Глава пятая. Комсомольская путёвка. ч2

Решение Апрельского пленума ЦК КПСС – в жизнь!

Два Андрея и Егор запустили «немку» с жаткой. «Немка» эффективно скосила и уложила в волки оставшиеся травы, но случилась беда. Зачастили дожди. По закону подлости, каждую ночь шёл, пусть небольшой, но дождик. Днём же светило яркое солнце. Трактора участка ворошили сено, чтобы, как можно быстрее его высушить, но одного дня не хватало. Прессовать такое влажное сено было нельзя. Оно сгорит в тюках. Ещё бы денёк и можно пускать пресс-подборщик, но ночью опять шёл дождь и сено намокало. Через три дня стало понятно, что оно, это сено, и так желаемые первым секретарём Райкома партии 150 тонн сверх плана, уже сгнили! Настала пора уборки бобовых трав на силос. Решили сгнившее сено укладывать в силосные ямы вперемешку с бобовыми травами. Это решение принял агроном и зоотехник колхоза на очередной планёрке. Егор так и не понял смысла этого приказа. Если разбавить хорошие бобовые травы сгнившей травой, то это как бочка с мёдом в которую добавили ложку дерьма. Будет не бочка мёда и ложка дерьма, а будет целая бочка дерьма, но приказ есть приказ, а теперь, после беседы с Беленками, Егор безоговорочно подчинился приказам из конторы колхоза.

На очередном партийном собрании колхоза, как и предполагал Егор, никакого поощрения или благодарности ему не объявили. Сделали вид, что ничего не было. Само же собрание проходило под повесткой «Претворим решения Апрельского Пленума ЦК КПСС в жизнь!». Каминский, по уже устоявшейся привычке, досконально с карандашом в руках изучил материалы Пленума, но то, что он услышал на собрании, парализовало его сознание.

С докладом выступал парторг колхоза. Монотонно и в виде тезисов он перечислил основные решения Пленума, но потом неожиданно понёс такую ахинею, что у Каминского от удивления открылся рот. Такое с Егором теперь бывало нечасто, редко уже что-то могло ввести Егора в ступор, но парторгу на этот раз это удалось.

— Теперь товарищи о наших с вами задачах. Вот что сказал член политбюро, секретарь ЦК КПСС Егор Кузьмич Лигачёв. Сказал нам с вами, руководящим работникам колхоза о колхозниках: «Колхозники, понастроили на своих личных участках теплиц и дерут с рабочих в городах, торгуя на базарах, десять шкур за огурцы, томаты, другие овощи, пользуясь временными трудностями в обеспечении горожан свежими овощами». Поэтому мы с вами товарищи, и особенно присутствующие на собрании начальники участков, сегодня пойдем по своим участкам и потребуем разрушить все эти кулацкие теплицы, источники незаконного обогащения наших куркулей и ограбления пролетариата и горожан», — Егор не верил своим ушам! Ему, сейчас, как и тогда на комсомольском собрании в Индийском океане, когда Маслов шельмовал начальника радиостанции, показалось, что парторг умишком подвинулся! Каминский, накануне внимательно повторил материалы Пленума. Егор Лигачёв на нём вообще не выступал! То, что дальше понёс парторг, едва самого Егора не свело с ума.

— Нам товарищи, с вами нужно заставить колхозников соблюдать Устав колхоза. По Уставу колхозник может иметь только одну дойную корову в своём личном хозяйстве. Что же мы имеем? Большинство колхозников завело себе две, а кто три и даже четыре коровы! Идите по дворам и добивайтесь, чтобы этих лишних коров работники сдавали на мясокомбинат. Нужно резко повысить законность и дисциплину в хозяйстве. Значит так! Излишки в виде коров пусть пригонят к фермам. Там мы их, погрузим в прицепы, затем колхоз сам доставит, этот скот на мясокомбинат. В конце года деньги за коров, выплатим хозяева, за вычетом конечно, транспортных затрат, — Егор повернулся к сидящему рядом завмастерскими Андрею и прошептал ему на ухо.

— Ущипни меня, а лучше врежь подзатыльник. Я что, сошёл с ума? – Андрей также шёпотом на ухо успокоил Егора.

— Всё у тебя с головой нормально. Колхоз в жопе по плану мясопоставок государству. Вот таким образом решили его выполнить. Скотину то повезёт колхоз, а чья она эта скотина, никто не станет разбираться.

Сейчас для Егора было главное – это не двинуться рассудком! На всякий случай Каминский открыл брошюру с материалами Пленума и ещё раз перечитал подчёркнутый им накануне собрания абзац: «…Задача состоит в том, чтобы полнее задействовать все резервы увеличения производства продовольствия, как в колхозах и совхозах, так и в подсобных хозяйствах граждан и предприятий. Потребность в садовых участках и домиках, строительных материалах и инвентаре обеспечивается далеко не полностью. Политбюро, весьма подробно обсудив этот вопрос, поручило принять соответствующие меры, с тем, чтобы максимально пойти навстречу запросам людей, снять необоснованные преграды…». То, что требует от коммунистов парторг, это идёт вразрез позициям и установкам партии. Егор не унимался. Он сунул Андрею в руку открытую на этой странице брошюру. Андрей прочитав, опять наклонился к уху Егора и прошептал.

— Если хотите опошлить хорошую идею, то доведите её до абсурда. Заставь дурака Богу молиться он себе и лоб расшибёт. Заодно и план по мясу выполнит. Ты то, чего заводишься? Тебя твои работники разве ещё не научили уму разуму? Одного раза было мало? – Егор забрал у Андрея свою брошюру и задумался над сказанным им, в свете последних событий. «Ведь Андрей прав! Я так рисковал ради этих людей, а они меня не только предали, а готовы были линчевать. За что? За то добро, которое я им сделал!», — неожиданно Егора осенило! Он едва не вскочил со стула. Андрей удивлённо посмотрел на Егора и покачал головой.

Собрание закончилось. Каминский, сорвавшись с места, подскочил к столу. Выхватив из стопки писчей бумаги лежащей на столе, один листок, он крупными буквами написал заголовок: «Я предупреждён(на) о персональной ответственности за невыполнение требований Устава колхоза «Путь Ленина» и требований руководства колхоза». Все внимательно смотрели на манипуляции Каминского, а когда прочитали и поняли, что он затеял, похватали листки бумаги и стали писать эту же галиматью. Каминский же, торжествовал, он думал: «Само провидение в лице идиота парторга, дает мне в руки механизм, чтобы посчитаться с этим неблагодарным колхозным быдлом».

На следующий день, Егор обошёл все дворы колхозников. Передал им решение партийного собрания, в трёхдневный срок разрушить теплицы, у кого они есть, и отвести лишний скот к ферме, для отправки на мясокомбинат. Затем, заставил каждого расписаться на заготовленном им накануне, после партсобрания листке. Пригрозил жестокими мерами, вплоть до уголовной ответственности, если они пойдут против Советской власти и Коммунистической партии Советского Союза! Мужики, потупив взгляд, стояли мрачнее тучи. Бабы ревели в голос. Это доставляло Каминскому истинно садистское удовольствие. Каминский, придя домой, демонстративно разобрал свою теплицу, которую они ставили с братом Димкой. Во-первых, ветром порвало плёнку, во-вторых помидоры давно созрели и они их с Ольгой, и девчонками просто съели, а теплица была уже в этом сезоне не нужна. Колхозники из своих дворов обречённо наблюдали, как Егор громит своё хозяйство, воплощая в жизнь решение партии. Им было понятно, что теперь, после того, как они так подло поступили с этим «матросом Железняком» и когда он, не пожалел даже свою теплицу, грызть он их будет всерьёз. Каминскому же было теперь все равно, что думают, о нём колхозники и всё равно, что их, это быдло, ждёт впереди. Он теперь от всей души их ненавидел и ненавидел их колхозно-рабовладельческий строй. Злобой кипел его разум возмущённый и в смертный бой вести готов.

Мертвые сраму не имут.

Вскоре на работу вышел Пётр Иванович и Егор с огромным облегчением передал ему управление участком. Больше Каминского такой карьерный рост не прельщал. Сам он сел на свой трактор трамбовать силос в силосных траншеях. Это была идиотская работа. Гусеницами трактора кататься взад-вперёд, по измельчённой траве. Вот когда Егор оценил наличие тормозка у его железного коня.

Теперь Егор мог чаще бывать с семьёй и заняться наконец-то вплотную домом. Начало холодать, и отсутствие отопления серьёзно сказывалось на жене и детях. Спасал только мощный, на 3 кВт электрический корабельный обогреватель привезённый Егором из Балтийска. Использование этого обогревателя допустимо только в случае бесплатного электричества, которое за отсутствием счётчика в доме у Каминского и было. Только Егор отлично понимал, что с приходом зимы его не спасёт от холодной смерти даже этот флотский «козёл». Ещё через неделю, из отпуска вернулся Беленок. О пенсии ему настоятельно посоветовали забыть, если он хочет и дальше содержать личное скотство, по своим объёмам не уступающее колхозному. Егор поговорил с Беленком о замене разорванных радиаторов в доме и о котле. Беленок обещал потребовать от Шарова решить эти вопросы.

Между домом Егора и дорогой, за штакетником был разбит сад. На деревьях созрели плоды, яблоки и груши. Трава в саду привлекала детей. Сашенька, уже хорошо научилась ходить. Дети весь день гуляли в саду под присмотром матери. Тут же стояла и клетка с кроликами.

Сентябрьским тёплым вечером, после работы Егор ремонтировал кроличью клетку. Девочки по обычаю гуляли в саду, Ольга возилась с ужином в доме, когда Егор обратил внимание, что маленькая Сашенька тащит какую-то белую палку. Присмотревшись, он на секунду потерял дар речи, но придя в себя, закричал, испугав ребёнка:

— Саша брось! Брось Сашенька! – отец в два прыжка оказался возле ребёнка. Подхватив на руки плачущую от испуга доченьку, Егор стал её целовать, пытаясь успокоить. В сад, выбежала не менее испуганная криком мужа и плачем дочери Ольга. Анюта тоже подбежала к родителям. Все девочки семьи Каминского испуганно смотрели на отца и мужа, а он ошалелыми глазами уставился на белую палку брошенную, Сашенькой и валявшуюся у его ног. Это была бедренная кость! Человеческая кость! Ольга тоже поняла, что это такое лежит на земле, и со страхом прижалась к мужу. Только дети ничего не понимали. Успокоив Сашеньку, Егор как можно ласковее спросил её, она ещё не говорила, но уже понимала, что её порой спрашивают.

— Сашуля, любимая моя, покажи папе, где ты это взяла? — Сашка показал пальчиком на белую песчаную кротовую кучу в саду, которую она расковыряла детским совочком. Егор отдал матери дочь подошёл к этой кротовой куче. Куча как куча, оставленная кротом, рядом ещё несколько куч. Правда, Егору теперь бросилось в глаза, то чему он раньше е придавал значения. Плодовые деревья, росли по периметру сада, образуя в центре пустой своеобразный прямоугольник, размерами три на пять метров. Егор сходил за лопатой и копнул указанную дочей кучу. После третьего копка лопаты на поверхность полетели кости, это были человеческие кости. Егор, продолжал копать. Кости попадались всё чаще и чаще, их было много, очень много. Через полчаса интенсивной копки на четыре штыка лопаты, ошалелый Егор выкопал огромную кучу человеческих костей, от самых разных частей скелетов. Испуганная Ольга, увела девочек в дом и помогала мужу, складывая откопанные кости в кучу. Они оба ничего не понимали. Мимо дома Егора по дороге проходил один из пенсионеров и старожилов деревни. Егор подошёл к штакетнику и позвал его. Старик подошёл.

