III

Повозка бесчувственно остановилась у обочины вытоптанной тропы. Вокруг было слишком много зелени, растений, зарослей и кустарников, которые скрывали за собой маленькие одноместные домики Тропической деревни. Она называлась так, как известно, из-за высокого климата. За её пределами температура отличалась.

Воничка приняла лежачее положение на повозке, её накрыли стражники. Палящее солнце светило в глаза циркулярным диском, очень белым своим свойством и очень ярким. Мужчина же от злобы отходил; однако ему казалось, что все вокруг смотрят на него с презрением, отчего выкрикивал на стражников брань.

Один раз самый высокий и коренастый волосами стражник ответил мужчине, когда тот демонстративно замахнулся на него кулаком. Было это так: Воничка привстала и накрытая на неё ткань немного приспустилась, и мужчина вновь разозлился, так как подумал, что действия стражника разбудили Воничку. Воничка же не спала. Стражник молчал ещё дюжину секунд после того, как мужчина воротился к своим обязанностям. Потом он начал облизывать свои зубы под губой (выглядело это, словно у него во рту клубились черви), встал на колени и грозно сказал, обращаясь к мужчине:

— Не подставляйте! Не подставляйте! Я ворвусь однажды к вам!

Мужчина улыбнулся и даже не обернулся на него.

— Куда ты ворвёшься? — самонадеянно сказал мужчина. — Мы прибыли.

Стражники встали. Мужчина подал руку Воничке.

Перед их глазами появился огород. За ним, чуть поодаль, стоял первый домик. Стража пошла открывать двери.

— Куда мы прибыли? — спросила Воничка как бы саму себя.

Мужчина провёл её до забора.

— Это Тропическая деревня, — ответил он. — Тропическая деревня. Наша цель — этот дом. Стража, стража!

Мужчина подбежал к дверям, поправил волосы. У него они были жидкими и редкими, как у старушонки. Впрочем, раздался костлявый, глухой стук. Стражник отступил.

— Зачем же, зачем же мы прибыли сюда, в эти земли? Просить прощения? — мышкой говорила Воничка.

— Нет, — ласково отрезал мужчина, — прощения просить не у кого. Все те, кто мог был прощённым, погибли.

Дверь отворилась: на пороге стояла высокая и толстая фигура, облачённая в докторский балахон без капюшона. В кармане его небольшой частью выглядывал, конечно, потрёпанный том Марии Ремарка. «Читал, пока не постучали», — подумал мужчина, уважительно кивнув.

Доктор отошёл влево и распростёр руку, приглашая гостей. Сначала вошёл мужчина, потом, по его же велению, за ручку, вошла Воничка. Стражники зашли последние и дверь за ними закрылась мраком.

Стражники заняли свои места без предварительных указаний на это. Они ведь не глупы.

Доктор провёл мужчину с Воничкой в гостиную. Осветились во мгновение их лица камином. На самой толстой фигуре, докторской, было больше всего тенистых складок, порой совсем противоестественных человеческому телу. Этого никто не заметил и, по прихоти самого доктора, мужчина с Воничкой вошли первые, даже не успев заметить эту странную, совсем незначительную иллюзию; доктор не хотел их спугнуть.

Гостиная всем своим видом показывала, что здесь принимали гостей исключительно важных: коричневые сами по себе, но до ужаса тёмные из-за слабого огня, стены, стоящие без лишних картин и реликвий; кажущиеся мокрыми, но таковыми не являющимися, напольные покрытия. Описываются оные во множественном числе потому, что не одиозны здесь: тут и там, в каждом углу, к которому отдельно приставлялось какое-то рабочее сооружение, материал и вид пола сильно отличался.

Доктор усадил гостей на кожаные грубые скамейки. Он сел рядом.

— Как-то мы с вами уже встречались, — противным голосом сказал доктор.

Воничка не сразу разобрала ту мерзость, о которой идёт речь, и, пожалуй, единственная не насупила бровки.

— В том-то и проблема, — ответил мужчина. — Наши последние встречи не хвастались своим поводом. Вспомните только, зачем мы собирались в прошлый раз — смерть Евангелие от Иоанна…

Тут Воничка и поняла, что боль в груди вовсе не физическая.