XXIV

Когда узник только было открыл свой рот, чтобы произнести слово, послышался звон ключей и открылась большая бронь. К решётке подошёл раздатчик баланды. За ним — стоял привратник.

Воничка подбежала к решётке и громко закричала:

— Спаси и сохрани, не забыл! Это мой спаситель, узники, бедненькие, — она замахала своими руками, подзывая к себе.

Раздатчик баланды сухо спросил:

— Еду-то брать будешь?

Воничка посмотрела на него, как на помеху, её улыбка на секунду погасла, а потом угли разгорелись, когда она подняла взор на привратника; шпион обещал вернуться за ней, и вот настало это время.

Она чего-то ждала. Узники сидели, не пошевелившись, их снова одолевала дрёма: леший сконфузился, сжался котёнком на сене и заснул. Трое его собратьев тоже.

А потом в каком-то переплетении тревоги, озадаченный сложившейся ситуацией, привратник оголил лицо, подняв намордник, и Воничка увидела две чёрные дырочки вместо глаз, начисто вымытые от крови.

Привратник сказал:

— Прости, я не знал об этом.

Воничка вздохнула и чуть не повалилась на пол. Её голова разболелась, постанывая. Потом открылась решётка, и тех четырёх узников позвали на выход.

Воничка спросила дрожащим голосом:

— Куда их?

Ей ответили, что на сожжение.

Воничка повалилась на колени и горько заплакала. Решётка закрылась, раздатчик еды поехал дальше со своей тележкой. Привратник, что подошёл ближе с целью закрыть решётку, посмотрел на Воничку вырезанными в наморднике щелями. На самом же деле он был слеп. Непонятно: Жутокан это, уже ослеплённый здешними властями, или другой привратник.

— Ты будешь сидеть здесь. Прости, Воничка, я не знал об этом. — Он всунул ключи и прокрутил их. — Я не знал всех тонкостей.

— Меня похоронят? Переведут?

— Нет, — ответил привратник, — ты здесь навечно. Эта одиночная камера; камера выделена для тебя.

— А похороны?

— Я не знаю ничего, — ответил привратник, — и наматываю нитки вокруг пальца своего.

Май — июль 2025 г.