Глава 16 Город Ешта

ГЛАВА 16. ГОРОД ЕШТА

У ештинских ворот скопилась небольшая очередь из желающих посетить осеннюю ярмарку. Риа с надменным выражением лица, не глядя на очередь, подъехала прямо к воротам. Взглядом нашла главного и требовательно поманила. Начальник стражи, немолодой мужчина с седыми усами, не особо и удивился, увидев очередную надменную аристократку. Он прекрасно знал как из таких особ вытряхивать деньги. Поэтому направился к всаднице уверенной походкой.

— Госпожа…

— Я гофпожа Лина Трилэ, — Риа сделала паузу и многозначительно посмотрела сверху вниз на вояку.

— Госпожа Трилэ, с какой целью Вы хотите посетить наш славный горд? – он приторно улыбнулся.

— Я еду на вфтречу ф моим женихом, — протянула Риа, даже не пытаясь скрыть акцент. Резковатый для интонского уха, да ещё с лёгкой шепелявостью, он в сочетании с её надменным видом заставлял окружающих поспешно отворачиваться — чтобы не оскорбить аристократку смехом.

— А позвольте уточнить, госпожа Трилэ, кто Ваш жених? – начальник стражи уже начал улыбаться довольно искренне, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Мой жених… — Риа сделала театральную паузу, — мой жених фам граф Баарун Офшаль, правая рука его величефтва короля Гарима Ришиера.

Выражение её лица стало ещё более надменное. Рядом закашлялся сопровождавший её охранник, а горничная как-то внезапно покраснела, из её глаз потекли слёзы, которые она принялась вытирать кружевным платочком.

— О… — выдохнул начальник стражи, и попытался сдержать улыбку. – А позвольте узнать где сейчас Ваш жених? Разве он в Еште?

— О, нет, — Риа брезгливо отмахнулась. – Мой дорогой жених фейчаф направляется в фтолицу на приём к его величефтву королю Ришиеру. Мы ф ним немного разминулись, так что…

— А где-же Ваш экипаж, госпожа Трилэ, — продолжал допытываться начальник стражи.

Риа внезапно сделала рассерженное лицо и противным голосом стала выговаривать:

— Да как вы можете допрашивать благородную гофпожу?! Вы, мужлан! Пропуфтите меня немедленно! Иначе я буду жаловаться моему жениху!

— Да что Вы… Да я… Да как можно… Послушайте… Госпожа Три… Да послушайте же… — начальник стражи безуспешно пытался вставить хоть слово в нескончаемый каскад ругательств и жалоб аристократки.

— Вы… вы это нарочно! Ефли флабая девушка офталась одна на дороге, ей можно угрожать?! Я найду на ваф управу! – Риа уже переходила на ультразвук, который очень хорошо помнил Вирад по сцене у смолинских источников.

Вирад быстро подошёл к начальнику стражи и, подмигнув, сунул ему в руку золотую монету. Начальник понял, что с этой крикливой особой лучше не связываться. Кто её знает, а вдруг действительно невеста графа. Не ему судить о вкусах аристократов… Он отошёл в сторону жестом приглашая проехать госпожу и её слуг.

Риа, окатив начальника стражи презрением, въехала в ворота города. Даже её конь, казалось, смотрел на всех свысока. Вслед за ней двинулась горничная, всё ещё обмахиваясь платочком. Замыкал шествие ухмыляющийся охранник с белой лошадью под уздцы.

Только повернув в какой-то проулок, они остановились. Марсель и Вирад одновременно разразились хохотом.

— Ну что вы ржёте, как лошади? – улыбалась Риалина. Шепелявость прошла. Лицо стало прежним.

— Нет… — Вирад хлопнул себя по колену, — граф… жених… Ну ты и отчебучила…

— Да уж, — Марсель вытер слёзы платочком, — хоть бы предупредила! Я еле сдержался, чтобы нас не спалить.

— Не, так интереснее, — Риа ехидно хмыкнула. – Зато повеселились…

— Фух, — Вирад вытер пот со лба рукавом, — повеселились, не то слово! Я помню, ты обещала, что будет весело, но я не думал, что настолько…

— Надо бы нам найти место для отдыха… — отсмеявшись предложил Марсель.

— Далеко не пойдём, — Риа огляделась, — но трактир надо поискать по приличнее. Всё-таки я невеста графа…

Риа опять скорчила надменное личико, и парни умоляюще посмотрели на неё, мол хватит издеваться.

— Ладно, поехали, хочется уже отмокнуть в ванной с пенкой… — она махнула рукой и направила Грома в сторону видневшейся вдалеке площади.

Трактир «Золотой грифон» нашёлся через два квартала — трёхэтажный, с лепниной и жирным швейцаром у входа. Риалина, вернув лицо аристократки и шепелявость, потребовала лучшие апартаменты с ванной, отдельные комнаты для горничной и охранника. Хозяин, польщённый визитом «невесты графа», рассыпался в любезностях и тут же распорядился на счёт комнат.

Бари остался за городской стеной. Он не понимал, зачем люди строят такие громадные каменные коробки и зачем забираются внутрь. В горах Барасса камни были просто камнями — на них можно было сидеть, под ними можно было прятаться, но жить внутри? Бессмысленно.