— Что это? – спросил Егор, показав старику на кости. Старик спокойно без удивления ответил ещё не пришедшему в себя Каминскому и подошедшей к ним Ольге.

— Здесь была братская могила наших солдат погибших в 1944 году в боях за эту немецкую деревню. В 1964 было крупное перезахоронение всех погибших наших солдат в братскую могилу на центральной усадьбе. Вот отсюда тоже останки забрали, но видно не все. Потом всё сравняли бульдозером, а недавно построили дом. Сад тут был ещё при могиле, — старик, как ничего не случившись, пошёл своей дорогой. Каминские, оставив кучу костей в саду, вернулись в дом. Егор достал из тумбочки початую бутылку водки, её Ольга держала для спиртовых компрессов девочкам. От ужина он отказался. Не могла кушать и Ольга, только девочки с удовольствием уплетали приготовленный мамой ужин.

Егор, не пивший ни разу, как приехал в колхоз, налил себе полный стакан водки и выпил его одним залпом. Он уже однажды так пил. В Солнечном. После поездки в кузове машины. Водка пошла как вода. Спустя десять минут она все-таки ударила Егору в голову. Закусывать он не стал, но и пить больше не хотел. Егор сидел и смотрел на Ольгу. Ольга налила себе рюмку водки и молча выпила. Они оба принадлежали к послевоенному поколению. Эта война прошла кровавым шрамом по их семьям. Егор и Ольга хорошо помнили имена погибших на этой войне своих родственников. Они росли, слушая рассказы дядек, прошедших фронты Великой Отечественной и чудом вернувшихся домой к семьям. Супруги были глубоко потрясены случившимся сегодня в их саду. Молчавший с момента обнаружения костей, Егор заговорил, смотря в глаза жене.

— Ты только подумай Оля. Они оставили останки наших солдат, заметь не немцев, хотя и это было бы не по-человечески. Наших погибших солдат бросив их словно сдохшую скотину. Да ещё посадили сад на этих человеческих останках, а мы с тобой ели эти плоды и девочек кормили, — Егора и Ольгу одновременно передёрнуло только от одной мысли, чем напитались эти плоды. Егор продолжал: — Помнишь, как 9 мая мы ходили с тобой на возложение цветов к братской могиле в центральную усадьбу? Я ещё неудачно побрился, в этих антисанитарных условиях и мне всё лицо разнесло от раздражения. Ольга только утвердительно кивнула головой. — Эти уроды торжественные речи толкали! Клялись суки, всегда чтить память отдавших жизнь за их светлое будущее солдат. Лицемеры! Мрази! Сволочи! Подонки. Что же ты Родина, за уродина такая! Эти начальнички и партийные бонзы — выродки, а местное быдло — они же советские люди! Они то, что молчат! Все всё знают и молчат. Действительно бессловесное, трусливое, но подлое колхозное стадо.

— Меня Егор больше беспокоит эта могила и то, что она возле дома. Я не настолько смелая и безбашенная, чтобы жить на кладбище. Ищи другое место для жительства. У тебя месяц на поиски и переезд. Как никогда раньше, резко заговорила Ольга. Видно её уже основательно достали эти скотские условия жизни, а могила стала последней каплей переполнившей её чашу терпения.

— Не переживай Оля. Я и сам здесь не останусь и решу вопрос ещё до наступления холодов, — Каминские голодные пошли спать. Еда им обоим в этот вечер в рот не лезла.

При первой же встрече с Беленком, Егор спросил его прямо в лоб, знал ли он, что его дом стоит на братской могиле.

— Да я знал, что там раньше была братская могила, но её перенесли в центральную усадьбу. Что тут такого, или ты такой впечатлительный и не можешь спать? Тебя по ночам духи беспокоят?

— Поехали! Поехали Тарасыч ко мне. Сейчас и тебя духи потревожат и не только ночью, а и днем. Поехали, говорю ко мне! — Егор был настолько возбуждён и резок, что Беленок не решился с ним спорить и они, усевшись в машину Беленка, от наряда поехали к дому Егора. Ехать было недалеко. Выйдя из машины, Егор подвёл Беленка к куче костей, выкопанных накануне им и Ольгой. Увидев кости, Беленок побледнел и грубо нецензурно выругался в адрес колхозного начальства и сельсовета. Потом посмотрев на Егора спросил.

— Что будем делать паря с этим?

— Не знаю Степан Тарасович. Ещё не знаю, но мне очень хочется всё это сфотографировать, напечатав фото с соответствующими комментариями, разослать по районным газетам, а может и в область и даже в Москву.

— Не советую тебе этого делать. По дружески, не советую. Никто этого не напечатает. Тебе же будет хуже. Тебя же обвинят в дискредитации Советской власти. Могут ещё обвинить в мародёрстве или надругательстве над останками советских солдат. Ты же их откапал. Егор хотел возмутиться, но Беленок остановил его.

— Ты не вскипай, не вскипай, а послушай меня. Я седой, я пожил. Так вот, чтобы ты знал, таких костей по области разбросано немало. Эта тема — табу! О ней запрещено не только писать, но и говорить. Тебе быстро накинут платок на роток. Я же вижу, ты человек честный и порядочный, мужественный, но Егор надо ещё и умом иногда проживать. У тебя есть лопаты? Давай-ка мы с тобой вдвоём выкопаем яму поглубже и захороним наших солдатиков. Камень у тебя найдётся побольше? Поставим его на этом месте, и слышишь морячок, рот на замок и Ольгу предупреди, чтобы помалкивала. Поверь, если раздуете эту историю, вы же крайними и окажетесь. Это Егор система и против системы никогда не надо переть. Против системы не иди, схарчат и костей даже как здесь не оставит. Они вдвоем в две лопаты довольно быстро выкопали глубокую яму. Аккуратно положили в неё кости и засыпали. Егор приволок большой валун от бани. Они установили его на месте захоронения. Потом помыв руки, зашли к Егору, и выпили оставшуюся в бутылке водку, за упокой души похороненных ими советских солдат. Беленок заговорил о насущном.

— Егор! Шаров обещал, как начнём зябь поднимать, выписать тебе отопительный котёл со склада. Тяжеленный этот котёл, ну да ладно, как-нибудь привезём и установим. Вот только вся система порвана, а сварить её будет некому. Брат-то твой, наверное не приедет, а кроме него никто и не справиться. Правда и радиаторов нет. Вот такие хреновые дела Егор. Зима же не за горами, а у тебя, я смотрю-то, топлива нет. Правда и топить то им пока нечего. Ты же уголь не получил, положенный тебе как переселенцу.

— Я решил сменить хозяйство Степан Тарасович. Тем более, Ольга поставила условие уехать с этой братской могилы и я её в этом поддерживаю.

— Есть ещё хутор. Ты его видел немецкий. Там большой сарай и сад старый ещё немецкий, огород большой. Вот только он далеко от деревни. Электричества там нет. Тянуть же несколько километров линию колхоз не в состоянии.

— Я и не собираюсь на этот хутор. Ещё мне не хватало без электричества детей и жену оставить. Буду искать другое хозяйство. В комитете переселенцев меня поймут. Хозяйство, не представило мне надлежащих условий для жилья. Думаю, Шаров будет не против моего переезда в другое хозяйство.

— Шаров-то будет не против — это точно. Если ты решил, то вот есть совхоз такой «Жилинский» в Неманском районе, посёлок Жилино. У них там и новое жильё имеется. Если согласятся тебя взять, то думаю тебе до морозов надо решить с переездом. Правда сейчас начнём зябь поднимать и твой трактор будет на вес золота.

— Какая зябь Степан Тарасович. Если я решил уезжать? Хорошо! Не буду пороть горячку, а спокойно начну действовать.

— Жаль тебя отпускать. Толковый ты парень. Только я тебя понимаю. Жить в таких условиях даже тебе невозможно, а уж детям и жене подавно. Поэтому помогу, чем смогу. Когда будешь готов переезжать, шепни, — они встали из-за стола. Сели в машину и отправились на «наряд». С завтрашнего дня начиналась важная работа. Подъём зяби.

Диверсия.

Для перепашки полей под зябь Беленок, Егор и Пётр Иванович решили создать тракторное звено и работать сразу тремя тракторами на одном поле. В это звено вошли: трактор Петра Ивановича как ведущий, Егор на своём и Андрей, бывший «Художник». После того, как Андрей вступился за Егора, они подружились. На поверку Андрей оказался отличным, грамотным трактористом. Он прекрасно отработал на немке. Теперь ему дали легендарный трактор ДТ-54. Это трактор киноартист. Что-то вроде легендарного танка Т-34. Пахарь, поднявший страну из руин после войны. На тракторах установили плуги с предплужниками. На ДТ-75М Петра Ивановича шестикорпусный плуг. На ДТ-75 Егора, четырёхкорпусный плуг, а на ДТ-54 Андрея трёхкорпусный плуг. Почему так сделали? ДТ-75М — более новый трактор, у него стоял турбонаддув, что повышало мощность трактора. У Егора, его ДТ-75 вполне справлялся с четырьмя корпусами, а вот трактор Андрея ДТ-54, был маломощным и чтобы идти на одной скорости, с его более мощными собратьями ему поставили только три корпуса у плуга. Качественно и быстро трактор пахать может, только идя на приличной скорости, которая позволяет отваливать и перевернуть пласт. Поэтому важно, работая звеном и двигаясь в строю за ведущим трактором, соблюдать одну скорость.

Егор подцепил плуг. Разворачиваясь возле «наряда», неожиданно услышал сильный выхлоп и его двигатель задымил густым белым дымом! Реально в него попал противотанковый снаряд, как в фильмах о войне. Каминский заглушил двигатель и выскочил из трактора. Трактор густо дымил, будто подбитый танк. К Егору бежали напуганные Пётр Иванович, Беленок, ещё пара человек находившихся на наряде. Трактор кидал клубы белого дыма. Егор ничего не понимал. Подбежавшие тоже в недоумении смотрели на трактор. Наконец дым прекратился и открылась печальная картина. Находясь, на ремонте в мастерской, Егор поставил на трактор мощный масляной насос от трактора Т-150, выточив новые, более мощные шпильки. Теперь металл в месте крепления насоса к двигателю, не выдержал давления и насос вырвало. Масло хлынуло под давлением на горящий глушитель и задымилось. Хорошо, что не загорелось. Пришлось ехать в мастерскую и заменять повреждённые узлы. Благо в этот раз нашёлся штатный масляный насос для ДТ-75. Уже на следующий день, Егор вернулся на участке в полной боевой готовности. Этот урок не пройдёт даром для Каминского. Теперь он на всю жизнь запомнит. Конструктора и инженера не дураки и знают своё дело, а вот такие как он, самоделкины и колхозные Петрушки, только калечат и гробят технику.

