Глава восьмая. Мичман Каминский. ч1

Глава восьмая.

Мичман Каминский.

Служить бы рад, прислуживаться тошно.

А.С Грибоедов.

114 школа мичманов и прапорщиков ВМФ.

Школа мичманов, воинская часть 95134, входила в комплекс военно-морских учебных заведений располагавшихся по улице Флотской в городе Кронштадт. Вернее сказать за одним забором размещалась школа-техникум, готовившая два года мичманов для флота, сама 114-я школа мичманов и прапорщиков и ещё старшинская учебка. Всё это величалось 4-м учебным отрядом. Казармы, в которых предстояло, полгода жить и учиться Егору Каминскому, были построены из красного кирпича ещё при царе батюшке, только непонятно, при каком из них. Школа выпустила первых мичманов в мае 1972 года. Готовили специалистов по флотским профессиям: боцман, командир катера, старшина команды электромехаников, старшина команды водолазов и секретарь комсомольской организации. Школа делилась на две роты. По 120 курсантов в роте и по четыре взвода в роте.

Обучение состояло из трёх этапов. Первые два месяца в школе. Потом, два месяца практика на кораблях, в той воинской части, откуда и послали будущего мичмана на учёбу. Последние два месяца подготовка к государственному экзамену. Вся учеба занимала шесть месяцев. С 1 декабря по 15 мая.

Контингент курсантов, как правило, состоял из матросов и старшин срочной службы, но были и такие как Егор, сверхсрочники. В этой школе Егор встретил несколько ребят, которые, как и он закончили Лиепайскую школу специалистов рядового плавсостава, а один из них, даже учился в его второй роте у Анатолия Ивановича Винса. Понятное дело, что сверхсрочники, а их было немного, стали ядром младшего комсостава в этой школе мичманов. Старшина 1-й статьи сверхсрочной службы Витя Кононов, принял должность заместителя командира 21-го взвода во второй роте, во взводе и роте, куда был зачислен старшина 2-й статьи сверхсрочной службы Егор Каминский. Каминский и Кононов быстро нашли общий язык и подружились. В помещении роты, в кубрике, их койки стояли рядом. Тем более Егор Каминский, как коммунист и в прошлом член комитета Балтийского Горкома ВЛКСМ, был избран комсоргом роты. По тем временам должность более чем серьёзная. Егор сразу попал в касту неприкасаемых. Помимо Кононова, Егор быстро подружился с другим сверхсрочником, Александром Бычковым. Саша Бычков являлся мастером спорта по дзюдо и служил, как и Егор, в частях разведки, но удивительно он моряк, а его часть дислоцировалась в городе Фрунзе! Вот такие парадоксы имели место быть во времена Советского Союза. Саша Бычков получил в школе должность заместителя старшины роты. В отличие, от помощника командира взвода, в просторечии «замок», штатным расписанием должность Бычкова была не предусмотрена, но её ввели, чтобы облегчить службу мичману, старшине роты, а Саша Бычков отлично с этими обязанностями справлялся.

Надо сказать, что программа обучения в школе мичманов, не удивила Егора. Единственное, что его заинтересовало, это методика боевой подготовки личного состава. На этих лекциях Каминский много конспектировал и вникал в предмет. Сюда же можно добавить ещё и стрелковую подготовку, а именно, изучение пистолета Макарова. Остальные предметы ему были знакомы по Лиепайской школе, службе в Гидрографии и службе на «Гирорулевом». Надо ли говорить, что Каминский, с первых же дней стал круглым отличником и вскоре приобрёл авторитет, как среди курсантов, так и среди офицеров и мичманов школы. Кронштадтская школа мичманов, это был дом отдыха для Егора. Она ни в какое сравнение не шла с преисподней на Земле, Лиепайской школой рядового плавсостава.

Сознательная воинская дисциплина в школе находилась на высочайшем уровне. Выше даже, чем в военных училищах готовивших офицеров. В училище, как правило, поступали школьники. Детки ещё не нагулялись и не до конца понимали, что такое воинская дисциплина и сама служба. Два года они только пытались стать военными людьми. В школу мичманов приходили уже отслужившие, по большей части на флоте, моряки срочной службы. Они отлично знали и понимали и что такое воинская дисциплина, и что есть такое Воинские Уставы, и чего они сами хотят, и чего хотят от них офицеры. За сверхсрочниками, что немаловажно, на время учёбы сохранялось их денежное довольствие. У Каминского это были немалые деньги. Поэтому учёбу в школе мичманов Егор воспринял, как возможность передохнуть от тягот и лишений воинской службы. Единственное, что сильно угнетало и тяготило Каминского — это отсутствие женского тела! Лишение доступа к женскому телу, всегда отвращало его от службы на военно-морском флоте.

Командир 2 роты, в которой учился Егор Каминский, капитан 3-го ранга Богачёв, отличный офицер и командир. Командир взвода капитан-лейтенант Нечепоренко, спокойный и уравновешенный офицер. По иронии судьбы начальником школы оказался капитан 1-го ранга Степан Еремеевич Власюк! Однофамилец начальника Лиепайской школы. Только этим они и совпадали — фамилиями. Начальник школы мичманов Власюк, был отличным начальником и грамотным моряком и офицером. Секретарём комсомольской организации школы служил мичман по имени Василий. Этот мичман, сам в недавнем прошлом выпускник этой же школы, по возрасту на два года был младше Егора Каминского. Василий принадлежал к той категории комсомольских работников, которые искренне верили в дело, которому служили. Более того, Василий оказался инициативным комсомольцем, честным и порядочным мичманом. Егор и Василий быстро нашли общий язык. Их связала настоящая комсомольская дружба. Василий напоминал Егору, секретаря Балтийского горкома ВЛКСМ Фёдора Соколова. Многие комсомольские начинания и дела, Василий сможет осуществить при активной поддержке и личном участии Егора Каминского, а Егор, достигал своих целей, опираясь на содействие Василия. Так образовался эффективный комсомольский тандем Егор и Василий. Надо сказать, что в отличие от Лиепайской школы в школе мичманов кадры комсостава — это высокие профессионалы и отличные командиры.

Распорядок дня в школе, не сильно отличался от других учебных заведений ВМФ СССР. Утром подъём. Зарядка во дворе школы в любую погоду. После завтрака и до обеда – занятия по аудиториям и кабинетам в здании школы. После обеда и до ужина – самоподготовка, в тех же аудиториях. Перед отбоем, обязательная, как и утренняя зарядка, вечерняя прогулка. Прогулка, это мероприятие с сарказмом в своём названии, заключалась в том, что курсанты всей школы, поротно, занимались строевой подготовкой, маршируя полчаса по кругу вокруг административного здания. При этом не только отрабатывалась строевая подготовка, но и разучивались две строевые песни. Песни для второй роты подобрал мичман, старшина роты. Первая известный шлягер под названием «Идёт солдат по городу», только солдата, заменили, на курсанта. Вторая песня, насквозь патриотичная и до тошноты идейная, один только припев о русских берёзках навевал тоску. Поэтому курсанты, чтобы не портить себе перед сном настроение стали петь песню из кинофильма «Василий Иванович меняет профессию». В фильме песня звучала, как «Маруся» или «Кап, кап, кап…». Талантливые авторы написали прекрасную строевую песню, и раз уж приходилось пять вечеров в неделю, по полчаса топтать асфальт, то почему бы не делать это под отличную весёлую песню. В роте нашёлся отличный солист, его звонкое «Маруся!!!» не уступало Марусе из фильма, а саму песню курсанты второй роты уже через месяц так мастерски исполняли, что их можно было спокойно посылать на конкурсы строевой песни, где первое место им было гарантировано. Остаётся только, забегая вперёд сказать, что эта Маруся ещё покажет себя в день выпуска из школы, но это уже другая история.

По субботам и воскресеньям у курсантов были увольнительные в город. Увольнение давались всем курсантам. В школе оставались лишь заступившие в наряд. Единственное требование к уходящим в город курсантам — это строгое соблюдение уставных требований к форме одежды. Вплоть до цвета носков. Такие требования к форме курсанты обыграют в одной из интермедий во время финальной игры в КВН, но и это уже другая история.

До нулей все уволенные в город должны прибыть в школу и доложиться дежурному по школе, при этом курсанты обязаны помнить, что пиво — это тоже водка, а также не забывать, что в увольнении курсанту разрешено всё, что не запрещено, а запрещено ему – всё. Вот такие парадоксы курсантской жизни.

Рядом, со школой, располагался кинотеатр «Бастион» и Базовый матросский клуб, занявший знаменитый Никольский Морской собор. В кинотеатр, понятное дело, курсанты школы не ходили. Кто будет тратить своё свободное время на «киношку». В Базовый матросский клуб им ходить было категорически запрещено. В этом клубе собирались матросы срочной службы. Естественно, такие «танцульки» обязательно закончатся потасовкой между матросами и будущими «сундуками», как на флоте за глаза называли мичманов. Местом, где проводили время в увольнении курсанты школы, стал Кронштадтский Дом Офицеров. Недорогой буфет, отличная музыка и красивые женщины, что ещё нужно молодому человеку, чтобы на какое-то время вернуться к нормальной жизни?

Излишне напоминать, что Кронштадт — остров. Особо идти там некуда. К тому же это остров, продуваемый насквозь всеми ветрами. Находится он не в Крыму, а почти у самого Полярного круга. Населяли этот остров мужчины-моряки разных калибров и возрастов. Любая женщина на этом острове, если ещё учесть, что город закрыт и попасть на остров, можно только по пропускам или по прописке, обязательно была уже красавица.

Кормёжка в школе оказалась вполне сносной и качественной. Далеко конечно не ресторан Анны Ивановны на «Стрельце», но вполне достойная пища. Без разносолов «Гирорулевого» с его пайком подводника, но конечно и не отвратительная жратва Лиепайской школы.

Каминский, как сверхсрочник и комсорг, нечасто попадал в наряды. Буквально два раза ему пришлось заступить старшим наряда на кухню и несколько раз в городской военный патруль.

Будни обучения в школе мичманов быстро вошли в повседневный режим. На этом знакомство с условиями, в которых оказался Егор, можно оставить и перейти непосредственно к описанию событий, которые случились с Егором на этом этапе его жизни.

Афганец Николай.

В школе у Егора со всеми установились ровные, дружеские отношения. Командованию и курсантам был в общих чертах известен послужной список Каминского, а знак на кителе «За дальний поход» говорил сам за себя. Относились к Каминскому с определённой долей уважения. Более того, Егор и сам всегда был выдержан, корректен с товарищами и подчёркнуто исполнителен с командирами, как того и требовали Воинские Уставы.

Отличные отношения у Егора сложились с ещё одним из курсантов его взвода. Парнем по имени Николай. Николай был ровесник Егора, и служил он в Афганистане. Его полк участвовал в вводе войск в Афган в декабре 1979 года. Понятное дело, Егор и Николай быстро нашли друг друга. Им всегда было о чём поговорить. Даже койки их стояли впритык друг к другу. Однажды в наряде на кухне Егор и Николай разговорились об Афгане и Коля, избегавший, как правило, рассказов о той войне в этот день был как никогда откровенен. В один из моментов Егор спросил его:

— Коля, тебе убивать людей приходилось? – Николай, помолчав, тяжело выдохнул и рассказал другу, как он убил первого своего афганца.

— Знаешь Егор, мы месяц как вошли в Афган. Ещё в кирзачах, в х/б. Ужас. Ни хрена не понимаем, ни мы, ни офицеры. Однажды в горах отловили афганца. Старик. При нём нашли цинк с патронами к «Калашу». Лопочет что-то этот старик на своём, а мы не понимаем. Ну, наш взводный, летёха мне и приказал: «Кончай его!». Я с автомата как-то менжанулся. Говорю лейтенанту «Дай «Макаров»!». Он дал, а дух что-то почувствовал и как даст мне в челюсть. Я и с ног долой. Зуб выбил, вот смотри, — и Николай показал Егору дырку от выбитого зуба, а затем продолжил: — Я на жопу сел, а этот старик сгреб ещё двоих наших и лейтенанта нашего уложил в нокаут. Такой крепкий дед оказался, словно из камня. Подскочили ещё наши парни и прикладами успокоили этого духа. Он стоит на коленях, весь в крови, и смотрит мне в глаза. Взгляд такой свирепый, как у тигра! Я ему с «Макарова» между глаз и всадил. Половину затылка у духа вынесло. Кровища и мозги брызнули во все стороны. Меня заляпали, лейтенанта и парней, что рядом стояли. Это мой первый дух…. Наверно потом ещё были, но это уже в бою, в перестрелках, а вот глаза в глаза…. Долго он мне снился. Я ему говорю во сне «Я же тебя убил!» Он молчит и только смотрит зверем мне в глаза. Тут не то что запьешь, тут на дурь можно подсесть…. – Николай замолчал. Молчал и Егор. Потом они встали и вдвоем пошли в курилку. Курили молча. Каждый думал о своём. Николай, наверное, об убитом им духе, о войне. Егор о Линго-Линго, о Мозамбике. Больше он не расспрашивал Николая об Афгане, Не хотел тревожить друга воспоминаниями, но Николай сам иногда рассказывал о событиях случившимися с ним там, за речкой.

«Новогодний огонёк»

Учиться Каминскому, было неинтересно и скучно. Только, не тот это человек, который не найдёт себе интересного занятия или не затеет очередную авантюру. Так оно и было, ведь у Каминского в друзьях комсомольский работник, секретарь комсомольской организации мичман Василий, грех не использовать такую возможность.

Приближался праздник — Новый год. В увольнении, Каминский и Бычков, на танцах в Доме офицеров познакомились с двумя девушками. Те девчонки после медучилища работали фельдшерами в роддоме. Егор и Саша предложили Василию организовать «Новогодний огонёк» в школе и пригласить на него девушек из медучилища. Василий, должен был договориться с командованием школы. Егор и Саша с помощью своих знакомых фельдшеров, вчерашних выпускниц медучилища, с руководством медучилища. Егор и Саша взялись организовать самодеятельность, подготовить и провести сам «Новогодний огонёк». Решили — сделали. Перспектива провести весь вечер с девушками вызвала бешеный ажиотаж среди курсантов второй роты. Никого не надо было ни убеждать, ни агитировать. Все распоряжения комсорга Каминского и зама старшины роты Бычкова, выполнялись курсантами мгновенно и точно. Правда не удалось оттеснить от участия в «Новогоднем огоньке», первую роту, командование школы согласилось на проведение вечера только в случае участия и личного состава первой роты. Пришлось пойти на компромисс, чтоб разрешили это мероприятие. Вся подготовительная работа была проведена курсантами второй роты. Бычков, Каминский, Кононов и Николай закупили в кронштадтском универмаге «Гостиный двор», на деньги выделенные командованием школы и собранные с курсантов — подарки, лимонад, сладости, торты. В день проведения «Новогоднего Огонька», после ужина, столовую школы, в мгновение украсили гирляндами, надувными шарами и новогодними игрушками. Организовали, благодаря Василию, музыкальный центр с микрофоном. Столы расставили по всему залу. Постелили скатерти. Сервировали столы фаянсовой посудой, которую принесли из дома, по просьбе Каминского и Бычкова, офицеры и мичманы школы. Столовая превратилась в зал Останкинской телестудии, хоть снимай «Голубой огонёк».

Выбритые до синевы, в отглаженной парадной форме курсанты встречали девушек-гостей у КПП и под ручку провожали их в зал на праздничный вечер. По статистике на одну девушку пришлось шесть курсантов! Гостьи не были обделены вниманием. Каждый танец они танцевали с новым кавалером. Трудно сказать, были ли когда–то ещё в жизни так счастливы эти девчата, но тот вечер они запомнили на всю жизнь. Об этом говорили их счастливые глаза! Девушки порхали как бабочки по залу, не оставаясь ни на минуту без мужского внимания. Курсанты же были, подчёркнуто предупредительны и галантны. Это тоже заслуга Каминского и Бычкова, они провели накануне вечера, несколько занятий и тренировок среди личного состава школы по правилам этикета. Сам вечер пролетел как одно мгновение. Номера самодеятельности в исполнении курсантов перемежались с танцами. Звучала только медленная музыка, под танго или вальс. Каждая девушка получила памятный забавный новогодний подарок в виде мягкой игрушки. Командование разрешило, по окончании вечера, по два курсанта проводить каждую девушку до дома. Благо Кронштадт — маленький городишко и его спокойно, не спеша, за час можно обойти весь по периметру. Излишне говорить, что сам «Новогодний огонёк», вели Каминский и его подружка.

