Марги / Туман над тропами / Змаевы Алекс и Ангелина
 

Марги

0.00
 

Часть вторая

Марги
20 день 6 луны 10903 круга от н.м.

Я передвинула фигурку вождя на две клетки и кивнула Подарочку. Ее ход. Мысли текли плавно и неторопливо. Два года в этом мире отучили меня спешить. Суета городов двадцатого века стала вспоминаться как нечто чуждое и неуютное. Она осталась там, за "переходом". А здесь за стенами грота шумит ливень и завывает ветер — прощальное напоминание уходящего урагана, на которые так богаты смены сезонов. Скоро дожди уйдут и сухой сезон вступит в свои права, а пока мы с Подарочком сидим здесь в гроте-укрытии перед начерченной на большом плоском камне шахматной "доской". Ученица думает, а я не тороплю. Зачем? Воспоминания затягивают и не хотят отпускать.

К изготовлению шахмат я пришла неожиданно даже для себя. Началось все с письменности. Или, точнее, с того, что я решила обучить грамоте Подарочка. До этого я уже пару лун вела дневник на глиняных табличках, используя русские буквы для записи местного языка. Над огласовкой некоторых слов пришлось серьезно задуматься, но в целом получалось неплохо. То есть мне так казалось, пока я не начала занятий с ученицей. И вот тут возникло неожиданное препятствие: Подарочек ни в какую не понимала, что такое "буква".

-Буква — запись звука? Это как? "Ш" в "шуме дождя" и в "шерсти" — это же совсем разное? Одно в уши лезет, другое — руками трогаю?

Тогда я впервые столь явно увидела разницу в способах думать. Все мысли Подарочка были сугубо конкретным, касались отдельного предмета, звука, и не содержали никаких "вообще". С буквами я тогда вывернулась, "приземлив" задачу.

— Вот представь, бежит по лесу тапир с раненой лапой, тут капля крови упала на лист, а там — он потревожил рану веткой. Лист и ветка разные, но капли крови и там и там — следы от раны. Ведь именно так их прочтет охотник…

— То есть буквы — это следы, которые оставляют раненые слова?

— Записанные, да, — я улыбнулась, вспомнив "мысль изреченная есть ложь".

— И по ним, как по следам, можно узнать, какие слова были сказаны?

— Да.

— И ты научишь меня этому колдовству?

Начиная с этого разговора обучение сдвинулось с мертвой точки. Тем более, что рвения к учебе у Подарочка было столько, что оно порой начинало всерьез утомлять. Видимо, это был необходимый этап, когда сознание еще не может свободно оперировать абстрактными знаками. Не случайно же скандинавским рунам приписывалась волшебная сила. Но мне хотелось двигаться дальше, не погружая ученицу глубоко в мистику знаков, а для этого требовалось постоянно тренировать работу с абстракциями. И тогда я вспомнила про шахматы. Все необходимое у нас оказалось "под рукой", только фигуры пришлось заменить. Ну кто знает здесь "слона"? Даже "белые люди" еще не появились, чтобы припрятать "самых хвостатых зверей" [1]. А потому "слоны" стали "кайманом" и "ревуном" — один в болоте, другой на ветках и друг с другом не пересекаются. "Болото" и "лес" — именно так я объяснила Подарочку белые и черные клетки "доски". Да и не были они "белыми и черными" — светло-серый гранит и буро-зеленые квадраты, закрашенные соком лиан, как нельзя более соответствовали этим образам. "Ладьи" стали "тапирами", а "кони" — "марги". Ну а кто еще, кроме марги, может изменить направление прыжка в полете, на то ей и хвост дан. "Ферзь" стал "вождем", а "король" — "шаманом". Эта мысль показалась мне забавной — шамана надо защищать, ну какое без него племя? А вождь? Если пешка-охотник доберется до последней линии противника, сам вождем стать может, за геройство. Запросто. И никто не возразит. Вот так и получились "шахматы для Нового света". В сезон дождей, отсиживаясь в укрытии, к игре подключились Сучок и Гремучка, и шахматный камень стал занят большую часть времени. На следующий круг Копуша изготовил еще два комплекта, отлив "доски" и слепив фигуры из глины. Их уволокли в поселок. Сейчас я бы уже затруднилась сказать, сколько у нас в племени игроков.

