Глава одиннадцатая. За штатом.

Глава одиннадцатая.

За штатом.

На паркетных фронтах генералов не счесть,
Но в связи с театральным сезоном.
В новой драме страны офицерская честь,
Вне закона, вне закона.

Сергей Трофимов.

Дом с приведениями.

Егор и Лена вернулись в Гастеллово, в скворечник учительского дома. Была середина  августа, и у Егора ещё оставалась половина его отпуска. В Балтийск возвращаться он не хотел. К его огромному удовольствию Лена пригласила пожить Егора у неё.

Буквально через несколько дней, по возвращению с Печорского края, у Егора поднялась высокая температура, появилась слабость и тошнота. Он, два дня провалялся в комнате Лены, с непонятно какой болезнью. На правом предплечье Егора начал созревать огромный фурункул. Егор чувствовал себя с каждым часом, всё хуже и хуже. Лена отвела его к местной фельдшерице, молодой девушке. Та, в амбулатории посёлка, вскрыла фурункул. Егор уже на следующее утро Егор пошёл на поправку.

— Егор! Давай устроим туристический поход по местам разведчиков для школьников Гастеллово. Вот прямо завтра и пойдем. Ненадолго, может на три дня. Согласен? – неожиданно предложила Лена и хотя Егор ещё не совсем восстановился после болезни, он не смог ей отказать.

Стали готовиться к походу. В поход решили взять Однораленко Наталью Фёдоровну, и учеников школы: Колю Волчева, Сергея Калёнова и совсем уже мелкую девочку Наташу Желябикову. Маршрут похода Егор проложил на карте из киоска «Союзпечати» и пятёрка гастелловских туристов, под его руководством, не теряя времени, отправилась в свой первый поход по местам действий  разведчиков

Во время движения Егор обучал двух учительниц и учеников азам туризма, ориентированию на местности, выживанию в экстремальных условиях окружающей среды. На привалах и ночёвках он рассказывал о судьбе разведчиков, о том, что им пришлось испытать в годы войны в тылу противника, в Восточной Пруссии. В той Восточной Пруссии, где теперь, благодаря подвигу разведчиков, выпало жить им, жителям посёлка Гастеллово.

Режим движения туристической группы Каминского был стандартным, без скидки на юный возраст его участников. Час в движении — пять минут привал. На каждом привале Егор приучал детей перекладывать рюкзак и переобуваться. Снять сапоги, а резиновые сапоги оказались самой лучшей обувью для походов по лесам и полям Калининградской области, затем снять и надеть по-новому носки и обуться.

— Егор Анатольевич, зачем переобуваться нам каждый час? – спросил Колька Волчев.

— Понимаешь Коля. Сапог резиновый, ноги потеют. Носки влажные и на них образуются складки. Эти складки в кровь могут натереть тебе ступни. Поэтому, сняв носок, ты не только проветрил ноги, но и складку убрал. Если она снова и образуется, то в другом месте, а через час мы её опять расправим и спасём твои ноги от наминов и мозолей. Рюкзак тоже надо переложить. Пока идем, груз может сместиться, изменится центр тяжести, станет тяжело идти, будешь быстро уставать. Поэтому переложить рюкзак минута, а силы экономит надолго. – Все участники похода внимали словам Егора, за исключением Наташки Однораленко. Она ещё студенткой, или позже участвовала в туристическом походе и даже ездила на туристический слёт, поэтому слова Егора она высокомерно игнорировала. Ну что же, вольному воля, спасённому рай. Не знала ещё Однораленко, что игнорировать слова Каминского уж очень чревато последствиями и ей придётся вскоре в этом убедиться. Егор продолжал растолковывать детям и Лене азы туризма.

— Так бывает, что какая-то вещь или предмет упрётся в спину и давит. Сразу-то незаметно, а через время человеку уже больно в этом месте. Турист начинает отставать. Задерживает всю группу, становится обузой для всех. Чтобы проучить такого нерадивого туриста ему нередко незаметно подкладывали в рюкзак камни. Он-то на привале рюкзак не перекладывает так и тащит их до привала, а на стоянке достаёт из рюкзака спальник, а там камни. Пусть и жестокая, но хорошая наука, для такого раздолбая. Быстро доходит.

За день группа Каминского проходила по тридцать пять километров, что вполне соответствовало нормативу на значок «Турист СССР». Две ночёвки они провели в палатках. Третью решили провести в заброшенном доме в посёлке Зелёново. при немцах Михенвальде. Этот дом Егор Каминский не в шутку называл «Домом с привидениями», к этому у него были самые серьёзные основания. На просьбы и мольбы его туристов, рассказать им, почему он называет бывшее немецкое лесничество, домом с приведениями, Егор отвечал непреклонно: «Придём если в него, я вам там всё и расскажу».

Очередная часть маршрута, до железнодорожного моста через реку Швента, проходила вдоль высоковольтной линии электропередач. За триста метров не доходя до железки, Егор обратил внимание на странные символы на земле в лесу, рядом с просекой под высоковольтку. Он показал их Лене и Наташке Однораленко. Они решили отвести детей на железку, а сами, оставив рюкзаки у моста вернуться обратно и внимательно изучить эти непонятные знаки на земле. Так и поступили. Егор, Лена, Однораленко и малая Наташка вернулись на просеку, оставив с вещами мальчишек. Даже Егор не мог предположить, во что оставление пацанов одних, впоследствии выльется.