Сразу же по возвращению из мастерской Каминского, тракторное звено вышло в поле. Первый день ушёл на притирку трактористов друг к другу и на выработку приемлемой для всех троих скорости. На следующий день работа пошла как по маслу. Удивительно, но правильность решения о работе звеном, сразу подтвердило себя. Звено в три раза перевыполняло суточную норму вспашки, отведённую для тракторов, если бы они работают поодиночке. Так прошли пять дней. Звено ещё больше увеличило суточную выработку при отменном качестве пахоты, этому способствовали предплужники и высока скорость вспашки, отлично опрокидывающая отвалом плуга, поднятый пласт земли.

Каждый день в поле приезжал топливный заправщик. Подняв плуги, трактора выезжали на край поля. Залив, полные баки солярки и построившись уступом, возвращались к работе. Спустя неделю такой работы звено Петра Ивановича уже гремело по всему району. На поле прибыла корреспондент районной газеты «За доблестный труд». Она сфотографировала трактористов, побеседовала с каждым и отправилась готовить материал для очередного номера газеты. Только она уехала, к тракторам подъехал топливозаправщик. В каком порядке работали в таком и заправлялись. Залили полные баки и поехали к месту на поле, где их оторвали от пахоты.

Первым застыл трактор Петра Ивановича. Мгновенно замер, будто натолкнулся на стену. Ничего не понимая, Егор смотрел на своего застывшего ведущего, вдруг трактор Егора тоже резко застыл, уткнувшись в незримую стену. Егор от неожиданности, по инерции, ударился головой об кабину трактора, благо шлемофон был на голове. Спустя две секунды и трактор Андрея, застыл на месте, не подавая признаков жизни. Трактористы повыскакивали из кабин и бегали вокруг застывших своих железных коней, ничего не понимая. Завести их не удавалось. Пускачи глохли и скрежетали шестернями, только они пытались вводить муфты в зацепление. Пётр Иванович приказал прекратить ненужные попытки завести трактора и не калечить их дальше. Ему, как самому опытному и грамотному трактористу, стало понятно, все три двигателя заклинило намертво! Но чтобы сразу, в мгновение и на трёх тракторах! Такого не может быть никогда, если только что-то не так с топливом. Петр Иванович открыл бак и сразу всё понял. Им всем троим, топливозаправщик вместо солярки залил – печное топливо! Теперь двигатели и вся топливная система вышла из строя и уже реанимировать их нельзя, только на переплавку. Егор сидел на гусенице, прижавшись к ещё теплому двигателю своего железного друга, и не стесняясь слёз, плакал. Слёзы сами текли по его щекам, Егор чувствовал, как остывает двигатель, как из его друга постепенно уходит жизнь. Они столько с ним вместе испытали и прошли. Столько пота и даже крови пролито Егором пока он восстанавливал своего друга. Про шишки и мозоли можно даже не упоминать. Двигатель остыл. Жизнь ушла из железного сердца верного друга. Егор собрал гаечные ключи, и не оборачиваясь, через поле побрёл домой. Он не хотел никого не видеть, не слышать в этот вечер. Он медленно шёл по полю, вспоминая всё, что произошло с ним за эти месяцы, как он покинул Балтийск. Теперь ошибочность и даже глупость его решения поехать поднимать Нечерноземье стала ему очевидна. Нужен он здесь как пятое колесо телеге.

Больше Егор на работу в колхоз не выйдет. Он отправится в совхоз «Жилинский», затем в Неманский горком партии. Договорится о переезде на новое место жительства. Беленок предоставит семье Каминского трактор с прицепом. Андрей и Пётр Иванович, помогут загрузить вещи, многострадальное сено, Малышку. Марту Егор сдаст обратно в колхоз. Каминские попрощаются с Беленками, Петром Ивановичем, Андреем и 1 октября получив окончательный расчёт за полгода работы в колхозе в смешной сумме равной 180 рублям. Как раз по 30 рублей за месяц, только на хлеб хватало бы этих денег. Они без сожаления покинут эту рабовладельческую латифундию, с громким названием «Путь Ленина»! Теперь Егор Каминский отлично знал, куда ведёт советский народ, путь указанный великим вождём Лениным, он ведёт его к рабству и в нищету!

Совхоз «Жилинский».

Жить теперь семье Каминских предстояло в посёлке Пушкино Неманского района. Этот посёлок стоит на трассе Неман–Жилино и находится в шести километрах от Жилино. Несколько раз в день по маршруту Советск-Неман-Жилино-Рудаково туда и обратно курсировал автобус. Вполне удобно добираться до центральной усадьбы совхоза «Жилинский».

Каминского приняли в совхоз на должность тракториста с 9 октября 1985 года. Ольга также согласилась пойти работать дояркой! Совхоз выделил им большой новый кирпичный домик в посёлке Пушкино. Семья Каминских была первой, кто заселялся в это жильё. Сравнивать этот дом с ярангой в Михайловке было бы совершенно некорректно. Свет, котловое отопление, газовая плита, даже телевизионная антенна и радиоточка были в наличии, и всё в исправном состоянии. Правда окна в щелях, но так это нормальное явление для всех окон Советского Союза, а о стеклопакетах, бывшие советские люди узнают только через два десятка лет и то, когда скинут со своей шеи советско-коммунистическое ярмо. Вопрос щелей решался просто. В магазинах продавались копеечные бумажные оконные ленты и клей. Кто не желал, тратиться на это удовольствие, нарезал полосы из газет и мучной или крахмальный клейстер позволял за вечер решить вопрос со щелями. Каминские заклеили щели в оконных рамах. Теперь «козёл» приходилось включать экономно. За свет придётся платить. Счётчик работал исправно. Егор выписал положенную ему, как переселенцу, норму угля в полторы тонны. Уголь сразу привезли и выгрузили во дворе. Какие-то дрова, для растопки, Егор привёз с собой из колхоза. Отопление работало исправно. Две больших, комнаты и просторная кухня быстро наполнялись теплом. Только, чтобы поддерживать тепло в доме приходилось постоянно топить котёл и за день уходило по три, а то и четыре ведра угля. Как быстро дом нагревался, так он быстро и остывал. Всё равно, дети и Ольга наконец-то отогрелись. Сашенька могла играть в кроватке в одной распашонке. Егор успокоился, не догадываясь, что такое быстрое остывание вызвано в очередной раз, халтурной работой советских строителей. Дома строили шабашники, так называли в Союзе сезонных работников. Как правило, эти шабашники не только строили отвратительно, но и разворовывали половину строительного материала. Так у Егора не был утеплён потолок, утеплитель шабашники продали. Поэтому, тепло мгновенно улетучивалось в атмосферу, а как говорится, Балтику не нагреешь. По совету ремонтника-наладчика участка и соседа, Леонида, Каминский стал носить на чердак и высыпать на потолочную плиту золу от котла. Это конечно было хорошее решение, но таскать эту золу нужно не один год. Типичный же для того времени утеплитель, соломенные или стружковые маты пропитанные известью было, не то чтобы не купить, их было не достать. «Достать!» — это главное слово советского человека середины восьмидесятых, наравне со словами «Ленин», «партия», «коммунизм», и словами спутниками «дефицит», «блат», «очередь». Нельзя купить ни кирпич, ни цемент, ни шифер, ни доски. Их не продавали людям. Их можно было только где-то выписать или… достать! Правда, достать это уже чревато последствиями. Могут заявиться, работники милиции из ОБХСС и поинтересоваться, откуда дровишки, в данном случае – кирпич, шифер, цемент или доски?

Во дворе стоял хороший, но совершенно пустой сарай. В нем разместили, Малышку и сено, которое привезли с колхоза. Вскоре Егор понял, Малышку ему не вытянуть. Нельзя растить телёнка на одном сене. Несмотря на то, что Малышка была отличная, здоровая, упитанная телёночка, Егор вынужден был продать её по дешёвке, вместе с сеном, за 150 рублей, другому своему соседу и бригадиру Фёдору Кузьмичу. Цыплят и кроликов, Каминские давно съели, ещё в Михайловке, чтобы не тащить их на новое место, да и жрать хотелось. У Егора не было никаких продовольственных запасов. Не было картошки, капусты, свеклы. Была небольшая сумма денег полученных в колхозе и вырученная за Малышку. Ольга забрала в Пушкино, из Балтийска, старшего шестилетнего сына Женьку, он теперь был старшим в доме, когда Егор и Ольга уходили на работу. Так прибавился и ещё один рот, пусть небольшой, но мальчика тоже нужно кормить, и всё же какое-то время семья Егора была счастлива! Спустя годы в одиночной камере внутренней тюрьмы Азербайджанского Министерства Национальной Безопасности, шпион и диверсант Каминский, ожидавший расстрела, и замерзающий от холода в этом бетонном мешке, получит от русского охранника, коробок спичек, сигарету «Астра» и кружку кипятка с горбушкой черного хлеба. Жадно съев хлеб, запив его кипятком, закурив и согревая окоченевшие пальцы горящими спичками, а чего их беречь, покойнику спички не нужны, он поймёт, как же мало нужно человеку, чтобы почувствовать себя счастливым. Как мало надо, когда самой жизни, то осталось на несколько часов. Всё это будет потом, в последней пятой его жизни, а тогда в Пушкино, Егор, дети и жена наконец-то за полгода отогрелись и все они были счастливы, решив, что вырвались из ада. Только ещё не понимая, они всего на всего, попали из огня, да в полымя, а хрен он редьки не слаще.

Трактор Егор получил под забором. Это был тоже ДТ-75, только более новая модель с баком сбоку кабины на 250 литров солярки и с гидроусилителем на сцеплении, да движком А-41 вместо отличного СМД-16. Сколько этот зверь стоял под забором, Егору не сказали, но на его гусеницах и частях облицовки успели прорасти семена пшеницы. Пофигизм нового начальства и безразличие работников отделения Пушкино, совхоза «Жилинский», по своим масштабам и откровению превышало пофигизм колхозников доблестного хозяйства «Путь Ленина». Так, что в этом смысле ничего не изменилось. Единственный, кто относился к Егору с определённым сочувствием, был его сосед и ремонтник-наладчик участка Леонид. Остальные, даже не разговаривали с Каминским. Особенно выделялся здоровенный и наглый бугай. Он работал на тракторе Т-150 и был штатным передовиком.

Особо Егора никто не торопил. Он спокойно занялся трактором. Через неделю, перебрав и наладив работу всех частей и агрегатов трактора, он завёл своего нового друга. Несмотря ни на что, но и у этого железного друга оказалось тоже сильное и здоровое сердце. На холодную оно уверенно держало четыре, а на горячее, давление опускалось до вполне приемлемых двух атмосфер. Егору опять повезло с техникой.

Когда Егор развернулся возле помещения планёрки, так тут называли «наряд». Трактористы вышли посмотреть на результат его работы. Вышел и начальник отделения Пушкино. По их лицам Каминский понял, что экзамен на вшивость, он сдал. К нему подошли другие трактористы, осмотрели чистый и сверкающий, как котовые яйца трактор и одобрительно закивали головами. Участку сильно не хватало тяжёлого трактора на гусеничном ходу.

