16. Прогулка

Ортан вывел их по мосткам подвесной лестницы, и под их ноги легла человеческая земля — полированный камень кантона. Его обзор зрения был сильно ограничен, но он увидел, что ночной город встретил гостей из Шрама ленивой весёлостью, словно и не замечал отсутствие Ортана.

Воздух, как и положено, пах детскими снами о карамели, висячие стеклянные арки, похожие на застывшие волны, дробили лунный свет и многократно перемешивали его с отблесками рекламных слов, тьма неба казалась тёплой и радушной, а светящиеся точки озорно игрались стайками. Ортану даже на мгновение показалось, что это настоящие светлячки, но нет, настоящие животные вымерли, и каждую их эконишу заполнили гомункулы. Но об этом уже никто не сожалел.

Всё вокруг дышало жизнью: архитектура, магия и редкие прохожие. Ортан почувствовал лёгкую тоску по этому месту — город жил на той же частоте, что и он сам. «По ночам надо было гулять с Вией», — пронеслось в его голове отстранённая мысль, и он поймал себя на том, что подобная мысль уже не резала, а лишь оставляла терпимую горчинку. Мимо прошла гомонящая группа женщин, посмотрев сквозь них. Но это не означало, что «зеркальный плащ» идеально работал, просто здесь было принято не замечать чужих.

Ортан повёл Вию, то есть Эш, не по сияющим главным артериям кантона, а по тихим улочкам-рёбрам. Они шли по городу, а город стоял под ними, замерший в ночной дремоте. Мостовая лежала смирно, разноцветные стёкла витражей на бесчисленных башнях отдыхали после дневной смены. Стены башен покрывали отцветшие мхи, вокруг которых кружились яркие насекомые. Некоторые растения и бабочки светились биолюминесцентным светом, создавая живые вывески и рекламные щиты. На горизонте Огни Эдема всё так же впивались в небо, ни на миг не прерывая своего дежурства.

Десятки световых линий световязи пронзали ночь, неся письма, память и развлечения. Под ними и вокруг них кипела ночная жизнь: столы, полные еды, люди, смеющиеся над сообщениями из живых линий, скользящие по чужим делам домашние гомункулы.

На одном перекрёстке стояла статуя женщины, из груди которой струился ровный поток света. Вия всегда говорила, что это символ жизни. Теперь Ортан с холодной ясностью понял, что это просто фонарь. Его создательница решила так привлечь внимание к символу могущества их мира. От этого ему почему-то стало грустно.

— Хорошо здесь, — сказал Ортан тихо. — В Шраме я почти забыл, что мир не ограничен коридорами. А ночь может быть просто ночью, а не измерением между лекциями. И особо приятно вот так гулять под руку с хорошим человеком. Прямо романтично даже.

— Орт… ан… — прошептала Эш, но он не понял, какой смысл она вложила в его имя. Он не видел её лица, но кожей почувствовал, как от неё усилился жар. Это его удивило, он же позаботился о вентиляции.

— Не волнуйся, Эш, — решил успокоить её Ортан. — В этом шуме вряд ли нас кто-то подслушает. Слишком много маловероятных совпадений должно сложиться в одно, вредящее нам. А хороший разговор подпитает мои силы.

— Ты помнишь свою первую прогулку по городу? — вдруг спросила она, меняя тему с ловкостью магии высшей.

Он почувствовал холод ностальгии, но рядом с Эш этот холод не был всепоглощающим. И она спрашивала о первой, а не последней прогулке. Первую вспоминать можно.

— Помню, — ответил он. — Это тоже была ночь. Я шел с Вией, мы несли её вещи и спорили о неизбежности и детерминизме. Хотя, скорее, я просто вставлял свои замечания, чтобы она продолжала говорить. А так я с ней был согласен.

— А сейчас? — Эш взяла его за руку, вливая в его душевные жилы магическое топливо.

— Сейчас я знаю, что неизбежность — это всего лишь плохое планирование, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Они вышли на небольшую укромную площадку, зажатую между спящими аллеями. В центре её многорукий музыкант-гомункул играл на большинстве известных музыкальных инструментах, а вокруг него танцевали пары. Ортан почувствовал, как Эш споткнулась (больше вниманием, чем ногой), пытаясь вобрать глазами и ушами эту сцену, а также отдалить во времени момент расставания с ней.

— Мы могли бы… — предложил Ортан.

— Что? — Эш вздрогнула.