Егор испытывал противоречивые чувства. Этот «Новогодний огонёк» состоялся 27 декабря 1986 года, а 27 декабря 1977 года, он встретил свою любовь Людочку, тоже на «Новогоднем огоньке» в кинотеатре «Дружба» в его родном Минске. Прошло девять лет, а сердечная рана так полностью и не зажила. Весь вечер Егор находился как лихорадке. Он вёл вечер, танцевал со своей партнёршей-ведущей и будто видел происходящее со стороны. В его висках пульсировала кровь, а голоса доносились до Егора откуда-то из глубины, из другого мира, да и свой голос он не узнавал.

Каминский Бычков, Кононов и Николай, проводили девушек подружек Егора и Сашки до квартиры, где они снимали комнату, и вернулись в школу. Бычков подошёл в умывальнике к Каминскому. Внимательно смотря ему в глаза спросил.

— Егор ты как себя чувствуешь? Что с тобой было весь вечер? У тебя был такой отсутствующий взгляд. Что случилось, дружище? — Егор рассказал другу свою давнюю историю о неразделённой любви. Саша выслушал молча. В умывальник вошёл Николай.

— Вы сегодня спать собираетесь? – спросил он товарищей. — Уже два часа ночи, до подъёма осталось пять часов. — В воскресенье подъём в школе играли на час позже. Посмотрев на Егора, он тревожно спросил.

— Случилось что-то, Егор? Чем помочь?

— Случилось Николай и случилось давно, а помочь мне? Так ты уже помог, тем, что спросил об этом. Спасибо ребята. Спасибо что вы друзья есть. Без вас очень тяжело было бы жить.

— Так что случилось? – непонимающе ещё раз спросил Николай.

— Потом тебе расскажу, – ответил Сашка Бычков и добавил: – Действительно Егор пошли спать. Беде твоей не помочь, а утро вечера, оно всегда мудрее. Завтра увольнение. Пойдём к нашим подружкам и там оторвёмся по полной. Назло всем невзгодам. Троица направилась в кубрик и улеглась по своим койкам. Рассказав Александру свою историю, Егор словно открыл кингстон в своей душе. Боль из сердца, вытекла в океан жизни, словно вода из затопленного отсека. Егору стало спокойно и легко. Он мгновенно заснул.

На следующий день, в воскресенье, Каминский и Бычков, получив увольнение, отправились к своим девчонкам-подружкам. Они ещё вчера, на вечере отдыха, договорились, что завтра придут к ним домой. Девчата ждали моряков, накрыв стол скромно, но из такой желанной домашней пищи. Да, в школе кормили хорошо, но всё-таки это не домашняя еда. Курсанты принесли с собой две бутылки неплохого грузинского коньяка. Вот только пить им его нельзя. Егор взял коньяк. Открыв бутылку, понюхал содержимое. Надо сказать, что в те времена, любой коньяк делался из коньячного спирта и обладал прекрасным вкусом и ароматом. На столе, в комнате девушек, стояла банка с индийским растворимым кофе. Редкий дефицит в обществе развитого социализма. Недаром в народе шутили «Кофе растворимый — привезли на базу, растворился сразу!». Каминский, налил коньяк в четыре большие чашки для кофе. В свою чашку и в чашку Бычкова добавил кипятка и растворимого кофе. Подняв этот коньячно-кофейный бокал, под удивлённые взгляды девушек и улыбающегося его решению Бычкова, он произнёс.

— Ещё курсантом морской школы в Лиепае, я возвращался из отпуска в школу. В Риге мы с ребятами зашли в бар и там, на стене, я прочитал прекрасный плакат. Он гласил: «Если знаешь, что нельзя, но очень хочется, то можно!» Ты Саша меня понял. За Новый год мы ещё выпить успеем. Сейчас же я хочу выпить за вас девчонки за вашу красоту, нежность, доброту, любовь которую вы дарите нам мужчинам! За то, что вы есть на этой Земле и за то, что ваше присутствие на планете, делает нашу суровую морскую жизнь осмысленной! За вас девочки! — Бычков вскочил, и они с Егором стоя выпили за своих подруг. Девушкам было очень приятно внимание двух таких видных мужчин. За вечер, под растворимый кофе, эта четвёртка уговорила две бутылки коньяка и половину банки кофе.

Пришло время прощаться. Увольнение у курсантов подходило к концу. Попрощавшись с девушками, Каминский и Бычков через десять минут уже стояли перед дежурным по школе, офицером из первой роты. Действительно, Кронштадт слишком маленький город. Подозрительно рассматривая курсантов, дежурный офицер спросил их.

— Что у вас такие красные лица и бешеные глаза? Вы случайно не пьяные? Ну-ка дыхните! — Егор и Саша дыхнули на дежурного.

— Нет, трезвые, — констатировал он.

— Мы кофе пили в гостях. Вот, дорвались до хорошего индийского кофе. Знаете, на банке с кофе изображена голова индейца, – нёс пургу Бычков.

— Знаю! Хороший кофе. Много выпили?

— На халяву полбанки на двоих – соврал для достоверности Егор.

— Тогда ясно! Хорошо товарищи курсанты. Идите в роту, — дежурный офицер отлично знал, что пред ним стоят комсорг роты и заместитель старшины той же роты. Отдав честь офицеру, парни поднялись по гранитной лестнице на свой второй этаж. Накачавшись кофе с коньяком ни Каминский, ни Бычков не заснули до самого подъёма.

На следующий день с утра к Егору подошёл Саша Бычков.

— Егор! Пошли в город. Пошли к девчонкам. Трахнем их наконец-то. Вчера чего мы с тобой тянули. Мне непонятно.

— Ну, во-первых. Кто нас выпустит в город?

— Я договорился со старшиной роты. Он тебя и меня отпускает.

— Во-вторых, Саша. Моя, сегодня с утра в роддоме. Она же вчера говорила. Не помнишь?

— Вот чёрт. Нет, не обратил внимания. Значит, не пойдёшь?

— Нет, Саша. Не пойду. Зачем тебе мешать.

— Почему мешать? Я думаю моя не будет в обиде на нас двоих если мы её по очереди, а того гляди и вместе отработаем.

— Не знаю Саня. Может, будет и не против. Только ты её сначала спроси. Так что иди один, — Бычков ушёл и вернулся только перед ужином. Он разыскал Егора в аудитории. Подсев рядом зашептал на ухо.

— Слушай Егор. Свою, я отработал. Потом моя, ушла на дежурство, а вернулась твоя. Она сама полезла ко мне в постель. Так, что ты зря не пошёл. Надеюсь, ты не в претензии? — Каминский улыбнулся и ответил другу.

— Молодец Саня! Главное женщины остались довольны. Никаких обид! – Они обменялись рукопожатием. Затем отправились в курилку перекурить эту новость. Егор хотел послушать детали из интимного свидания приятеля. Никакого чувства ревности к девушке у Егора не было. Всю жизнь он ревновал только ту, которую любил. Ту, которая предпочла другого. Ту, которая так жестоко, по его мнению, предала его. Ту, которую он будет любить всю свою жизнь и поэтому никогда не сможет простить.

Спустя некоторое время Егор опять отправился в увольнение и посетил свою подругу на квартире, где они с Бычковым пили кофе с коньяком. Егор даже словом не обмолвился своей пассии, что ему известно, как она занималась сексом с его другом. Егор за весь вечер, так и не попытался даже перейти к интимным делам. Девушка смотрела на него с удивлением и явным разочарованием при расставании. По дороге в школу, хотя было идти недалеко. Всего-то пересечь площадь и знаменитый подвесной пешеходный мост, но, несмотря на такой короткий маршрут, Егор умудрился отморозить правое ухо. Только в школе в умывальнике ребята указали ему на его белое ухо. Зима в том году выдалась жесточайшая.

В патруле.

Каменный остров Котлин, на котором стоит продуваемый насквозь всеми ветрами Кронштадт, да ещё с повышенной влажностью воздуха, при тридцатиградусных морозах, ужаривших в ту зиму, стал серьёзными испытаниями на прочность для курсантов школы мичманов. В кубрике, где спали курсанты, на внутренней стороне стекол окон нарастал за ночь лёд. В виде исключения, курсантам позволили накрываться во время сна поверх одеял шинелями. Не в первый раз Егор убедился в том, какое отличное изобретение – солдатская шерстяная шинель. Сколько здоровья и жизней она спасла своим хозяевам с момента её ввода на флоте и в армии. Несмотря на такие свирепые морозы, утренняя зарядка оставалась обязательным элементом распорядка дня. Курсанты возвращались с зарядки, сплошь покрытые инеем и льдом на усах, а проходила она строго в кителях, шапках, брюках и перчатках. Только спустя какое-то время, Егор понял, что так командование выковывало из них командиров. Так выкристаллизовывался знаменитый морской характер, которым так всегда гордились русские военные моряки.

Книгу нарядов в роте, как заместитель старшины роты, вёл Саша Бычков. Понятное дело он не мог не порадеть родному человечку, а в данном случае своим друзьям Егору и Николаю. Он ставил себя и друзей в городской патруль. Само дежурство длилось с 19.00 до 06.00. Да всю ночь, но это же не суточный наряд и уж тем более не дежурство по роте, которое было подобием дежурства по кораблю с полным выносом мозга, всех моральных и физических сил. Более того, в патруль назначались только сверхсрочники, младшие командиры, комсомольские активисты и курсанты, имевшие авторитет и доверие в глазах командования школы.

В середине января в тридцати восьмиградусный мороз, Саша Бычков, Егор Каминский и афганец Николай заступили в патруль. Патрулировали улицы близлежащие к школе. Надо уточнить. На это патрулирование курсанты надевали всё, что у них было из нижнего белья. Двое кальсон и нательных рубашек, ещё тельняшка у кого была. Под китель Егор надевал шерстяную вязаную безрукавку, которую перед отъездом в школу, связала ему Ольга и насилу заставила взять безрукавку с собой. Как же он теперь был признателен жене за её настойчивость. Китель, уставные флотские брюки, спасительница шинель с шапкой-ушанкой и тонкие вязание перчатки. Вот только флотские ботинки были не зимние. Максимум как можно было утеплить ноги — это два х/б носка.

Особое наслаждение курсанты в патруле испытывали от ветра пронизывающего, всё живое. Создавалось впечатление, что зимой, ветер дует в Финском заливе круглосуточно. Курсанты двигались от подъезда к подъезду по улицам, на которых стояли жилые пятиэтажки. На улицах с административными зданиями приходилось испытать всю прелесть кронштадтской зимы.

Отогреваясь у батарей, в одном из подъездов, Саша Бычков иронически произнёс.

— Помните парни как там у Высоцкого. В песне «Про речку Вачу»: «Ну а так как я бичую, беспартийный, не еврей. Я на лестницах ночую, где тепло от батарей», — Егор возразил Саше.

— Я вот партийный, хоть и не еврей, а вместе с тобой греюсь в подъезде от батарей

— Был бы ты, Каминский, ещё и еврей, то точно не грелся бы с нами от батарей в подъездах, — смеясь добавил Николай.

— Это точно, Коля! Вот только родителей, Родину и национальность не выбирают. Это делают за нас мама с папой, — ответил Егор, и троица рассмеялась. Они были молоды, здоровы, полны сил и никакой свирепый мороз не мог лишить их любви к жизни. Отогревшись, курсанты опять вышли на улицу. Ночь только начиналась. За освещёнными окнами в тепле на кухнях, в комнатах копошились люди. Кто ужинал, кто смотрел телевизор и знакомый голубой отблеск от экрана, отражался на белых потолках. Женщины укладывали спать детей. Мужья обнимали жён и вели их в спальню. В одном из окон стояла, молодая женщина, видно только что из ванны и вытирала полотенцем светлую копну кудрей. Курсанты шли по улице под пронизывающим ветром. Нахмурившись все трое молчали.

Неожиданно Николай продекламировал.

— Ночь, улица, фонарь, аптека. Бессмысленный и тусклый свет. Живи еще хоть четверть века. Всё будет так. Исхода нет. Умрешь — начнешь опять сначала, и повторится всё, как встарь: ночь, ледяная рябь канала, аптека, улица, фонарь. Егор и Сашка уставились на Николая, как на инопланетянина. Николай суровый, немногословный боец прошедший, огонь Афгана и вдруг — Александр Блок! Чудны дела твои, Господи!

Егор вспомнил другое освещённое окно тоже зимой, но только в засыпанном снегом саду. За стеклом в тепле, подобрав ножки, на диване сидела улыбающаяся, такой любимой им улыбкой, Людочка. В комнате на диске «Здоровье» вертелся его удачливый соперник, этот оловянный солдатик Виталик. Сильная боль пронизала сердце Егора. Он застонал и остановился, не в силах идти. Друзья обернулись и вернулись к другу. Егор опёрся об уличный фонарь, чтобы не упасть от неожиданно поразившей его боли. Приблизив лицо к лицу Егора, Николай прокричал, перекрикивая порыв ветра.

— Что случилось, Егор? Что с тобой? Помочь? — Немного помолчав, Егор, собрал силы и с трудом ответил другу:

— Не знаю Коля. Что-то резануло по сердцу. В голове помутилось. Может от усталости, — Саша и Николай помогли Егору дойти до ближайшего подъезда. Там они расположились на ступеньках лестничного марша.

— Ну как ты, дружище? Прошло? – спросил Саша.

— Это, Саня, наверное, никогда не пройдёт. Это на всю видно жизнь. — Бычков сразу догадался, о чём говорит Егор и спросил:

— Опять твоя любовь Людочка вернулась? Так она тебя когда-нибудь в могилу сведёт.

— Это та история из жизни Егора, о которой ты мне, Саня, рассказал после «Новогоднего огонька»? — уточнил Николай. Саня утвердительно кивнул. Некоторое время они сидели молча. Первым неожиданно заговорил Николай.

— Разреши Егор, я выскажу своё мнение о том, что с тобой случилось в молодости. Так, как я понял ту историю в пересказе Сани?

— Будь так любезен! С удовольствием тебя послушаю. – Откровенно ответил другу Егор.

— Тебя бросила твоя первая любовь по имени Люда, предпочла тебя дембелю. Правильно я понял?

— Да, ты правильно всё понял, Николай. Она сказала мне, что стала привыкать ко мне и нам надо побыть какое-то время порознь. Когда я пришёл к ней через два месяца у неё был этот, как ты его назвал, дембель и она мне прямо в лицо сказала: «Уходи! Я тебя не звала. Твоё место занято». Бычков нецензурно выругался, добавив: «Стерва!». Николай осуждающе взглянул на Бычкова, тот сконфужено замолчал. Надо сказать, взгляд у Николая был такой, что ему, порой и говорить-то, ничего не надо было. Всё говорили его подёрнутые пеплом войны глаза. Николай продолжил.

— Значит, ты, Егор, считаешь, что Люда тебя бросила и предала. Так ты считаешь? — Егор утвердительно кивнул. Николай, помолчав, опять тихо заговорил:

— Ты, парень, не думал, что это ты её предал? Ты её уступил, как шлюху, этому дембелю. Ты же не стал за неё бороться. Неужели ты, Егор, не знаешь, что женщину надо завоевывать? Надо всегда оставаться достойным её любви. Ты же, как институтка, распустил сопли, отвалил в сторонку. Правильно, что она тебя послала. Кто ты был тогда? Щенок, сопляк, неспособный даже бороться за свою любовь. При первой же трудности сбежал, как страус спрятал голову в песок, вместо того, чтобы бороться за неё. Вот и теперь, как истеричка, падаешь в обморок при каждом воспоминании о ней. Неужели жизнь тебя так ничему и не научила. Эх ты, шурави! Николай замолчал. Бычков открыв рот, переводил взгляд с Николая на Егора. Егор молчал.

