IX

Всю оставшуюся ночь Воничка находилась в лихорадке. На прохладной молодой коже остались пятилапые ожоги Красной Кавалькады. Господь их создал, чтобы научить Воничку чему-то сакральному, однако она же ничему не научилась. И снова она шла одна, и снова ковыляла, словно простреленная в бедро, и держалась за больной от ходьбы бок. Никто не хотел прийти, казалось, ей на помощь, и никому она не нужна была в тот момент.

Только на следующее утро она образумилась сходить в кусты и, пройдя несколько шагов от мокрого места, повалиться на другие, мягкие кусты. Там Воничка заснула мёртвым сном. Ослабшее тело под влиянием сна успокоилось и перестало дрожать. Она не видела этого, но за кустами, и ещё чуть дальше их, за высокими деревьями-оградами, которое Королевство высадило здесь колеями, стояли первые дома придворных. Теперь, за их крышами, если подняться и посмотреть, — можно увидеть серебряные купола Замка.

***

Повозка же разбрелась. Дождь перерос в ливень, а ливень — в бурю, как и ожидалось. Доктор исчез утренним туманом; несколько стражников дежурили вокруг и заметили пропажу. Никто, конечно же, тревогу не поднял. Доктор и не нужен был; на кой чёрт он присоединился к ним тогда, у дома? Никого не волновала и судьба его дочери.

У мужчины начались проблемы с памятью: он гнал стражу, сам не зная, по какой причине. Медленно стражники уменьшались в количестве. Любой попутный караван разбойников мог бы уничтожить и умертвить обоз.

В обед было решено почти однозначно, что мужчина и несколько самых крепких стражников пойдут с ним. Остальные останутся там, удивлённые бессмысленным приказом, и будут сторожить.

— Нужно хоронить Воничку, — как-то странно произнёс мужчина и выпил родниковую воду.