X

Воничка вошла в Королевские покои и разделась. Она стояла нагая посреди пустого тронного зала. Это было в девять часов утра.

Её изнасиловали. Она сама этого хотела.

— Раз ты пожелала осквернения, то не должна противиться боли или неприятным ощущениям, — поговаривал насилующий её рыцарь.

Воничка хотела отвечать ему и вынимала скомканные трусы изо рта, но тут же затыкала его, так как не могла сдержать плач.

— Сколько лет мы провели без Короля…

— Кто это? — спросил подошедший рыцарь.

— Лучница; убила Короля в своё время.

— Кто ей позволил это сделать? — недоверчиво хмурился рыцарь.

— Я не знаю. Меня же не было тогда на Земле.

Когда всё закончилось, Воничка вынула трусы.

— Я не убивала, — спокойно, но через боль сказала она, — я тоже тогда не жила.

Рыцарь ударил её, и Воничка свалилась. Холодный пол она почувствовала сразу. Что-то щёлкнуло в её голове… Она бранилась.

***

Вскоре Воничку провели на улицу и попросили свободных кучеров подвезти её туда, куда она скажет. Воничка всеми силами хотела показать, что она в этом не нуждается, но Королевские люди настояли на своём; плюсом ко всему в Королевстве был назначен сбор свиты. Когда важные люди собирались в кругу и что-то обсуждали — это, непременно, вызывало в окрестностях Королевства бурную суету; подготовления, подготовления и ещё раз подготовления. Воничка попросту мешалась.

Поборов своё упрямство, Воничка превратилась снова в кроткую и смущённую зайчишку. Больше она никак не хотела никому противиться.

— Куда тебя? — спросил кучер, жуя табак.

Воничка присмотрелась и удивилась: «В наше-то время его достать!»

Она ответила что-то непонятное, так как плохо знала свою страну; единственное, что учла Воничка, это назвать неизвестно где располагающуюся местность в пределах сельскохозяйственной. Там, подумала она, сможет отдохнуть от всех людских дел.

Кучер кивнул и поехал. Всю дорогу Воничка гладила сбрую влажными от пота пальцами.

Забавно получилось вскоре: повозка кучера пересеклась с другою, до перехватывающего дыхание ужаса знакомую Воничке. Мужчина, потрёпанный бурей, сидел, конечно же, во главе и гнал лошадь; пара стражников. Отсутствие доктора она сперва не заметила. Ведь не трудно догадаться, что и девчонку, с которой делила свою похоть, не вспоминала всё это время.

— Остановитесь! Остановитесь! — закричал мужчина, выплёвывая колосок; откашлявшись, он завопил с удвоенной злостью: — Лучница!!

После этих слов повозка резко остановилась, будто сама лошадь, заслышав это, отказалась идти. Кучер же перестал жевать табак.

— Отдайте её мне! Немедленно! — продолжал мужчина, вставая на ноги. — Вы даже не представляете, кого везёте! И куда вы её принялись везти?! Кто вам — черти! — позволил везти её? Отдавайте её мне, мне! Это же… лучница, чёрт бы вас побрал!

Воничка ничего не понимала — в голове только плавало масло. Она была рада хотя бы тому, что в голове есть масло. Ничего другого Воничка понимать не старалась; не хотела.

Кучер чего-то забоялся и посмотрел на Воничку; всем своим усталым взглядом он указывал ей слезть. Воничка слезла. Мужчина, только рука смогла дотянуться до её тонкого плеча, притянул её к себе. Там она, имеющая нездоровую привычность к этому существу, уселась поудобнее и даже несколько вальяжно.

Без лишних разговоров повозка тронулась.

— Так ли важно, куда мы едем? — спросил мужчина, от своей корневой злобы поторапливая лошадь. — Надо же было вам додуматься! Надо же было! Как вам хватило ума сесть к незнакомому кучеру? Ну что я вам говорил? — не стесняйтесь своего величия!

— Кучера мне выделило Королевство, — тихо сказала Воничка. — Меня обесчестили и надо мной грубо, извращённо поиздевались, пока вас не было, — и едва сдерживая трясущуюся губу, Воничка перевела дыхание. — Пока вас не было, меня чуть не убили. Я сама себя не помню! Вы меня бросили, как сучку! Я что — сучка вам?

Мужчина впервые за долгое время ощутил в груди комок неприязни к самому себе. Ему стало страшно, и, желая развеять её домыслы, но при этом боясь перебить, мужчина паниковал. Воничка же тем временем уже перешла на плач; слёзы попадали в рот, когда она говорила, отчего проглатывала некоторые слова. Это звучало невероятно жалобно.

— Что вы позволяете, когда я изливаю вам свою душу?.. — плакала Воничка. — Вам меня не понять, ведь так? Ведь так? да? Всегда так было! Я потеряла рассудок, дарованный матерью! Я потеряла всякую связь с моралью!

— Довольно, довольно, прекратите, — говорил мужчина и даже на мгновение задумался о том, чтобы обнять Воничку. — Девушке такого высокого титула просто некрасиво плакать! Ох, представьте, как неудобно нам — мне, стражникам моим? А как тоскует наша Королевская рать, когда вы тоскуете?..

— Уважайте меня! Позвольте… уважать меня! — Воничка посмотрела ему в зенки холодным и мокрым взглядом, каким бывает снег на заметённом трупе. — Я лучница, а не блядь, которую можно таскать из одного угла в угол. Я лучница. Или вы забыли? — спросила она с удвоенным интересом и утроенной страстью, когда заметила рождающийся ужас у мужчины.

— Конечно, лучница, — кивал мужчина, — я ведь не сказал, что это не так. И что — о, Господи! — не говорите так никогда! Какая же вы… блядь? Не позволяйте так сравнивать себя! Язык ваш — враг ваш…

И слёзы на щеках у Вонички давно высохли. В её глазах, некогда светлых и терпеливых, стражники, по глупости своей заглянувшие из-за спины мужчины, заметили процесс разложения головы на козий череп.