В голове Егора будто щёлкнул выключатель, и при ярком свете он увидел в другом свете те события. Каминский резко встал и повернулся лицом к Николаю. Николай тоже встал со ступеней лестницы. Егор схватил руку Николая своими двумя руками. Сильно сжав ладонь, произнёс, смотря в лицо друга.

— Спасибо Николай! Какой же я был дурак! Спасибо Коля! Ты полностью прав, Что её ждало со мной? Ничего! Ей нужен был настоящий мужик. Мужчина, до которого мне было, как до Китая вприпрыжку, — Егор ещё долго тряс руку друга. Николай же левой рукой подбадривающе похлопывал Егора по плечу. Бычков облегчённо выдохнул и будто про себя произнёс, но так чтобы слышали друзья.

— Ну, вы даёте парни. С вами не соскучишься. Я думал, ты, Егор, сейчас за такие слова прибьёшь Николая. Да, век живи, век учись. Одна голова хорошо, а две – лучше.

— А три головы – это уже бардак! – улыбаясь, ответил Сашке Николай.

Курсанты продолжили патрулировать улицы. Забегая вперёд надо сказать, что больше у Егора, не было таких сердечных приступов и соплей. Если он всё-таки вспоминал Людочку, то это проходило безболезненно. Вскоре в личной жизни Егора произойдут серьёзные изменения. Егор на несколько лет забудет о Людочке. Страсть к другой женщине заполнит его душу и сознание. Но это уже другая жизнь.

Ночные же патрули по облёденелым улицам Кронштадта, не прошли для Егора без последствий. На всю оставшуюся жизнь он возненавидел ночные улицы городов и особенно зимой. Светящиеся окна городских квартир теперь всегда вызывали в его душе тоску по дому, семье, домашнему уюту, любящей его жене и ребёнку. Наверное, нужно пройти через ледяной ветер и трескучий мороз, словно брошенная собака забегать отогреваться в подъезды, чтобы начать ценить то, что мы имеем, но порой не храним — свою семью.

Нас бросала молодость на Кронштадтский лёд.

В стране полным ходом шла перестройка. Набирала обороты гласность. В Вооружённых Силах СССР стал популярен лозунг: «Учиться тому, что надо на войне!» Каминский, как коммунист, как законченный авантюрист и затаившийся флибустьер, не мог не воспользоваться сложившейся политической ситуацией.

На очередном партийном собрании Егор неожиданно попросил слово. Дальнейшее вызвало шок не только у всех офицеров-коммунистов, но и у небольшой части курсантов, членов партии, присутствующих на этом собрании. Егор поднялся со стула, на котором сидел. Обращаясь, больше к начальнику школы, он разразился речью в духе перестройки и гласности.

— Товарищ капитан 1-го ранга, хочу спросить Вас как коммуниста. А что Вы сделали в школе, чтобы лозунг партии «Учиться тому, что надо на войне», нашёл своё место в программе подготовки курсантов? — Степан Еремеевич Власюк растерялся от неожиданности и смотрел растерянно на коммуниста Каминского, не понимая, какая муха того укусила. Егор, не теряя времени, тут же продолжил.

— Предлагаю совершить лыжный марш-бросок вокруг Кронштадта! Так сказать в обстановке максимально приближённой к боевой. В полной выкладке, с автоматами. Это будет наш ответ партии. Покажем Родине, что мы готовы к любым испытаниям. Я уверен никто из коммунистов не против повышения боевой подготовки курсантов. Ставлю моё предложение на голосование. Кто против линии партии направленной на повышение боевой подготовки защитников Родины? Поднимите руки. Никто! Значит все: «за!». Проводим марш-бросок? Прошу коммунистов поднять руки, кто за марш-бросок. Предложение Каминского в такой формулировке было принято единогласно. Зачем это было нужно Егору? Ему просто стало скучно жить в школе, а его авантюрный характер требовал движения, действий, эмоций. Каминский даже не задумался о том, на какие испытания он обрекает курсантов школы. Каминскому теперь частенько было наплевать на других. Он был требователен к себе и не менее требователен к окружающим. Спустя только годы он поймёт ошибочность такого отношения к окружающим. Не надо требовать от людей слишком многого, если не хочешь в них разочаровываться. Эту истину Егор поймёт позже, а тогда он был уверен, что затеял отличную авантюру. Он ещё не знал, во что она выльется. Не знали и коммунисты, единогласно проголосовавшие за это идиотское предложение неистового Каминского.

В ближайшее воскресенье установилась ясная, но морозная, до 28 градусов ниже нуля погода. Начальник школы капитан 1-го ранга был далеко не идиот, и он издал приказ! В этом приказе на марш-бросок выходила только вторая рота. Не хватало в школе лыж для всех. Заодно мудрый офицер решил проучить слетевшего с катушек товарища по партии, старшину 2-й статьи сверхсрочной службы курсанта Каминского. Чтобы не подвергать смертельному риску даже курсантов второй роты. Власюк сократил маршрут наполовину. Роте курсантов предстояло обогнуть остров Котлин в западной его части и дойти до Кронштадтской пристани. Дальше всё равно пути нет. Лёд, постоянно ломал буксир, пробивая фарватер, для парома, курсировавшего с острова на материк.

В полной выкладке, в шинелях с противогазами, автоматами за плечами, 120 курсантов второй роты школы мичманов построились на льду. Предстояло пройти 18 километров по снежной целине. При скорости в 10 км/час весь марш-бросок не должен занять более трёх часов. Так предполагал Егор Каминский. Наивные рассуждения дилетанта. Раздался полуденный выстрел пушки. Он был сигналом начала марш-броска. Курсанты рванулись вперёд! Марш-бросок вокруг острова Котлин начался!

Первые полчаса всё шло относительно нормально. Образовалась группа лидеров. Бычков, Каминский, афганец Николай и ещё с два десятка физически крепких и знакомых со спортом не понаслышке курсантов. Остальные постепенно вытягивались в цепочку. Как только лыжники обогнули мыс Северный форт №1. Они оказались на голом льду! Не просто на льду, с которого ветром сдуло весь снег, но ещё и под порывами пронизывающего северного ветра. Лыжная прогулка переставала быть увлекательным воскресным моционом перед обедом для скучающих от безделья моряков. Она превращалась в серьёзное испытание. Лыжи не коньки и на льду на них некомфортно. Сразу увеличилось число курсантов сошедших с трассы из-за поломок лыж. Лыжники всё чаще и чаще, сходили с маршрута. Курсанты, брели по льду к берегу с поломанными лыжами на плечах, понуро понурив голову. Пришлось прижиматься к берегу, туда, где ещё на льду сохранился снег. Правда, это увеличивало протяжённость маршрута, но зато позволяло двигаться без риска, сломать лыжи и, чего хуже, ноги или руки. За три часа, пройдя чуть более 12 километров, и обогнув мыс Риф, на трассе оставалась только третья часть курсантов. Остальные сошли из-за поломок лыж или как не рассчитавшие свои силы. Через четыре часа после начала гонки, на 18-м километре оставшихся ещё на лыжне лыжников, ждал начальник школы. Он приказал прекратить гонку, последние 23 курсанта строем, сняв лыжи, отправились в школу. Авантюра Каминского с треском провалилась! Наука на будущее самоуверенному Егору. Провал этой авантюры сильно ударил по его авторитету, как среди комсостава, так и среди курсантов. Оказалось, этот заносчивый и самоуверенный Каминский не такой уж и непогрешимый. Ничего человеческое ему не чуждо, и ошибаться он может, так же, как и все смертные. Егор сделал правильные выводы из своего поражения.

В кубрике, Сашка Бычков, шедший на лыжах до конца плечом к плечу с Егором, только и сказал ему: «Егор помни за дурной головой, ногам покоя нет. Переведи свою энергию в мирное русло. Две трети роты, после этого марш-броска, пластом лежат. Ногой пошевелить не могут». Правда, и сам Каминский еле двигался. Такое впечатление, что он попал под танк. Такое уже случалось с Егором после первого рабочего дня на лесоповале. Егор Каминский перед отбоем встал в центре кубрика и попросил прощение у товарищей за свою дурную инициативу. По возгласам парней он понял, что большинство товарищей его простили. Так, закончилась попытка Каминского, учиться тому, что надо на войне. Действительно самое страшное на флоте — это дурак, но ещё страшнее – это дурак с инициативой. В роли этого дурака и выступил в этот раз Егор Каминский.

Стрельбы.

В школе предстояли зачётные стрельбы из пистолета Макарова, штатного личного оружия офицеров и мичманов ВС СССР. Каминский знал, пистолет — это не винтовка и не автомат Калашникова. Чтобы научиться метко стрелять из него, мало знать теорию стрельбы. Пистолет надо пристрелять. Надо регулярно стрелять из пистолета.

Предстояло выполнить стандартное стрелковое упражнение. Ростовая мишень-силуэт. Дистанция 25 метров, стандартная для ПМ. Три патрона. Выбить как можно больше очков. Тир находился в подвале соседнего здания школы-техникума на территории школы.

День стрельб выдался для Егора чумным. Все чего-то от него хотели, то мичман Василий, то взводный, то дежурный по роте. Егор попал в тир только когда уже стрельбы подходили к концу. В тире у огневого рубежа сидел расстроенный командир роты капитан 3-го ранга Богачёв. Увидев вошедшего в тир курсанта, он, не с того, не сего, набросился на Егора.

— Каминский! Где ты ходишь? Мать твою комсорг роты! Ты знаешь, что половина курсантов в мишень даже не попали! Это что за такой уровень огневой подготовки. Ты куда смотришь комсорг? Где мобилизующая роль комсомольского лидера! Где твоя ответственность коммуниста? Где я тебя спрашиваю? – Егор в душе вскипел на несправедливые претензии ротного, но Каминский уже служил не первый год и понимал, сейчас спорить с ротным бесполезно. Егор стоял и молча смотрел на бегающего по тиру Богачёва, а про себя думал: «Это же Вы, товарищ капитан 3-го ранга преподаете огневую подготовку. Значит это Ваш прокол в обучении, уважаемый товарищ командир. Вы просрали стрельбы. Спросят, значит, с Вас, а Вы заранее нервничаете, понимая, что за это по головке не погладят. Вот и срываетесь на мне». Егор молчал и смотрел на офицера. Богачёв немного успокоился. К этому моменту, уже отстрелялась очередная четвёртка курсантов и возвращалась с огненного рубежа, неся в руках мишени с результатами своей стрельбы. Действительно трое из стрелков, вообще не попали в мишень. Выглядело это – печально.

— Вот смотри Каминский! Смотри! Вот как они стреляют! Смотри комсорг и думай! – снова завёлся Богачёв.

— Чистые мишени повесели? – спросил мичман, инструктор по огневой подготовке отстрелявшихся курсантов. Те утвердительно кивнули. Инструктор скомандовал.

— Очередная четвёртка на огневой рубеж! Зарядить пистолеты! Огонь, самостоятельно по готовности.

Каминский подошёл к столику. Взял пистолет. Зарядил обойму тремя патронами. Вставил её в рукоятку пистолета. Затем, Егор посмотрел внимательно на целик пистолета. На нём было выбито «0», а это значит, пистолет центрального боя и надо целиться по центру мишени, а не брать поправку в 12,5 сантиметра ниже, под обрез. Передёрнув затворную рамку Макарова, и загнав патрон в патронник. Егор со всей накопившейся в нём злостью, почти в автоматическом режиме, всадил три пули в мишень и доложил.

— Курсант Каминский стрельбу закончил, — затем вынул пустую обойму. Он, как положено, положил пистолет на столик в зафиксированном крайнем заднем положении с обоймой сверху, чтобы инструктор видел, что пистолет не заряжен. Вскоре отстрелялись и доложились остальные стрелки.

— К мишеням! – прозвучала команда инструктора. Каминский взял чистую мишень и направился узнать результат своих стрельб. Он и курсанты подошли к мишеням и все почему-то сразу посмотрели на мишень Каминского. Раздался возглас удивления. В мишени Егора зияли три пробоины от пуль. Десятка, десятка и восьмёрка! Егор сам был поражён таким результатом. Они вернулись на огневой рубеж. Егор предъявил свою мишень ротному и инструктору. Инструктор одобрительно хмыкнул, а ротный удивлённо уставился на Егора.

— Это ты как? Не может быть Каминский! – сначала удивился ротный, а затем с новой силой раздражения набросился на Егора!

— Вот скажи мне ты, коммунист Каминский! Почему ты стреляешь как снайпер, а твоим товарищам не можешь помочь? Где твоя совесть комсорг? – Богачёв продолжал распекать Каминского. Инструктор отправил на огневой рубеж очередную четвёрку. Богачёв не унимался. Он увидел, что один из курсантов зарядив пистолет, не занял положенную стойку для стрельбы, а стоит во фронт к линии огня. Не найдя ничего лучше, Богачёв закричал на курсанта.

— Вот смотри! Смотри, Каминский! Как он стоит! Как корова! Товарищ курсант! Это я к Вам обращаюсь. Как Вы стоите на огневом рубеже? — и тут произошло невероятное. Услышав окрик офицера, курсант, повернулся лицом к нему при этом, направив заряжённый и готовый к стрельбе пистолет в тыл, чего делать было категорически запрещено.

— Слушаю! Товарищ капитан 3-го ранга – отчеканил курсант, направив ствол пистолета на ротного. Между ротным и курсантом было не более трёх метров. Богачёв побледнел и как кролик на удава уставился на чёрный ствол ПМ, нацеленного ему прямо в грудь. Палец у курсанта лежал на спусковом крючке. Егору показалось, что время, в очередной раз остановилось и всё происходит как в замедленном кино. Курсант, смотрит на ротного. Ротный, на ствол. Все остальные в тире, в ступоре. Каминский стоит немного в стороне от ротного и от курсанта с пистолетом, практически между ними. Егор делает шаг с поворотом влево и встает между курсантом и ротным, закрывая Богачёва своим телом. Одновременно, отработанным резким движением левой руки, он отклоняет руку курсанта, держащую пистолет вверх и в сторону. Раздается выстрел. Пуля уходит в потолок. На пол со звоном падает гильза и осыпается побелка с потолка. Каминский правой рукой накрывает рамку пистолета. Резким сильным вращательным движением против большого пальца руки держащей пистолет, обезоруживает курсанта. В тире стоит гробовая тишина. Каминский поставил пистолет на предохранитель и передал его инструктору. Затем Егор молча покинул тир.

Каминский пошёл в курилку. Там уже курили афганец Николай и Витя Кононов. Егор сел на скамейку в курилке и дрожащими, не слушающимися его пальцами он пытался закурить сигарету. Несмотря на мороз, Егор вспотел так, что пот проступил под мышками даже через китель. Егора трясло. Николай и Виктор, видя, что с другом что-то не так бросились с расспросами. Каминский молчал. Николай закурил для Егора сигарету и сунул её ему в губы. Несколько раз Каминский затянулся и стал приходить в себя. Повторился «отходняк», случившийся с ним впервые на Линго-Линго.

Через час стрельбы закончились. Об инциденте в тире никто ничего не узнал. Молчали все свидетели этого происшествия. Никто не хотел проблем. Перед ужином к Каминскому подошёл ротный. Он посмотрел в глаза Егору и сильно пожал ему руку. Больше к этой истории никогда и они не возвращались, только все курсанты роты стали замечать, что офицеры и мичманы роты стали ещё уважительнее относиться к Каминскому. Сам Каминский почти перестал ходить на занятия и получил свободный выход в город в любое время. Ротный, взводный и старшина роты, будто не замечали такой вольготной жизни своего подчинённого. Во всех армиях мира, во все времена, солдат, закрывший собой командира от пули, считался героем. Адольф Гитлер, будучи ефрейтором в Первую Мировую войну вынес с поля боя своего раненого командира и получил Железный Крест, которым гордился всю жизнь.

На следующий день стало известно, что новым чемпионом школы по стрельбе из пистолета стал курсант второй роты из 21-го взвода Егор Каминский с результатом 28 очков. Второе место занял курсант первой роты с результатом 22 очка, третий результат 18 очков. 28 очков Егора — это рекорд школы!

В кубрике курсанты, окружили Егора. Они поздравляли и просили рассказать, как надо стрелять, чтобы добиться такого результата. Каминский не стал морочить голову товарищам и сразу признался им.