На следующий день Егор получил задание поднимать зябь. Подъехав к площадке, где хранились сельхозорудия, он увидел на ней полный бардак. Выбрав, более-мене находящийся в приличном состоянии четырёхкорпусной плуг, Егор зацепил его навеской, и тут же доставив к дому снял. Плуг требовал ремонта и наладки. С огромной благодарностью Каминский вспоминал Петра Ивановича и Беленка, которые научили его регулировать плуги и культиваторы. Пускай у Беленка, сельхозорудий было на порядок меньше, чем здесь, но они все были в идеальном, в рабочем состоянии и достойно хранились.

Леонид разъезжал на Т-25 «Владимировец» с одноосным прицепом. Егор уговорил его сгонять в мастерские в Жилино, чтобы попытаться достать необходимые плугу два отвала, вместо одного сломанного и другого погнутого. Завмастерскими, высокомерный козёл, не стал даже разговаривать с Егором. Прогуливаясь по мастерским, Каминский увидел кучу металлолома. В этой куче он рассмотрел отвалы в хорошем состоянии, и даже полевые доски, и клинья к полевым доскам. Леонид помог Егору снять эти детали. Егор и Леонид, после обеда, вернулись в Пушкино, а к вечеру плуг был в полной боевой готовности.

Пахота на снарядном поде.

Оказавшись на поле, Егор ждал начальника участка. Начальник был мужчина лет сорока, совершенно не интересовавшийся ни самим Егором, ни как устроилась его семья. В этом Пушкино, жили совершенно другие люди в отличие от Михайловки. Егор ещё не знал, настолько они подлее, чем колхозники из светлого Ленинского пути, но к работе они относились также наплевательски. Начальник приказал Егору заглубить плуг ещё на 10 сантиметров. Егор возразил.

— Куда глубже и так стоит на 20 сантиметрах. Весь подзол вывалим на поверхность, поле же загубим.

— Делай, что тебе говорят, — отрезал начальник, — тоже мне специалист нашёлся. Сказал я тебе на 30 сантиметров пахать, значит делай.

— Вот как! – терпение Егора лопнуло. Он решил посадить на жопу этого начальничка. Каминский заглушил трактор на краю поля, и сев на гусеницу продолжил теперь уже в жёстком тоне.

— Во-первых. Обращаться ко мне на «Вы», я с Вами свиней не пас или для Вас, хамло деревенское, «Вы» — это когда много. Во-вторых. Письменное мне распоряжение на пахоту на глубину 30 сантиметров. Я потом с ним поеду в прокуратуру и слово даю, как коммунист, я тебя козёл, посажу за вредительство. В третьих учти, я парень резкий и терпеть не могу хамства. Будешь хамить, выпишу подарков, пиздюли называются, очень больно будет. Потом, немного подождав, пока начальничек придёт в себя, завершил свою воспитательную беседу: – Вы меня поняли уважаемый товарищ начальник участка Пушкино? Тогда хотя-бы кивните. Шокированный таким оборотом начальник по инерции, ещё не придя, в себя кивнул головой, а что ещё оставалось ему. Он, трактор, пустое поле и этот неизвестный наглый морячок. Кто кого переживёт, тот и докажет, кто был прав, когда прижмут.

— Значит Вы член партии? – спросил пришедший в себя начальник. И добавил: – Я тоже.

— Ненадолго останетесь в партии, если так будете командовать и так относиться к работе. Я не для этого по комсомольской путевке поехал на село. Между прочим, мне её лично вручал первый секретарь обкома парии, — соврал для важности Егор.

— Так это распоряжения агронома совхоза, пахать на такую глубину, – уже оправдывался начальник, про себя проклиная тот день, когда сюда приехал этот идейный морячок.

— Значит агроном у вас в хозяйстве идиот. Тем более везите мне письменное распоряжение и с резолюцией агронома, иначе я уже сегодня позвоню в обком партии и доложу о творящемся здесь бардаке. Везите, а я пока поставлю вешки. Егор, взяв заготовленные заранее трёхметровые ивняковые ошкуренные стволы с красными тряпочками, завязанными на вершинах вешек, отправился размечать поле под загонки. Начальник ездил на бортовом УАЗике. Он поспешил уехать.

Через час начальник вернулся и пошёл к Егору. Егор только закончил разметку поля вешками. Подойдя к трактору, начальник извиняющимся голосом сообщил Каминскому.

— Принято решение пахать на 25 сантиметров. Это тоже конечно глубоко. Но агроном говорит, что на этом поле будет подсолнечник, а он требует глубокого пахотного слоя.

— Понятно! Ну, что же, будем пахать на 25 сантиметров, — ответил Егор, поднимая колесо у плуга и этим увеличивая глубину пахоты. Он проложил первую загонку от центра поля, отваливая землю вправо. Остановившись, они с начальником, проверили глубину борозды. Оказалась чуть больше 26 сантиметров, что вполне устроило начальника. Начальник уехал, а Егор продолжил пахать в одиночестве. Трактор шёл хорошо, но вот на поле, осталась местами солома. Она постепенно набивалась под корпус плуга, в итоге плуг выскакивал из земли. Егору приходилось давать задний ход. Встряхивать плуг гидравлической навеской или когда соломы, было много, и она уплотнилась, вытаскивать её руками. Затем, возвращаться и стараясь попасть с прерванную борозду, продолжать пахать. Теперь Егор с благодарностью вспоминал свою работу в лесу на погибшем тракторе, там он научился виртуозно управлять им. Нет худо, без добра.

Конечно, такого беспорядка как здесь на полях колхоза, у Беленка не было. Солому убирали и убирали тщательно, теперь уже Егору стало понятно, этот совхоз «Жилинский», то ещё раздолбайское хозяйство. Похоже, поменял он шило на мыло, вот только дом, слава Богу, нормальный.

Задумавшись, Егор не сразу заметил, он пашет с браком. Один корпус плуга не пашет. Егор остановил трактор и поднял плуг. Лемех оказался отломан. Благо заранее Леня накидал в кабину Егора запасных лемехов и болтов с гайками для них. Замена лемеха, заняла несколько минут. Опять сдав назад, Егор решил, устранить огрех, сказав себе: «Надо быть внимательным и чаще поворачиваться назад». Пока он перепахивал огрех, сломался ещё один лемех. Это уже было не смешно. Что-то в земле ломало лемеха именно на этом участке в поле. Ещё в Балтийске, в туристическом клубе, Егор обзавёлся сапёркой. Копнув, несколько раз лопаткой, он вытащил из земли – немецкий артиллерийский снаряд 88 калибра. Рассмотрев его внимательно, он успокоился, снаряд был бронебойный. За час, Егор выкопал и сложил на краю поля 27 снарядов. Затем продолжил пахать, надеясь, что обойдётся только снарядами, а не противотанковыми минами. К вечеру приехал начальник участка. Егор показал ему снаряды, тот никак не отреагировал на них, с чего Каминский сделал вывод, перепахивать снаряды здесь считается обычным делом.

На следующий день, Егор заметил на пахоте, какие-то продолговатые предметы. Они лежали цепочкой после прохода плуга. Остановив трактор и изучив находку, он понял — это дубовые мелиоративные трубки. Дерево было чёрное от времени, твёрдое как сталь и в отличном состоянии. Понятно дело эта мелиорация проводилась во времена седой старины. Немецкие керамические мелиоративные трубки он уже встречал, а дубовые впервые. Егор слышал о том, что когда крестоносцы обосновались на этих землях, они именно так проводили мелиорацию, используя дубовые трубки. Вот к чему приводит безрассудная пахота на предельную глубину. Егор уничтожил работающую сотни лет мелиоративную систему времён крестоносцев. Понятное дело указав начальнику на дело рук своих под его приказ, он не получил в ответ никакой реакции. Скоро Егор узнает, что эти советские переселенцы из глубинных областей России, куда и война-то не дошла, с оголтелой ненавистью уничтожают всё немецкое, всё, что ещё уцелело в Восточной Пруссии после боёв в 1945 году.

За три дня Егор закончил пахать это поле, снаряды больше не попадались. Вечером третьего рабочего дня, перед возвращением домой, Егор вышел из кабины на крыло трактора и посмотрел на перепаханное им поле. Незнакомое чувство глубокого удовлетворения и гордости за себя испытал он созерцая результат своего труда. Видно проснулись гены шляхтичей, всю жизнь возделывающих землю. Никогда в жизни Егор больше не испытывал такого истинного наслаждения от выполненной им работы.

Комсомольская организация совхоза «Жилинский».

В совхозе «Жилинский» действовала довольно активно и успешно комсомольская организация Егор, понятное дело, быстро нашёл общий язык и с комсомольцами, и с их лидером, комсоргом, молодым коммунистом Геннадием Сурковым. В посёлке работала библиотека, а Каминский и Ольга любили читать книги. Ольга, в отличие от первой жены Людки, много читала, даже слишком много, порой в ущерб домашним работам. Егор не только стал активным читателем в библиотеке, но и помощником библиотекаря, славной женщины Марии Ивановны.

Благо в совхозе работали по трудовому законодательству. Рабочий семь часов день и выходной воскресенье. Ольга поработала на коровнике дояркой и вскоре сломалась. У неё были не совсем здоровые почки, она слегла на больничном. Егор и не настаивал на том, чтобы она работала на ферме. Ольга ещё могла находиться в декретном неоплачиваемом отпуске полгода. Семье не хватало денег на еду детям, не говоря о покупке одежды, для тех же детей. Жена уставала смертельно. От неё воняло силосом и перебить эту вонь нельзя было ничем. Отказ Ольги от работы вызвал негодование начальника участка Пушкино. Это перец решил, что нащупал слабое место у Егора и решил с ним посчитаться за разговор в поле во время пахоты. На утренней планёрке он заявил Каминскому.

— Мы когда соглашались Вас принять в хозяйстве, рассчитывали, что Ваша жена будет работать на ферме дояркой, Вы мне помниться, согласились на это условие, а теперь получив дом, она ушла на больничный, — Егор включил в себе коммуниста и воина-интернационалиста, которым по документам вовсе не являлся, а также ученика Ивана Михайловича. Спокойно выслушав начальничка, и даже не вставая со стула, Егор заговорил уверенным голосом.

— Отлично! Всё верно как Вы сказали, так и было. Я, дал согласие, что моя жена пойдёт работать дояркой, и она пошла. Пошла несмотря, но то, что согласно, постановления Госкомтруда СССР и ВЦСПС, она имеет дополнительный отпуск без сохранения заработной платы по уходу за ребенком до полутора лет. Она могла ещё по закону, полгода быть дома. Да! Человек заболел. Заметьте, заболела на работе, на Вашей продуваемой всеми ветрами, засранной и холодной ферме, а ей оформили обычный больничный, не как получившей заболевание во время работы. Может мне потребовать провести ВТЭК. Она многодетная мать. Вы уважаемый, слышали, что-нибудь о политике партии и правительства в отношении многодетных семей? Напомнить? Я смотрю, Вы тут себя таким удельным князьком почувствовали? Вам ни партия, ни Советское правительство не указ. За оскорбление моей жены, я вам просто башку оторву! Меня любой суд оправдает. Развели на участке кумовство! Этого бугая на Т-150, своего кума, сделали штатным передовиком! На него весь участок пашет, а Вы ему гектары приписываете! — Егор знал, о чём говорил, он уже разобрался в ситуации на участке Пушкино. Он знал, что трактористы возмущаются несправедливостью, но боятся начальника и этого бугая. Потом, повернувшись к присутствующему на планёрке бугаю и хлопающему от удивления ртом, как рыба на берегу, Егор продолжил.