Он устроился на высоком дубе у самой дороги и принялся ждать. Через час ему надоело. Он спустился, поймал зазевавшегося голубя, съел его. Потом ещё одного. Потом заметил кошку. Кошка заметила его — и с воплем исчезла в кустах. Бари моргнул всеми восемью глазами и полез обратно на дуб. Люди странные. Кошки — истеричные. Голуби вкусные. Ждать скучно.

К полудню все трое были чистыми, сытыми и никакими. Никто не заметил, как уснул, просто выключились, едва коснувшись подушек. Когда за окнами сгустились осенние сумерки, а в камине уютно потрескивал огонь, проснулась Риалина. Она села на кровати и прислушалась к себе. Риан был рядом — не в голове, а как будто за плечом. После той трансформации в варса, после того, как Селена вытащила их обратно, что-то изменилось. Граница между ними стала тоньше.

«Ты как?» — спросила она мысленно.

«Неплохо, если учесть через что мы прошли», — ответил Риан. — «Надо поговорить с отцом, сказать, что мы в порядке» …

— Конечно, только не переусердствуй, — вслух сказала Риа и закрыла глаза.

Риан встал, потянулся, пару раз присел, потом устроился в кресле у камина и сосредоточился.

— Отец…

— Да, Риан, у вас всё в порядке?

— Теперь, да… Раньше не мог с тобой связаться, были непредвиденные обстоятельства…

— Что-то серьёзное? – забеспокоился Эдрик.

— Да, но мы справились. Сейчас мы в Еште, отдохнём и выходим в ночь. А что насчёт Вориджа, что-нибудь прояснилось?

— Не поверишь, как мы и предполагали, интриги плетутся во дворце. Правда главный зачинщик – королева Яли Гиан. Видать имперские амбиции захлестнули, очень хочет породнится с Ришиерами…

— Король Гиан в курсе?

— Пока не знаю, но официальную делегацию от Вориджа возглавляет сама королева. По моим данным они прибудут в Интон 20 утром. Так что у нас есть шанс.

— Согласен. Что-нибудь удалось узнать о господине Чейдо?

— Имя вымышленное… Но по слухам, королева Яли привезла с собой из империи преданного человека. Он её правая рука, исполняет все прихоти её величества.

— Теперь понятно… Отец, ты состоишь в официальной делегации?

— Ещё не знаю, это зависит… Мне пора, Риан. Берегите себя, скоро всё закончится…

— Хорошо, отец. До связи…

В дверь тихо постучали. Риан выдохнул, утёр пот со лба и закрыл глаза.

— Госпожа, — раздался голос Марселины, — ужин готов. Разрешите подать в комнату?

Риалина улыбнулась. Марсель не выходил из роли даже наедине.

— Входи, Марселина. И Кирика позови.

Через минуту все трое сидели за небольшим столом у камина. Ужин был скромным, но сытным: густая похлёбка, жареное мясо, свежий хлеб и кувшин горячего травяного отвара. Марсель, всё ещё в платье горничной, уже без берета, но в светлом парике, разливал отвар по кружкам. Вирад с наслаждением вытянул ноги к огню.

— Ну что, — сказала Риалина, отламывая кусок хлеба, — давайте подведём итоги.

— Давно пора, — кивнул Марсель. — Я уже запутался, кто мы сегодня и когда мы…

— Сегодня мы — невеста графа, её горничная и охранник, — усмехнулась Риалина. — Завтра — делегация Политеи. А послезавтра, надеюсь, гости короля.

Ты как, Вирад? После всего?

Он пожал плечами:

— Держусь. Селена мне такое в голову вложила — до сих пор перевариваю. Чувствую теперь всё иначе. Лес — он как живой. Люди — тоже. Я, кажется, могу чувствовать, когда врут.

— Это нам пригодится, — сказал Марсель. — Особенно во дворце.

— А ты, Марсель? Тяжесть всё ещё с тобой?

Марсель кивнул:

— Она теперь всегда со мной. Я тренируюсь понемногу, когда никто не видит. Пока умею прижимать и отпускать. Но если понадобится — смогу и стену обрушить. Наверное.

— Жаль времени на тренировки уже нет. Значит, будем импровизировать, — покачала головой Риа.

— Как всегда, — хмыкнул Вирад.

— Теперь о деле, — Риалина отодвинула тарелку. – Риан поговорил с отцом. Яли Гиан спит и видит себя тёщей Интона.

— Наёмники Вориджа продолжают погоню, как я понимаю? – Марсель помрачнел.

— Похоже на то. Поэтому отдохнуть подольше не получится, ребята. Выходим сегодня в ночь.

— Да, ладно! – Вирад откинулся на спинку стула. – Когда ж это закончится! Я хочу спать в нормальной кроватке!..

— А кто мечтал попасть на войну со своей десяткой?! — съехидничал Марсель.

— Каюсь, был дураком! – хмыкнул Вирад. — Лучше уж при штабе… Горячая еда, мягкая постель, кофе… Кстати, кофе никто не желает?

— Отлично, смотрю настроение у всех боевое, так что Вирад – проверь лошадей, потом поможешь Марселю с вещами и оружием, потом – кофе…

— Ничего себе! А ты чем займёшься? – возмутился Вирад.

— А я пойду спать! – подвела итог Риалина. – Разбудите, когда всё будет готово…

Марсель ухмылялся, Вирад хватал ртом воздух, а Риа рухнула не раздеваясь на кровать, и сразу же вырубилась.

Вирад и Марсель переглянулись.

— Ну и кто её будить будет? — спросил Вирад.