Подарочек сделала ход кайманом и посмотрела на меня:

— Наставница, ко мне перед ураганом подходила Гремучка. Почему-то стесняется говорить с тобой сама. Просила передать, что ей нужна помощь. Она хочет ребенка, но у нас здесь все одноплеменники… и ее Дикий — тоже.

— Когда погода успокоится, найди и позови ко мне Дикого. Может быть и правда, пришло время…

Я двинула вперед терракотового "охотника" и посмотрела поверх шахматного камня на хмурое небо снаружи грота. Время пришло.

Еще в начале прошлого сухого сезона Копуше удалось получить вполне приемлемый для моих химических целей фарфор, и я тут же кинулась повторять институтские опыты с соком лиан, поминая добрым словом Профессора. К немалому моему удивлению, смолу удалось получить довольно быстро — свежее сырье все-таки. Но совершенно неожиданно я уперлась в проблему отвердителя, и две луны пробовала все подряд, полностью забив на научный подход. Попытки изысканий на основе различного растительного сырья нужного результата не возымели, хотя и привели к некоторым интересным побочным эффектам. А мне все-таки требовалась серная кислота. Только когда Дневной, лазая по горе в центре острова, нашел минеральный источник, обросший зеленоватыми полупрозрачными кристаллами, возникла надежда на решение. Затем не меньше полутора лун я возилась с выпариванием и прокаливанием железного купороса, прежде чем удалось получить первую каплю серной кислоты. А еще через пол-луны я, совершенно счастливая, уже промазывала "почти настоящей эпоксидкой" вязанку стеблей тростника. Слипшиеся стебли образовали легкую и прочную "решетку", которая легко обрабатывалась обсидиановым топором. Таким образом, последнюю, тринадцатую луну девятьсот второго круга можно считать датой появления пластиков в истории этого мира. А потом прошел ураган, начались дожди и химические опыты пришлось отложить почти на полкруга.

Впрочем, сезон дождей тоже не принес скуки и отдохновения. Покой нам только снится, теперь в центре общего внимания оказалась Ниточка со своим льном. История эта началась кругом раньше. Охапка фиолетовых цветочков, которую мы с Сучком притащили из первого обхода острова, была вручена Ниточке вместе с моими сумбурными объяснениями насчет способов выделки волокна. Идея полностью захватила внимание Ниточки, и всю дальнейшую работу я свалила на нее. Первую льняную нить, толстую, как агавовый шнурок, но гораздо мягче, она скрутила на веретено и показала остальным. Что при этом говорилось и произошло потом — не помню, в то время я безотлучно сидела у обжиговой печи вместе с Копушей. У нас выходил первый фаянс, и азарт экспериментатора заглушал и голод и иногда даже потребность во сне. Хорошо, Сучок наказал Подарочку с Болтушкой следить, чтобы мы не забывали поесть. Гораздо позже он как-то упомянул о переполохе в племени и о том, что девушки бросились заготавливать "эти фиолетовые цветочки", пока не пришли дожди. Я покивала головой, свернулась рядом с ним на лежанке в гроте и уснула — слишком устала за время опытов с глиной, ничего другого в голову не умещалось. Прошли ураганы и зарядили сплошные дожди, я все еще отсыпалась, в перерывах находя в себе силы выполнять обязанности травницы. И только к середине второй луны смогла осмысленно обозреть перемены, произошедшие в поселке. Тогда я обратила внимание на отдельный немаленьких размеров навес, под которым укрывались корзины с чесаным льном, и задумалась о ткацком станке.

