Перед заходом солнца

Мартин Краушвейц проснулся в холодном поту. Ночью он видел сон, в котором дикие звери поселились в домах его деревни.Ему снилась его кирха, разрушенная и заросшая травой, и в ней мирно хрюкала компания лесных кабанов. Он проснулся и сидел на кровати, спустив ноги в кальсонах, и нервно почесывая лысину. Ему почему то вспомнилась старая Ильза и ее проклятья. Сердце пастора забилось чаще. Восстанавливая в памяти события того дня он припомнил, что он и его спутники так и не нашли внучки ведьмы, Ханны. — А ведь девчонка воспитанная этой богомерзкой старухой обучена всяким ведьмовским штучкам. Пес ее знает, не начнет ли она мстить?

Он тихо встал, оделся и прихватив охотничье ружье вышел из дому. У пастора вообще то не было никаких определенных планов, но что то подсказывало ему что сон его вещий, и он, слуга божий может сейчас воспрепятствовать надвигающийся на его мир беде.

До леса Краушвейц так и не дошел. Та, которую он подсознательно жаждал найти сама вышла ему навстречу. У самой пущи он столкнулся в Ханной. Она вскрикнула и прижалась спиной к дереву.

— А-а-а, девочка — притворно-ласково начал Краушвейц. — Ну не бойся, подойди сюда..

Ханна попятилась.

Будьте вы прокляты! — выкрикнула она. — Это вы! Вы виноваты, что моя бабушка мертва!

— Тихо, тихо! Краушвейц явно испугался ее крика. Он огляделся по сторонам. Ханна повернулась, видимо собираясь бежать. Воспользовавшись моментом Краушвейц с ловкостью, изумительной для столь тучного человека, прыгнул к Ханне и схватил ее, одновременно зажимая девочке рот.

Не трепыхайся, ведьменыш! Я приведу тебя в деревню.Теперь то ты не причинишь мне зла!

Он тащил Ханну к деревне, удерживая вырывающуюся девочку. Внезапно сзади себя пастор услышал булькающее рычание, будто кто то отнимает кость у бульдога. Он повернулся назад и увидел Картину. Она стояла исхудавшая и грязная, без одежды. На ее сухих красных губах пенилась слюна, будто у бешеной собаки.

Она стояла перед пастором опустив голову и глядя на него из-подлобья ввалившимися, бесцветными глазами. Спутанные волосы падали на ее лицо.

— А… Катрин… — Начал Краушвейц.… Катрин! Дочь моя, до чего ты дошла! Твой облик не соответствует облику доброй христианки. Давай, пойдем со мной в деревню, там ждет тебя твой дядя.

Катрина оскалилась, следя за движениями пастора и Ханны, которая продолжала отчаянно отбиваться.

Вдруг пастор отчаянно закричал и выпустил Ханну. Изловчившись, девочка прокусила ему палец.

Она отскочила в сторону и в этот же момент Катрин прыгнула на пастора. Прыгнула ему на грудь, обвив тело его ногами повисла на нем как мешок. Тщетно он пытался оттолкнуть от себя свою бывшую прихожанку. Она терзала его лицо и руки, подбираясь к горлу. Ханна же в это время со всех ног убегала в лес.

………………….

Вечером пастор Краушвейц приполз в деревню. Его физиономия была в крови и глубоких шрамах, руки искусаны, но более удивило и напугало соседей то что он рассказал. Придя в себя пастер поведал о своем поединке с всем известной дочерью старосты, которая одичала и превратилась в настоящего хищника. Единственно, о чем умолчал наш храбрый Краушвейц так о том, что во время ожесточенной схватки он убил нападавшую. Несмотря не на что, убийство, даже из самозащиты не входит в круг достоинств христианина, поэтому он не осветил эту часть истории.

Так или иначе, жители деревни решили пойти в атаку на Рейнхоупский лес, истребляя всех тварей угрожающих им и их деревне.