— Ты, — сказал Марсель. — Ты у нас специалист по громким звукам.

— Вот спасибо.

Но будить не пришлось — Риалина сама открыла глаза ровно в тот момент, когда Марсель застегнул последнюю пряжку на дорожной сумке.

— Кофе взяли? — спросила она хрипловато со сна.

— Взяли. И окорок для Бари. И чистые плащи. И даже твой гребень, который ты забыла на умывальнике.

— Тогда едем.

За час до полуночи они выехали через западные ворота Ешты. Ночной караул, получив золотой от щедрой госпожи Трилэ, не стал придираться. Гром всхрапнул, втянул морозный воздух и первым шагнул в темноту. Следом тронулись Буран и Шок. Всадники исчезли в осенней ночи.

Сразу за западными воротами, едва огни Ешты растаяли позади, Риалина придержала Грома и свернула в придорожную рощицу.

— Всё, хватит. Переодеваемся.

Марсель спрыгнул с Шока, на ходу стаскивая берет и парик. Ещё минута — и он с облегчением стянул платье, натянул мужской камзол и плащ. Вирад тоже скинул личину охранника — перевязь, кожаную куртку — и облачился в гражданское. Риалина провела рукой по волосам, вернув им родной пепельный цвет, сделала уже привычный высокий хвост, надела тёплый мужской костюм.

Бари появился незаметно и замигал голубыми глазками. Подойдя к Риалине, сначала присел, а потом аккуратно положил лапку на её плечо.

— Привет, Бари, — Риа сопроводила свои слова мыслеобразом, чтобы Бари проще было учится читать по губам. – Я тебе прихватила из трактира кофе и поесть. Будешь?

Лаба-лаба начал свой танец радости. А потом с жадностью накинулся на кофе и запечённого зайца.

Через десять минут от «невесты графа» и её свиты не осталось и следа. Бари напился кофе, съел угощение и скрылся в кронах деревьев, чтобы незаметно следовать за отрядом. Трое путников — двое мужчин и женщина в мужском — выехали из рощицы на тракт и двинулись дальше, в сторону Краино.

***

На следующее утро двое всадников в неприметных серых плащах въехали в Ешту через южные ворота. Первый — сутулый, с тонкими усиками и цепким взглядом. Второй — коренастый, с бычьей шеей и сломанным носом.

Они объезжали трактиры один за другим, пока не добрались до «Золотого грифона».

— Сходи, узнай, — бросил сутулый напарнику.

— Сам сходи, теперь твоя очередь, — огрызнулся второй со сломанным носом.

Сутулый мрачно посмотрел на напарника, но ничего не ответил. Слез с лошади и зашёл в трактир.

— Любезный, не останавливались ли у вас трое путников? Молодая госпожа, пепельные волосы, и двое мужчин при ней.

Хозяин задумался. Мужик говорил с акцентом, явно иностранец. Но из какой страны трактирщик не мог определить. Ищет троих. Интересно зачем? Не тех ли, что сегодня ночью съехали?.. Госпожа Трилэ, конечно, была молода, но волосы имела блёкло-рыжие, а не пепельные, и при ней были горничная и охранник, а не двое мужчин… Странно всё это…

— Нет, — покачал головой он. — Таких не было.

Сутулый огляделся по сторонам.

— Может, ещё где остановились? Трактиров в городе сколько?

— Если ищете троих, лучше спросить у ворот. Стража всех запоминает.

— Благодарю, — сутулый ещё раз огляделся и вышел на улицу.

— Ну что? — коренастый подался вперёд в седле.

— Ничего. — Сутулый взялся за повод. — Трактирщик говорит, таких не было. Посоветовал спросить у ворот.

— У ворот? Это где мы только что были?

— Ага. — Сутулый уже залезал в седло. — Надо вернуться. Может, стража запомнила девку с пепельными волосами. А если нет — поедем к северным. Если они шли в столицу, то выезжали через северные или западные.

Коренастый сплюнул под ноги.

— А если они вообще не в Еште? Может, мы их проскочили по дороге?

— Тогда искать уже поздно. — Сутулый развернул лошадь. — Поехали. Чем дольше стоим, тем дальше они уходят.

Они тронули поводья и направились обратно к южным воротам — даже не подозревая, что те, кого они ищут, покинули город четырнадцать часов назад.

***

Ночью пошёл снег. Мягкий, пушистый. Он лез в лицо, таял на губах, забирался за шиворот. Двигались медленно. Берегли коней. Иногда Гром тихонько ржал, подбадривая свой маленький табун. Делали остановки, чтобы дать коням отдых, и самим размять ноги. Говорить ни о чём не хотелось. Мысли просто блуждали. Усталость, пережитые опасности, потери — всё это отступило в ночной тишине. Мерный шаг коней убаюкивал, и каждый проваливался в спасительное бездумье — не сон, но короткая передышка для измотанного разума. Где-то слева, в глубине леса, бесшумно перебирался с ветки на ветку Бари. Снег не был ему помехой — в горах Барасса погода менялась часто, и к холоду лаба-лаба привык. Но равнина ощущалась иначе: под ногами не камень, а мягкая земля, и ветки деревьев пружинят не так, как горные сосны. Это сбивало с толку. Бари ждал, когда впереди покажутся башни города — там, на стенах и крышах, он снова почувствует себя на высоте. Впереди ждала Ратона. И всё, ради чего они проделали этот путь.