— Потанцевать, — ответил Ортан и кивнул на пары, хотя знал, что Эш не увидит этот жест.

— Я не умею танцевать. Я же теоретик, помнишь? Могу описать траекторию движения, но мое тело меня не слушается.

— Я тоже не умею, — признался он. — Но я научился заставлять вещи (и себя) двигаться вопреки их изначальной природе.

Они стояли в отдалении от других, два невидимых призрака на краю праздника. Но даже если бы они столкнулись с кем-то, то эфирно сгущенный воздух вокруг них должен был отталкнуть внешнее давление. Ортан сделал шаг, заставив их сферу качнуться, и Эш, застигнутая врасплох, сделала шаг, чтобы удержать равновесие.

— Что ты делаешь? — выдохнула она, её пальцы вцепились в его рукав.

— Я задаю тебе вектор, — объяснил он. — А ты отвечаешь противовесом. Любишь ведь совмещать лекции с действиями. Даже если эти действия не всегда разрешённые.

— Лекциями о магии, — возразила Эш, но без возражения в голосе.

— А чем, по-твоему, мы сейчас занимаемся? — ухмыльнулся Ортан.

Они не танцевали, а балансировали в коконе эфира, явно не попадая в темп музыки гомункула, но им это было безразлично, они попадали в свой ритм. Два тела занимались неловкими, странными, но искренними движениями. Он чувствовал её равновесие, её реакцию, и его магия подстраивалась под неё. Но даже музыка не бывает вечной, и она стихла.

— Я должна записать это, Ортан, — сказала она, тяжело дыша. — Мы только что изобрели новый вид социального взаимодействия, основанный на...

— Взаимной поддержке, — закончил Ортан. — И давай я поберегу твоё время жизни — называй меня Орт. Мы же теперь танцевальные партнёры, верно?

Ветер принёс запах цветения — лёгкий, с едва уловимой горчинкой. Они вышли на хребет-улицу, и пришёл черёд Ортана остановиться. Мостовую отремонтировали, но он не сомневался — это то самое место. Он ведь знал, что путь подло свернёт сюда, просто отказывался думать об этом. Но теперь поздно думать, они уже здесь.

— Что случилось, Орт? — встревоженно спросила Эш, дёргая его за рукав.

— Знаешь такой эффект «уже видел»? — Ортан и свою боль решил обратить в лекционный материал. — Когда ты помнишь, что уже проживал текущий момент в прошлом. А есть эффект похлеще — «уже мёртв». Когда ты помнишь, что уже промирал этот момент в прошлом. Как будто я уже когда-то умирал в этом месте, только не физически. Возможно, это от того, что здесь умерли все мои иллюзии мира.

— Это печально, — сказала Эш, беря его руки в свои. Её ладони были маленькими, но удивительно сильными. — Иллюзии нам нужны. Когда мы умеем ими управлять, а не становимся их частью.

— А что, ты думаешь, я делаю?

— Пока что мы оба делаем всего понемногу, — ответила Эш. Она могла бы стать отличным Сфинксом.

Эш не позволила Орту застрять в этом мёртвом моменте. Она потянула его за собой, и вскоре они вышли к самому краю кантона. Под ними текла черная река, по поверхности которой скользили фосфорные ленты — следы транспортных магпотоков, разносящих грузы в нижние городки. Изнутри основы города, доносилось пение. Мужской голос, низкий и чистый, выводил мелодию, и в ней была та самая, почти забытая нежность, которую Ортан давно не слышал.

Эш попыталась взглянуть вниз, в эту пугающую и манящую темноту.

— Видишь? — сказала она. — Мы не сбежали. Просто вышли подышать.

— Если повезет, продолжим, — с лёгкой иронией заключил Ортан.

И в этот момент, стоя на краю, он с абсолютной ясностью почувствовал: здесь и сейчас он уже не тот потерянный мальчик, которого ведут за руку. Он шёл сам. И шёл рядом с той, кто умела идти.

— Много заминок в нашей очень тайной и очень опасной миссии, — констатировал он, пытаясь посмотреть на Эш. Он с удивлением осознал, что почти перестал замечать, как поддерживает сложное заклинание. Эш, он сам и плащ невидимости стали почти самоподдерживающейся системой.

— Хороших заминок, — вставила Эш.

— Но ночь коротка, — напомнил Ортан, возвращаясь к сути. — Пора искать ответы на твои неэтичные вопросы.