Или, точнее, сперва я задумалась о парусе. Связанный крючком парус — это хотя и изысканная идея для декора, но с практической точки зрения — бред старой обезьяны, значит нужно тканое полотно. Попыталась воспроизвести вертикальный ткацкий станок, виденный в какой-то очередной умной книжке. Получилось далеко не сразу — результаты первых двух лун работы пришлось отправить на растопку очага и только второй экземпляр оказался пригоден для изготовления полотна в локоть шириной. Да и то лишь благодаря постоянной помощи Сучка и Дикого. Все это время я жила в поселке, забираясь Сучку под бок. Конечно, скрывать наши отношения сейчас уже не имело смысла, но я даже не рассчитывала на общественный резонанс подобных масштабов! Больше всех развлекалась Болтушка, чей гамак висел рядом. В самые интересные моменты она протягивала руку и принималась нас раскачивать. На возмущенное: "Отстань, без рыбы завтра оставлю!" девица простодушно хлопала глазами:

— А что такое? Я вам помогаю…

Еще мимо пробегала Гремучка и тянула Сучка за ноги:

— Да не пинайся ты! Я тебе говорю — ноги надо вытягивать. Ей так приятнее будет, я точно знаю! Крадущаяся, а ты ему пятки на спину закидывай!

— Уйди отсюда!..

— Ай! Да куда же ты ногой машешь, перевернетесь ведь!

Сучок рычал что-то ругательное, просыпался весь поселок и толпился вокруг нас, обмениваясь передовым опытом и давая рекомендации самого разного свойства. Подобные прения вызывали, кроме наших, еще только кувырканья самой Гремучки с Диким, на остальных обращали куда меньше внимания. Меня же сознание себя "приличной девушкой Сандрой" на этом сборище ввергало в краску и скованность. Наверное, именно тогда и произошел некий перелом. Смесь смущения, истерики и наслаждения загоняли Сандру в какой-то дальний темный угол, и я, как в одежду, заворачивалась в память Крадущейся, для которой наблюдать подобные сцены было привычно с детства. Через какое-то время народ немного успокоился и наши с Сучком "постельные" (а на самом деле скорее воздушные) отношения перестали быть центром всеобщего внимания. Но во мне что-то уже изменилось.

Ткацкий станок стал еще одним общим делом поселка. Изготовить что-нибудь существенное на нем в первый сезон не удалось — заготовленного льна хватило только на опыты да на всякую мелочь. Девушки ждали следующего сухого сезона, вспоминая все виденные поляны, где рос лен, а я уже вернулась мыслями к белым парусам над волнами. Хорошо бы собрать килевой катамаран, с ним Сандра, по крайней мере когда-то, неплохо управлялась. Получалось, что путь к морским путешествиям лежит через развитие химических технологий. Если киль изготовить из эпоксидной смолы, в которую слоями крест-накрест уложены листья тростника, должно получиться нечто похожее на текстолит. Вполне достойный материал, а для жесткости заливать такой киль можно прямо на основании мачты, так, может быть, удастся обойтись без единого гвоздя за неимением таковых, равно как и саморезов и прочих шурупов. Я придумала себе небольшой катамаран, шагов десять в длину, с пластиковым килем примерно в мой рост и с бермудским парусным вооружением (не на веслах же идти через океанский пролив). На поплавки пустим пропитанные смолой стебли тростника. И вот к началу этого круга все детали мозаики сошлись, требуемые технологии готовы. Весь сезон дождей мы с девочками провели за прялкой и ткацким станком. Стоило мне намекнуть, что веревки и ткань понадобятся, чтобы добраться до "охотников из береговых племен", как к станку сразу образовалась очередь желающих поучаствовать в приближении момента "выхода в свет". Надеюсь, полотна хватит на парус. Пора!

  • Кровинка / кровинка / Русова Марина
  • Чудо Новогодней ночи / Чудо Новогодней ночи! / Ботанова Татьяна
  • Синдром Золушки / Фомальгаут Мария
  • Твоё сердце / Еланцев Константин
  • Болотное - Kartusha / Миры фэнтези / Армант, Илинар
  • В сторонке / Крыжовникова Капитолина
  • Путешествие в Чикаго / Eva Fuks Ева Фукс
  • Хранитель снов / Так устроена жизнь / Валевский Анатолий
  • Приверженцы Эпикура / Лонгмобы "Смех продлевает жизнь" / Армант, Илинар
  • Десант / "День Футурантропа" - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Фомальгаут Мария
  • Романова Леона - Дракон-рыцарь / Много драконов хороших и разных… - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Зауэр Ирина

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль