что-то держало его — не страх, не боль, а странное, непреодолимое желание смотреть в эти серые глаза. Риалина молчала. Риан говорил — не вслух, а глубже, напрямую в мозг пленника.

— Ты устал, — произнесла Риалина одними губами, и Чейдо услышал не её голос, а тот, другой — ниже, жёстче. — Ты устал бегать. Ты устал бояться. Ты знаешь, что тебя ждёт. Но ты можешь облегчить свою участь. Просто скажи правду. Ты хочешь сказать правду.

Чейдо задышал чаще. Пот выступил у него на лбу. Он смотрел на Риалину, и в его глазах мелькнуло что-то новое — не страх, не ненависть, а странное, почти детское желание угодить.

— Я… — голос его сорвался. — Я хочу признаться.

Король и Фуан переглянулись. Фуан смотрел на Риалину — она сидела всё так же прямо, бледная, неподвижная, только пальцы слегка дрожали на коленях. Он понял: она что-то делает. Но не знал, что именно.

— Говори, — холодно произнёс король.

Чейдо заговорил. Он рассказал всё: как королева Яли приказала ему найти исполнителя, как он искал человека в портовых кабаках, как передал деньги и провёл убийцу во дворец. Как ждал в портовой лавке, пока всё не закончится. Как надеялся, что удар придётся в цель.

— Я платил полковнику Легары из гарнизона «Синий», — добавил он. — Он сообщал мне о каждом шаге делегации. Где вы, куда направляетесь, сколько вас. Без него мы бы не успели к Еште.

Риалина переглянулась с Фуаном. Легары. Вот откуда они всегда знали.

Когда он закончил, в подвале повисла тишина.

— Запишите, — бросил король страже. — Каждое слово. Он подпишет.

Чейдо подписал. Рука его дрожала, но он поставил подпись — размашисто, почти с облегчением. Риалина поднялась. Её качнуло, и на этот раз Фуан всё-таки поддержал её за локоть. Она благодарно кивнула.

— Уведите, — коротко бросил король. — И чтоб без лишнего шума.

Чейдо вывели. Король повернулся к Риалине.

— Госпожа Фолэтри, — произнёс он, и в его голосе звучало что-то новое — не просто уважение, а почти любопытство. — Вы сделали то, чего не смогли мои дознаватели. Я не спрашиваю как. Но я запомню.

— Я всего лишь задавала вопросы, Ваше Величество, — ответила она. — Он сам хотел признаться.

Король посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на сына. Фуан стоял рядом с Риалиной — ближе, чем того требовал этикет. Король отметил это. Но промолчал.

— Я объявлю о высылке королевы Яли сегодня вечером, — сказал он. — А вас, госпожа Фолэтри, кажется, ждёт целитель. Идите.

Риалина склонила голову и вышла. Фуан остался — но взгляд его проводил её до самой двери.

***

К вечеру Чейдо был мёртв. Тихо, без огласки — как и приказал король. Его признание, подписанное собственной рукой, легло на стол Его Величества. И король вызвал Яли.

Она вошла в кабинет с тем же холодным достоинством, с каким появлялась везде. Бон следовала за ней — бледно-голубое платье, заученная улыбка. Ни тени страха. Ни тени вины.

Король сидел за столом. Фуан стоял у окна. Риалины не было — ей полагалось быть раненой, и она оставалась в покоях.

— Ваше Величество, — произнесла Яли, опускаясь в кресло без приглашения, — я полагаю, вы хотите объяснить, почему меня задержали во дворце.

— Нет, — ответил король. — Я хочу, чтобы вы объяснили. — Он пододвинул к ней бумагу. — Это признание человека, который нанял убийцу. Убийцу, который вчера пытался заколоть невесту моего сына.

Яли не взглянула на бумагу.

— Я не знаю этого человека.

— Он знает вас. Он назвал имя. Ваше имя.

— Он лжёт.

— Он мёртв, — спокойно сказал король. — Мёртвые не лгут. И не берут взяток за молчание. — Он откинулся в кресле. — У вас есть два часа, чтобы собрать вещи. Корабль отходит вечером. Вы возвращаетесь в Воридж. Без охраны, без почестей, без прощальных приёмов. Ваша дочь — с вами.

Яли побледнела — впервые за всё время. Но голос её не дрогнул.

