Часть 1. Отрывок 5.

Часть 1. Отрывок 5.

Спина к спине мы с Анри сидели на малюсеньком островке, омываемом тёмными водами с дурным ароматом боли и отчаяния. Над головами болтался тусклый фонарь, безрадостно освещая нашу печаль. И казалось, в воде за пределами света плавает нечто. Временами даже доносились всплески. В темной воде всегда живут чудовища. Но разве чудовища существуют не для того, чтобы их побеждали?

Где-то в соседней комнате кто-то застонал. Должно быть, Крауд. Вместе с его вздохами слышался и лязг механических зубов. Но я привыкла к страху, и мне было уже всё равно.

Когда я закрывала глаза, то видела кошмарный сон: сотни вращающихся шестерёнок, длинную конвейерную ленту, которая неумолимо стремится вперёд, металлические тиски, давящие кости — зверь, притаившийся в конце пути, хищник, пожиратель, мощными челюстями готовый перемолоть всё что угодно.

На секунду я увидела седого старика, узловатыми пальцами дергающего марионеток, на деревянных телах которых вырезаны красные розы. Его резкий смех заставил меня дрожать.

Я вздрогнула и открыла глаза, видение испарилось.

— Неужели всё так закончится? Думаешь, нас повесят так же, как и Крауда?

— Не знаю, — тихо отозвался Анри. ― Он вроде ещё не умер. Может, нас ждёт другая казнь.

Мы помолчали.

Я думала о стонущем Крауде, вспоминая его загадочную улыбку. Думала об убиенной нами принцессе, не грех терзал меня, но горечь от крушения надежд. Принцесса была очень далёким и незнакомым живым существом, но близким и теперь безвозвратно утерянным ключом к дверям родного дома. Она стала бы милой и хорошей правительницей, как раз той, что нужна этому захваченному горечью миру.

Я корила себя за все глупости, старые и недавние. Я думала о сидящем рядом Анри и о пустынных незабудках, которые он дарил мне перед завтраком. В эти моменты Анри был мил и нелеп. Я не отвечала ему взаимностью, но с неловкой скромностью принимала подарки.

И теперь я стыдилась своей холодности. Между нами была недопустимая недосказанность, печальное недопонимание. Мальчишка, быть может, на что-то надеялся…

Мои невесёлые размышления прервал голос Анри.

— Это место, крысиное царство, пропитано магией источника. Поразительно, да? Люди утратили волшебство, а крысы обрели. В детстве мне рассказывали о великих волшебниках древности: об Эргоне и его артефактах, о покорителе драконов Сафоре, о Безымянном Рыцаре и о Рыцаре без сердца, и о волшебниках, которые жили не так давно: о Димитриусе, который вселял жизнь в камни и куклы, и о его ученике Станимире, который сражался с обезумившими чудищами. Они были последними волшебниками, настоящими.

— Звучит, как будто у нас нет шансов, ― хмыкнула я.

— Извини.

Мы ненадолго замолчали. Я рассматривала бледные узоры неведомых тропинок на своём платье.

— А я ведь до сих пор не знаю, на какие чудеса способно моё платье… Крысы говорили, что оно особенное, волшебное.

— У волшебства нет формы, веса, размера. Нет характеристик, ― спиной я чувствовала, как Анри подрагивает от холода. ― Отец говорил, что волшебство, если его подчинить, будет послушно своему хозяину и исполнит любое его желание.

Боже, да ведь всё это время у меня находилась могущественная вещь! Я могла только подумать — и сразу же оказаться дома, в тёплой постели, и пить горячий шоколад. Эх, Анри, если бы ты раньше догадался открыть мне эту тайну!

— Пообещай мне кое-что, ― я обернулась к Анри, а он обернулся ко мне.

— Что? ― его глаза горели трепетной жаждой-надеждой.

— Дождись меня. Жди меня здесь и никуда не уходи. Хорошо?

— Что ты хочешь сделать? — он секунду колебался: — Может, лучше я?