Знаки на земле действительно казались странными и не объяснимыми. В лесу, в центре точного круга диаметром метров пятнадцать, были проложены неглубокие, шириной в два штыка лопаты траншеи. Почва отваливалась рядом, на грядку такой же ширины. Сразу понятно, что этим знакам не один десяток лет, так как эти круги поросли уже приличными соснами и елками. Таких кругов оказалось — три. Расположены они относительно друг друга в форме равнобедренного треугольника. Более того, по периметру кругов в ряд выложены валуны и камни. Значит, периметр каждого круга окаймлён камнями.

— Ну, что скажете, историк и физик? – спросил Егор женщин. Те только пожали плечами. Обследовав, более тщательно эти круги, они так ничего больше не найдя, отправились к мосту, где оставили мальчишек. Коля и Сергей спали на рюкзаках, как будущие солдаты они спали и ели впрок.

У моста Егор высказал своё мнение об этих кругах.

— Заметьте, что же сразу бросается в глаза? Во-первых, круги расположены в форме равнобедренного треугольника. Теперь, во-вторых, снят только плодородный слой, до белого материка и уложен рядом. Значит, получились полосы. Черная и белая полоса. В-третьих, камни по периметру, это, скорее всего, те камни, которые попались при копке. Камни не лежат плотным кругом, а через разные интервалы. В-четвёртых, лесок, который вырос в кругах, приблизительно весь одного возраста, а значит, эти круги были выкопаны в одно время  и на вырубленном участке леса. Мы имеем дело с тремя полосатыми кругами. Эти круги являлись отличным ориентиром и хорошо заметны только с воздуха. Скорее всего, эти круги были сделаны немцами. Нашим, после Победы, они не нужны, а до неё наши не имели возможности их выкопать. Эти круги ориентиры для лётчиков. Для каких целей — не знаю. Вряд ли для бомбометания и стрельбы. Скорее всего, на это указывает форма треугольника, для отработки точности парашютирования. — Лена и Однораленко были разочарованы и одновременно восхищены словами Егора. Как он легко и быстро объяснил назначение этих кругов. Вот, что значит – разведчик!

Отдохнув у моста и надев рюкзаки, группа Каминского отправилась в пресловутый дом с приведениями. Где им и предстояло провести последнюю ночь похода перед возвращением в Гастеллово.

«Дом с приведениями», это старое немецкое лесничество. На двери в дом висел номерной замок. Егор, уже знал номер к этому замку. Они без проблем вошли в заброшенное и зловещее здание. Как большинство немецких домов, этот тоже имел два этажа и многокомнатный подвал, чердак с коптильней в дымоходе и по четыре комнаты на каждом этаже. Ужинали во дворе, разведя костёр. Вокруг дома располагались отличные каменные сараи. Словно и не было ни войны, ни сорока лет после войны. Сорока лет разграбления и разрушения Восточной Пруссии победителями. Ни у кого не появилось желание осмотреть сараи. Слишком зловещая атмосфера стояла вокруг. Егор, женщины и дети чувствовали тревогу, которая будто бы висела в воздухе. Поужинав на скорую руку, туристы поспешили в дом. Уже стемнело и становилось действительно страшно. Расположившись в доме на полу, в большой комнате первого этажа на спальниках, привалив входную дверь огромным камнем, Егор, приступил к рассказу, почему же этот дом получил название — «Дом с приведениями».

— Узнал я об этом доме в июле этого года. Когда мы с моряками ушли из вашего Гастеллово. Наш маршрут тоже пролегал через тот железнодорожный мост. Вышли мы с моряками к этому дому также под вечер, правда, уже стемнело. Я открыл замок, как и сегодня, с помощью кода.

— Откуда тебе был известен код замка? – спросила Лена.

— Эти замки имеют одну общую особенность. Если слегка покачивать каждым роликом набора кода, то можно почувствовать лёгкий люфт. Надо выставить те значения, на которых был этот люфт – это и есть код, — ответил Егор Лене. Волчев Колька схватил сразу замок, стал пробовать открыть его. Ему это вскоре удалось. Он радостно поднял вверх открытый замок. Егор продолжил.

— Вошли мы в дом. Тогда, как и сейчас, в доме не было электричества. Поэтому двигались мы друг за другом с включённым фонариком. Значит, пошли, осматривать помещения. Замыкающим шёл Паша Денисов, и вдруг…, — Егор перевёл дух. Все присутствующие замерли, затаив дыхание, ждали продолжения. — Значит, вдруг, кто то из темноты, срывает, с головы Денисова берет. Паша с разворота бьёт в темноту, а там никого нет… — В комнате повисла мёртвая тишина. Дети, прижавшись от страха к Лене и Однораленко, открыв от напряжения рот, не мигая, смотрели на Егора. Егор, выдержав паузу, опять заговорил, только уже тихим голосом, постоянно вращая головой по сторонам.