— Вы не можете выслать королеву как преступницу.

— Я могу выслать кого угодно, кто пытался убить гостей в моём доме. — Король поднялся. — Идите. И благодарите Сейфура, что я не требую большего.

Яли поднялась. Бон встала следом — всё с той же улыбкой. У двери Яли обернулась.

— Вы ещё пожалеете, — произнесла она тихо. — Вы все пожалеете.

— Возможно, — согласился король. — Но не сегодня.

Они вышли. Фуан, стоявший у окна, молчал.

— Ты доволен? — спросил король, не оборачиваясь.

— Нет, — ответил Фуан. — Она не раскаялась. Она просто проиграла.

— Этого достаточно, – король поднялся. — А теперь — займёмся свадьбой. Завтра у тебя важный день.

***

Утром 21 октября, пока во дворце кипели приготовления, Торбранд встретился с главой интонской церкви Сейфура — пожилым, уставшим человеком, который давно не спорил с короной и не лез в политику. Разговор был долгим, но, судя по лицу Торбранда, когда он вышел, — не очень плодотворным. Интонская церковь не готова была признать главенство Наила. Но дверь осталась открытой.

Вечером, перед отъездом, Торбранд попросил аудиенции у короля. Король принял его в том же малом кабинете, где они беседовали в первый день. Те же карты на стенах, тот же камин. Только теперь король смотрел на гостя без раздражения — скорее с усталым уважением.

— Вы уезжаете, прелат, — сказал он.

— Да, Ваше Величество. Моя миссия здесь завершена. — Торбранд стоял, опираясь на посох. — Я благословил молодых. Я встретился с главой вашей церкви. Я наблюдал. Теперь я возвращаюсь в Наил.

— И что вы увидели?

— Что Интон — сильное королевство. Что его правитель не боится спорить с церковью. Что его наследники — достойные люди. — Он помолчал. — И что республика здесь не чужая. Это огорчительно. Но не смертельно.

Король хмыкнул.

— Вы расстроены?

— Я реалист, Ваше Величество. Церковь Сейфура существует не первый век. Мы умеем ждать. — Он склонил голову. — Благодарю за гостеприимство. И за то, что позволили мне говорить.

— Вы говорили хорошо, — признал король.

Торбранд склонил голову — коротко, с достоинством.

— Прощайте, Ваше Величество.

— Прощайте, прелат.

Торбранд вышел. Его отъезд был тихим — чёрная карета без гербов, та же, что привезла его во дворец. Он уехал до заката. И никто, кроме короля, не заметил его отсутствия. Но король запомнил. Такой гость не забывается.

***

Вечером Саймик зашёл к Риалине. Вид у него был усталый, но довольный — как у человека, который только что завершил долгие переговоры и остался в выигрыше.

— Я связался с Эдриком, — сказал он, опускаясь в кресло. — Рассказал всё. Союз заключён, Амис — невеста наследника, Яли выслана. Он передал поздравления. И ещё кое-что.

— Что? — Риалина подняла голову.

— Тонария. Сначала у них был шок — Фуан выбрал не их принцессу. Потом удивление — Вилиэн выбрал Рулипалу. А потом радость. Они отводят войска от наших границ. Генерал Олон уже подтвердил: заставы докладывают, что тонарийцы сворачивают лагеря.

Риалина выдохнула — долго, с облегчением.

— Значит, войны не будет.

— Не будет, — подтвердил Саймик. — По крайней мере, с юга.

Он помолчал, глядя на огонь.

— Ты справилась, Риалина. Твой отец будет гордиться.

— Он уже знает?

— Знает. Я сказал ему: твоя дочь заключила союз, спасла невесту и раскрыла заговор. И выпила столько кофе, сколько не выпивал ни один дипломат в истории. — Саймик хмыкнул. — Он ответил: «Я в ней не сомневался».

Риалина улыбнулась. И впервые за долгое время улыбка была не дипломатической — а настоящей.

***

Вечером, когда гости разошлись по покоям, король позвал сыновей к себе. Они расселись у камина. Король разлил виски.

— Три дня, — произнёс он задумчиво. — А кажется, прошёл месяц. Союз с Политеей подписан. Яли отправлена домой с позором. Тонария уводит войска от границ. Фуан завтра женится на республиканке. Вилиэн — помолвлен с тонарийкой. — Он покачал головой. — Если бы мне рассказали такое месяц назад, я бы рассмеялся.