Я покачала головой.

— Это могу сделать только я.

— Хорошо, — сдался Анри и отвернулся.

Я спустилась в обжигающую ледяную воду. Вздрогнула. Постояла я полминуты, привыкая.

Плыла я осторожно, борясь с вечной брезгливостью, то и дело судорожно отдергивала руки, потому что пальцами вляпывалась в нечто мерзкое и скользкое. Поджимала ноги, когда прикасалась к гнилому полу. Временами становилось до слёз противно.

Но я знала, что должна двигаться вперёд. Должна. Иначе мы все умрём. А мне умирать не хотелось.

Наконец, я нащупала сырую стену. В темноте казалось, будто трогаю личинок или червяков.

— Так, спокойно. Это всего лишь маленькие гадкие создания. Но они не кусаются. Я смогу, — дрожащим голосом подбадривала себя.

Прижав ладонь плотнее к стене, глубоко вдохнула и представила вместо неё пустоту. Я видела, как каменная кладка распадается на полупрозрачные частицы, и те разлетаются в стороны, испаряются. Когда стена исчезла, я быстро поплыла дальше, уже наплевав на все подстерегающие мерзости.

Фокус с исчезающей стеной — один из самых простых, но тогда, в тюрьме, я понятия не имела, что и как делать. Я лишь предполагала, что если очень-очень захочу, то смогу проплыть сквозь стену. Я бы ни за что не рискнула сделать что-то более смелое, например, пройти по воде или просто перенестись в другую комнату. Это достаточное серьёзное действо, которое потребовало бы куда большего умения и старания. И плата оказалась бы в разы выше.

Любое волшебство имеет свою цену. Волшебство, оно не похоже на длинные навороченные формулы или словесные заклинания. Волшебство — это твоя жизненная сила и энергия мира вокруг, которой лишь немногие умеют управлять.

Каждый раз ты либо убиваешь часть себя, либо высасываешь жизнь из мира вокруг, и однажды это приводит к разрывам ткани мироздания. По сути, в том хаосе, что потихоньку разгорался, были виноваты странники и волшебники.

 

На платформе в круге света лежал Крауд, неподвижно, неестественно, словно сломанная кукла. При одном взгляде на него я похолодела. Защемило сердце.

Я взобралась на платформу и мягко прикоснулась к его плечу.

— Септимий?

В ответ он простонал. Легонько дёрнулись ресницы, но сил разлепить веки у него не хватило. У меня отлегло от сердца.

Живой.

— Пожалуйста, скажи, как всё исправить? Как победить царя крыс? Пожалуйста, — я наклонилась совсем близко.

На бледном лице Крауда отчётливо виднелись скулы и синяки; один глаз опух, и бровь была рассечена. Запёкшаяся кровь чуть треснула, точно старая фреска.

Губы Крауда зашевелились.

Очень тихо:

— Убей Генгульфа, убей царя крыс.

Я вздрогнула.

— Как? Как мне это сделать?

— Найди голубой шар, найди его… Принцесса… тоже… должна…

Крауд шумно выдохнул и замолчал.

— Септимий? Пожалуйста.

Но он молчал. Силы покинули его. Я попыталась нащупать пульс, но так переволновалась, что бросила эту затею.

— Чёрт, ладно. Придётся обшарить все стены в поисках выхода.

Казалось, это заняло целую вечность. Я подплывала к стенам, силилась разглядеть что за ними. Наконец, вместо тонн воды там оказался коридор. Слава богу, мы выберемся! А то у меня уже порядком начали замерзать ноги.

Я сконцентрировалась, чтобы испарить стену, но вдруг перехватило дыхание, из горла вырвался хрип. Нечто тянуло меня вниз, крепко обвив живот, верёвка врезалась в шею и давила, давила как сумасшедшая. Я попыталась схватить её, но мои руки скользнули по пустоте.

Волшебство.

Меня душило волшебство. Крысиный дворец не желал отпускать добычу.