— Тебе же, конь с яйцами, я вот, что скажу. Пожелаешь со мной членами меряться, так имей в виду. Я в Мозамбике не таким бугаям яйца в жопу одним ударом загонял. Будешь потом фальцетом петь в хоре, в нашем клубе. Только тявкни и пожалеешь, что живым остался, если конечно останешься. Я воин-интернационалист и вдоволь повоевал. Есть желание убедиться? По глазам вижу, что нет. Теперь по Вашему поводу товарищ местный князёк, — Егор опять перекинулся на побелевшего начальника, — Один только бардак с хранением навесных орудий, Вам даром не пройдёт. Я же могу одним звонком инициировать проверку отдела партийного контроля и не района, а области. Надо говорить, что они с Вами сделают? Не надо? А то, что они найдут здесь столько нарушений, что и на срок потянет, это к бабке не ходи. Они-то точно найдут, даже если их и нет на самом деле, и полетите вы сизым голубем на лесоповал в Котлас или на прииск в солнечный Магадан. В помещении стояла мертвая тишина. Все присутствующие на планёрке, никогда такого не слышали и не видели. Егор не унимался, но решил не перегибать палку и не загонять крысу в угол, ибо знал, что нет страшнее существа, чем крыса, загнанная в угол.

— Вот моё слово. Я работаю спокойно, а вы оба забываете о моей жене и заодно обо мне. Пользы от Вас мне всё равно, как от козла молока, — Егор замолчал. Молчали и все присутствующие на планёрке, пытаясь переварить услышанное и понять, что это сейчас было. Такие номера Егор скоро будет откалывать с завидной регулярностью. Каминский встал и вышел из планёрки. Свой ход он сделал.

Вскоре, Гена Сурков организовал субботник по ремонту свинарника. Каминский и Ольга, она тоже была комсомолка, приняли самое активное участие в субботнике. Егор не только сам хорошо работал. Он ведь знал и столярку и электричество, но ещё проявил инициативу и взял на себя руководство работами, чем снискал уважение у всех работающих. Надо сказать, что Егор, толково руководил, давал дельные советы и при этом, сам работал руками. После субботника состоялось чаепитие, для взрослых с водочкой, для старшеклассников, привлечённых к субботнику только чай. Опять в центре внимания оказался Егор. До глубокой темноты у костра он рассказывал об Африке, океане, о Балтийском туристическом клубе. В итоге, договорились. Егор организует на базе средней Жилинской школы туристический клуб из старшеклассников. Здесь же присутствовала и директор школы Валентина Сергеевна. Она и комсорг Сурков, оба были в восторге от Каминского! Такого в их посёлке ещё не было.

В ближайшие дни Егор приехал в Жилино. Зашёл в школу и с директором Валентиной Сергеевной они составили список членов клуба из уже осаждавших учительскую и кабинет директора школьников. Определили два дня в неделю для тренировок в спортзале. Егор пообещал в ближайшее время съездить в Балтийск и привести хранившееся у него в подвале туристическое снаряжение. Кажется, всё обговорили и тут Валентина Сергеевна, потупив взгляд заявила.

— Знаете Егор, я же вам больше чем полставки, а это 35 рублей платить не смогу, — она выжидающе смотрела на Каминского. Егор улыбнулся и поразил своим ответом директора и педагога, учительницу русского языка и литературы, Елену Петровну, молодую девчонку недавнюю выпускницу Государственно Калининградского университета, присутствующую при разговоре.

— Валентина Сергеевна, никаких денег мне не надо. Будем считать, это моя партийная нагрузка, как коммуниста. Поэтому я буду заниматься с ребятами бесплатно, а Вы если имеете какую-то возможность выделить деньги, то пусть они пойдут на приобретение или изготовление необходимого туристического снаряжения, – да, такого в Жилино ещё не было.

Туристический клуб.

Первые тренировки прошли в спортзале на ура! В клуб отобрали два десятка девочек и мальчиков из старших классов. Остальным порекомендовали подрасти и стать достойными кандидатами для поступления в клуб, но Егор своим решением, к дикому восторгу детей, увеличил число занимающихся в спортзале вдвое, тем более помещение спортзала это позволяло. Тренировка длилась два часа. Разминка, общеукрепляющие упражнения, и затем специальные упражнения из программы подготовки пеших и горных туристов. В конце занятия силовые упражнения с отягощениями. Такого дети не знали и не видели. Надо ли говорить, что на тренировках стояла сознательная дисциплина, а на Егора дети смотрели, как на полубога, свалившегося к ним в посёлок, наверное, с небес. На тренировки ходила и Елена Петровна, ничуть не комплексуя, она выполняла всё наравне с детьми. Понятно дело, авторитет учительницы сразу взлетел до небес, а Егор в её лице приобрёл надёжного союзника и друга, для претворения в жизнь спланированной им авантюры. На очередном занятии к Егору подошёл десятиклассник, это был сильный, хорошо физический развитый мальчик, звали его Денис. Он обратился к Егору с необычным вопросом.

— Егор Анатольевич, Вы на субботнике рассказывали, что в Мозамбике изучали каратэ, а не могли бы Вы и нам что-то показать.

— Хорошо Денис. После тренировки оставайтесь кому интересно, но вот только малышей надо будет всё-таки выпроводить. Эти приёмы довольно опасные, а они ещё не отвечают за себя, — Леночка, которая педагог, смотрела на Егора с опасением, он успокоил её.

— Не волнуйся Елена Петровна, всё будет в рамках закона и в пределах приёмов самообороны, — пришлось ещё задержаться на полчаса, чтобы показать детям несколько ударов и приёмов из арсенала личной обороны. Особенно их впечатлил, хлёсткий удар расслабленными фалангами пальцев по глазам нападающего с последующим мощным ударом-хлопком сжатыми в полукулаки основаниями ладоней по ушам. Сначала Егор аккуратно продемонстрировал на каждом ученике эффект от даже лёгкого применения этого приёма. Затем ребята, впечатлённые и почувствовавшие на себе этот эффект, отработали эту комбинацию на выставленных вместо лап руках друг друга. Руки от ударов горели, и каждому было понятно – такая комбинация ударов, как и говорил тренер, выведет из строя любого противника, будь он в несколько раз сильнее обороняющего.

Пройдут годы и во время разгула «дерьмократии» и криминала в стране, к Егору в дизеле Калининград-Советск подвалят два типа братка в кожаных куртках. Егор сначала напряжётся и приготовится к бою, но братки приветливо улыбаясь, спросят его.

— Егор Анатольевич! Вы нас не узнаёте?

— Честно говоря, нет. Хотя что-то знакомое в вас есть, — ответил Егор, напрягая память. Парни ещё больше расцвели в улыбках и в один голос заявили.

— Мы из Жилино! Мы у Вас в клубе занимались!

— Здорово же вы ребята выросли и изменились. Не подойди вы ко мне, не узнал бы. Смотри, как возмужали. Богатыри!- один из парней, Егор наконец-то вспомнил их, сказал ему.

— Так это всё благодаря Вам, Егор Анатольевич! Вы нам тогда привили любовь к спорту. Мы после школы, в Кенике продолжили учёбу и тренировки. Спасибо Вам, — а второй вспомнив тренировки сказал.

— Егор Анатольевич, а Вы помните тот удар, которому Вы нас обучили на первой тренировке. Удар по глазам и ушам. Он ведь стал визитной карточкой не только ребят, но и девчат нашего посёлка. Сколько раз он наших спасал, не перечесть. Каждый раз Вас вспоминали и благодарили. Мы так его и назвали финт Каминского! — Излишне говорить, как Егору было приятно слышать такое от этих пацанов. Они ещё проехали несколько остановок, вспоминая тренировки, туристические походы, ребят и девчат из посёлка, но Егору было пора выходить в Славске. Он просил передать всем ребятам, кто его помнит, от него привет и пожелание удачи и счастья. Потом они тепло распрощались. Егор вышел в Славске, парни поехали дальше, до Советска. Только это будет потом, в другой, четвёртой жизни Егора Каминского, а сейчас ему нужно претворить свой план, ради которого он и затеял всю эту канитель.

На следующей тренировке, построив учеников и Леночку Петровну в шеренгу. Егор неожиданно заявил.

— Вот что я хочу вам сказать мои дорогие товарищи туристы. От учителей поступают жалобы на вас. Хромает дисциплина, успеваемость низкая. Вы увлеклись занятиями в клубе, а учёбу забросили. Скоро мы идём с вами в первый серьёзный поход с ночёвкой в полевых условиях, — у детей вспыхнули от восторга глаза, а Егор продолжал свою речь: — Так вот, что я вам скажу. В поход пойдут только те, у кого будет оценка по поведению не ниже «хорошо». Сами посудите, как мы можем взять с собой недисциплинированного человека, когда в походе, как на войне от каждого зависит порой жизнь товарища. Если ученик ленится и не успевает по предметам, то разве он своими знаниями сможет нам помочь в походе, где соображать и думать надо мгновенно? Конечно, такой товарищ будет балластом. Поэтому, вот моё решение. Поход состоится на следующих выходных. Выходим в субботу днём после уроков и возвращаемся вечером в воскресенье, следовательно, все домашние задания сделать накануне. Следующее. В поход я возьму только тех, кто исправит неуды и у кого будет надлежащее поведение. Я вас честно предупредил. У вас неделя на устранение озвученных недостатков. Кто не справится — без обид. Всё почестному. Теперь же приступаем к тренировке.

В конце тренировки к Егору подошла Леночка Петровна.

— Егор Анатольевич, скажите мне, а кто из учителей Вам жаловался на ребят?

— Никто не жаловался, Леночка Петровна, — Егор так в шутку называл педагога, теперь и дети, как попугаи, повторяющие всё за своим кумиром, за глаза стали так называть учительницу. Правда она ничуть не обижалась.

— Как никто? Так вы всё это придумали?

— Да, придумал. Думаю, если я внесу свой вклад в воспитание и в повышение успеваемости в школе, учителя не будут против этого.

— Гениально! Вы просто гений от педагогики! Переходите в школу работать.

— Спасибо за столь высокую оценку моих способностей! Тем более от такой умной и красивой девушки как вы Леночка Петровна, — Леночка залилась густой красной краской. Егор уже давно понял, Леночка влюбилась в него по самые уши. Вот только флирт с этой красивой и чудной девчонкой, не входил в его планы.

Излишне говорить, что Леночка передала разговор с Егором директору и учителям. Результата от ультиматума Каминского школьникам, долго ждать не пришлось. За несколько дней в школе установилась железная дисциплина. Прекратились прогулы школы, даже опоздание учеников на занятия стали редкостью. Успеваемость резко пошла вверх, по крайней мере, у тех, кто занимался в клубе. Учителя были в восторге.

Накануне похода, Егор зашёл в кабинет директора, чтобы расписаться в приказе об ответственности за детей на время туристического похода. Расписавшись, он решил, что пришло время действовать.

— Валентина Сергеевна, я слышал, Вы недовольны работой Вашего школьного завхоза. Он пьяница. Моя жена Ольга, до отъезда по Комсомольской путевке на Нечерноземье работала в средней школе №5 Балтийска завхозом, и ею была довольна директор школы.