Солнце поднялось, и путники свернули в ближайший перелесок. За холмом, в низинке, невидимой с тракта, разбили лагерь. Палатку ставить не стали — только кошму расстелили у костра. Ештинский лес кончился ещё вчера; теперь вокруг тянулись поля, изредка перемежаемые рощицами, и где-то в стороне угадывались крыши деревень. Охота тут была бедная, но припасов пока хватало. Развели огонь, вскипятили кофе. Бари, едва учуяв запах, спустился с дерева и получил свою миску и копчёный окорок. Остальные расселись вокруг костра с мисками рагу, и молчание, тянувшееся с самого выезда из Ешты, наконец треснуло.

Марсель долго смотрел на Вирада, а потом спросил:

— Когда она пробуждала в тебе силу… что ты чувствовал?

Вирад долго молчал. Потом подбросил ветку в костёр.

— Будто внутри растеклось что-то горячее. Не обжигающее — живое. Как кровь.

— А потом? — тихо спросила Риалина.

— А потом она сказала: «Не дай им погасить твой дар». И умерла. Я даже спасибо не успел сказать.

Марсель поворошил угли.

— Она знала, на что шла.

— Знать-то знала… — Вирад криво усмехнулся. — Только я теперь этот дар таскаю, как чужой мешок. Тяжёлый. И непонятный.

— Ты же чувствовал инквизиторов, — сказала Риалина. — Ещё на поляне, до того как они появились.

— Чувствовал. Как гарь за много миль. Сам не понял сначала, что это. Думал, костёр где-то жгут.

— Это и был костёр, — сказал Марсель. — Тот самый.

— Ну да. — Вирад отхлебнул кофе. — Только теперь эта гарь всё время где-то на краю. То ближе, то дальше. Я не всегда понимаю, где.

— Научишься, — сказала Риалина. — Селена не просто так тебя выбрала.

— Она не меня выбрала. Она силу во мне разбудила. А ведьмак из меня пока так себе. — Он слабо улыбнулся. — Но я тренируюсь. Потихоньку.

— Мы все тренируемся, — Марсель поднял с земли камешек и, сосредоточившись, заставил его взлететь и повиснуть в воздухе. — До сих пор не верится, что могу так.

— Зря не веришь, — хмыкнул Вирад. — Я помню, как тебя с земли поднять не мог. А камень в небо запулил. Хорошо не в нас.

— Я не запулил, — поправил Марсель. — Я его уронил. Вверх. Это немного другое.

— Повторить сможешь? — Риалина подлила ещё кофе и себе и Бари.

— Не знаю, — Марсель задумался, — возможно. Надо пробовать…

— Так попробуй, — толкнул его в бок локтем Вирад.

— Сейчас что ли!? – удивился Марсель.

— Учиться надо всегда, — Вирад с торжественным видом разогрел остывший кофе прямо в чашке.

— Вот когда найду камушек побольше этак раз в пять, тогда и попробую, — Марсель демонстративно пододвинул к себе миску, — рагу, между прочим остывает…

— А Риа молодец, вторую порцию доедает! – Вирад одобрительно хмыкнул и взял свою.

На какое-то время воцарилось молчание, только хворост потрескивал в костре.

— Всё! — сыто икнул Вирад и уставился на Риалину. — Теперь рассказывай.

— Что?

— Как что? — подхватил Марсель. — Всё. Что вы чувствовали внутри варса? Как вы теперь общаетесь? Почему Риану не даёшь погулять?

Риалина отставила миску, обхватила ладонями кружку с кофе и долго смотрела в огонь.

— Это было не как обычная трансформация. Я даже не поняла, что начала меняться. Просто в какой-то момент тело перестало слушаться. Пальцы скрючились сами. Шерсть полезла. Я попыталась остановить — и не смогла. Позвала Риана. А потом исчезла.

— Исчезла? — переспросил Вирад.

— Ну, не совсем. Я была где-то глубоко. Как под водой. Всё видела, всё слышала. Но пошевелиться не могла. Будто меня заперли в собственном теле, а ключ выбросили.

— А варс? — тихо спросил Марсель. — Ты чувствовала то же, что и он?

— Нет. — Она покачала головой. — В том-то и дело. Варс — это не я. У него свои инстинкты, свои желания. Я была просто… пассажиром. Он охотился, убивал, шёл по следу — а я сидела внутри и не могла его остановить. Хотела закричать — и не могла.

— А Риан? — Вирад подался вперёд.

— Риан пытался до меня докричаться. Я слышала его, как сквозь толщу воды. Он звал меня по имени — но варс не слушал. А потом появилась Селена.

Она замолчала. В костре треснуло полено, взметнув сноп искр.

— Она просто положила руку мне на лоб. И я почувствовала тепло. Не магию — обычное человеческое тепло. И этого хватило. Сначала вернулся голос. Потом тело.

— А теперь? — спросил Марсель. — Вы с Рианом как-то иначе общаетесь?

— Теперь мы можем говорить одновременно. — Риалина слабо улыбнулась. — Хотите попробовать?

Вирад и Марсель переглянулись.

— Давай, — сказал Вирад.

Риалина прикрыла глаза. А когда открыла — лицо её неуловимо изменилось. Черты остались те же, но выражение стало другим: спокойнее, сдержаннее.

— Привет, ребята, — сказал Риан голосом сестры. — Давно не виделись.