— Парни. У меня второй разряд по стрельбе. Правда, из винтовки. Я много стрелял из Макарова ещё до службы в тире на Минском стадионе «Динамо». В разведке ходили на стрельбище. В Мозамбике приходилось стрелять из пистолета, — по кубрику разнёсся возглас разочарования. Оказывается, чудес не бывает, а есть только постоянные тренировки и немного таланта.

На внеочередном партсобрании, собранном по причине провала стрельб, Каминский опять попросил слово. Все коммунисты смотрели на него подозрительно. Они ещё помнили, как этот демагог втянул их в авантюру с лыжным марш-броском. Каминский начал своё выступление.

— Товарищи коммунисты! Провал наших стрельб — это закономерный итог, вызванный отношением к огневой подготовке, и не только в нашей школе, а и во всех Вооруженных Силах Союза, — по Ленинской комнате пробежал шумок удивления и недоумения. Кто-то из коммунистов вслух произнёс: «Куда тебя, паря, понесло!». Егор пропустил реплику мимо ушей и продолжил.

— Посудите сами. Три выстрела из пистолета! Это кто такое придумал? У нас в стране, что кончились патроны? Неужели непонятно, что с такой огневой подготовкой мичман не способен эффективно защищать себя из своего личного оружия. Да что говорить. Вспомните, как часто стреляют наши подчинённые матросы срочной службы. Один раз после карантина или после принятия присяги. Пять патронов по мишени из положения лёжа! Это что подготовленные бойцы? Эти бойцы будут способны в случае необходимости, как в годы Великой Отечественной наши отцы и деды, защищать тот же Ленинград. Да с них, с такой подготовкой защитники Родины, что с дерьма пуля. Как это понимать? Как целенаправленную акцию по снижению боеготовности личного состава. Ну, хорошо в масштабах Вооружённых Сил пусть думают высшие начальники, у них погоны с большими звёздами, но здесь в нашей школе. Я думаю, мы можем исправить положение дел сами, — Егор замолчал. Власюк смотрел на Каминского. Скорее всего, начальник школы всё же был в курсе случившегося в тире в день стрельб. С места подал реплику один из курсантов-коммунистов первой роты.

— Тебе то чего неймётся Каминский? Ты же чемпион! Весь в шоколаде. Двадцать восемь очков выбил, — Егор в этот раз ответил на реплику с места.

— У меня второй разряд по стрельбе. Я довольно часто стрелял с пистолета. Мне за державу обидно!

— Хорошо! Видно у коммуниста Каминского есть какое-то реальное предложение. Слушаем, — прервал пикировку коммунистов замполит роты.

— Предлагаю перестрелять это упражнение. Думаю, патроны найдутся.

— Хорошо. Даже не будем голосовать. Издам приказ о повторных стрельбах, — вступил в полемику начальник школы, и добавил, теперь уже для Каминского, такие плачевные результаты повторяются почти при каждом наборе курсантов. Тут Каминский прав, никуда не годится такая подготовка. Вот только мы проводили повторные стрельбы и они, как правило, оказывались хуже первых, но идя навстречу инициативе из низов, из курсантской среды — перестреляем. Только знай Каминский, общий результат будет ниже

Через неделю провели повторные стрельбы. Общий результат по школе оказался действительно немного хуже. Хуже, по общей сумме выбитых очков, а вот число попавших в мишень возросло в два раза. Так, что перестрелка упражнения все-таки дала положительный результат. Остается только добавить, что результат самого Егор Каминского оказался куда скромнее, чем в первый раз. Каминский выбил – десятку, десятку, а третья пуля ушла в молоко. У самой головы мишени-силуэта.

«Что? Где? Когда?»

С подачи Егора, комсорг школы Василий, организовал в школе игру-викторину «Что? Где? Когда?». Вопросы игрокам — морская тематика. Призы книги. Играть будут команды от каждого взвода, по турнирной таблице. Егор сколотил команду из курсантов своего взвода. Он подобрал в неё сильных игроков. Из шести игроков – четыре сверхсрочника. Турнир игры «Что? Где? Когда?» стал любимым мероприятием в школе. Курсанты с нетерпением ждали вечера субботы, когда проводился очередной тур игры. Надо ли говорить, что команда Каминского от 21-го взвода дошла до финала без поражений. Но во время финала случилось непредвиденное. Каминский попал в санчасть с температурой 39,6! Шансов на победу у команды, без своего капитана Егора Каминского не было, уж слишком сильная подобралась команда соперников из первой роты. Делать нечего, начали финал. Команда 21 взвода, заняла свои места за столом при одном пустом стуле. Только закончил вертеться волчок и ведущий взял конверт с вопросом, как открылась входная дверь в Ленинскую комнату. В комнату, покачиваясь от высокой температуры, вошёл Егор Каминский. Зал разразился аплодисментами. Егор молча занял своё место за столом. Глаза игроков его команды светились теперь светом предстоящей победы. Они верили своему капитану команды, как верят моряки своему капитану на судне во время жестокого шторма! Игра началась. Это была тяжёлая игра! Вопросы оказались действительно сложными, достойными финала. Со счётом 6:5 – победила команда 21-го взвода с капитаном Егором Каминским. Егор, в сопровождении товарищей, едва дошёл до санчасти. В забытьи он пролежал следующие двое суток, но он стал героем в глазах своих товарищей и командования. Как сказал начальник школы о Каминском, после доклада доктора о тяжёлом состоянии курсанта, сбежавшего из санчасти. «Настоящий моряк! Герой! Не бросил свою команду! До последнего вздоха сражался и ведь победил!».

Практика в дивизионе.

     В начале февраля курсанты разъехались на двухмесячную практику по местам своей службы. В части, из которых их послали на учёбу в школу мичманов. Егору Каминскому предстоял путь в Балтийск, в дивизион разведывательных кораблей, на «Гирорулевой».

Егор решил лететь самолётом. Купил билет из Ленинграда на Калининград. Калининградский аэропорт размещался под Калининградом в Храброво. Самолёт ТУ-134 приземлился в Храброво уже по темноте. Пассажиры самолёта, среди которых было немало курсантов школы мичманов, разместились в автобусе «Икарус». Вот только суровая снежная зима 1986-1987 года свирепствовала не только под Ленинградом, но и в Калининградской области. Дорогу замело намертво. «Икарус» забуксовал и сполз почти в кювет с трассы. Пришлось курсантам покинуть автобус и пытаться его вытолкать, вот только их сил не хватало. Каминский зашёл в салон автобуса. Половина пассажиров вольготно развалились в креслах. Среди них было с десяток мужчин. Общество уже дало трещину вызванную перестройкой и гласностью. Каминский обратился к оставшимся в салоне пассажирам.

— Товарищи. Нам не хватает сил, чтобы вытолкать автобус. Я призываю мужчин выйти и помочь. Женщины кто с детьми, останьтесь в салоне. Остальных дам, сердечно прошу одеться и постоять в сторонке. Так мы уменьшим вес автобуса, и надеюсь, сможем его вернуть на дорогу, вытолкав из кювета.

Пассажиры в салоне зашевелились. Мужчины одевшись, присоединились к курсантам. Женщины тоже покинули автобус. Остались две мамочки с детьми, правда одна из них, у которой ребёнок был постарше, всё-таки одела ребёнка и сама, одевшись, вышла из автобуса. На втором ряду остался сидеть новый русский. Здоровая лоснящаяся морда смотрела на Каминского. Этот баклан потягивал коньячок из бутылки, нагло смотря в глаза Егору произнёс.

— Я тебе морячок не конь чтобы толкать автобусы. Пусть трактор работает, он железный.

Эта харя заржала своей шутке, как жеребец. Водитель даже выглянул из-за перегородки. Мамочка, с ребёнком прижав малыша, укоризненно покачала головой. Егор, смотрел на эту хохотавшую рожу, ему сразу стало понятно — вот он, враг, перед тобой! Егор, как в бою, приблизился к быдлу и тремя сильными ударами в эту ненавистную морду заткнул мерзкую пасть. Нувориш захлебнулся кровью и выплюнул на пол, видно, выбитые зубы. Правой рукой Каминский схватил за шиворот кожаной куртки этого козла, левой рукой взял сумку, лежащую на коленях хама. Это быдло, Егор потащил к выходу. Поставив залитого кровью мужика спиной к входной двери, Егор мощным ударом ноги в грудь выбил его на улицу. Тот рухнул в сугроб, растворившись в темноте и метели. Следом полетела сумка. На улице свирепствовала метель. Никто даже не обратил внимания, на вылетевшего из автобуса баклана. Люди прятали лица от колючего снега, забивавшего им глаза. Каминский спрыгнул на снег и присоединился к мужчинам, выталкивающим автобус из кювета. Толкать пришлось долго и далеко, но все же автобус оказался на дороге, троекратное «Ура! Ура! Ура!» разнеслось над засыпанными снегом полями. Все пассажиры вернулись на свои места, за исключением того быдла, которое вышиб Каминский. Автобус стоял достаточно далеко, в нескольких десятках метров от того места, где свалился в сугроб мужик. Каминский и водитель переглянулись. Помедлив секунду, водитель закрыл дверь. Автобус тронулся с места. Егор нашёл глазами ту мамочку, которая была свидетелем случившегося в автобусе. Женщина полностью была поглощена ребёнком. Егор подошел к ней. Он, наклонившись, тихо спросил её.

— У Вас всё хорошо? Как малыш? – Женщина улыбнулась ему и также тихо ответила:

— Это малышка. Спасибо Вам, что помогли вытолкать автобус. Мы к папе спешим, он у нас служит в Балтийске на корабле и вот не смог нас встретить. Будет встречать на Южном вокзале в Кёнике, — Егор улыбнулся женщине в ответ и сел на своё место.

Вскоре автобус остановился на автовокзале в Калининграде, Каминский, забрав свой чемодан, поспешил на последний дизель до Балтийска.

Поздней ночью, уже за полночь Егор добрался до Камсигала. По закону подлости, у чемодана, оторвалась ручка. Егору пришлось нести этот тяжёлый, набитый формой, подарками жене и дочери и к тому же книгами, выигранными на викторине «Что? Где? Когда?», чемодан, на плече. Кто хоть раз нёс чемодан без ручки, посочувствует Егору.

В квартире, которую накануне отъезда в школу дали Егору в отряде, Ольги не было. Оставив ненавистный чемодан на этой квартире, Егор отправился к тёще, благо надо просто пройти несколько метров дворами, на соседнюю Катерную улицу. Егор вошёл в дом и увидел в коридоре заплаканную Ольгу. Она, бросилась к мужу на грудь и прошептала.

— Егор, мама умерла. Её только что увезла скорая в морг. Я её нашла здесь в коридоре. Фельдшер сказал, что это, скорее всего инфаркт. — Ольга разрыдалась в объятиях Егора.

Следующие дни Егор занимался похоронами тёщи. Он только забежал на «Гирорулевой» и доложился Кашину о своем прибытии и о смерти Валентины Петровны. Кашин дал ему три дня на похороны. Быстро собрал приличную сумму с офицеров и мичманов, а также выделил Каминскому в помощь двух матросов с корабля. Матросы, были Круглов и боцманёнок Говоров. Каминский чувствовал, что он нездоров. Видно не долечился в санчасти в школе и ещё эта поездка на автобусе в метель. Два дня, пока шли похороны, Егор почти не спал и ходил как во сне. На третий день он отправил Круглова и Говорова на корабль, а сам свалился на втором этаже в новой своей комнате с температурой 39,8! Ольга нашла его в горячке и бреду только поздно вечером третьего дня. Когда, Егор пришёл немного в себя, он приказал жене не вызывать скорую, а сходить в дивизион и сказать Гене, что он болен. Ольга так и сделала. На квартиру к Каминскому Кашин отправил корабельного доктора, лейтенанта Волкова. Валера принёс с собой чемоданчик с таблетками и уже через три дня Каминский прибыл на корабль. Правда у него нестерпимо болела поясница. Волков опасаясь, что это почки, которые Каминский мог застудить, пока выталкивал автобус. Валера отправил Егора на обследование в гарнизонную поликлинику. Всё обошлось. Анализы показали, с почками всё в норме, а Егор, скорее всего, надорвал спину тогда, на трассе из аэропорта.

Морозная и снежная выдалась та зима. По весне газета «Калининградская правда» писала, что когда сошёл снег, у дорог и шоссе были обнаружены боле десятка замёрших людей. Этих несчастных цинично называли «подснежники». Да в такие морозы, которые стояли в ту зиму, да ещё в метель, да ещё подшофе, оказаться одному на трассе, да ещё, если автобус уехал — смертельно опасно.

После так неудачно закончившегося похода «Гирорулевой», не выходил на боевую службу. Корабль готовили к постановке в док и затем на ремонт в судоремонтный завод, расположенный в Балтийске. Кашин вызвал как-то боцмана Каминского к себе.

— Боцман я думаю, нам нужно будет на заводе поставить небольшой шпиль на юте. Так мы сможем подбивать задницу более эффективно, чем используя мускульную силу матросов. Как ты смотришь на эту идею?

— Я смотрю на эту идею очень положительно. На заводе полезут в бутылку. Нет в плане этой работы. Нет шпиля и так далее. Поэтому я думаю нам надо шпиль достать на судорезке. Допустим, с десантного катера. У этого корыта есть отличные ручные шпили.

— Тогда давай Егор. Дерзай!

— Сделаю! Только червонец давай Сан Сныч! Керосинку покупать буду! – пошутил Каминский. голсом Василия Алибабаевича из фильма «Джентльмены удачи». Гена улыбаясь, открыл сейф и выдал Егору две бутылки с жидкой валютой, с шилом, открывающим любые двери на доблестном, Дважды Краснознамённом Балтийском флоте, да и не только на флоте, а по всей стране.

Каминский свистнул своего боцманёнка и они отправились на кладбище кораблей расположенное в западной оконечности Балтийска, предварительно заскочили домой к Каминскому. Выпили чаю и взяли санки дочери Егора, Сашки. На них они рассчитывали привести шпиль на «Гирорулевой». Действительно, там на судорезке, они нашли два десантных катера. Осмотрев шпили пришли к выводу: «То, что надо!». Оставив Говорова, с матросом газорезчиком Каминский отправился в вагончик, где размещали два мичмана, начальники судорезки. Егор зашёл, поздоровался с мичманами и объяснил им, что за нужда у него. Старший мичман, крякнув, вымолвил.

— Решим твой вопрос дружище. Валюту принёс?

— Естественно! Чистейшее шило. Медицинский. — Егор выставил на стол бутылку. Мичмана оживились. Второй мичман спросил Егора.

— Ты, паря, скорее всего, из мохнатых ушей? Только разведчики так щедро рассчитываются медицинским спиртом.

Егор не стал мудрить и подтвердил догадку мичмана. Мичман открыл дверь вагончика и кликнул матроса газорезчика. Когда тот пришёл, он приказал ему вырезать для разведчиков шпиль с десантного катера. Матрос и Говоров занялись шпилём, а Каминский с мичманами опробовали качество шила. Накатили, по стопарику, не разбавляя. Вердикт был вынесен тут же: «Отличное шило!». Начали разговор, как положено, за жизнь, за службу, потом о семьях. Потом о бабах, ну как всегда. В лесу о бабах, при бабах, о лесе. Познакомились. Перешли на «ты» и на имена. Старшего мичмана звали Валерий, мичмана – Пётр. Повторили ещё по стопарику. Потом подняли третью рюмку: «За тех, кто в море!». Шило шло под отличную скумбрию из больших консервных банок. Горка таких банок лежала в углу вагончика. Через полчаса в вагончик постучался матрос Говоров. Получив разрешение, вошёл и обратился к старшему мичману:

— Матрос Говоров. Разрешите товарищ старший мичман обратиться к старшине 2-ой статьи сверхсрочной службы?

— Обращайтесь, товарищ матрос, — разрешил старший мичман, при этом уважительно перевёл взгляд с Говорова на Каминского и спросил: — Твой подчинённый Егор? — Егор кивнул и уточнил

— Мой! Боцманёнок на «Гирорулевом, — Говоров доложил Егору.

— Товарищ командир. Шпиль вырезан и закреплён на санках. Готов к транспортировке на «Гирорулевой».