Я пошла ко дну. Грязная вода ударила в нос. Я закашлялась, открыла рот, хлебнула ещё.

Вновь нечто схватило меня подмышками и рвануло вверх, вытолкнуло в коридор. Невидимые путы спали, и я дышала.

Придя в себя, я увидела Крауда. Не знаю, какая могучая воля заставила его прийти в сознание, доплыть до меня и вырвать из объятий смерти, но это сделал он — и теперь лежал рядом, поверженный, как груда использованных шестерёнок.

― Крауд? Септимий?

Едва слышно он прохрипел:

— Это крысиное платье душило тебя. Избавься… Возьми мою мантию, надень...

Пока я снимала мантию, он изо всех сил старался не причитать, а я — быть аккуратнее. Мне даже стало жаль его, но тут я вспомнила, что вся эта чертовщина приключилась из-за него, и со злостью рванула мантию. На секунду от его нечеловеческого стона я ощутила чёрное удовлетворение, но почти сразу же резко отпустила мантию, закрыла лицо руками и сморщилась, словно от боли. Меня колотила дрожь. Боже, что я делаю? Неужели получаю удовольствие от жестокости?

Я переоделась и застегнула мантию на все пуговицы. Новое одеяние болталось на мне мешком, я подобрала полы, чтобы оно не волочилось.

Я тихо затрусила вверх по коридору. Крауда мне пришлось бросить прямо там. Я колебалась, но всё же. А что мне ещё оставалось? Тащить на себе и слушать его стенания? Убить? Я не смогла. Только не так. Конечно, если его найдут крысы-гвардейцы, ему не поздоровится, и я буду в этом виновата. Первое время совесть мучила меня, но замолчала после пяти минут блуждания по земляным коридорам в страхе угодить в ловушку.

Выглянув из-за первого поворота, я увидела удаляющуюся колонну гвардейцев. Подождав, пока они пройдут, свернула в противоположную сторону и добралась до разветвления.

― И какую же из трёх дорог мне выбрать?

Прислушавшись к внутреннему голосу, свернула в крайний правый проход, и вовремя: не успела я далеко уйти, как с другого коридора показались двое гвардейцев. Я услышала их разговор.

― На ужин опять лапша, не знаешь?

― Не знаю. Главное, чтобы не каша. Ненавижу кашу, особенно с чёрным хлебом! По-моему, его из отбросов делают. Ну что за мода экономить на солдатах! Не все деньги в этот гидров Северный Мыс вбухивают.

Они чуть удалились, и я вернулась к развилке.

«Голубой шар вряд ли находится в тюремных камерах, прослежу-ка я за этой парочкой. Может, выведут меня отсюда».

Гвардейцы и в самом деле привели меня к лестнице из тюрьмы. Слава богу, теперь можно с ними распрощаться, а то от их рассуждений об ужине у меня заурчало в животе.

— Эй, — тихонько позвал голос из камеры за спиной.

Я приблизилась. Из-за решётки на меня смотрело бледное лицо с широкими скулами, обрамлённое седеющими волосами.

— Кто бы ты ни была, как бы ни вырвалась из темницы, прошу тебя, выпусти меня.

— У меня нет ключей.

 

Узник прикрыл глаза и грустно вздохнул. Его лицо расслабилось, морщины чуть разгладились, уступая место благородным чертам. Мне стало жаль его, и я решила попытаться. Прикоснувшись к решетке, я приказала той исчезнуть. Но железо не поддалось. Волшебство было ремеслом куда более сложным, чем я могла представить. Отступив, я извинилась, и к моему удивлению, заключённый рассмеялся.

— Странная ты. Как тебя зовут?

— Виктория. Вики.

— Мориет. Жак де Мориет. Когда-то я был генералом, великим полководцем, а потом царь Генгульф заточил меня в этой крысиной клоаке. Что ж, иди, куда шла, Вики. Удачи тебе.

— Если я смогу, то однажды выпущу вас.