— Ты и сейчас смеёшься, — заметил Фуан.

— Смеюсь, — согласился король. — Но уже не так весело. — Он отпил виски. — Ладно. Что сделано, то сделано. Завтра у тебя важный день. Не испорти его.

— Постараюсь.

Король посмотрел на сыновей — на Фуана, который сидел, глядя в огонь, и о чём-то думал. На Вилиэна, который молча крутил бокал в пальцах.

— Вы справились, — сказал он негромко. — Оба. Я редко это говорю. Но сегодня скажу. Я горжусь вами.

Принцы переглянулись.

— Не привыкайте, — добавил король и отставил бокал.

Когда они вышли в коридор, Вилиэн придержал брата за локоть.

— Он никогда не говорил такого. Никогда.

— Знаю.

— Это всё она, — сказал Вилиэн. — Госпожа Фолэтри. Он увидел, как ты изменился за эти дни. И решил, что ты заслужил. — Он помолчал. — Я тоже так думаю.

Фуан не ответил. Они постояли молча, глядя в тёмный коридор.

— Завтра свадьба, — сказал наконец Вилиэн. — А послезавтра она улетит. Ты готов?

— Нет. — Фуан провёл рукой по лицу. — Но я справлюсь.

— Ты всегда справляешься. — Вилиэн отпустил его локоть. — Идём. Завтра тяжёлый день.

***

В покоях Риалины горел камин. Тесса ушла, оставив на столе кофейник и миску для Бари. В комнате остались только свои. Марсель сидел в кресле, вытянув ноги к огню. Вирад устроился на подоконнике с чашкой кофе. Бари, получив свою порцию, блаженствовал на ковре у камина, выпустив хоботок. Риалина, в домашнем халате, сидела в кресле напротив Марселя и смотрела на огонь.

— Ну что, — сказал Вирад, — миссия завершена. Союз заключён. Невесту спасли. Заговор раскрыли. Королеву выслали. Можно выдохнуть?

— Можно, — ответила Риалина. — Завтра свадьба. Послезавтра — домой.

— Домой, — повторил Марсель. — Звучит почти нереально. Четыре недели в седле, горы, черти, полоз, лаба-лаба, покушение… — Он покосился на Бари. — Ты, кстати, знаешь, что ты — единственный лаба-лаба, который пьёт кофе в королевском дворце?

Бари замигал голубыми глазками — мол, знаю.

— Помнишь, как ты меня напугал в первый раз? — спросил Вирад. — В ущелье? Я думал, ты нас сожрёшь. А ты просто хотел кофе.

— Он до сих пор хочет кофе, — заметила Риалина, подливая Бари добавку. Лаба-лаба присел в своём танце радости.

— А я помню, как Марсель в платье, — хмыкнул Вирад. — Ешта. Трактир. Ты вышел в образе горничной, и я чуть не поперхнулся.

— Я был прекрасен, — невозмутимо ответил Марсель. — Ты просто не оценил.

— Я оценил. Поэтому и поперхнулся.

Риалина рассмеялась — тихо, но искренне. И в этот момент в её голове раздался знакомый голос — суховатый, с лёгкой усмешкой:

«Могу я тоже сказать?»

— Риан, — произнесла она вслух для Марселя и Вирада. — Он хочет что-то добавить.

Она прикрыла глаза, и когда заговорила снова, голос стал чуть ниже, интонации — спокойнее.

— Я редко говорю вслух, — произнёс Риан через сестру. — Но сейчас скажу. Эта миссия была нашей общей. Вы двое — единственные, кому мы доверили нашу тайну. И вы её сохранили. Не потому что присяга. Не потому что долг. А потому что вы — наши люди. Спасибо.

Вирад отвёл глаза и пробормотал что-то про кофе, который остыл. Марсель кивнул — коротко, но с чувством. Бари замигал всеми восемью глазами. А потом они ещё долго сидели у камина, вспоминая всё разом: смерть Селены на заснеженном поле, графа с его лазутчиками, полковника Легары, который устроил им конвой, поручика Виирдона и его любовь к кофе, и тот жуткий миг, когда Риалина превратилась в варса. Кофе давно закончился, но никто не спешил расходиться.