Глава 6: "Развитие недоразвитого"

Под зеленым сукном гигантского стола проступали очертания вечности, спрессованной в геометрические фигуры. Здесь материя уступала место чистой грамматике бытия, где каждая точка пересечения линий была завязана на узел человеческой крови и звездной пыли.

— Всё это слишком громоздко для моего скромного военного черепа! — рявкнул барон Мяв Когтиусак, чьи усы дрожали от нетерпения, словно штыки перед атакой. — Хватит архитектуры, мадам! Давайте уже сорвем покровы с тайны. Мы открываем карты или где?

— Извольте, барон, — холодномолвисто отчеканила госпожа Ленорман, и ее пальцы, сухие, как пергамент средневековых трактатов ожесточенных схоластов, скользнули по сукну.

Одним легким движением она перевернула карты. На стол глянули изнанки миров — затейливые, ощетинившиеся сучьями и скелетами картинки. Воздух в комнате сгустился до плотности топленого сала, а граф Кот де Рыжак невольно отшатнулся, словно из колоды пахнуло сыростью свежевырытой могилы и дешевым одеколоном провинциального гарнизона.

— Ну-с, и что это за пасьянс нанайских мальчиков? — озадаченно протянул Когтиусак, ткнув в рисунок когтем. — Похоже на забор, который я разнес в щепки в сорок четвёртом полку при штурме сарая мадам Плюш.

— Это, барон, доминирование масти жезлов, коя в просторечии именуется трефами, — монотонно, с погребальной интонацией заупокойной мессы затянула гадалка. — Символ неукротимого действия, животного движения, чистого фаллического безумия и грубой мужской силы, которой вы привыкли пробивать стены, начисто забыв о наличии дверей.

Барон гордо выпятил грудь, едва не треснув пуговицами мундира:

— О да! Силу я всегда ставил во главу угла. Качал лапы, гонял дворовых котов и грыз удила! Мое тело — храм брутальности.

— Ваш храм, барон, больше похож на скотобойню, — парировала Ленорман, вглядываясь в расклад с лицом меланхоличного палача. — Смотрите сюда: в Малом Аркане у вас красуется Туз жезлов, раздувающий ваше самомнение до размеров государственного долга; Двойка жезлов — унылое преддверие тупика; Тройка — амбиции провинциального Наполеона; Десятка жезлов — та самая крестьянская ноша, под которой вы неизменно сгибаетесь в три погибели. А венчаеть сей карнавал Король треф — вы сами, во всей своей рыжей, наглой и неразвитой красе.

Доктор Котбром нервно сглотнул:

— А… Большие Арканы? Что они шепчут из темноты?

Ленорман наклонилась ближе к столу, и тени от свечей заплясали на ее щеках, вырисовывая карту неизбежного апокалипсиса:

— Смерть под номером тринадцать — костлявая дама с косой, которая уже примеряется к вашему шейному платку. Умеренность — чтобы вы не слишком быстро захлебнулись собственной кровью. Повешенный — ваше естественное состояние в петле рока, когда весь мир вверх тормашками, а вы болтаетесь за задние лапы. Первосвященник — чтобы было кому читать вам заупокойную мораль. И, наконец, Сила под номером восемь — та самая, что сожрет вас с потрохами, не поперхнувшись эполетами. Вы, барон, вылитый римский легионер, заблудившийся впотьмах парижской канализации.

Когтиусак ошарашенно переводил взгляд с карт на гадалку. В его голове, привыкшей оперировать исключительно понятиями «дать в морду» и «получить орден», происходил мучительный, трещащий по швам процесс эволюции от инфузории-туфельки до мыслящего субъекта.

— Погодите… — выдавил он. — То есть… хотите сказать, что я балансирую на краю пропасти? Между дуэлью, помойкой и этой проклятой дорогой?

— Вы балансируете между дуростью и вечностью, барон, — с философским отчаянием отметила Ленорман. — Ваше неосознанное стремление — быть вожаком стаи бродячих псов, а цель — самоутвердиться за счет ближнего своего. Но учтите: из всех ваших эпических поединков роковыми окажутся именно дуэль за углом и таинственная встреча у придорожного столба. Будущее ваше, прямо скажем, воняет тленом. Вы будете влиять на умы силой своего дуболомового авторитета, но Первосвященник и Учитель с указками наперевес будут гонять вас до самого Страшного суда, пытаясь привить зачатки разума в этот ваш монолитный череп.

Граф Кот де Рыжак не выдержал и покатился со смеху, схватившись за живот:

— О боги! Первосвященник с указкой! Да на него никакой указки не хватит, тут нужен топор лесоруба! Слышишь, Когтиусак, твой мозг официально признан недоразвитым филиалом вселенной!

— Заткнись, блохолов! — взревел барон, багровея ушами. — Я сила! Меня окружают мужество и сталь! Верно я говорю, мадам?

Ленорман молча сдвинула карты в колоду, издавшую сухой звук падающей гильотины:

— Да, барон. Силы у вас вагон. Ума бы еще тележку. Но об этом мы поговорим на десятом аркане, когда вас уже перестанут откачивать. А теперь — тихо. Кажется, колесо нашей кареты снаружи окончательно доломалось, а это значит, что время абсурда переходит в свою следующую, еще более кошмарную фазу.