Вирад поперхнулся кофе. Марсель, не моргнув глазом, кивнул:

— Риан. Рад тебя слышать.

— Я тоже рад. Спасибо, что вытащили нас. Я был там, внутри, и ничего не мог сделать. Только смотреть, как варс убивает людей, и звать Риа. Бесполезно.

— Но вы же вернулись, — сказал Вирад.

— Благодаря Селене. — Риан помолчал. — И благодаря Риалине. Она держалась до последнего. Если бы не она, варс просто ушёл бы в горы. Навсегда.

Лицо снова изменилось — мягче, подвижнее.

— В общем, теперь мы так и живём. Он может говорить через меня, а я — слышать его, даже когда он молчит. Граница между нами стала тоньше. Иногда я даже не понимаю, кто из нас сейчас думает.

— Жутковато, — честно сказал Вирад.

— Это замечательно! — она пожала плечами. – Мы можем теперь развиваться как единый организм… Это такие возможности!..

— А ты, Риан, выходить не хочет? — спросил Марсель.

— Пока рано, — ответила Риалина. — До Ратоны пусть лучше думают, что делегацию возглавляет девушка. До Ратоны я справлюсь сама, а Риан пусть бережёт силы. Если во дворце что-то пойдёт не так, его способности пригодятся больше.

— Во дворце… — повторил Вирад. — Звучит зловеще.

— Потому что так и есть, — Риалина допила кофе. — Мы не знаем, что нас там ждёт. Король, который ненавидит ведьм. Принц, который обязан жениться. И Амис, которая прилетит на всё это посмотреть. — Она поднялась и потянулась. — Собираемся. К вечеру надо быть в Краино. Там и отоспимся. Нам не привыкать.

Вирад вздохнул, но спорить не стал.

***

В трактире на окраине Ешты, в тесной комнате с низким потолком, господин Чейдо сидел за столом, сжимая в руке трубку УДВ. Перед ним стояли двое в серых плащах — сутулый и коренастый, — те самые, что полдня опрашивали трактирщиков.

— Ушли, — повторил Чейдо, и это слово прозвучало как приговор. — Из-под самого носа!

— Мы опросили все трактиры, — начал сутулый, — но...

— Мне плевать, что вы опросили! — Чейдо стукнул тростью об пол. — Они были здесь. Спали в этом городе. А вы их упустили.

Он вскочил и заметался по комнате, как зверь в клетке. Наёмники стояли навытяжку, не смея поднять глаз.

— В Пошине вы их упустили. В Смолино — упустили. В горах — упустили! — Он ткнул тростью в грудь сутулого. — Я плачу вам золотом, а вы даже не можете поймать девку с двумя солдатами! Девку! С двумя! Солдатами!

— Господин Чейдо, они меняют внешность, — попытался возразить коренастый.

— Меняют? — Чейдо резко развернулся. — А вы не можете нанять мага? Следопыта? Хоть кого-нибудь, кто умеет думать головой, а не задницей?! — Он замахнулся тростью, но сдержался. — Вон. Оба. Глаза б мои вас не видели.

Когда дверь за наёмниками закрылась, Чейдо тяжело опустился на стул. Руки дрожали. Он знал, что королева не прощает ошибок. А ошибок накопилось слишком много.

Он поднял трубку УДВ. Связь установилась не сразу — королева была в пути, и сигнал проходил с перебоями.

— Ваше Величество, — произнёс он, когда в трубке раздался холодный голос.

— Докладывай.

— Объект обнаружен в Еште. Но мы опоздали. Они покинули город сегодня ночью. Мои люди не смогли их перехватить.

Повисла пауза. Чейдо представил, как королева сидит у окна кареты и смотрит на проплывающие мимо холмы. Или на море — смотря где она сейчас.

— Значит, они едут в Ратону, — произнесла она наконец. — И прибудут раньше нас.

— Если не останавливаться — да.

— Тогда и ты не останавливайся. Бросай всё. Оставь наёмников — от них больше нет толку. Сам выезжай в Ратону немедленно. У тебя есть два дня. Я буду во дворце Ришиера девятнадцатого вечером. К этому времени ты должен быть там.

— Ваше Величество, я...

— Ты провалил охоту, Чейдо. Но я даю тебе шанс искупить вину. На месте будешь моими глазами и ушами. И, если понадобится, моими руками. — Её голос стал тише и от этого — опаснее. — Надеюсь, на этот раз ты меня не разочаруешь.

— Не разочарую, Ваше Величество.

Связь прервалась. Чейдо отложил трубку, взял трость и, не взглянув на наёмников, вышел из комнаты. Через час он уже скакал по тракту на север. До Ратоны было два дня пути.

***

До самого вечера они ехали без происшествий. Тракт был пуст — редкие обозы уже добрались до Ешты, а новых путников осенняя распутица не торопила в дорогу. К закату впереди показались башни Краино — последнего города перед столицей. На подъезде к городу Риалина придержала Грома и на минуту прикрыла глаза. Когда она выпрямилась в седле, черты лица уже плыли: нос стал прямее, скулы — шире, волосы потемнели до каштанового. Невысокий темноволосый юноша поправил ворот и усмехнулся:

— Ну как?

— Как звать тебя, мальчик? — оценил Марсель.