— Так, что же Вы молчали, Егор Анатольевич! Завтра же пусть она приедет в школу. Я с ней побеседую. Обязательно с утра пусть едет ко мне.

Через день Ольга вышла на работу в школу, в должности завхоза. Никто против этого перевода, даже не тявкнул. К тому времени Егор, уже снова был причислен к касте неприкасаемых. Как же иначе. У него в клубе занимались дети и внуки, главных специалистов совхоза. Понятное дело, свои восторги тренером и руководителем клуба, они вечерами после тренировки, взахлёб рассказывали родным. Гена Сурков гордился Егором, как героем! Такое дело! Клуб в школе, да ещё на общественных началах. Ну а директор школы, не последний человек в иерархии правления посёлком и ещё к тому же депутат Районного Совета Народных Депутатов. Резервом Егора была и библиотекарь, Мария Ивановна, очень уважаемая женщина в Жилино и души не чаявшая в таком ценном помощнике как Каминский.

Первый поход прошёл отлично. Было всё: движение по пересечённой местности, преодоление препятствий, переправа через реку с использованием подручных средств, ночёвка в палатках, ужин, приготовленный на костре. Обычная перловка с салом и томатным соусом, которую только курам и скармливают, была съедена с огромным аппетитом до зеркального блеска котелка.

По итогам первого похода, в школе вышла стенгазета с фотографиями. Егор завёл на каждого участника похода учётную карточку туриста-пешеходника. Каминский довёл, до всех членов клуба информацию, что он съездит в Балтийск и в Горкоме комсомола, возьмёт значки и удостоверения «Турист СССР» и вручит их тем, кто выполнит нормативы. Теперь у ребят был стимул, маячок, цель, к которой они стремились. На тренировке, всем клубом, решили проводить туристические походы и зимой, раз в месяц, с одной ночёвкой по примеру, Балтийского турклуба.

Егор выполнил обещание. Он привёз снаряжение из Балтийска. Значки и удостоверения «Турист СССР», подписанные Фёдором Соколовым с печатью Балтийского Горкома ВЛКСМ, оставалось только вписав имя и фамилию, туриста вручить их выполнившим норматив.

Теперь, имея альпинистское снаряжение, ребята из клуба, стали под руководством Егора, отрабатывать, на старой полуразвалившейся немецкой кирхе, подъём на стременах и спуск дюльфером. Изучали морские узлы. Занимались топографией. Спортивным ориентированием и движением по азимуту. Определением пеленга и азимута, освоили работу с компасом. Только ребята осваивали один навык, Егор перед ними зажигал новый маячок, постоянно поддерживая в них интерес познания нового.

Однажды, после тренировки по альпинизму, ребята с Егором возвращались в школу. Дети рассказали ему загадочную историю, которая случилась в посёлке Жилино, накануне ночью.

Ночью на старом немецком кладбище ночь стояла какая-то машина с работающим двигателем и светящимися фарами. Ребята предложили сходить на кладбище и выяснить, что же там случилось этой ночью. Одни они идти боятся. Егор согласился пойти с ними и выяснить, зачем там находилась ночью машина с работающим светом и двигателем.

Надо сказать, что немцы в Жилино, закапывали своих усопших неглубоко, на штык лопаты. Гроб устанавливался в бетонный, толщиной в пять сантиметров, саркофаг с такой же бетонной крышкой. Саркофаги на кладбище размещали порой вплотную один возле другого, так что у двух могил была одна общая стенка. Егор и ребята быстро нашли место активности ночных гостей. Свежей раскоп указывал на одну из могил. Она была раскопана и верхняя крышка проломана. Чернела дыра 50 на 50 сантиметров, вполне достаточная, чтобы в саркофаг мог пролезть взрослый человек. Егор спокойно спустился в могилу. Глубина саркофага была всего метр. Дети с огромным уважением смотрели на смелого руководителя, не боявшегося похоже ни живых, ни мертвых. Исследовав с фонариком внутреннее пространство могилы, Егор вылез из неё и высказал ребятам своё мнение о том, что здесь могло произойти ночью.

— Кто-то ночью вскрыл могилу и забрал из неё, что-то ценное или важное. Это могли быть драгоценности или важные документы, касающиеся тайн Третьего Рейха, — у детей отпали челюсти и они затаив дыхание, тут же, расположившись на немецких могилах, хором потребовали от Егора объяснений.

— Хорошо! Учитесь мыслить причинно-следственно. Все могилы целы, а вскрыта, только эта. Значит, они знали, где искать. Могила внутри чистая, как будто её пропылесосили. Вот рядом тоже взломанная могила, в ней разбитый гроб, останки человека, мусор обрывки истлевшей одежды трупа, а эта могила чиста, как хирургическая в госпитале. Значит, ни гроба, ни тела в ней не было, да и гроб в это маленькое отверстие не вытащить. Ломать его и вынимать по частям и тело по костям, глупо. Проще и быстрее откопать крышку и снять её, — вон как на той могиле, и Егор показал на стоящую невдалеке могилу. Дети от рассказа Егора пришли в восторг. Как он так быстро и верно всё разгадал? Один из парней предложил.

— Надо спуститься в соседнюю могилу, и пробить стенку. Может и там хранятся сокровища. – Егор улыбнулся и согласился. При условии, что стену они будут проламывать они сами без него. У ребят вспыхнули глаза. Один из них в мгновение метнулся домой и принёс небольшой ломик. Теперь пацаны по очереди прыгали в могилу и пытались в узком пространстве пробить стенку в соседний саркофаг. Девчонки, прижавшись друг к дружке, со страхом наблюдали за происходящим, но любопытство брало верх даже над страхом перед покойниками, духами и приведениями. Они дрожали от волнения, но ждали результата и не уходили. Бетон оказался прочным, а размахнуться в могиле было нельзя. Пацаны выдохлись, так и не пробив стенку. Егор решил всё это закончить. Цель, которую он поставил перед собой этой попыткой мародёрства, научить ребят не боятся покойников, была достигнута. Пока пацаны отдыхали, он обратился к ним.

— Давайте ребята закругляться. В той могиле, куда вы так усердно ломитесь, нет ничего кроме гроба и трупа.

— Почему вы так решили, Егор Анатольевич? – спросил старший из ребят Денис.

— Это же очень просто. Посуди сам Денис. Могила рядом с той, в которой ночью изъяли ценности. Если бы в соседней могиле тоже было бы что-то ценное, ночные гости и её бы вмиг вскрыли. Они же явно работали по наводке, но ею даже не заинтересовались. Значит, кроме покойника, там ничего нет.

— Да всё просто! Просто, когда Вы нам объяснили. Пошли, ребята, — встав с могилы, сказал Денис. Дети и Егор покинули кладбище.

«Парашюты не деревьях»

В поселковой библиотеке Егору попалась книга Наполеона Ридевского «Парашюты на деревьях». Прочитав её, Каминский был потрясён. Книга рассказывала о советских фронтовых разведчиках, воевавших на территории нынешней Калининградской области, а в прошлом Восточной Пруссии. Автор книги, сам разведчик, ярко и интересно рассказал о подвиге своих товарищей по разведгруппе с кодовым названием «Джек». Главное, он приводил точное описание и название мест боёв и гибели воинов-героев. У Егора родилась мысль пройти по местам боёв этой разведгруппы под командованием разведчика, капитана Павла Крылатых, а после гибели капитана, разведчика Николая Шпакова. На тренировке Егор показал ребятам книгу «Парашюты на деревьях» и поставил условие.

— В поход, который будет длиться четыре дня, с 6 по 9 ноября включительно, пойдут только те, кто прочитает эту книгу. Поэтому, читать не более двух дней, чтобы успели прочитать все желающие. Затем, немного подумав, Егор ошарашил женскую половину турклуба.

— В этот поход пойдут только парни-старшеклассники, — женскому возмущению не было конца, выждав пока девочки во главе с Леночкой Петровной успокоятся, он объяснил им такое своё дискриминационное решение.

— Девочки, поймите, у вас пока ещё нет опыта таких длительных, с тремя ночёвками и более 100 километров протяжённостью походов, но и это не главное. Главное, поход будет проходить в ноябре, а у нас в клубе ещё нет надёжного зимнего снаряжения для всех. Я не хочу, чтобы вы поморозились. Вам ещё мамами быть. Поэтому, на этот раз, вам девочки, — затем взглянув на едва не рыдающую учительницу, Каминский добавил, — и Вам Леночка Петровна, придётся остаться в Жилино и ждать нашего возвращения. Сказать, что это была трагедия у женской половины клуба, это просто умолчать.

В поход, по книге Ридевского «Парашюты на деревьях», Егор, как и обещал, отобрал только четверых самых крепких ребят из старших классов и прочитавших книгу. Снаряжение, которое привёз Егор, хватало только на пятерых. Поход был запланирован на четыре походных дня с тремя полевыми ночёвками. Группе надлежало по дорогам и по пересечённой местности преодолеть суммарно около 100 километров. С учётом предыдущего учебно-тренировочного похода, парни участники этого похода в случае его успешного завершения выполняли норматив значка «Турист СССР».

Положение Егора теперь было такое, что он даже не считал нужным ставить в известность начальника Пушкинского участка. Егор попросил Гену Суркова, сообщить, его начальничку, что он ушёл в поход и будет на работе только 10 ноября и всё, этого было достаточно. Теперь с Егором завидев его, первыми здоровались не только жители и работники Пушкино, но и жители Жилино.

Поход начался по расписанию и проходил в тяжёлых условиях. Благо не было дождя, но стояла прохладная и поутру, морозная погода. Леса были завалены буреломом. Каждые 400 метров с юга на север и с востока на запад леса пересекали мелиоративные канавы. Эти канавы поздней осенью представляли собой серьёзное препятствие. Двигалась туристическая группа по дорогам и по азимуту, строго следуя маршруту составленному руководителем похода Каминским по материалам книги. Одна ночёвка состоялась посреди болота, на островке пять на четыре метра, где туристы с трудом, разместили палатку и костёр. Воду для ужина и завтрака, пришлось брать из болота. Вода была коричневого цвета и конечно воняла болотом. Седьмого ноября, туристическая группа Каминского вышла в район гибели в 1944 году, командира разведгруппы «Джек», капитана Крылатых Павла Андреевича. Это место находится на трассе Большаково-Громово. Здесь их ждал сюрприз. На повороте дороги стоял самодельный кирпичный памятный знак, увековечивающий память легендарного разведчика. Туристы, возложили еловые гирлянды перетянутые красной лентой к этому обелиску. Егор не знал об этом памятном знаке, но запланировал выход к месту гибели капитана Крылатых именно на 7 ноября, в день празднования Великой Октябрьской социалистической революции, это было символично, а сам поход и возложение гирлянды Егор предусмотрительно фиксировал на фотоплёнку. Вечером 9 ноября, преодолев пешком 112 километров, туристическая группа Каминского без происшествий вернулась в Жилино.