 

Теперь моей свободе препятствовал лишь караул из двух крыс у лестницы.

«Лучше бы вместо мантии Крауд дал бы мне оборотное зелье! Как я стражников-то обхитрю?»

И я беспокоилась, что любой, кто заглянет в камеру к Анри или найдёт Крауда в коридоре, поднимет страшный звон, и каждая крыса во дворце будет меня искать. Но ещё больше нервировало то, что я оказалась в ловушке: впереди караул, а из туннеля позади в любой момент может вынырнуть стражник, спешащий в столовую на ужин.

Выбора у меня не было. Пора!

Я натянула пониже капюшон, выпрямилась и уверенно зашагала к лестнице.

― А ну стоять! ― гвардейцы обнажили шпаги.

― Стоять?! ― громко и зло воскликнула я. ― Да как ты смеешь, шваль негодная? Неужели не узнаёшь меня?

Гвардейцы растерянно переглянулись, один было хотел убрать шпагу.

― Назови себя, ― второго оказалось не так-то просто обмануть, и он приставил сталь к моему горлу.

― Назвать себя? Так-то ты со своей принцессой говоришь?! Может, тебе хочется попасть под ножи конвейера?

Гвардеец неуверенно сдвинул брови.

― Но… Говорят, вы же…

― Лживые слухи, предназначенные для наших врагов. А теперь — довольно! Я спешу к отцу.

Прежде чем гвардейцы сообразили сдёрнуть с меня капюшон, я оттолкнула менее упёртого из них, быстро поднялась по лестнице и бегом ринулась по коридорам.

«Только бы больше ни на кого не нарваться».

Я бежала и бежала, пока внутренний голос не сказал:

«Стоп».

По левую руку от меня находилось две двери. Я толкнула первую и оказалась в злополучной комнате с колодцем.

«Иди ко мне», ― раздался шёпот в голове.

― Ну уж нет! Дважды на одни и те же грабли не наступлю! ― я затворила дверь и открыла следующую. Голова чуть закружилась от запаха дивных цветов и миндаля.

Источник волшебства — высокая арка, обвитая белами и пурпурными каллами, позади, освещённый лишь лиловыми мотыльками, раскинулся миндальный сад. Под цветочным сводом парил голубой шар. Тот самый. Он улыбнулся мне невидимыми губами. Я ответила и протянула руки. Мягко, как кот, он соскользнул в ладони.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Сделай так, чтобы царь крыс умер, а добрая принцесса была жива и здорова.

― Это твоё желание? ― раздался тихий шелест из шара. ― Я могу исполнить любое желание, но одно, единственное. Подумай.

― Пусть будет так, как я сказала.

― И ты знаешь, что чудеса имеют цену? Получая что-то, ты отдаёшь что-то взамен?

― Да.

— И ты согласна уплатить цену, какой бы высокой она ни была?

— Да.

— Тогда я закрываю все двери в твой мир. Ты никогда не вернёшься домой.

Я так от всего устала. Пусть это уже, наконец, закончится.

Шар засветился ярче. Я ощутила приятное жжение. Закрыла умиротворённо глаза и отпустила шар, чувствуя, как тепло разливается по подземелью.

Вдохнув, открыла глаза. Блестящая голубая пыльца покрывала всё. Шар исчез, растворился, рассыпался на сотни пылинок, выпуская из себя бережно хранимое волшебство жизни.

Я могла бы попросить вернуть меня домой, но я выбрала остаться тут. Навсегда. Я больше не увижу семью, не окончу институт, не найду ту самую работу, которой хотела бы посвятить жизнь.

Буду вечной неприкаянной странницей. В жизни не будет вожделенного покоя скучной серости, мне придётся до конца дней бродить по мирам. Родители… Что ж, позже я узнаю, что они забыли меня, меня будто вырезали из их жизни, я для них никогда и не существовала. Со временем и я почти их забуду.