— Отлично докладываешь матрос! – опять вмешался в разговор уже слегка захмелевший старший мичман, — объявляю Вам товарищ матрос, благодарность за образцовое выполнение задания командования!

— Служу Советскому Союзу! – отчеканил Говоров.

— Володя тащи санки в дивизион. Доложи командиру, что я задерживаюсь на судорезке, для налаживания контактов с командованием этого объекта. Выполняй.

— Есть – ответил, козырнув Говоров и повернувшись через левое плечо, вышел из вагончика.

— Жаль шило подходит к концу, а как хорошо сидим, — заметил мичман Пётр.

— Почему заканчивается? — возразил Егор и извлёк из своего дипломата-мыльницы вторую бутылку шила. Поставив её на стол, он произнёс: «Только мне братва хватит. Я сегодня в обеспечении, а если мы ещё и эту бутылку оприходуем, то я точно на корабль не попадаю», — товарищи согласились с Егором и встали, чтобы его проводить.

Выйдя втроём из вагончика, начали прощаться. Валерий протянул Егору ещё две банки, со скумбрией, сказав при этом:

— Держи Егор. Эти банки катают на рейде плавзаводы. Дома открой. Такой рыбки ты ещё не пробовал. Для себя её делают, не для продажи, — попрощавшись, Каминский слегка заплетающей походкой пошёл в дивизион. Уже стемнело. Путь Егор выбирал, подальше от улиц, на которых дефилировали патрули. Немного протрезвевший боцман вернулся на корабль. Вахтенный у трапа ответил на вопросы боцмана: «Боцманёнок со шпилём прибыл. Шпиль затащили в малярку. Командир убыл с корабля час назад». Егор направился в свою каюту, при этом окликнул гарсона, который накрывал столы в кают-компании для вечернего чая. Прибывшему гарсону Егор вручил одну банку скумбрии приказав порезать рыбу и поставить на столы для офицеров и мичманов. Умывшись и переодевшись, Егор вошёл в кают-компанию. Присутствующие в кают-компании офицеры и мичманы набросились на Каминского с расспросами, откуда он взял такую божественную скумбрию? Гарсон, мол, уверял их: «Это боцман приволок консерву!». Егор попробовал оставленный ему последний кусочек скумбрии и едва не проглотил язык. Действительно рыба была божественной засолки, не обманул Валерий. Вторую банку Каминский зажилил, чтобы угостить дома Ольгу и детей.

На следующий день Егор днём вернулся на судорезку, чтобы прозондировать почву по поводу прекрасных консервов. Банки, сваленные вчера у стены вагончика уже исчезли. Понятно дело на флоте бабочек не ловят. Внимание Егора привлекли листы пенопласта сложенные в стороне. Это был утеплитель, снятый с одного из кораблей. Разыскав Валерия, Егор расспросил его об этом пенопласте. Оказалось, он очень крепкий этот утеплитель, но при этом негорюч и хорошо держит тепло. Егор договорился с Валерой за бутылку водки забрать этот утеплитель себе. Пока Егор бегал за водкой. Мичманы организовали погрузку пенопласта на бортовой газон. Матросы, подчинённые Валерия, не только доставили этот пенопласт к Егору на Катерную, в Камсигал, но и сложили аккуратно на заднем дворе. Впоследствии Егор, обшил им стены душевой, превратив душевую в настоящую сауну. Вот так тогда выживали люди в Советском Союзе. В стране сплошного дефицита, блата, взяточничества, кумовства и повального воровства. Популярный лозунг тех времён: «Всё для народа, что плохо лежит!».

Практика Каминского на «Гирорулевом» подходила к концу. Перед возвращением в Кронштадт, Каминский решил пополнить запасы краски, лаков и растворителя. Егор пошёл по кораблям к боцманам. Чтобы провести обмен того, что надо им на то, что надо ему. Зайдя на корабль дивизиона «Херсонес», Каминский попросил вахтенного у трапа вызвать к трапу боцмана «Херсонеса» Сам Егор, отошёл к трюму, ожидая коллегу. Неожиданно по кораблю по громкоговорящей связи прозвучал, словно с небес, знакомый Каминскому голос помощника Башмакова. Стоя на КГП Башмаков вещал на весь дивизион: «Вахтенный! Этого боцмана Каминского с «Гирорулевого» на палубу нашего корабля не пускать!». Оказывается, пока Каминский учился в школе мичманов, бывший помощник «Гирорулевого» полный дятел, если не сказать хуже, едва не сорвавший боевую службу, получил повышение. Он стал командиром МРЗК «Херсонес». Это назначение, ещё сильнее пошатнуло веру Каминского в светлое будущее его страны. При такой-то кадровой политике на флоте, когда дураки становятся командирами разведывательных кораблей, ничего хорошего ждать не приходится. Егор сошёл на берег с «Херсонеса» и дождался боцмана на стенке.

Уже незадолго до возвращения в школу, Егор находился в обеспечивающей смене на «Гирорулевом». Вечером, когда они с Петей Чимерко гоняли чаи в каюте Егора, в дверь каюты с докладом постучал матрос. Егор разрешил ему войти и приказал доложить. Матрос, помявшись неуверенным голосом доложил.

— Товарищ старшина. Я не выполнил Ваш приказ. Мне не хватило времени, так как меня привлекали весь рабочий день к разным работам по кораблю. Когда, закончился рабочий день, так уже никого и не осталось на борту, — матрос замолчал, смотря на Каминского и Чимерко. Егор, подумав, ответил матросу.

— Идите, товарищ матрос Вам за невыполнение моего приказа наряд вне очереди. Скажите Говорову, пусть поставит в книге нарядов, — матрос ответил: «Есть!» и вышел из каюты. Не успела закрыться дверь, как в неё опять постучали. Вошёл матрос Николаенков. Один из тех, кто ходил в турпоход с Каминским и Чимерко. Войдя в каюту, он сразу перешёл к докладу.

— Боцман, Ваш приказ я не выполнил. Ходил даже в отряд, но ни офицеров, ни мичманов принимающих решение в отряде не было. Обратился к заму по тылу, капитан-лейтенанту Шелестяку, но он отослал меня к начальнику склада, а тот уехал в штаб флота. Я прождал его до ужина, но он так и не прибыл в отряд. Вот я вернулся на корабль, — Николаенков замолчал. Егор, махнув рукой, произнёс:

– Хорошо Андрей. Ступай. Завтра я сам займусь этим вопросом. Отдыхай, — Николаенков покинул каюту. Петя, посмотрев на Егора и отхлёбывая чаёк сказал:

— Что, боцман. Любимчиков заводишь? Одного ты наказал за невыполнение приказа, а второго, Николаенкова, просто отпустил отдыхать.

— Да, мне нравится этот матрос. Хотя он и москвич. Только в данном случае первый называл мне причины, а Николаенков способы для выполнения моего приказа. Поэтому я делаю выводы. Первый искал причины, оправдания, а значит, не хотел выполнить приказ. Второй искал способы, но у него не вышло, заметь, Петя, по независимым от него причинам. Желание — это тысяча способов, нежелание — тысяча причин, Петя, — Пётр задумался. Допив чай, неожиданно высказался:.

— Спасибо тебе, Егор, и за чаёк, и за науку. Без тебя мне на корабле тяжело и тоскливо. Возвращайся скорее, — Пётр вышел из каюты. Эх! Петя, Петя. Он ещё не знал, что Егор решил окончательно. После школы не возвращаться на «Гирорулевой», а найти себе более спокойное место в отряде, чтобы больше не видеть ни этого ненавистного моря, ни так осточертевшего ему «Гирорулевого», но нужно было ещё закончить школу. Получить погоны мичмана и кортик.

КВН.

Курсанты собрались в школе в течение трёх дней. Только Саша Бычков, вернулся с практики, с опозданием на неделю. Ему пришлось добираться в Кронштадт из города Фрунзе, столицы Киргизии. Курсанты подшучивали над ним, когда Бычков появился в школе: «Саня ты, что с боями прорывался через перевалы, отбиваясь от душманов?». Бычков только улыбался на шутки товарищей. Егор спросил Саню

— Чего так задержался? – Бычков мотнул головой и промолчал. Саша служил в разведке, в ГРУ, и Егор больше не приставал к нему с расспросами. Тем более, командование школы сделало вид, что опоздания Бычкова, как и не было. Понятно стало всем, что шутка про перевалы и духов, похоже, была только отчасти шуткой.

К Егору подошёл комсомольский секретарь школы мичман Василий. Он ошарашил Каминского неожиданным предложением:

— Егор! В Кронштадтском гарнизоне идёт чемпионат КВН. Он проходит на самом серьёзном уровне. Команда, победитель финала в гарнизоне, будет бороться дальше на уровне Ленинградской военно-морской базы, и если победит, то затем и на Всесоюзном уровне на Первом канале телевидения. Представляешь уровень?

— Представляю. Вот только я, каким боком тут стою? – спросил Егор.

— Вот каким боком. Команда, вышедшая в полуфинал в гарнизоне, слилась. Теперь в полуфинале три команды, а нужна четвёртая. Вот политотдел базы и предложил сформировать команду из наших курсантов и принять участие в полуфинале. Возьмёшься? – Егор подумал и ответил Василию.

— Возьмусь. Соберу команду из ребят нашей роты, в первой роте я никого не знаю.

— Я тебе подкину несколько толковых ребят из первой роты.

— Сколько до игры у нас времени?

— Две недели. Мало, конечно, но ты ведь справишься!

— Посмотрим по игре. Так. Всех игроков освободить от занятий, и актовый зал — наш.

— Будет сделано! Когда приступаешь к репетициям?

— Когда? Вчера!

На следующий день Каминский собрал команду из восьми курсантов его роты и двух курсантов с первой роты. Один из курсантов, первой роты, по имени Фёдор оказался — вундеркиндом. Он виртуозно играл на гармошке, с которой никогда не расставался и привёз её даже в школу. Фёдор не знал нот, он нигде не учился музыке. Учил его такой же талант-самоучка, как и он сам, его отец. Фёдор подбирал на слух любую музыку, любой ритм, его гармошка имитировала любой музыкальный инструмент, она могла издавать звуки от стука в дверь, до скрипа половиц. Фёдор с гармошкой — это уже половина успеха. Каминского назначили начальником команды, так сказать режиссёром. Капитаном команды выбрали пользующегося авторитетом курсанта со второй роты. В этот же день команда приступила к репетициям и подготовке к КВНу.

Атмосфера в команде сразу сложилась творческая, дружеская, демократичная. Сценарий конкурса был на руках у курсантов. Приветствие, разминка, конкурс капитанов команд, домашнее задание. Приветствие сделали довольно быстро. Оно казалось команде интересным. Разминкой занялся лично Егор Каминский. Он три дня провёл в городской библиотеке, изучая подписку «Литературной газеты». На последней странице в этой газете публиковали афоризмы, шутки, приколы, порой и анекдоты, а также полезна была рубрика «Нарочно не придумаешь». В итоге Егору удалось сгенерировать три десятка шуточных вопросов с такими же весёлыми ответами на них. Разминка тоже была готова. Суть конкурса капитанов — держали в секрете от команд. Поэтому, игроки рассчитывали на сообразительность своего капитана команды. Оставалось теперь подготовить только домашнее задание. Неожиданно в команде случился творческий кризис. Выдохлись, выгорели ребятки. Никаких идей и никаких мыслей.

Второй день курсанты лежали, на стульях актового зала и смотрели в потолок. Фёдор наигрывал разные мелодии. Время шло, а вот идеи не приходили. До игры оставалось три дня, а домашнего задания не было. Егор, сел на сцену свесив ноги, пытался вернуть ребят к творческому процессу, обратился к ним:

— Ну, братва! Давайте соберёмся с мыслями!

— Пытались Егор, вот только мысли на собрание не пришли – пошутил афганец Николай, который, конечно же, как и Сашка Бычков вошл в команду КВН. Каминский взял их в команду не потому, что они его друзья, а потому, что он знал их возможности и их способности. На слова Николая встрепенулся капитан команды.

— Коля, ты гений! Егор, фиксируй! Хорошая шутка войдёт потом в домашнее задание! Парни рожаем! Рожаем мать вашу, приколы! – закончил призывно капитан команды. Теперь пробило Бычкова.

— Так, встали все! Хватить валяться. Включили думалку и достали из тумбочек соображаловку! –по актовому залу пронёсся смех. Курсанты встали. Похоже, мысли действительно стали возвращаться с прогулки в их головы. Оставался, печально лежать на стульях один из игроков. Егор обратился к нему.

— Чего ты, Серёга? — Серёга, посмотрев на Каминского, ответил ему.

— И правда! Чего это я Егор? — и сел на стул. Каминский с криком соскочил со сцены.

— Эврика! Сделаем домашнее задание в виде пародий на наши уроки и преподавателей. Отметим особенности их характеров и привычек. Сделаем пародию. Не корову же мы проигрываем. Давайте сыграем не на победу, а для удовольствия, для наших, они же все будут в зале! – последние слова Егора утонули в аплодисментах и криках «Ура!». Сашка Бычков вспомнил анекдот.

— Парни анекдот тупой, но похож на диалог Егора и Серёги. Рассказываю?

— Валяй, — сказали в один голос несколько курсантов.

— Значит так: «Мужик ловит в прорубе рыбу. Вдруг, из проруби выныривает лошадь! Мужик: «Ты чего это лошадь?». Лошадь: «И вправду, чего это я мужик»» Вот и весь анекдот, — Саня замолчал. Через секунду всю команду поразил неудержимый идиотский смех. Смеялись над анекдотом и над Егором с Серёгой. Долго они не могли успокоиться, но зато к команде вернулся кураж. К вечеру было придумано отличное домашнее задание. Его полностью отрепетировали и вернулись в кубрик только в два часа ночи. Благо приём пищи команде КВН командование разрешило приносить в актовый зал, чтобы не отвлекать их от творческого процесса. Часто забегал комсомольский вожак, мичман Василий, он добровольно превратился в мальчика на побегушках.

Утром в школу прибыл помощник начальника политотдела капитан-лейтенант, отвечавший за проведение турнира КВН. Он, как наблюдатель, решил поприсутствовать на репетиции команды Каминского. Егор не возражал. Они как раз отрабатывали домашнее задание. Политработник, просидел в актовом зале около часа, так ни разу не улыбнувшись. Он не прощаясь, ушёл по-английский. Его провожал мичман Василий. До игры оставались сутки. Через два часа, перекусив обедом, игроки решили подшлифовать кое-что из приветствия, как в актовый зал вернулся комсорг школы мичман Василий. Поднявшись на сцену, он заявил смотрящим на него курсантам.

— Вы не будете играть в полуфинале!

Курсанты помрачнели. Столько сил коту под хвост. Василий же, таинственно выдержав, как положено, театральную паузу, продолжил:

— Каплей, пока мы шли с ним до политотдела, не мог успокоиться. Его постоянно пробивало на хи-хи, от вашего домашнего задания. Начальнику же политотдела он при мне заявил, что команду КВН, наших противников, надо снимать с турнира они вам совершенно не соперники, низкий у них уровень, на несколько порядков ниже вашего. Начальник политотдела согласился с его мнением. Теперь вы играете в финале с командой Охраны водного района. За звание чемпионов! – Новость ошарашила курсантов! Они, выиграли первую игру, даже не сыграв её.

Теперь им противостояла, по отзывам работников политотдела и тех, кто видел игру команды Охраны водного района, сильная и опытная команда. Команду Каминского назвали «Караси», так звали молодого матроса на корабле. Каминский и команда получили ещё неделю на подготовку и репетиции. Егор решил не менять отрепетированные и отработанные номера, какая разница, сценарий финала ничем не отличался от старого сценария полуфинала, те же конкурсы и задания.

Наступил финал. Зал в Доме офицеров был забит до отказа. Зрители даже сидели в проходах на ступеньках. Победитель выходит в турнир по Ленинградской военно-морской базе, а там один шаг и команда-победитель на Центральном телевидении.

Жюри было представлено семью членами. Три офицера, два мичмана, два матроса срочной службы. Оценки выставлялись поднятием картинки, на которой была изображена зелёная или красная рука. Красная рука – 0 очков. Зелёная рука – 1 очко.