— От девочки слышу, — огрызнулась Риа. — Зови как хочешь…

Марсель хотел было ответить в том же духе, но осёкся. За время пути он научился различать её настроения. Сейчас за колкостью пряталась усталость — та самая, что накапливается перед финишем, когда сил почти не осталось, а впереди самое трудное. Он просто кивнул и тронул поводья.

Вирад, кажется, тоже это понял. Он молча поравнялся с Риалиной, достал из седельной сумки флягу и накрыл её ладонью. Через несколько секунд от горлышка потянуло ароматом кофе. Риалина приняла флягу, сделала глоток и благодарно кивнула.

В таком виде они и въехали в город, и заселились в «Сытый путник» — шумный, тёплый, полный народу трактир у самых ворот. Заняли столик в углу, заказали ужин.

За соседним столом шумела компания из четверых: двое купцов, немолодой пограничник в сером мундире и какой-то мелкий чиновник с пером за ухом. Купцы обсуждали цены на зерно и опасность везти товар через Торики — «там теперь каждая собака лазутчиков ищет». Чиновник, подвыпив, перевёл разговор на другое.

— Да бросьте вы про зерно! Тут такие дела в столице творятся — не до торговли! Говорят, граф Офшаль уже в Ратоне. Примчался как ошпаренный, твердит про каких-то лазутчиков с юга. А король его не принял. Сказал — не до тебя сейчас. Вот граф и бесится.

— А что делегации? — подал голос пограничник. — Политея эта… пришлют кого или как обычно?

— Пришлют, куда денутся, — чиновник хлебнул ещё. — Говорят, невесту какую-то везут.

— А принц-то? — Купец помоложе отставил кружку. — Говорят, они с младшим братом пари заключили: сколько невест продержится до конца приёма, не сбежав. Вилиэн, слышь, на романтику ставит — мол, хоть одна да влюбится. А Фуан — на то, что все разбегутся после первой же аудиенции с королём.

— Это в их духе, — хмыкнул пограничник. — Один циник, другой — циничный романтик. Парочка ещё та. Третий день из кузни не вылезает, а вечерами с братом сидит, стратегию обсуждает. Жених, называется.

— Ну так а чего ему переживать? — Чиновник хлебнул ещё. — Жена — это для короны. А для души у него своя жизнь, небось.

Риалина переглянулась с Марселем. Вирад, не отрываясь от миски с похлёбкой, тихо хмыкнул.

— Значит, у принца есть младший брат, и они оба не в восторге от смотрин, но каждый по-своему, — шепнул Марсель.

— Циничный романтик — звучит любопытно, — добавила Риалина. — Может, он-то нам и пригодится.

Риалина прислушалась к чему-то внутри и хмыкнула.

— Риан говорит: «Если он действительно романтик, пусть даже циничный, с ним можно работать. Романтики предсказуемы — они всё ещё во что-то верят».

— А циники? — спросил Вирад.

— А циники верят только в себя, — ответила Риалина уже своим голосом. — С ними сложнее.

— Поэтому Фуаном займётся Амис, — кивнул Марсель. — А мы пока присмотримся к младшему.

Бари на ветке замигал голубыми глазками.

— Вот видишь, — сказала Риалина, — даже Бари согласен.

— Бари просто хочет ещё окорока, — проворчал Вирад. — Не приписывай ему политических симпатий.

Выехали из Краино на рассвете. Весь день шли без остановок — только короткий привал для лошадей. К вечеру тракт опустел, и всадники свернули в лес. Бари бесшумно скользнул вперёд — проверить, нет ли чужих. Вернувшись, одобрительно мигнул голубыми глазками: чисто.

Разбили лагерь в низинке у ручья, укрытой со всех сторон старыми елями. От магической горелки пахло кофе. Бари, получив свою миску, устроился на нижней ветке и затих. На костре готовился шашлык — последний ужин под открытым небом.

— Завтра, — сказала Риалина, обхватив ладонями кружку. — Завтра всё решится.

— Боишься? — спросил Марсель.

— Нет. Скорее… не знаю. Как перед прыжком в воду. Когда ещё не коснулась, но уже летишь.

— А я боюсь, — честно сказал Вирад. — Не за себя. За вас. Если во дворце узнают про ведьмака — это костёр. Без вариантов.

— Никто не узнает, — Марсель говорил негромко, но твёрдо. — Ты умеешь держать себя в руках, а мы умеем молчать.

— А если этот король…

— Король, — перебила Риалина, — ненавидит ведьм. Это правда. Но он ещё и политик. А политики не жгут послов. Даже если очень хочется.

— Это если мы послы, — заметил Вирад.

— Мы — послы, — твёрдо сказала Риалина. — У нас верительные грамоты, подписанные Саймиком. Завтра прилетит его дочь. Возможно, и отец будет здесь. Слово главы Совета Лиг и главы дипкорпуса против пустых обвинений — это даже не спор.

Вирад хмыкнул и разогрел остывший кофе прямо в кружке.

— А принц? Что про него говорят?

— Циник, — сказал Марсель. — Игрок. Но не дурак.

— И у него есть младший брат, — подхватила Риалина. — Вилиэн. Циничный романтик. Тот, кто ставит на любовь, но не верит в неё. Любопытное сочетание. Если Фуан будет строить из себя скучающего наследника, может, Вилиэн окажется полезнее.

— Полезнее для чего? — спросил Вирад.

— Для Амис, — ответила Риалина. — Она согласилась на помолвку, но хочет сначала увидеть принца. Если он ей не понравится — план рушится.

— А если понравится? — спросил Марсель.