Возможно, я об этом пожалею, но важнее, намного важнее, чтобы у этого мира появился добрый и справедливый правитель. Нельзя же вечно думать только о себе.

Когда всё закончилось, я искала принцессу, теперь уже царицу, и хотела попросить освободить Анри. Возможно, я даже похлопотала бы о помиловании для Крауда. Но тут земля под ногами разверзлась, я провалилась и плюхнулась, как мешок, на конвейерную ленту. И та повезла к жерлу мясорубки, которая перемелет меня и выплеснет фаршем из чрева металлического чудовища. А заботливая рука повара слепит котлету и подаст к столу.

Внизу, за пределами конвейера, из тьмы торчали острые штыки, столь близко друг к другу, что я не смогла бы протиснуться меж ними. Прыгать бесполезно. Разве что я предпочту умереть немедленно, изрешетив себя. Но всё моё существо ещё надеялось на чудо, и я побежала назад, но чем быстрее я бежала, тем быстрее двигалась лента. Я поскользнулась на кровавом пятне и упала, стремительно несясь навстречу жерлу. Попыталась встать, но вновь поскользнулась на масле, льющемся на ленту, упала и затрепыхалась беспомощно, как перевёрнутая на спину черепаха.

Я вспоминала все обиды, случайно нанесённые семье и друзьям. Ах, чёрт возьми, почему же я была такой заразой? И Анри, бедняжка Анри!

Трусливо закрыла глаза и, если бы могла, то погрузилась бы в кому, чтобы ничего не чувствовать.

Вдруг всё остановилось. Вспыхнул свет. Штыки спрятались. Сбоку за стеклом оказалась рубка. Оттуда мне весело махала принцесса, живая и невредимая, с россыпью розовых цветов в волосах. Я облегчённо вздохнула, не веря своему счастью.

Принцесса спустилась ко мне, протянула мягкую серую лапку с острыми коготками и помогла слезть с конвейера.

— Спасибо.

Я была готова расцеловаться её!

— Нет, спасибо тебе, странница, — улыбнулась принцесса и обняла меня. — Ты свергла моего отца-тирана, вернула меня к жизни и установила мир и покой в нашем крысином царстве. Спасибо. Теперь всё будет хорошо. Я рада, что Крауд выбрал именно тебя. Ты молодец, что не позволила собой манипулировать и разрушила все его планы. Он хотел уничтожить крысиное царство. Ты знаешь, в тот день в усадьбе, я ведь хотела с тобой встретиться, но Крауд опередил меня. И всё же ты пошла в парк… Это судьба, моя милая.

Она отстранилась.

— Мне жаль, что плата за чудо оказалась высока и проход в твой мир закрылся навсегда. Но я найду способ тебе помочь.

— О, благодарю… Вы отпустите Анри?

Лицо принцессы стало серьёзным. Недобро блеснули маленькие чёрные глазки. Я отступила на шаг, и по спине пробежали мурашки.

— Ты переходишь границы, странница. Всё, что находится в царстве крыс, наша собственность. Я безмерно благодарна тебе за спасение, а теперь — уходи.

Она подтолкнула меня к выходу — возникшему из ниоткуда прямо на стене мясорубки стеклянному порталу.

— А джинны? Я обещала им…

— Они теперь тоже наша собственность, но я обещаю хорошо обращаться и с джиннами, и с Анри, ― бесстрастно улыбнулась принцесса, и я ей не поверила.

«Боже, что я наделала! Эта суровая девушка-крыса под маской миловидности таит ещё большую жестокость и бессердечие, чем её отец. Почему я не послушала Крауда?»

Одинокая и печальная, я выбралась в сад, где нарциссы сражались с боярышником.

Несколько дней я, как прокажённая, бродила вокруг разрушенного особняка, тщетно ожидая, вдруг откроется проход или Анри подаст мне весточку. Но тщетно.

Однажды мне встретились рабочие в синих комбинезонах. Они складывали инструменты.

― Разве вы уже закончили тут?