Игра началась! Отыграли приветствие. Оценка жюри – 4:3 в пользу команды, «Охрана водного района»! В зале слышны возгласы возмущения таким несправедливым судейством. Игроки команды «Караси» удивлены – явно их приветствие было лучше, веселее и интереснее.

Играют разминку. Здесь Егор Каминский со своими заготовками. Зал хохочет над его шутками. Противник явно сконфужен. Хотя порой и ответы команды «Караси» на вопросы соперников не всегда смешные и оригинальные. Только, всё равно, перевес Каминского явно виден всем. Слово за жюри. Команда «Караси» проигрывает соперникам разминку со счётом 4:3. Зал уже гудит возмущённо и не на шутку. Слышны выкрики из зала «Жюри на мыло!». Игроки «Карасей» в недоумении и растерянности.

Конкурс капитанов. Команда «Караси» опять проигрывает со счётом 4:3. Хотя явно капитан «Карасей» выиграл конкурс. Курсанты сникли. Пропало полностью настроение играть дальше. Егор собрал свою команду за кулисами. Парни были мрачнее тучи. Играть домашнее задание в таком состоянии бессмысленно. Тогда Каминский обратился к товарищам.

— Друзья мы же видим, что мы сильнее. Помните, как мы решили? Играем не на победу, а для зрителей. Слышите, как нас поддерживает зал, а ведь там из зрителей, только треть наших курсантов школы. Офицеры наши и их родные в зале. Остальные просто зрители и им нравится наша игра. Ну, так что? Играем? Играем всем смертям назло! — Тут уже в разговор вступил Сашка Бычков. Он посмотрел на команду и неожиданно спросил.

— Ты чего это лошадь? – вся команда ему в один голос ответила

— Да и впрямь! Чего это я мужик!

Команда «Караси» разразилась смехом, обратив на себя внимание не только ведущего, соперников, но и зрителей, сидевших в первых рядах. Дальше свершилось чудо. Игроки преобразились. Отыграли домашнее задание так, как больше они уже никогда не будут играть. Зал, не утихал от смеха. Интермедии были смешные, а попадание в персонажи, вызывали хохот у зрителей, курсантов школы. Даже родственники офицеров, узнав в изображаемых на сцене героях своих близких, тыкали с хохотом в них пальцами. Слово за жюри. 2:5 в пользу команды «Караси»! Зал взорвался аплодисментами.

Итоговый счёт 14:14! Ничья, которой не может быть в финале! Жюри объявляет дополнительный конкурс. Победитель, этого конкурса и станет чемпионом. Команды по очереди называют морские поговорки, присказки, прибаутки, пословицы, до первого кто не сможет в течение тридцати секунд назвать свою поговорку. Зал затих.

Каминский посмотрел на товарищей. Егор, сделав жест рукой: «Оставайтесь на месте» и сказал товарищам: «Я сам справлюсь. Мы уже победили!». Егор вышел на сцену и взял в руки микрофон. Он стоял один против десятерых игроков команды «Охраны Водного района». Ведущий, посмотрев на Каминского, спросил его.

— А команда как?

— Я один сыграю за команду.

— Ваша воля, — согласился ведущий. Прозвучал гонг. Конкурс начался. Первыми начинала команда «Охрана водного района».

— Моряк морю не изменит, — выдал капитан команды соперников. Ведущий не успел, даже включить секундомер, как Егор уже ответил:

— Море хорошо с берега, а корабль на картинке, — по залу прокатились аплодисменты. В зале было черно от морской формы. Многие зрители отлично знали, о чём говорит этот курсант. По истечении тридцати секунд и посоветовавшись, команда Охраны водного района выдала свою пословицу.

— Чтобы не страдать морской болезнью, лучше всего не ходить в море, — Каминский тут же отвечает

— Морская болезнь – это на первые пять лет. Потом привыкнешь! – По зрительному залу пробежал смешок. Раздались аплодисменты. Наверняка многим из зрителей была знакома эта болезнь и знакома не понаслышке. Истекло тридцать секунд. Поговорка от соперников:

— Солнце ясно с вечера – моряку бояться нечего, — Егор решил, что пора заканчивать этот конкурс и выдал:

— Самое страшное на корабле — это матрос со шлангом, но моряку ещё больше надо бояться — матроса с кистью, — по залу покатился смешок и редкие аплодисменты. Егор не останавливался. Он продолжал:

– Правда, самое страшное на корабле — это дурак! А вот дурак с инициативой – смертельная опасность для корабля! Разрешаю эти три поговорки считать одной, — в зрительном зале стало заметно, что многие офицеры из числа зрителей аплодируют Каминскому уже стоя! Им ли не знать, что такое — дурак с инициативой, да ещё на корабле. Теперь аплодировало уже и жюри, по крайней мере, офицеры и мичманы из его состава. Более того аплодировали Егору и некоторые игроки команды соперников. Капитан команды «Охрана водного района», махнув рукой ведущему, заявил в микрофон.

— Мы признаём своё поражение! — Каминский поклонился команде соперников признавшей поражение, прижав к груди правую руку. Так он выразил уважение проигравшему поединок сопернику. Затем произнёс в микрофон.

— Для уважаемых зрителей! Ещё несколько поговорок: «На флот, попал клювом, не щелкай!». «На флоте бабочек не ловят!», «Раньше корабли были деревянные, зато моряки железные. Теперь корабли железные, а моряки порой деревянные!» — и немного помедлив, так как зал уже весь аплодировал, добавил, — Ну куда же без этой поговорки. Мы всегда её слышим на День Флота «Всё пропьём, но флот не опозорим никогда!», — казалось, овации уже достигли предела, но оказалось ещё — нет. Зал взорвался. Теперь уже аплодировали и женщины, они то хорошо знали какими приходят домой их мужья после празднования Дня Флота. Надо не забывать, всё происходило в закрытой военно-морской базе. Когда зал успокоился. На сцену вышли обе команды. Слово взял председатель жюри. Он сказал.

— Игра команды «Караси» оказалась неожиданно на таком высоком уровне, что мы, члены жюри сначала не были к этому готовы. Поздравляю команду «Караси», школы мичманов и прапорщиков с блестящей победой. Особенно незабываемым был последний конкурс, — слова председателя жюри опять утонули в зрительских аплодисментах.

В фойе Каминского и его команду ждали не только начальник школы, но и начальник политотдела, капитан 1-го ранга Короболин. Они поздравили курсантов с победой. Власюк, несмотря на будний день, разрешил курсантам задержаться в городе до нулей, а начальник политотдела не прозрачно даже намекнул, что они могут вполне позволить себе фронтовые сто грамм. Они это заслужили.

Всей командой курсанты завалились в кафе. Они позволили себе коктейли. Далеко намного больше, чем сто фронтовых грамм. Курсанты понимали, им ничего за это не будет Они чемпионы! Они победители, а победителей, как известно — не судят. К нулям, команда в полном составе и без происшествий, но на нетвёрдых ногах, вернулась в школу. Дежурный по школе офицер, сделал вид, что он не видит, под каким градусом находятся курсанты. Он в свою очередь, лично пожал каждому курсанту руки и поздравил с победой. Парни отправились по своим койкам. Праздник кончился, завтра опять наступят суровые флотские будки. До выпускных экзаменов оставалось две недели.

Игра в КВН научила Егора тому, что если есть цель, значит надо искать способы и средства для её достижения. Какое бы необычное задание не ждало разведчика, он способен, с ним справиться. Финал КВН этому подтверждение. То, как шла игра, убедило Каминского в том, что всегда надо бороться до конца, до последней возможности, как бы плохо не развивались события. Пока ты жив, пока ты сражаешься, пока ты силён духом – ещё ничего не потеряно. Сражайся до последнего вздоха, до последней капли крови, до последней минуты, и победа будет тебе наградой. Оказавшись в тюрьме КГБ Азербайджана, Егор опять будет играть свой финал, только в тот раз его соперницей будет его старая знакомая, многие зовут её костлявой, а ценой победы – будет его жизнь и свобода. Случится это уже в другой, пятой жизни.

Экзамены.

Выпускные экзамены в школе мичманов делились на несколько этапов. Первый и можно сказать решающий экзамен — это сам государственный экзамен, предшествующий ему экзамен по политической подготовке, надо сказать если кто не сдаст его, то не допускается к госэкзамену и сдача нормативов по физподготовке.

Экзамен по политчасти не представлял особой проблемы для большинства курсантов школы. Главная трудность заключалась в знании политической карты мира.

Государственный экзамен включал в себя шесть вопросов по основным предметам. Методика боевой подготовки. Специальность, морская практика, для боцманов. Защита от оружия массового применения (ЗОМП). Огневая подготовка (пистолет Макарова). Теория устройства и живучести корабля (ТУЖ) и теоретическая часть по физподготовке и рукопашному бою.

Нормативы же по физподготовке включали в себя подтягивание на турнике, или подъёмы-переворотом, бег на стометровке и кросс на полтора километра.

По остальным предметам, изучаемым в школе, выставлялись зачёты.

Накануне начала экзаменов, а они длились три дня, Егор понял, что он может остаться без мичманских звёздочек на погонах, как не сдавший нормативов по физподготовке. Перед отличником Каминским, чья фотография красовалась на доске почёта школы, замаячила печальная перспектива так и остаться старшиной 2-й статьи сверхсрочной службы. Проблема состояла в следующем.

Егор Каминский – второй разряд по боксу, Сашка Бычков – мастер спорта по дзюдо и третий курсант второй роты Вячеслав Смирнов — обладатель чёрного пояса по карате. Они являлись первыми помощниками преподавателя школы по физподготовке и рукопашному бою. Эта троица не только зачастую вместо преподавателя проводила занятия по физподготовке, но и вела факультатив по рукопашному бою. Понятное дело, всем автоматом шла оценка «отлично». Дьявол, как всегда, кроется в мелочах. Егор Каминский при всей его силе и отличной подготовке не владел техникой подтягивания на турнике, а уж тем более выполнить шесть подъёмов-переворотов он никогда не смог бы. Сколько с ним не мучились Бычков и Смирнов, который однажды на спор выполнил 120 подъём переворотов, правда, в кровь при этом растёр ладони, всё было напрасно. Парадокс! Каминский с детства увлекавшийся тяжёлой атлетикой, ещё мальчишкой в Минске на улице Полярной, Егор с такой же, дворовой шпаной, увлёкся штангой и гирями. Даже теперь он мог толкнуть или выжать приличный вес. Более того, Каминский на кулаках делал не менее 50 отжиманий за один подход. На брусьях Егор, отжимался не менее 25 раз за подход. Делал не менее 20 уголков, поднимая ноги под углом 90 градусов. На турнике же Егор висел, как сопля не в состоянии подтянуться более 5 раз, а за подъём-переворот и нечего было и говорить. Это была особенность строения его тела. Сколько не качал Егор пресс или руки, мощных бицепсов или живота в кубики он не мог добиться. Хотя на тренировках и занятиях, Егор учил курсантов, как надо держать удар в живот. Он умел так сгруппироваться и напрячь мышцы живота, что даже Смирнов и Бычков не могли пробить его пресс. Однажды в юности, Людочка, заявила Егору, увидев его отца Анатолия: «Посмотри, какие невзрачные бицепсы у твоего отца. Такие же будут и у тебя, сколько ты не качай их. Мне же нравятся мужчины с развитой мускулатурой и животиком кубиками». Надо сказать, она оказалась права.

С лёгкой атлетикой, с бегом, дела обстояли ещё хуже. Бег на любые дистанции это было не Егора. Каминский мог в туристическом походе, с тяжёлым за плечами рюкзаком за день пройти более 30 километров, а пробежать кросс — это было для него смертельным аттракционом. Тем уж более, не говоря о стометровке, на которой норматив — 7 секунд. Егор, искал способ сдать нормативы, иначе всё будет очень плохо.

Наступил первый день экзаменов. Политподготовка. Этот экзамен Егор не считал за экзамен. Политическую карту мира лучше Егора в школе не знал никто. Это не преувеличение. В детстве, в Минске, в комнате Егора и его брата Димки, висела огромная, во всю стену политическая карта мира. Братья придумали игру. Один из них высмотрев на карте какой-нибудь город, загадывал другому брату найти его. Так они играли не один год. Теперь Егор, благодаря детским забавам прекрасно ориентировался на политической карте мира, а знания по политической обстановке, основам марксизма-ленинизма, у коммуниста Каминского всегда были на высоте.

В Ленинскую комнату, где проводился экзамен, сразу заходило 12 курсантов. Всё-таки это экзамен в той или иной мере требует зрителей. В группе с Егором Каминским, в Ленинскую комнату вошёл и Славик Смирнов. По очереди взяли билет. Билет Егора гласил: «Блок НАТО и его агрессивная политика на мировой арене». Курсанты пошли за столы, чтобы готовится к ответу. Каминский остался стоять у стола, где лежали билеты, и за которым сидела экзаменационная комиссия во главе с капитаном 1-го ранга Короболиным, начальником политотдела 4-го учебного отряда. Короболин, глянув на Каминского улыбнулся. Он узнал Егора как активного игрока КВН.

— Что-то не так, товарищ курсант? Хотите взять другой билет? Пожалуйста! – сказал он Каминскому, смотря при этом на него подбадривающе.

— Никак нет, товарищ капитан 1-го ранга. Курсант Каминский к ответу готов!

— Как без подготовки? Какой у Вас, товарищ курсант вопрос? – удивлённо поинтересовался Короболин у Каминского.

— Блок НАТО и его агрессивная политика на мировой арене, — отчеканил Егор.

— Сложный вопрос. Может, все-таки нужна подготовка?

— Никак нет, товарищ капитан 1-го ранга. Подготовка мне не нужна с супостатами из НАТО мы старые знакомые. Я их давно уже изучил и знаю их поганое и гнилое нутро, — Короболин с удивлением смотрел на курсанта. Ситуацию пояснил замполит школы.

— Курсант Каминский, до поступления в нашу школу служил на кораблях радиотехнической разведки и совершил три боевых разведывательных службы, — капитан 1-го ранга, оживился и предложил Каминскому.

— Хорошо товарищ курсант. Докладывайте. Мы с интересом послушаем Вас! — Егор начал свой доклад. На ответ одному курсанту по плану отводилось не более пяти минут. Егор говорил уже пятнадцать минут. Каминский, не рассказывал о своей боевой службе, такое здесь не прокатило бы. Он анализировал действия НАТОВской эскадры, дополняя свои выводы примерами из своего же опыта. Его с интересом слушали не только офицеры, члены экзаменационной комиссии, но и курсанты, отложившие в сторону ручки. Рассказ Егора о действиях эскадры натовских супостатов и противостоянии им героического «Гирорулевого» не хотел прерывать никто. Когда же Каминский перешёл к истории, подготовки его боевого взвода к бою со шведскими тральщиками, в Ленинской комнате повисла тревожная тишина. На лицах некоторых офицеров от напряжения даже выступили капли пота. Как только Егор, закончил свой доклад появившимися на горизонте мотоциклами, которые спасли «Гирорулевой» и его команду от гибели, по аудитории прокатился вздох облегчения. Каминский докладывал тридцать минут. Надо добавить, что весь свой доклад Каминский стоял у политической карты мира и указкой отмечал те страны или порты и базы, о которых рассказывал. Капитан 1-го ранга Короболин, встал и со словами: «Вы товарищ курсант не только прекрасно играете в КВН, но и отлично защищаете нашу Родину!», он крепко пожал руку Каминскому.

Только Егор сел на своё место, как руку для ответа поднял Славик Смирнов. Получив разрешение, он чётким строевым шагом подошёл к столу и доложил.

— Курсант Смирнов к ответу готов! — Славик, как и Егор, отлично знал. Подход – пять. Ответ – два. Отход – пять! Общая оценка – три. Вот только Вячеслав Смирнов не собирался отвечать на неуд, хотя ответа на вопрос, который ему достался, он не знал. Здесь, требуется уточнить. Вячеслав Смирнов, не только обладатель чёрного пояса по карате. Он ещё и ходячая энциклопедия по Японии. Создавалось впечатление, когда Славик начинал рассказывать о Японии, что он знает об этой стране буквально всё и может непрерывно днями рассказывать о ней. Вот только вопрос Смирнову достался о Китае! О Китае, он практически ничего не знал. Так бывает с очень увлечёнными одной темой людьми, фанатами. Смирнов твёрдым, уверенным голосом начал свой доклад.