— Тогда всё равно рушится, — усмехнулась Риалина. — Потому что ему должна понравиться она. А он, судя по слухам, вообще не настроен ни на что серьёзное.

— Может, брат?.. — начал Вирад.

— Может, и брат. — Риалина задумалась. — Если Фуан окажется копией своего отца, то, может, Вилиэн — другой. Но это мы узнаем только завтра.

— Или послезавтра, — поправил Марсель.

— Или послезавтра, — согласилась она.

Помолчали. Ветер шумел в еловых лапах. Где-то далеко прокричала ночная птица.

— А что с Бари? — спросил Вирад, кивнув на лаба-лаба, замершего на ветке. — Во дворец его не пустят.

— Знаю, — Риалина посмотрела на паучка. — Но бросать я его не хочу.

— Может, оставить в лесу у города? — предложил Марсель. — Там наверняка есть парки или рощи. Он сможет прятаться.

— Он не любит города, — покачала головой Риалина. — Слишком много людей, слишком мало деревьев.

— Тогда пусть держится рядом с дворцом, — сказал Вирад. — Сады, конюшни, хозяйственные дворы — там всегда есть где спрятаться. А если что — ты его мысленно позовёшь.

Риалина прикрыла глаза. Бари на ветке замигал голубыми глазками — словно отвечал.

— Он согласен, — открыла она глаза. — Говорит, найдёт тихое место в дворцовом парке. Будет ждать.

— А где он еду будет брать? — вдруг спросил Вирад. — Он вообще-то хищник. Дворцовые голуби, конечно, не проблема, но если он начнёт охотиться на королевских лебедей — будет скандал.

— Не начнёт, — уверенно сказала Риалина. — Он умный. И мы захватили с собой окорок. На пару дней хватит.

— А потом? — не унимался Вирад.

— Потом будем выходить к нему по ночам, — ответил Марсель. — Или ты хочешь, чтобы он сам охотился в парке?

— Я хочу, чтобы он не попался, — сказал Вирад. — Если его увидят — начнётся паника. Лаба-лаба в королевском парке — это не просто хищник, это горная тварь. А у короля Ришиера нездоровый интерес к тварям Барасса.

— Не увидят, — пообещала Риалина. — Он умеет прятаться. А если что — я почувствую.

Спать легли рано. Вирад засопел первым, Марсель — чуть позже, натянув плащ до подбородка. Бари замер на ветке, сливаясь с корой.

Риалина не спала. Смотрела в тлеющие угли костра и думала о завтрашнем дне.

«Не спится?» — голос Риана прозвучал мягко, почти шёпотом.

«Нет. А ты чего?»

«Хочу поговорить с отцом. Пока тихо и никто не мешает».

Риалина молча кивнула и прикрыла глаза. Через мгновение она уже сидела в саду на скамейке у пруда, а Риан открыл глаза в лесу

— Отец!

Ответ пришёл не сразу. Потом — знакомый голос, чуть усталый:

— Риан. У вас всё в порядке?

— Да. Завтра будем в Ратоне. Ты приедешь?

Пауза.

— Пока не знаю. Саймик настаивает, чтобы я остался в Шале. Сам он вылетает утром девятнадцатого с Амис и официальной делегацией. Но я… я ещё не решил.

— Ты нужен здесь.

— Или нет. — Голос Эдрика стал жёстче. — Если я появлюсь в Ратоне, это могут расценить как давление. Глава дипкорпуса — не просто посол. Это заявление.

— А если не появишься — это могут расценить как слабость.

— Всё могут расценить как угодно, — в голосе отца послышалась усмешка. — Я приму решение завтра. Свяжись со мной, как только будете во дворце.

— Хорошо. Береги себя, отец.

— И вы себя. Обоих.

Связь прервалась. Риалина открыла глаза. Горелка догорала. В лесу было тихо.

— Ну что? — прошептала она одними губами.

«Пока не знает, — ответил Риан. — Но если прилетит — будет кстати».

Риалина улыбнулась в темноту, завернулась в плащ и наконец закрыла глаза. Завтра — Ратона.

***

В ту же ночь во дворце Ришиера, в покоях наследного принца, горел камин и полупустая бутылка интонского виски стояла на столе. Фуан Ришиер развалился в кресле, закинув ноги на подлокотник, и лениво просматривал свиток.

— Слушай, — сказал он младшему брату. — Отец передал список. Четыре невесты. Четыре!

Вилиэн, устроившийся напротив с бокалом, хмыкнул:

— Всего четыре? Я думал, он со всего континента соберёт.

— Он и собрал. Но половина отсеялась. Остались самые стойкие. Или самые отчаянные.

— Или самые нетребовательные, — хмыкнул Вилиэн.

— Нарываешься, — угрожающе посмотрел на брата Фуан.

— Ладно, ладно, — Вилиэн поднял руки в примирительном жесте.

Фуан развернул свиток.

— Итак, первая: принцесса Тонарии Рулипала Агадош. Двадцать два года. Судя по портрету — маленькая, пухленькая. Наверняка романтична.

— Романтичная — это плохо?

— При нашем дворе — смертельно. Отец её съест за первым же ужином.

— Или она его очарует. Ты недооцениваешь пухленьких романтиков.

— Посмотрим. — Фуан ткнул пальцем дальше. — Вторая: принцесса Бон Гиан, дочь короля Вориджа. Восемнадцать лет. Мамаша везёт лично.