― Нет, но в царстве крыс опасное брожение. Крысы очень злы, потому что Ашбадесс отказался платить налоги, а люди-ящерицы из Ангоды не желают признавать царицу своим сюзереном. Может, даже война случится. Нас отправляют на Северный Мыс на более важное строительство. Ещё говорят, все джинны сбежали, и царица в бешенстве. Мы не хотим её злить, поэтому покорно едем на Северный мыс. Надеюсь, хоть пару дней мы продержимся в этом гиблом местечке.

«Значит, Абдул использовал меня, чтобы попасть к крысам и забрать своих товарищей! Ну хоть кто-то доволен».

Когда рабочие ушли, я ещё пару дней в одиночестве бродила по парку. Но ничего интересного не случилось. На самом деле, я просто не могла решить, куда мне податься. Возвращаться в Буджум я не хотела пока. Да и к кому? К старику-механизатору? То-то он будет рад. А больше путей я не знала.

 

Перед особняком на груде кирпичей сидел, выставив одну ногу вперёд, Крауд. Шпага, которую он неведомым образом умудрился вернуть, болталась пристёгнутая к поясу. Всё-таки выжил, мерзавец.

Он всё ещё был бледен. Но отёк с глаза почти спал. Левая рука висела на перевязи. Когда я его увидела, то не ощутила ненависти, отвращения или страха. Крауд был как знакомый, с которым не видишься годами, но неожиданному появлению которого рад. Я уже представляла, как мы вместе штурмуем крысиный дворец или же отправляемся в далёкое путешествие, чтобы собрать армию и в лихом бою навсегда свергнуть усатых диктаторов. Сердце предательски забилось сильнее, когда я приблизилась к Крауду.

Вокруг усадьбы уже расцвели неизвестные, но дурно пахнущие цветы. Удушающий аромат тотчас же накрыл меня жёсткой рыболовной сетью. Закружилась голова, и несколько минут я стояла перед Краудом в нелепой позе, зажмурившись и держась за голову. Когда помутнение отступило, я, наконец, произнесла:

— Я думала, ты серьёзно ранен.

Крауд пренебрежительно качнул головой.

— Я поймал пару капель голубой пыльцы и выздоровел, — он прищурился. — А ты — молодец. О твоём подвиге крыса-принцесса должна баллады слагать! Я, конечно, предполагал, что ты сделаешь всё шиворот-навыворот, но не до такой же степени!

От его злого шипения я растерялась и лишь минуту спустя ответила:

— Там остался Анри. Я не спасла его.

— Что ж, Анри повезло. Он станет придворным механиком, — лицо Крауда пересекла тень. ― Будет на стороне нашей новоиспечённой царицы смерти и, возможно, не познает на себе тех ужасов, что она готовит для несчастных жителей непокорённых миров.

— Анри будет жить в рабстве.

— Ты ничего не знаешь о рабстве, ― Крауд передёрнулся. — Мальчишка ещё неплохо устроится.

— Он ведь твой сын. Почему ты его не спасёшь?

Крауд коротко хохотнул и тут же зашёлся кашлем. Придя в себя, он хмуро изрёк:

— Сын? Что за глупости?

Я густо покраснела. Как я могла поверить в болтовню Анри? Он ведь по сути жалкое забитое создание. Впрочем, и я такой же была.

— Отец Анри ушёл в царство крыс, чтобы найти источник волшебства. И… Анри был уверен, что это ты.

— Я похож на любящего папочку, который оставил единственного сына в компании старика-пирата, что за горсть монет любому глотку перережет? — Крауд усмехнулся. — Я его видел, отца Анри. Его звали Бен МакГи. Некоторое время он набивался мне в ученики, но от его трескотни у меня только голова болела. Должно быть, до своего исчезновения он много рассказывал Анри обо мне, вот рехнувшийся мальчика и вообразил бог весть что. Бен был круглым дураком и погиб в страшных муках. Туда и дорога.

Его пренебрежение возмутило меня до глубины души. Я стиснула кулаки.