— Китайская Народная Республика, — он показал на карте КНР и продолжил, — прежде чем рассказать о КНР, необходимо коснуться ближайшего его соседа, милитаристической, в прошлом союзнице фашистской Германии – Японии! – а дальше, как писали классики «Остапа понесло!». Прошло ещё полчаса, пока замполит школы, взглянув на часы, прервал Смирнова!

— Спасибо, товарищ курсант. Отличный ответ, но мы должны продолжать экзамен. Садитесь на место! – Смирнов четко ответил: «Есть!» и строевым шагом вернулся на своё место. Времени же спрашивать оставшихся десятерых уже не оставалось. Курсанты со своими ответами уложились в эти десять минут, чему и были очень рады. Так закончился экзамен по политподготовке для Каминского. Приём Смирнова, перевести внимание с одного сложного, некомфортного для себя вопроса на другой, выигрышный или выгодный, Егор возьмёт на вооружение и не раз применит его в той или иной форме, во время своей шпионской деятельности.

Вечером того же дня Каминский попросил Витю Кононова, замкомвзвода, собрать 21 взвод в их классе. Когда все собрались, Витя предоставил слово Егору. Каминский, окинув взглядом курсантов своего взвода, сразу перешёл к главному.

— Товарищи. Завтра главный экзамен — государственный. Аттестаты уже выписаны, удостоверения заполнены, но не подписаны и не пропечатаны. Давайте оценим ту ситуацию, которая сложилась в нашем взводе накануне решающего экзамена. Вы же знаете, что были случаи и это не редкость, когда курсанты покидали школу без погон мичмана, — курсанты молчали, они уже хорошо знали своего комсорга и понимали: Каминский, неспроста затеял этот разговор. У него явно есть какое-то предложение. Егор продолжал.

— Из 30 курсантов нашего взвода десять – отличники, они с пробором клали на этот экзамен. Они свободны, я их не задерживаю, — Кононов и ещё девять курсантов покинули класс, им было чем заняться. Каминский, показав ещё на шестерых курсантов, заявил.

— Вы сдадите экзамен удовлетворительно. Если вас не интересует более высокая оценка, тоже свободны, — трое ушли, а трое остались. Каминский продолжал.

— Теперь нас тринадцать, со мной чёртова дюжина, это те, кто должны побеспокоиться о своём ближайшем будущем.

           — Каминский, ты же отличник! Ты-то чего напрягаешься! — удивился один из отстающих курсантов. Егор объяснил им свою проблему с нормативами по физподготовке, которые ему никогда не выполнить, и открыл оставшимся товарищам свой план.

— Завтра я напрошусь дежурным по аудитории. Буду подавать листки, Уставы. Пособие. Карты. Каждый из вас тянет билет. В нём шесть вопросов. Ответить надо хотя бы на четыре вопроса. Хоть, что-то вы же знаете. Как поступим. Я подойду к каждому после того, как вы вытяните билет и сядете готовиться. Вот ты, Василий, например! Касается всех. Ручкой обведи вопрос, на который не знаешь ответа. Потом, спустя минут десять, попроси меня дать тебе ещё листков. Сам же пиши и пиши в листке, чтобы члены комиссии видели, что ты исписал листок. Пиши что хочешь. Я успею написать тебе суть ответа на вопрос. Принесу два листка, один с ответом моим почерком, второй чистый. Тебе останется переписать его своим почерком на чистый листок, — парни оживились. Их уже потухшие глаза засветились надеждой. Егор подвёл итог.

— Запускать будут по четыре курсанта. Значит так, ты, Николай, — Егор обратился к присутствующему тут же своему другу, афганцу Николаю. У Николая, как у солдата, никогда не видевшего моря, было очень плохо с морской практикой, — будешь так запускать наших, чтобы с отличниками шёл кто-то из нашей компашки. Помогать сразу двоим, будет сложно экзаменационная комиссия может прочухать, там тоже сидят не дураки, а боевые офицеры и соображают они быстро, — Каминский замолчал. Выдержав паузу, ошарашил уже веселившихся товарищей своим условием.

— Я так сделаю, и вы все сдадите госэкзамен, только при одном условии. Вы сдадите за меня нормативы по физподготовке. Как вы это сделаете, я знать не хочу, но вы это сделаете. Договорились? Я даю слово, что вы сдадите экзамен, если будете делать всё, так как я предложил, а вы даёте мне слово, что сделаете так, что мне зачтут нормативы по физподготовке?

— Даём слово Каминский! Ты сдашь нормативы по физподготовке. Я знаю, как это сделать и сделаю! – уверил Егора, курсант Сергей. Он в прошлом подводник и служил на лодке, которую на флоте называли «Золотая рыбка». Её корпус, сделан из титана и обошлась она стране в три раза дороже, чем любая другая лодка, такого же класса. Этот подводник, Сергей, отлично сложён и прекрасный спортсмен. Его слову можно было верить.

Начался экзамен. Каминский с повязкой дневального «како», так называли нарукавную повязку вахтенного, она повторяла расцветку сигнального флага буквы «К», а на флотском языке «како». Приступил к выполнению своих обязанностей дежурного по аудитории, в которой шёл экзамен. Николай четко, как регулировщик на перекрёстке формировал четвёрку курсантов и строго выполнял установку Каминского. Надо сказать, что курсанты 21 взвода, это будущие боцмана, они воспитаны в духе дисциплины, исполнительности и четкого соблюдения порядка. Иначе боцмана из них не получится.

Экзамен за три часа, сдал весь взвод. Последним естественно к столу подошёл дежурный курсант.

— Курсант Каминский для сдачи экзамена прибыл! – доложил Егор, старшему по званию в экзаменационной комиссии, капитану 3-го ранга из штаба базы. Неожиданно офицер посмотрел на Каминского, улыбнувшись, ответил

— Вы, товарищ старшина, уже давно сдали экзамен. Неужели Вы, действительно думали, что мы ничего не видим? – офицеры заулыбались, а каптри продолжил: — Мы же все тоже когда-то были курсантами, и этот способ подсказки, который использовали Вы, нами тоже был опробован в свои курсантские годы. У вас, товарищ курсант, твёрдая пятёрка. Писать шпаргалки стольким товарищам и при этом не заглянуть ни в конспект, ни в учебник. Это высокий показатель Ваших знаний. Мы заметили, Вы отлично ориентируетесь в Уставах, и Наставлениях. Давно служите на флоте?

— Шестой год! Товарищ капитан 3-го ранга, — отчеканил Каминский.

— ЗДП за что? – спросил один из офицеров экзаменационной комиссии, показав на значок «За дальний поход» на груди Егора.

— Гидрография. ГиСу «Стрелец». Дальний поход вокруг Африки. 200 суток. Пять месяцев работа в Мозамбике, — остальные члены комиссии одобрительно закивали головами.

— Свободны, товарищ курсант. Ваша оценка за госэкзамен – отлично!

— Есть! – ответил Каминский, четко повернувшись через левое плечо, он строевым шагом покинул аудиторию. Строевая подготовка у Каминского всегда была на высочайшем уровне. Он являлся знаменосцем части. Навыки знаменосца, Егор получил ещё в Минске, принимая участие в спортивных парадах и теперь на службе ему это очень пригодилось.

Наступил решающий третий день – сдача спортивных нормативов. Первый норматив – стометровка. Преподаватель физподготовки, отлично знавший Егора в лицо, как своего заместителя, выкрикнул его фамилию в числе очередной пятёрки выходившей на старт. Егор обречённо качнулся, чтобы идти, но не смог сдвинуться с места. За рамень брюк его крепко держал подводник Сергей. На фамилию Каминский: «Я!» отозвался другой, незнакомый Егору курсант с первой роты. Он занял позицию на низком старте. Прозвучал выстрел стартового пистолета, и курсант Каминский, в лице незнакомого ему спасителя, сдал норматив. Более того, он подошёл к преподавателю по физподготовке и представился ему: «Курсант Каминский! Вторая рота 21 взвод» преподаватель же, в свою очередь, ничуть не смутившись, ответил ему: «Зачёт Каминский». Этот цирк нужен был потому, что в комиссию по приемке спортивных нормативов входили мичманы и офицеры базы, а вот они-то в лицо курсантов и не знали. Тем более, что при сдаче нормативов по физподготовке все курсанты были в тельняшках.

С кроссом ещё проще. Бежать нужно четыре круга вокруг административного здания. Егор, может быть, и пробежал бы эти полтора километра, но уж точно не уложился бы в норматив. Кросс бежали сразу по тридцать человек. Главное, чтобы на финише оказалось то же количество бегунов, сколько и на старте. По истечении времени норматива, секундомер останавливался, и все, кто приходил к старту после остановки времени – провалили экзамен. Егор вышел на старт. Как только начался кросс, и Егор повернул за угол административного здания, его там уже поджидали товарищи. Каминский остался стоять с ними, другой курсант побежал за него. Главное, чтобы общее число бегунов не уменьшалось на каждом круге. Четвёртый круг, последний Егор мог пробежать и сам, конечно не вырываясь в лидеры, держась в числе середнячков. Так Егор сдал и кросс.

Остался турник. Норматив принимал командир 21 взвода. Тут не было никаких вариантов. Егор подпрыгнул и повис на перекладине.

— Подтягиваться будешь, Каминский или подъёмом-переворотом? — спросил взводный. За Егора неожиданно ответил, неизвестно откуда взявшийся Бычков.

— Подъём-переворот, — он и Славик Смирнов встали по обеими сторонами от Каминского. Егор сделал один подъём переворот, а на большее он не был способен, сколько ни бился с ним Бычков. Норматив – шесть. Бычков и Смирнов схватили Егора за ноги. Сашка пояснил взводному.

— Чтобы не раскачивался, — а затем с силой перекинули его ещё пять раз через перекладину. Так Егор выполнил норматив. Главное было хорошо вцепиться в перекладину и не навернуться с турника. Правда, ладони потом долго горели. Каминский сдал все нормативы по физподготовке!

Государственный экзамен, в этом наборе, сдали все курсанты. Воинское звание мичман тоже было присвоено всем курсантам. Теперь предстояло торжественное вручение погон и кортиков.

«Маруся».

В школе существовал свой ритуал производства в мичманы и прапорщики, на котором обязательно присутствовали: представители командования Ленинградской военно-морской базы, Кронштадтского гарнизона, районного комитета КПСС, ВЛКСМ и районного исполнительного комитета Совета народных депутатов, родственники выпускников, которые имели возможность добраться до Кронштадта. После вручения погон и кортиков, личный состав школы, дважды торжественным маршем, проходил мимо трибуны с приглашенными лицами. Первое прохождение строевым шагом с командой «Смирно!», второе прохождение со строевой песней.

Накануне выпуска в школе начался ажиотаж. Ждали на вручение самого командующего Ленинградской военно-морской базой, адмирала Самойлова. Курсанты приводили себя и парадную форму в идеальное состояние. Практически, осталось только на торжественном построении получить погоны и кортики, промаршировать перед трибуной и на последнем торжественном собрании, получить аттестаты за окончание школы. На этом учёба, заканчивалась, и затем мичманы отправлялись в свои части. Билеты уже были на руках

Сыграли построение. На плацу, перед корпусом школы, поставили четыре стола. На них лежали погоны со звёздами и офицерские военно-морские кортики. Они отличались от армейских кортиков, золотым якорем на ножнах. На армейском кортике размещалась звезда Красной Армии. Курсанты, офицеры и мичманы школы построились поротно. После доклада, начальника школы капитана 1-го ранга Власюка, адмиралу Самойлову о том, что личный состав школы к торжественному выпуску построен, начали вручение погон и кортиков.

Вызывали по списку. Новоиспечённый мичман, услышав свою фамилию, отвечал «Я!», а затем строевым шагом подходил к одному из столиков. Один из адмиралов, вручал ему погоны, кортик, пожимая руку, поздравлял с присвоением воинского звания мичмана. Мичман поворачивался через левое плечо лицом к строю и отвечал: «Служу Советскому Союзу!», затем, становился в строй. Процедура, повторялась заново уже с участием другого мичмана. На всё это мероприятие ушёл почти час. Затем сделали перерыв, на сорок пять минут, чтобы мичманы успели переодеться в парадную тужурку, на которую заранее пришили мичманские погоны. Прицепить долгожданные кортики, а приглашённые гости — перекусить. Школа, уже в парадке, при кортиках построилась для прохождения торжественным маршем. По очереди выступали высокопоставленные гости. Поздравляли и напутствовали мичманов. Наконец-то митинг подошёл к концу и роты строем стали выходить на исходный рубеж для марша.

Роту возглавлял её командир, капитан 3-го ранга Богачёв. За ним замполит роты, взводные, старшина роты, мичманы преподаватели, а далее свежеиспечённые мичманы, построенные в этот раз не повзводно, а по ранжиру, как и положено, в колонну по четыре в шеренге. В первой шеренге стояли самые рослые, теперь уже мичмана. Это конечно был Саша Бычков, Егор Каминский, подводник Сергей и ещё один высокий, в прошлом курсант, а теперь мичман, из 22 взвода. Раздалась команда ротного.

— Рота! Становись! Равняйсь! Смирно-о-о! Прямо! Парадным маршем! Марш-ш-ш! – рота с левой ноги двинулась на прохождение. За двадцать метров до трибуны ротный скомандовал.

-Рота! Смирно! Равнение направо! – курсанты, прижав руки к корпусу и ещё неистовее чеканя шаг, повернули головы вправо, пожирая глазами начальников. Минуя трибуну, ротный скомандовал

— Вольно! — и рота снова перешла на строевой шаг.

Так же чеканя шаг, прошла перед трибуной и первая рота.

Вторая рота вышла на исходный рубеж для прохождения со строевой песней. Надо сказать, что вечерние получасовые прогулки возымели успех — бывшие курсанты продемонстрировали отличную строевую подготовку. Строй держал равнение, как в шеренгах, так и в колонах. Нога у всех взлетала на положенные, 80 сантиметров. Носок ботинка тянули все. Чёткая, слаженная отмашка рукой. Всё пока шло прекрасно, но этой идиллии оставалось уже недолго. В первой шеренге стоял уже мичман Каминский, а от него можно было ожидать чего угодно. Так оно и случилось!

Рота уже готова была начать маршировать, когда из глубины строя пронеслось: «Что поём? Какую песню?». Надо напомнить, что у второй роты было две официальных песни, «Идёт курсант по городу» и «Берёзы России», а была ещё и песня из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» – «Маруся!», и как её ещё называли, «Кап-кап-кап». Трудно до сих пор сказать, что тогда случилось, какой жареный петух, а главное, откуда он взялся, клюнул Каминского в зад. Только Егор повернул голову в глубину строя и произнёс: «Марусю». Дальше, как эхо по роте прокатилось: «Марусю… Марусю… Марусю…». Что-то изменить было уже поздно. Богачёв скомандовал.

— Рота! Строевым шагом, с песней! Марш-ш-ш! – рота ударила по плацу строевым шагом и двинулась к трибуне.

— Запевай! – раздалась команда ротного, и вторая рота грянула в 120 лужёных глоток.

— Эй!.. Зелёною весной, под старою сосной с любимою Ванюша прощается! Кольчугою звенит и нежно говорит. Не плачь, не плачь Маруся-красавица! — на трибуне большая часть офицеров оцепенела! Адмирал же приложил руку к фуражке, отдал честь подошедшей с песней второй роте. Каминский только сейчас понял, что он натворил. Одного только не знал теперь Егор. Его расстреляют тут же на плацу, или всё-таки выведут за крепостной вал. Трёхзвёздный адмирал, командующий Ленинградской военно-морской базой, а она приравнивалась к флоту. Стоял на трибуне и отдавал честь — шлягеру! Песенке из кинокомедии. Остальные офицеры, не посмели противоречить командующему и тоже отдали честь «Марусе», а солист роты выдавал…

— Маруся!!! Молчит и слёзы льёт – подхватила рота и опять солист, да так, что слышно было по всей Флотской улице, на которой дислоцировался 4-й учебный отряд

— От грусти!!! – и снова рота вступила.

— Болит душа её! — и ещё с более, неистовой силой.