Уже 11 ноября в школе, вышла большая стенгазета-отчёт с фотографиями с похода по легендарным местам. На следующий день в школу приехал корреспондент районной газеты «Ленинец». В пятницу торжественно, на школьной линейке и в присутствии администрации сельсовета и руководства совхоза, Гена Сурков вручил, четверым участникам похода первые значки «Турист СССР». Это были не только первые кавалеры такого значка в Жилино, их не было и во всём Неманском районе. Ребята носили значки с высоко поднятой головой, как боевые ордена. Это было недалеко от истины. Турпоход действительно был труден и требовал мужества и выносливости. В очередном номере газеты «Ленинец», вышла большая статья о проведённом Жилинской школой туристическом походе по местам действий легендарных советских разведчиков, по книге разведчика Наполеона Ридевского «Парашюты на деревьях». Этот поход посвящался естественно очередной 68-й годовщине Великой Октябрьской революции. Руководил походом молодой коммунист, тракторист, отправившийся по Комсомольской путевке поднимать Нечерноземье. Надо ли останавливаться, чтобы ещё раз подчеркнуть статус Егора, излишне. Теперь карьера Егора шла в том русле, о котором он мечтал, без нервотрёпки и возни в навозе.

Следующим шагом, в поднятии авторитета Егора, стал Новогодний огонёк организованный комсоргом Сурковым в Доме Культуры в Жилино. Ещё в Балтийске, по заданию Фёдора Соколова, Егор плотно сотрудничал с Балтийским Домом Культуры. Там он организовывал и проводил, совместно с работниками Дома Культуры, разнообразные тематические торжественные вечера, посвящённые советским праздникам. Поэтому у него был богатый опыт в этом деле. Совместно с Леночкой Петровной они блестяще провели Новогодний огонёк, на котором с семьями присутствовало всё руководство совхоза. Сурков, Каминский и Леночка Петровна получили благодарности и премии по 30 рублей каждый от совхоза за блестяще организованный и проведённый Новогодний огонёк.

Ещё один, на этот раз зимний поход и без палаток, а их на всех и не хватало, с ночёвкой под открытым небом, Егор провёл в начале января. На этот раз в неё входили и девочки и конечно Леночка Петровна. После ужина у костра и трёхчасового отдыха, повалил сильный снег. Спали ребята на надувных матрасах, поэтому снизу им нечего не грозило, а вот сверху валил снег. Сделать отражатель, как планировал Егор, не получилось, за отсутствием лапника. Надёжными были только два спальника, изготовленные Егором ещё в Балтийске из десантного парашюта и заполненные целлофановыми пакетами набитыми ватой. Эти спальники прошли проверку в зимних походах при 27 градусах мороза. Чтобы не заморозить детей во время сна, Егор поднял группу. Поход оказался экстремальным. Решили двигаться ночью по пересечённой местности, на посёлок Пушкино и там ждать на остановке первого автобуса на Жилино.

Пересекая большое поле, Егор неожиданно почувствовал треск ломающегося льда под своими ногами. Он не знал, что под ними: лужа, болото, озеро. Вокруг белел снег. Мгновенно сбросив рюкзак, Егор во всю глотку закричал.

— Разойдись! Под нами лёд!

Хорошо, что на тренировках, Егор отрабатывал эту команду. Ребята знали, что в случае подачи такой команды, надлежит мгновенно разбежаться веером на пять-десять шагов. Деревенские дети, очень дисциплинированны, в отличие от своих городских сверстников, больших любителей подискутировать. Ребята в момент рассредоточились. Егор приказал всем лечь на лёд. Потом, скинув рюкзаки, расползаться в стороны, пока не окажутся на твёрдой почве с растительностью. Через пять минут все уже стояли на ногах за пределами покрытого льдом водоёма. Последним ползком покинул лёд, как и полагается командиру, руководитель похода.

Группа вышла к шоссе Неман-Жилино, теперь уже наученные горьким опытом, они двигались рассыпавшись веером, чтобы в случае попадания опять на лёд снизить суммарную нагрузку.

Группа собралась, и, как это бывает, после пережитой опасности, всем хотелось смеяться. Повод долго не заставил себя ждать. В группе был сын главного ветврача совхоза. Такой прямо, можно сказать, батан в очках. Ещё на стоянке, когда пришлось, ужинать недоваренной кашей, он вслух возмущался: «Ну, кто так варит! Ну, кто так варит!». Тогда все только посмотрели на него. Теперь же, сбросив рюкзак и протерев от снега очки, он выдал крылатую фразу. В последствии ставшую нарицательным словосочетанием всех школьников Жилино. Вернув, очки на переносицу он заявил: «Ну, кто так водит! Кто так водит!». Вся группа разразилась неудержимым хохотом. Так и повелось. В случае какого-нибудь ляпа или казуса, кто–то произносил крылатую фразу. «Ну, кто так водит!», и всё заканчивалось смехом и примирением. Это был последний поход туристического клуба Жилинской школы. Каминского вскоре ждал очередной поворот на его жизненном пути и судьбе.

Работа по наряду.

Всё было бы так хорошо, если бы всё не было так плохо. При всём этом Егор оставался трактористом на участке Пушкино. Благо трактор не был зимой востребован, но на работу Егору приходилось ходить и конечно здесь, начальничек не упустил возможности посчитаться с дерзким моряком. Теперь Егор ходил по наряду и начальник регулярно посылал его, с ещё одним молодым трактористом и тоже соседом Егора, по имени Сергей, разбивать замёрзшие на морозе глыбы навоза. То ещё это удовольствие.

Наступила кратковременная оттепель и Егор решил перехватить инициативу, надоело ему по колено стоять в замёршем навозе и вонять как немытый и обосравшийся бык. Каминский вспомнил о разбросанных и кое-как хранящихся навесных сельхозорудиях. Каминский не стал ничего говорить начальничку. Егор решил действовать через его голову. Он переговорил с главным инженером совхоза и механиком, это было несложно. Их дети занимались у него в клубе, а сын механика, был участником уже легендарного ноябрьского похода и кавалером значка «Турист СССР». Егор предложил им, используя списанные и поломанные агрегаты, восстановить до рабочего состояния оставшиеся в строю орудия. Отрегулировать их и поставить на образцовое хранение. Оба начальника естественно согласились на предложения Каминского, кто же от такого откажется. Егор взял в напарники Сергея, с которым он сблизился, отплёвываясь от замёршего навоза. Они получили всё необходимое им для работы у завмастерскими, который не только теперь внимательно разговаривал с Каминским, а и сразу бежал выполнять его просьбы.

Через десять дней Егор и Сергей восстановили, отрегулировали и поставили на образцовое хранение плуги, лапчатые культиваторы, тяжёлые и лёгкие бороны. Егор поступил просто. Все агрегаты выпускались заводами. Следовательно, основные рабочие органы у них были идентичны и взаимозаменяемы. Егор и Сергей разобрали полностью разломанный и добитый штатным передовиком-бугаём с Т-150, многокорпусной лапчатый культиватор. Таким образом, они отбросили в металлолом полностью уничтоженные детали и одновременно получили огромное количество отличных запасных деталей. Это позволило полностью восстановить четыре культиватора для тракторов МТЗ и ДТ-75. Почти так же восстановили и три плуга, только тут пришлось брать на складе три отвала, не было сломанных плугов. Привели в идеальное состояние тяжёлую дисковую борону. Заменили поломанные и потерянные зубья и рамы на лёгких боронах. Всё что положено было покрыто гудроном, от ржавчины. Резиновые колёса покрашены серебрянкой для защиты от солнечного перегрева. Оборудование выставили по линейке на доски и брусья.

По окончании работ на участок нагрянули главный инженер, механик, директор и парторг совхоза в сопровождении корреспондента «Ленинца». Надо ли говорить, что в очередном номере газеты опять гремело имя Егора Каминского, а остальные трактористы совхоза проклинали этого выскочку-морячка. Их заставили по образцу Каминского привести все сельхозорудия в образцовый порядок и поставить на надлежащее хранение. Правда, Каминскому было глубоко плевать на мнение остальных трактористов. У Егора есть цель, и он, не взирая ни на что, идёт к ней.

С приходом морозов у Егора появилась новая обязанность. Он утром запускал свой ДТ-75, отогревая кипятком радиатор и постепенно картер двигателя, а прибыв к разнарядке на буксире таская другие трактора, заводил их с так называемого, толчка.

В посёлке Пушкино была выстроена отличная баня. В ней работала шикарная парилка и даже небольшой бассейн. По субботам в бане мылись женщины, по воскресеньям мужики. С этой баней у Егора произошло событие, показавшее ему ещё одну сторону советской действительности. В бане накануне выходных кончились дрова. Бригадир участка, по распоряжению начальника утром приказал Каминскому, завести трактор, и забрав его, бригадира, из дома, отправиться с ним за дровами для бани. Егор выполнил всё, как было сказано, и тарахтел у ворот бригадира в назначенное время. Бригадир вышел из калитки. Затем, устроившись в кабине ДТ-75, и сказав Егору: «Поехали!», махнул рукой. Так они вскоре подъехали к немецкому хутору. Хутор был небольшой и состоял из уже разрушенного каменного сарая и вполне крепкого ещё в хорошем состоянии одноэтажного небольшого немецкого с черепичной крышей дома. В доме не было окон и дверей, естественно электричества, и воды, а всё остальное находилось на месте и в хорошем состоянии. Этот дом многократно был в лучшем состоянии, чем яранга в Михайловке, в которой полгода прожила семья Егора. Бригадир размотал толстый буксирный трос. Закрепил его одним концом на тракторе Егора, а другой за балку крыши дома. Приказал Егору дёрнуть трактором эту балку. Ещё не до конца осознавая, что он делает, Каминский на третьей передаче рывком сдёрнул балку, а следом посыпалась и вся крыша… Остановив трактор, Егор вышел на его крыло, ошалело смотря на дело рук своих. Он никак не предполагал, что крыша рухнет, а должен был бы это предположить. Не дурак же.

— Помоги мне зацепить несколько балок тросом, чего стоишь?- окриком привёл Егора в чувства бригадир. Рассерженный Каминский накинулся чуть ли не с кулаками на этого советского варвара.

— Вы что творите, мать вашу! Вы же только, что уничтожили отличный дом! Лучше бы его отдали людям под жильё. Варварство какое-то.

— Кому под жильё? Тебе может? Бери. Таких хуторов ещё немало. Ни дороги сюда нет. Ни света, ни водопровода и от посёлка, как ты мог заметить, почти два километра. Будешь жить в нём со своей семьёй? Так мы тебе сейчас с пяток таких домов предоставим, выбирай.

— Ломать-то зачем? Только чтобы сухие дрова для бани доставить, — уже примирительно заговорил Каминский. Он понимал, в словах бригадира звучит суровая правда, но не мог согласиться с таким варварством. Пусть стоит. Простоял же он сорок лет после войны, и ещё бы простоял, до лучших времён. Зацепив три балки, он притащил их к бане. Дерево было добротное сухое, совсем не прогнившее. На этих немецких балках получилась отличная баня и для женщин и для мужчин, а у Каминского на всю жизнь на душе остался мерзкий осадок, как будто он совершил убийство беспомощного и ни в чём не повинного существа.

Графа Монте-Кристо из Егора не вышло.