— Ты — мерзкое создание, Крауд. Ты сломал мою жизнь, жизнь Анри, — выкрикнула я. ― Абдул, был прав: ты чудовище. Бессердечное. Безжалостное чудовище. Ты — паразит! Ты отнял у меня мою жизнь, мою семью, мою мечту! Ты втянул меня в игру, которая не имеет ко мне никакого отношения! Не знаю, чем ты руководствовался, но зря я не убила тебя, пока была возможность!

Щёки Крауда на секунду вспыхнули румянцем. Проглотив первую ярость, он очень спокойно произнёс:

— Скажи мне, моя дорогая фея, моя милая Вики, а чего стоит твоя жалкая жизнь? Жизнь, каждый день которой похож на сотни других? Однообразная, серая жизнь. Ты не знала ни любви, ни ненависти, ни отчаяния, ни радости. Это существование. У тебя не было жизни, которую я бы мог сломать. Но я — я дал тебе настоящую жизнь. Как ты можешь быть столь глупа, что не видишь этого?

Крауд медленно слез с кучи кирпичей, прихрамывая, подошёл ко мне вплотную. Он был намного выше меня, прямо-таки сказочный гигант в потрёпанном чёрном кафтане и широких брюках с драконьей пряжкой.

— И всё же мне жаль, если я причинил тебе боль.

Крауд наклонился и холодными губами поцеловал меня в лоб.

― Конечно, ты сделала всё не так, как я хотел, и позволила Адалинде выжить. Она будет самой жестокой царицей, и много невинных прольёт слёзы из-за её безумств.

— Если бы ты не играл, а говорил прямо!

— Не дерзи мне, фея. Я не мог и не могу тебе всего объяснить, как бы ни хотел. Чувствую, твоя глупость ещё много хлопот мне доставит. Но всё же я надеюсь, что ты поумнеешь, всё поймёшь и сделаешь правильный выбор. Доходить до всего своим умом очень важно. В этом мире уже очень давно идёт война, но есть и другая угроза, куда более опасная. Будь умницей, Вики, разберись во всём сама.

Я заподозрила, что он скован, может, какой-то клятвой и не может говорить прямо. Впрочем, всё было настолько безумно, что вполне могло оказаться и шуткой. С какой стати мне ему верить? Однажды он уже обманул меня.

Крауд улыбнулся.

— Кстати, мою летящую мантию можешь оставить себе. Только отдай, пожалуйста, путеводитель. В правом кармане.

Чуть замешкавшись, я достала круглый компас. Крауд тотчас его схватил, я даже рассмотреть не успела. Ещё в кармане нашёлся бумажник, и я неуверенно протянула его Крауду.

— Спасибо, но деньги оставь себе. Пригодятся. До встречи, фея.

И растворился в воздухе, как капля воды под раскалённым солнцем. Я осталась одна с клокочущей в груди ненавистью и чувством, что самое важное осталось несказанным.

  • Многоязычная лаборатория / Анекдоты и ужасы ветеринарно-эмигрантской жизни / Akrotiri - Марика
  • Ода бездушным / Злая Ведьма
  • Город Смерти / Витая в облаках / Исламова Елена
  • Грэм и Ванда / Иллюстрации / Медянская Наталия
  • Евфрат и Тигр / Время опавших листьев / Пышкин Евгений
  • Этностихи / Kartusha
  • Ладони-птицы / Взрослая аппликация / Магура Цукерман
  • без названия / Цой Валера
  • Тающее солнце / Свинцовая тетрадь / Лешуков Александр
  • Часть первая / Колечко / Твиллайт
  • 14. Yarks  "Казарма" / НАРОЧНО НЕ ПРИДУМАЕШЬ! БАЙКИ ИЗ ОФИСА - Шуточный лонгмоб-блеф - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Чайка

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация

Войдите под аккаунтом в социальной сети, или при помощи OpenId
Указать OpenId


Регистрация
Напомнить пароль