— Кап-кап-кап!!! – песня звенела по всей округе. Потом, очевидцы уверяли, что даже у матросского собора останавливались прохожие. Чтобы послушать эту песню…

— Из ясных глаз Маруси. Капают. Кап-кап-кап, капают прямо на копьё… — да эта песня была далеко не про русские берёзки. Эффект от этой песни, был такой же, если бы в сороковых годах рота младших командиров, при прохождении строевым маршем перед Жуковым или Рокоссовским исполнили бы блатняк «Гоп со смыком».

Рота закончила петь и вышла на исходный рубеж. К первой шеренге подскочил ротный Богачёв! От трибуны, когда закончила маршировать и петь свою песню первая рота, ко второй роте, спешил начальник школы. На его лице играли все цвета радуги. Бычков, не поворачивая головы, прошептал: «Держись, Егор. Будешь служить теперь там, где белым медведям холодно даже летом. Если, конечно, тебя не расстреляют, как врага народа». Подбежавший Власюк только и смог выдохнуть.

— Кто! Кто это сделал?

— Я! – ответил Егор Каминский. У Егора потемнело в глазах от одной только мысли, что теперь его ждёт! – начальник школы едва не захлебнулся от негодования и злости. Он только шипел, приблизив своё лицо к лицу Егора.

— Почему я не удивлён! Каминский! Ты что творишь? Ты знаешь, что с тобой сделают? Ну, тебе конец! Сам себя похоронил! Ты же провокатор! Ты же политический диверсант! Партбилет положишь на стол! Погоны снимешь сейчас же…. – Власюк продолжал шипеть, когда его окликнул командир роты Богачёв.

— Степан Еремеич! – Власюк обернулся. К ним подходил адмирал Самойлов со свитой. Командующий подошёл к роте. К шеренге, в которой стоял Егор, и к стоящим возле роты офицерам школы. Окинув взглядом строй мичманов бывшей второй роты, адмирал сказал.

— Отлично спели товарищи! Я думаю, спели лучше, чем даже в фильме! Согласны товарищи командиры? – Самойлов посмотрел на свою свиту. Те, как китайские болванчики, закивали головами, а Владимир Александрович продолжил: «Песню-то, какую задорную подобрали! Весёлая песня! Жизнерадостная! Так держать! Спасибо за песню товарищи!».

— Служим Советскому Союзу! – разнеслось громом над плацем. Каминский понял, что его расстрел на время откладывается, он ещё поживёт.

Вся школа собралась в актовом зале. Вручали аттестаты и грамоты. Грамоты тем, кто их заслужил. Надо сказать, что в Советских Вооружённых силах начальство было очень скупо на похвалу и чрезмерно щедро на взыскания. Каминскому же, поднявшемуся на сцену, вручили – шесть грамот! Это опять был рекорд школы в этом наборе. Стоит остановиться более подробно, на том, за что же Каминский получил эти поощрения в виде грамот.

Пять грамот от командования школы. За подписью того же Власюка, который ещё полчаса назад готов был расстрелять Каминского, как политического диверсанта без суда и следствия. И так: «За отличные показатели в индивидуальной огневой подготовке», «За 1-е место в викторине «Что? Где? Когда?» в составе команды 21 взвода», «За активное участие в весеннем турнире КВН 1987 года и занявшему 1 место среди команд Кронштадтского гарнизона, посвящённому ХХ съезду ВЛКСМ». Следующие две грамоты: «Успешно прошедшему курс обучения и сдавшему выпускные экзамены с отличными оценками по всем предметам», и уж совсем удивительно, «За достигнутые успехи в боевой и политической подготовке, социалистическом соревновании в честь ХХ съезда ВЛКСМ и примерную воинскую дисциплину». Примерная дисциплина? Это конечно песня «Маруся». Была ещё грамота от Кронштадтского РК ВЛКСМ, которой горком награждает старшину 2 статьи Каминского Егора Анатольевича за большой вклад в дело организации вечеров отдыха посвящённых ХХ съезду ВЛКСМ. Так городской комсомол отметил роль Егора в организации и проведении «Новогоднего огонька».

Вручая грамоты и аттестат Каминскому, начальник школы, капитан 1-го ранга Власюк, пожимая руку Егору, тихо сказал ему: «Каминский, мы тебя поняли! Ты же будь осторожен. Не все тебя поймут». Опытный, умный, грамотный морской офицер Власюк, не зря предупреждал бывшего своего курсанта. Офицер уже долго служил и отлично понимал, что этот Каминский, так похожий на неуправляемую боеголовку, ещё хлебнёт лиха со своим характером. Надо, сказать, что начальник школы не ошибся, но это уже другая жизнь Егора Каминского, а тогда он, под аплодисменты товарищей спустился со сцены и уже мысленно прощался со школой и с товарищами, с которыми прожил бок о бок четыре месяца. Путь Егора, как он думал, лежал в Балтийск, но приключения ещё не закончились. Когда Егор, вошёл в кубрик роты, к нему неожиданно подошли два незнакомых ему, офицера и мичман. Они, обступили Каминского полукольцом. Один из них спросил Егора, глядя ему прямо в глаза.

— Мичман Каминский Егор Анатольевич, 1959 года рождения, боцман на МРЗК «Гирорулевой», 168-й отдельный дивизион разведывательных кораблей?

— Так точно, — ответил Егор и его сердце тревожно забилось. Он видел этих офицеров и мичмана впервые. Их вид говорил, что это довольно сильные и решительные моряки.

— Следуйте за нами! – приказал старший из них, капитан 3-го ранга. Он пошёл впереди. За ним Егор, за спиной Егора, капитан-лейтенант и мичман. В сопровождении этих, не представившихся ему людей, Каминский вошёл в канцелярию роты. Командира роты, капитана 3-го ранга Богачёва в канцелярии роты не было. Офицеры и мичман сели на стулья, а Егор остался стоять. Каптри встал. Протянув руку, Каминскому пожал её со словами.

— Поздравляю, мичман с успешным окончанием школы и присвоением звания мичмана. — Не дав Егору ничего ответить, продолжил: — Мы служим в ГРУ на Тихоокеанском флоте. Прибыли в вашу школу из Владивостока. На ТОФе вводится в строй корабль-атомоход радиотехнической разведки под названием ССВ-33 «Урал». Это самый крупный в мире корабль с ядерной энергетической установкой, конечно, за исключением авианосцев. Корабль ОСНАЗ! Мы предлагаем, Вам мичман Каминский, продолжить службу на этом корабле. Заметьте, мы набираем в экипаж только самых достойных профессионалов. Вам оказана такая честь. Если вы согласны и пишете сейчас рапорт, то сегодня же самолётом вылетите во Владивосток. Все вопросы с Вашим переводом мы уладим сами. Через шесть месяцев получите квартиру в доме, строящемся только для офицеров и мичманов «Урала». Денежное довольствие у Вас, будет в два раза больше, чем на Балтике. Учитывайте, боевая служба по шесть месяцев и даже дольше, а это валюта. Подумайте, мичман, такие предложения делают только раз. Отличный, новый корабль с комфортными условиями проживания и несения службы: — У Егора бешено заколотилось сердце. В висках застучало. Только одна мысль пронизала его мозг. Затем негой разлилась по всему телу. Только эти слова пульсировали в его голове: «Владик! «Пегас»! Женька! Я могу найти Женьку! Бог ты мой, фортуна сжалилась надо мной! Бог ты мой – Женька!». Что выражало лицо Егора, он не знал, но, видно, каптри принял его возбуждение за согласие.

— Я вижу, Вы товарищ мичман, взволнованы нашим предложением, ну это и понятно, неожиданная радость. Садитесь за стол и пишите рапорт. Я продиктую, как написать, — Егор остался стоять, и радость скорой встречи с Женькой, сменила другая трезвая и реалистичная мысль: «Прошло почти четыре года, как «Пегас» ушёл из Балтийска и увёз Женьку. Она уже могла выйти замуж и у неё уже могут быть дети, а Женька не та женщина, которая бросит мужа и детей, ради любовной страсти. Нет, она не я, бросающий с лёгкостью жён и детей».

— Чего ждете мичман? Садитесь, пишите рапорт. — Прервал раздумья Егора каптри. Каминский встрепенулся и посмотрел на офицера. В голове появилась новая мысль, по поводу предложения этих ГРУшных вербовщиков: «Да срать я хотел, каптри, на твой и атомоход, и на твои моря-океаны! Если бы ты знал, как мне это всё уже осточертело, так не предлагал бы». Офицеру же Каминский ответил

— Нет, товарищ капитан 3-го ранга. Я возвращаюсь в Балтийск. — Каптри выждал несколько секунд, поняв, что мичман, не изменит своего решения, сказал Егору.

— Свободен! Позовите следующего. — Егор вышел из канцелярии. В коридоре у двери стояли уже с десяток бывших курсантов. Их собрали командиры рот по списку, полученному от прибывших в школу гостей-вербовщиков. Каминский мотнул головой на дверь близстоящему мичману и отправился собирать свои вещи. ГРУшникам удалось завербовать четырёх мичманов.

Попрощавшись с оставшимися ещё в школе бывшими однокашниками, Каминский с новым чемоданом отправился в последний раз по улицам Кронштадта на паром. Вечером он садился в вагон поезда Ленинград-Калининград. Билеты покупала школа мичманов и большую часть плацкартного вагона составляли выпускники той же школы отправляющиеся служить в Калининградскую область, на Балтийский флот. Каминский заранее затарился двумя бутылками коньяка. Ехать до Кёника сутки. Всего-то чуть более трёх лет назад Егор, возвращался в Балтийск в этом поезде с лесоповала, а ему казалось, прошла уже вечность. Теперь это был другой человек. Возмужавший, опытный моряк, твердо стоявший на ногах, семья, лапочка дочь, хорошо оплачиваемая служба, своя квартира. Что ещё надо человеку чтобы счастливо встретить старость? Спрашивал известный киногерой Абдула, в популярном фильме «Белое солнце пустыни». Действительно, мичман Каминский в парадной военно-морской форме, совсем не был похож на голодного, трясущегося от холода бомжа Каминского, возвращавшегося в Балтийск, к своей любовнице Ольге. Только суть человеческую и природу не обмануть. Егор убрал кортик в чемодан и понеслось. Пьянка началась.

Вагон гудел от голосов мичманов. Тосты и звон стаканов. Песни, анекдоты, истории из школьных дней звучали непрерывно. Правда всё было чинно и без эксцессов. Кто из мичманов оказался слабоват на спиртное, укладывались тут же спать на своём месте. Остальные продолжали гудеть.

Егору приглянулась одна из проводниц их вагона. Маленькая, стройная, со смуглой кожей, с большими черными глазищами и такими же черными, как крыло ворона длинными волосами. Девушка чем-то была похожа на любовницу Егора, Галку, медсестру из Балтийского госпиталя с которой он когда-то куролесил и снимал квартиру в Камсигале. Егор решил познакомиться с проводницей. К этому времени половина вагона уже спала. Егор пригласил девушку к столику в своем в плацкартном купе, где ещё звенела гитара и под неё звучали морские песни. Проводница согласилась. Она, не стесняясь, выпила предложенный ей коньяк. Девушку звали Оксана. В Егоре проснулся давно дремавший Казанова. Он стал обхаживать девушку. Оксана, как не удивительно, ответила Егору взаимностью. Они вскоре оказались вдвоем в купе проводников. Оксана быстро разделась сама и помогла Егору. У девушки действительно оказалась стройная фигура и темный цвет кожи. Она легла на спину на диване, раздвинула широко ножки и потянула Егора на себя. Отрывисто дыша от возбуждения, девушка прошептала ему на ухо.

— Придётся тебе, Егор, постараться, у меня там мышиный глазок, — Егор подумал про себя: «Дежавю какое-то. Опять Оксана и опять мышиный глазок», только месяцы воздержания, коньяк и главное — пылающее огнём страсти девичье тело сыграли свою роль, член Егора резко вошёл во влагалище девушки. Она издала громкий возглас наслаждения и тут же страсть захватила их. Такая страстная это была любовь, что Егор даже не заметил, как раздавил стекло на своих «Командирских» часах одетых на руке, об стенку купе. Оргазм получили оба. Оксана шептала слова благодарности на ухо Егору, а он, не делая перерыва, и не выходя из девушки начал всё сначала. Оксана, обхватив его руками и стройными ножками, вся отдалась страсти. Когда оба немного успокоились, она прошептала.

— Ты такой голодный! Как мне хорошо!

— Ты не представляешь, какой я голодный, — и Егор пошёл на третий круг. Это не кросс бежать вокруг административного здания в школе. Здесь по нормативам, Егор чемпион! Заслуженный мастер спорта. Девушка в изнеможении уже только блаженно стонала, приоткрыв нежный ротик в котором, в свете мелькавших мимо окна вагона фонарей, поблескивали красивые зубки. Кончив третий раз в девушку. Егор продолжил ласкать нежное девичье тело, пока Оксана не вырубилась от наслаждения и не заснула глубоким и блаженным сном. Егор тихо встал. Оделся и заметил что стекло на его часах раздавлено. Только это Егора не волновало. Такая страстная девушка и то огромное наслаждение, которое он получил с ней, стоило этих часов. Выйдя из купе, Егор заглянул в соседнее, рабочее купе проводников. В нём у столика сидела вторая проводница Светлана, напарница Оксаны. Посмотрев на мичмана, она спросила его.

— Что, Оксанка? Ей через час на дежурство заступать.

— Это вряд ли. Придётся тебе, Светик, за неё отдежурить. Думаю, потом сочтетесь. Она за тебя отдежурит.

— Ты что, её напоил! – возмутилась девушка.

— Нет, она трезвая. Если не считать сто грамм коньяка. Она просто очень устала.

— Что значит, устала? – не унималась напарница. Света, отодвинула Егора в сторону. Открыв дверь, заглянула в купе. На диване лежала обнажённая Оксана, одеяло видно сползло с неё на пол от покачивания вагона. Света накрыла подругу. Выйдя из купе, посмотрела на Егора. Потом только и промолвила с тоскливым выдохом зависти.

— Понятно! Дорвался, до женского тела голодный морячок. Это что мне за неё дежурить. Похоже, ей очень хорошо было, раз она спит без задних ног? – Светлана была нескладная по фигуре девушка и намного старше Оксаны. Она тоскливо смотрела на Егора. Её пересохшие губы и кончик языка, который постоянно их слегка облизывал, выдавал её желание. Уже наступила глубокая ночь. Весь в вагон угомонился и спал. Светлана была не во вкусе Егора. Он сделал вид, что не понял её намека, и произнёс:

— Спросишь её об этом, когда она проснётся. Прости Света, я ушёл тоже отдыхать, — Егор под тяжёлый обречённый вздох девушки отправился спать на своё место.

Егор проспал весь день и проснулся только когда поезд уже подходил к Калининграду. Дежурила Оксана. Егор пошёл умываться и бриться. Дверь туалета не закрыл. Левушка зашла к нему в туалет. Оксана обняла его. Поцеловав тихо произнесла.

— Спасибо тебе, Егор. У меня никогда до тебя, не было такой страстной любви, — потом засунула в карман брюк Егора листок и прошептала, уходя: — Там Егор мой телефон ты позвони! Я очень буду ждать твоего звонка. Спасибо тебе!

Поздно вечером, пятницы Егор Каминский был уже дома. Его встречали радостная жена и ещё более радостная дочка Сашенька. В понедельник ему идти в отряд представляться командиру отряда капитану 2-го ранга Беляеву о прибытии в часть для дальнейшего прохождения службы. Это будет завтра, а этой ночью Егор и Ольга так давно не бывшие вместе, уложив детей, зажгли свечи наверху в своей комнате и под отличное болгарское вино занялись тем, что у них так хорошо получалось — любовью! Вот она жизнь моряка и судьба жены моряка. Ночи, которые они проводят вместе можно сосчитать на пальцах. Наверное, поэтому они такие желанные эти ночи? Только Каминского это положение дел больше не устраивало. Егор решил покончить с этой, как верно выражались моряки «кораблядской» жизнью. С него хватит и морей и железа. Он выплатил свой долг Родине в полной мере. Пора побеспокоиться и о себе. Родина она, конечно, тебя не забудет, но и не вспомнит.