— Королева Яли? — Вилиэн поморщился. — Та ещё стерва. Если дочь в неё...

— Говорят, нет. — Фуан заглянул в свиток. — Судя по портрету — смазливая дурочка. Ни в отца, ни в мать… Загадка природы.

— Или загадка королевы, — хмыкнул Вилиэн.

— Не наше дело. Если она действительно дурочка — это лучший вариант. Дурочке можно подарить пони и забыть.

— А если не дурочка?

— Тогда она притворяется. А это уже опасно.

— Кто знает… – Вилиэн глотнул виски.

Третья, — Фуан двинулся по списку дальше, — даже не принцесса. Дочь главы Совета Лиг республики Политея. Амис Саймик. Прилетает завтра.

— Республика, — Вилиэн покатал слово на языке. — Это где нет короля?

— Где всё решают голосованием. Представляешь? Отец удивился, когда её вписывал. Саймик лично просил.

— А сама она что?

— Двадцать четыре года. Портрета нет — её внесли в последний момент. — Фуан отхлебнул виски.

— Если похожа на отца, то может, и ничего...

— Завтра увидим. И четвёртая, леди Эрмелинда Шантор, дочь канцлера Силистории. Двадцать пять лет. Закончила Имперскую Академию. Говорят, умнее половины нашего совета.

— Это плюс?

— Это минус. Умная жена — хорошо. Умная жена из империи, за которой папа-канцлер, — катастрофа. Она приедет, посмотрит на нас и решит, что мы варвары.

— Возможно, будет права.

Принцы переглянулись.

— Ну что, — Фуан отбросил свиток, — кто из них окажется самой интересной? Твои ставки?

Вилиэн задумался, разглядывая потолок.

— Республиканка — тёмная лошадка. Вориджская — слишком непонятная. Тонарийская — слишком романтичная. Имперская — слишком умная. Поставлю на тонарийскую. Она хотя бы не похожа на шпионку. Пока.

— А я поставлю на Имперскую.  

— Ты же сам говорил — умная жена из империи — это катастрофа.

— Катастрофа. Но красивая катастрофа — это уже сюжет. А я люблю сюжеты.

Вилиэн покачал головой и разлил остатки виски по бокалам.

— И что ставим? — спросил Вилиэн.

— Я ставлю отцовский кинжал. Тот, с рубином.

— А я — седло. С серебряной отделкой. Идёт?

— Идёт.

Они как раз сдвинули бокалы, когда дверь без стука отворилась, и на пороге возник король Гарим Ришиер собственной персоной — в ночном халате, но с короной на голове. Корону он водрузил слегка криво, и вкупе с халатом это придавало ему сходство не столько с монархом, сколько с театральным режиссёром, который вышел к актёрам после бессонной ночи.

— Ставки? — переспросил он, оглядев сыновей. — На то, кто из невест окажется самой интересной? И без меня?

Фуан и Вилиэн переглянулись. Отец редко покидал свои покои в такой час. Ещё реже — в короне и тапочках.

— Мы… обсуждали, — начал Фуан.

— Я слышал, — король прошёл к столу, взял бутылку, оценил остатки на свет и плеснул себе в свободный бокал. — Фуан ставит на имперку. Вилиэн — на тонарийку. Что поставили на кон?

— Кинжал и седло.

— Скучно, — отмахнулся король. — Давайте по-взрослому.

— Отец, — осторожно начал Вилиэн, — ты хочешь...

— Я хочу участвовать. — Король опустился в свободное кресло. – Ставлю на республиканку.

— Отец, ты что-то про неё знаешь? – Фуан насторожился.

— Не больше вас, — Гарим отпил из бокала. – Но неизвестность будоражит… И если я выиграю...

— То? — подался вперёд Фуан.

— То на приёме в честь невест вы разыграете сценку. Любовную. С признаниями, коленопреклонением и прочей романтической ерундой. При всех.

Тишина в комнате стала звенящей.

— Любовную? — переспросил Фуан.

— Отец...

— Вы же у меня талантливые, — король развёл руками, едва не плеснув виски на халат, и поиграл бровями. — Вот и проверим, кто из вас способен на большое чувство. Хотя бы понарошку.

— А если выиграем мы? — спросил Вилиэн.

— А если выиграете вы, — он отпил ещё, — то вы оба две недели не приносите мне отчёты. Никаких докладов. Никаких «Ваше Величество, на границе опять черти». Тишина. Две недели.

Принцы переглянулись. Это была ставка, от которой невозможно отказаться.

Король улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у советников начинали дрожать колени.

Вилиэн медленно опустил бокал на стол. Фуан смотрел на отца с выражением человека, который только что осознал: его переиграли на его же поле.

— Ну? — король приподнял бровь. — Боитесь?

— Мы не боимся! — сказал Фуан за обоих.

— Тогда по рукам.

И король протянул ладонь. Принцы, не сговариваясь, пожали её. Сделка была заключена.

Когда дверь за отцом закрылась, Фуан откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Мы только что согласились разыграть любовную сцену. При всём дворе. Перед невестами.

— Да, — сказал Вилиэн. — Но две недели без отчётов. Ты представляешь, сколько мы успеем?

— Если выиграем.

— Если.

Вилиэн покачал головой и разлил остатки виски по бокалам. За окном занимался серый октябрьский рассвет. До дня рождения наследника оставалось два дня.