Жизнь после Нового года преподнесла очередной сюрприз. У трактора полетело сцепление. Ремонт его, в одиночестве, представлял собой кошмар. Егор три дня пролежал на мёрзлой земле, под трактором пытаясь заменить корзину со сцеплением, благо получить новое в мастерской для него уже не было проблемой. Результатом героических попыток, стала застуженная спина. Егор теперь не мог разогнуться, в прямом смысле этого слова. Понятное дело, о медицинской помощи речь не шла в связи с её полным отсутствием. Ехать в Неман, в больницу в положении буквы «зю» просто смешно, но тут случилось чудо, о котором Егор и не мог мечтать или даже думать. Приехал Дим Димыч из Минска. Оказывается, он всё это время переписывался с Ольгой, а та пригласила его к ним в гости, на старый Новый год. Братья, вдвоём, несмотря на больную спину Егора, за час заменили корзину со сцеплением и Дима, отрегулировал лапки сцепления под контролем брата.

Такое отношение к себе со стороны начальства участка Пушкино, взбесило Егора. Он устал просить помощника, для замены сцепления, хотя бы на час. Ответ один: «Нет, все заняты работой». Зато, как только Егор и Дима наладили сцепление, начальник решил отправить трактор Егора в капитальный ремонт. Такие мелкие, изматывающие подлости.

Егор был вынужден отменить тренировки и не по причине больной спины. Спина через три дня прошла, помогла русская баня, а в частности парилка с хорошим можжевеловым веником. Пригодился банный опыт Солнечного. Тренировки Егор отменил, в связи с тем, что после тренировки ему приходилось возвращаться ночью пешком шесть километров из Жилино в Пушкино. Если осенью это было пусть и накладно, но возможно, то зимой уже и небезопасно. Зима в тот год выдалась снежная. Дороги заметало до такой степени, что для их расчистки привлекали военную технику. Теперь шоссе превратилось в туннель, высота стен которого превышала человеческий рост. Встреча пешехода с машиной в таком узком туннеле с отвесными стенами, не оставляла человеку шансов на жизнь.

Дима устроился работать сварщиком на нефтегазопровод. Теперь он вахтовым методом варил трубопроводы в Тюмени. Заработки были у него высокие, но со слов брата Егор понял: мать теперь обирает брата, как она это делала раньше с Егором. Ничего не меняется в его бывшей семье. Это и понятно, горбатого только могила исправит. Дима пытался узнать у Егора, как попасть ему на работу на корабли. Здесь Егор совершил роковую ошибку, за которую ему спустя много лет придётся раскаиваться. Он отговорил Диму от работы на кораблях. Не сделай Егор этого, его брат Дима, не ушёл бы так рано из жизни. Случится это только через много лет и в последней жизни Егора, а сейчас Егор решил проводить брата до Калининграда и заехать к тёще в Балтийск.

В Балтийске верхние комнаты в квартире, тёща сдала квартиранту, капитан-лейтенанту, командиру разведывательного корабля. Офицер был на несколько лет старше Егора. Звали его Геннадий. Моряки они и есть моряки и бывшими не бывают. Геннадий достал бутылочку коньяка, затем вторую и общих тем для разговора у Егора и Геннадия нашлось до утра. Каминский рассказывал Геннадию, фамилия офицера была Кашин, о своей службе в гидрографии. Гена, как и полагается разведчику, внимательно слушал рассказы Егора и попутно, задавал массу, чисто профессиональных вопросов, по морской практике и вообще по флотской службе. К утру, неожиданно для Егора, Гена завил:

— Так Егор. Ты мне скажи, а что ты моряк от Бога, с таким опытом и такими знаниями делаешь в колхозе? Может у тебя, что-то не в порядке с головою? Таких специалистов как ты можно на пальцах одной руки пересчитать, — Егор задумался. Неожиданно ему стало ясно, как Божий день, что ему, ровным счётом не хрен делать в этой деревне. Геннадию он, пожав плечами, смог только ответить так.

— Не знаю Гена, что меня толкнуло на этот шаг в своё время. Хотел, наверное, сделать политическую карьеру, но это оказалось большой ошибкой.

— Так вот что дружище. Специалист ты высокого класса, я это уже понял. Коммунист, это прекрасно. Был за границей, значит, особым отделом уже проверку прошёл. Имеешь, как ты мне говорил, разряд по стрельбе, боксу. Знаешь каратэ, рукопашный бой. Здоровье, как я понял, тоже отменное. У меня на корабле боцман Иван Иванович Васецкий, выслуги у него тридцать лет уходит на пенсию. Мне нужен боцман. Пойдёшь ко мне боцманом?- Егор даже не стал раздумывать.

— Пойду! Только мне надо три года отработать в сельском хозяйстве.

— В случае призыва тебя на сверхсрочную службу, не надо ничего ни отрабатывать, ни выплачивать, ни возвращать. Давай твои данные и езжай в свою деревню. Жди вызова в военкомат. Через две недели вызовут в Балтийск. Имей в виду, мне скоро на боевую службу, ты должен быть к тому времени на борту корабля. Решение окончательно?

— Окончательное!

— Корабль называется «Гирорулевой». Это малый разведывательный корабль.

Так, в одно мгновение Егор изменил свою жизнь, не задумываясь, принял предложение офицера. Достало Егора, это народное хозяйство. Всякому терпению бывает предел. Такой предел наступил и в терпении Каминского

По возвращении в Пушкино Егор никому ничего не сказал. Случившееся в Балтийске, казалось ему сном. Капитан-лейтенант Гена Кашин, разведка, служба на корабле, так не бывает. Он ничего не сказал даже Ольге.

У Каминских кончился уголь. Начальник, наотрез, отказался выписывать уголь Каминским даже за деньги, сволочь она и есть сволочь. Дети стали реально замерзать. Первой заболела Сашенька. Егор не имел даже возможности съездить и взять пару балок из разрушенного им для бани хутора. Трактор был в Немане на капитальном ремонте. Единственное, что оставалось Егору, это он с сыном Ольги, Женькой, ходили в лесок. Рубили небольшие деревья и на санках по снегу тащили их домой. Прямо по Некрасову. Потом ручной ножовкой пилил эти стволы. Деревья были сырые и не хотели гореть. У Егора остались кое-какие причиндалы от топливной системы трактора и почти бочка солярки. Он наладил подачу солярки на сырые дрова, но это только позволяло не разморозить систему. На работу Егор не ходил. Весь день он занимался заготовкой этих сырых стволов. Начальник же торжествовал и делал вид, что ничего не замечает и так должно быть.

Всё закончилось 10 февраля, в понедельник. Приехавший из Жилино, после совещания у директора совхоза, начальник участка, зашёл в дом к Егору и сообщил, что ему сегодня, срочно надлежит прибыть в военкомат. У Егора от волнения даже закружилась голова, пересохло во рту. Он ещё не верил в свершившееся чудо.

В военкомате, военком в звании полковника, довёл до Егора, приказ. Он старшина 2-й статьи Каминский Егор Анатольевич, 1959 года рождения, призывается на сверхсрочную службу и ему, надлежит 15 февраля 1986 года прибыть к месту службы в город Балтийск в воинскую часть 98653. Егор расписался в приказе и получил на руки военно-проездные документы. На всё про всё, Егору отводилось только четыре дня, поэтому он сразу, не выходя в Пушкино, поехал на автобусе в Жилино. Там он обрадовал начальницу отдела кадров и парторга совхоза. Только вот то, что потом началось, никак не входило в планы Каминского.

Первым на дыбы встал парторг. Ему вторил директор совхоза. Оказывается, они наотрез отказывались отпускать такого ценного кадра как Егор Каминский. Егора прорвало. Он высказал им всё, что накипело за эти месяцы. Напомнил о скотском поведении начальника участка, о замерзающих детях, до которых им не было дела до момента призыва Егора в Вооружённые Силы и выдал всё, что думал о них. Это Егору ничуть не помогло. Оказывается, директор совхоза и парторг, по ходатайству директора школы, уже решили предоставить Каминским жильё в Жилино в отличной двухкомнатной квартире, а Егора перевести на работу в школу, на колёсный трактор. Егор тоже не успокаивался. Тогда в ход пошёл шантаж Каминских как переселенцев. В этом случае они должны будут вернуть выплаченные им пособия. Егор эту угрозу парировал тем, что в случае призыва в Вооружённые Силы никакого возврата не требуется. Парторг, пустил в ход последний козырь, он связался с первым секретарём Неманского райкома КПСС Смирновым и потребовал надавить на военкома. Первый секретарь надавил, и Егору опять пришлось в этот день ехать в военкомат, благо автобусы ходили регулярно.

В военкомате на Каминского обрушился военком.

— Старшина, мать твою, что происходит? Почему мне звонит первый секретарь? Что там в этом сраном совхозе происходит, мать вашу!

— Не хотят отпускать.

— Они что, охренели в этом совхозе! Ты сам, то служить намерен?

— Конечно, намерен!

Военком схватил трубку телефона и набрал номер первого секретаря. Когда ответили, он доложил Смирнову.

— Товарищ первый секретарь. У меня приказ из Москвы! Вы понимаете это ГРУ. Вы же знаете что такое ГРУ! Есть обеспечить своевременное прибытие Каминского к месту службы!

Положив телефонную трубку, уже спокойным голосом, сказал Егору.

— Езжай и рассчитывайся. Никаких задержек не будет. За день рассчитают. Ты езжай, а я позвоню в совхоз и вставлю им фитиль, — потом протянул руку Егору со словами, — служи достойно разведчик! – они обменялись рукопожатием, Егор отдал честь, благо головной убор был у него на месте. Выйдя из военкомата, успел на последний автобус до Жилино. Вышел он из автобуса в Пушкино, решив все организационные вопросы оставить на завтра. Предстоял разговор с Ольгой. Здесь Егор не особо волновался. Ольга не будет против возвращения в её родной Балтийск. Дома на кухне во время ужина он собрал свою большую семью. Ольгу, Женьку, Анну и больную маленькую Сашеньку на руках матери. Егор, окинув взглядом детей и жену, которые все, кроме Сашки, с тревогой смотрели на него. Только Сашка пыталась вырваться из рук матери и тянула ручонки к папе. Егор забрал на руки доченьку и наконец-то заговорил.

— Мы с вами, моя семья, опять переезжаем. Только в этот раз мы возвращаемся в Балтийск к бабушке Вале. Меня призвали на сверхсрочную службу. Теперь я, буду служить в Балтийске. Там же мы все будем и жить, — радости семьи не было конца, все кричали «Ура». Даже маленькая Сашенька, начинающая говорить, умудрилась пищать «Ура».

Рассчитавшись, на следующий день в совхозе он попрощался с Генкой Сурковым, директором школы Валентиной Сергеевной, заплаканной Леночкой Петровной. На большой перемене, он попрощался, с членами клуба, оставив им на память всё своё туристическое снаряжение. Тепло простился с заведующей библиотекой Марией Ивановной.

На следующий день, Егор с семьёй, выехал в Балтийск, оставив вещи пока в доме в Пушкино, взяв только необходимое для Сашеньки.

Утром, 15 февраля 1986 года старшина 2-й статьи, сверхсрочной службы Егор Каминский как и было приказано прибыл в в.ч.98653, это подразделение ОСНАЗ, радиотехнической разведки Дважды Краснознамённого Балтийского флота напрямую подчинявшееся начальнику разведки Балтийского флота, контр-адмиралу Кочеткову..

Так закончилось одиннадцатимесячное хождение Егора в народ.