XVII

Снаружи разразилось эхо дождя и грома. На заднем дворе утихли стоны, крики и различные копошения, и Иветт вышел.

Фиэла спросила его, будет ли он кушать. Иветт сказал, что да; но сам есть наотрез не хотел. Наоборот, тошнило: в страшные рвы стекала свежая, серая от неба кровь, а трупы убитых стражников и жандармов Лавкоеки клубились, как разбросанные тряпки, которыми утирали носовые кровотечения. Ужас покрыл все члены Иветта. Его ладони в средоточии чернильных уколов затряслись и запотели, как окна.

Вид у этой картины был действительно неприятен. Иветт подумал, что нужно как можно скорее покинуть это место, и решил выйти за двор, свернуть налево, по усеянной рябиной аллее, тем самым попав к калитке соседнего дома. В нём жила Айли — дочь лавкоекского рыцаря, презентабельная девочка-подросток с чёрными, копотными волосами.

Иветт дорожил жизнью Айли. Айли же, в свою очередь, дорожила иветтовским инженерным увлечением, которое помогало ей в повседневности; Айли пользовалась его альтруистким добродушием; Иветт был однажды уничтожен под натиском её желаний, и выполнял одно поручение за другим.

Иветт был влюблён в Айли.

Он постучал в калитку и, не дожидаясь ничего, вошёл. Затем он вошёл в дом.

— Привет, — сказала Айли, стоя на веранде.

— Да, привет.

— Я видела, что там было. — Она приблизилась к нему и, как бы на ухо, но ещё на достаточном расстоянии от него, прошептала: — Это лучница?

— Не знаю, — отстранёно ответил он. — Я не знаю, если честно. Пойдём на улицу?

Айли улыбнулась ему так, будто бы о чём-то догадалась. Иветт обрадовался этому непонятному жесту.

Они вышли. Свежее лето одарило их радостью. Дышать стало легче. Иветт заполнился от ног до скальпа приятным, до ужаса приятным бесстрашием. И сказал:

— Я люблю тебя. Пожалуйста, поплыли со мною в океан. Я уже смастерил лодку. Я смастерил всё, Айличка; я назвал лодку в твою честь. Поплыли со мной? Я так хочу быть с тобой во время этого путешествия. Оно опасное, Айли, оно смертельное. В океанах сейчас буйствуют циклоны. Пожалуйста, Айли, поплыли...

Айли кивала ещё в момент начала его реплики, а под конец её и вовсе закивала: мол, да.

Они обнялись и слиплись жидкой кровью, как родственные души, давно не видевшие друг друга из-за райских хлопот. И Айли поняла, что абсурд внёс в её жизнь смысл.