— Паша, отстал от нас, пока воевал с призраком. Догнал и говорит мне: «Товарищ мичман! Здесь кто-то есть. У меня с головы, сзади, кто-то сорвал берет, а наши-то все тут». Я ему отвечаю: «Да ладно, Паша. Не дури. Кто мог у тебя сорвать берет с головы?», а он мне своё: «Сорвали, товарищ мичман! Сорвали! Где же он тогда?». Смотрю, а берета-то, точно на нём нет. Пошли мы дальше. Вы, уже заметили, что все комнаты сообщаются, закольцованы. Значит, вышли мы в эту комнату. В которой сейчас с вами и находимся. Слышим, над нашей головой, на втором этаже, кто-то бегает. Стучит каблучками по полу, будто ребёнок играет и смеётся, бегая от стенки до стенки. Тут я вам скажу, мы здорово перетрухали тогда. Даже от страха присели, а ребёнок на втором этаже, то затихнет, но стоит кому-то из нас пошевелиться, он сразу бегать начинает, стуча каблучками по полу. Периодически хихикает, а то начинает сопеть. Неожиданно, Егор замолчал. Он, подняв указательный палец кверху, шёпотом спросил.

— Вот слышали? Только что кто-то наверху хихикнул и прошёлся по полу? Наташка Желябикова, ей-то было всего десять лет, мальчишки старше на два года, заревела, заливаясь слезами. Однораленко и Лена прижали пацанов и девчушку к себе ещё сильнее, они с ужасом смотрели на потолок. Ситуация ещё больше усугублялась, прыгающими по стенам отблесками от горящей свечи. Неожиданно, что-то хлопнуло на втором этаже, а по комнате пронёсся лёгкий ветерок, как будто кто-то прошёл рядом с лежащими на полу туристами. Теперь уже дрожа от страха, плакали и пацаны, и женщины. Каминский, как истинный садист, не унимался.

— Понятное дело, мы в приведения не верили. Мы же моряки. Орлов и Денисов взяли фонарик и отправились на второй этаж узнать, что там за дух бродит. Женщины и дети перестали плакать. Не мигая уставились в рот Егора. – Я, с моряками, остался их ждать. Сели на вещмешки посреди этой комнаты и закурили. Правда, шаги над головой прекратились, а вот хихиканье иногда мы слышали. Покурили. Ещё покурили. Прошло уже пять минут! Орлова и Денисова нет! Тишина. Словно растворились наши товарищи. Ну, думаю, никак в потусторонний мир переместились. Слушайте, я и сам стал волноваться. Прошло ещё пять минут, а от Орлова и Денисова ни звука. Как сквозь землю провалились. Слышим, какие-то удары появились. Будто кто-то морзянкой пытается сигнал SOS выбивать. Удары как по железу, словно на корабле, с тремя короткими и тремя длинными промежутками. Сказать, что женщины и дети уже не дышали — это ничего не сказать. Егор продолжал, ещё больше нагнетать ситуацию, совсем понизив голос.

— Делать нечего. Взял я топорик и с матросом пошли наверх. Поднялись на второй этаж, а там нет никого! Пустые комнаты и только от стены стук исходит. Морзянкой пытаются сигнал SOS отбивать. Мистика! Я понимаю, что ещё немного, и я сам с ума сойду! — Егор опять замолчал. Неожиданно что-то в коридоре со скрежетом грохнуло об пол! Женщины и дети в ужасе закричали, а Егор, вскочив, схватил топорик и приготовился к бою, закрыв собой лежащих на полу учителей и учеников! Когда крики туристов стихли, Егору уже было не до приколов над детьми и учителями, он сам испугался, вернее, довёл себя до испуга. Матерясь, правда, про себя, он вышел в коридор, подсвечивая себе фонариком. Прислонённый к стене в коридоре лом упал на пол, съехав со скрежетом по стене. Наверное, плохо стоял. Егор вернулся в комнату. Зажёг ещё две свечи. Стало светлее. Потом, сел возле насмерть перепуганных и наревевшихся вдоволь детей и женщин и уже весёлым, громким голосом заговорил.

— В коридоре лом упал, что к стене был прислонён. Видно плохо прислонили. Понятное дело никаких приведений в этом доме не было, и нет. Орлов и Денисов, зашли в коптильню, а дверь за ними захлопнулась. Замок там хитрый с защёлкой, немецкий, только снаружи можно открыть. Вот они и отстукивали SOS. А вся коптильня изнутри обита жестью. Поэтому и звук так же звучал когда бьют по металлу. Как на корабле. Я их выпустил. Наверху мы поймали живого  — ёжика!

— Ёжика!!! – в один голос выдохнули дети и учителя и с облегчением улыбнулись.

— Он, видно, проник в дом через подвал, там окна без стёкол и охотился за мышами, а мы его побеспокоили. Вот он своими лапками с коготками и стучал по полу, и он же сопел. Хихикала труба одной из печек от ветра. Мы закрыли поддувало и хихиканье прекратилось. Закрыли и окна на втором этаже, и сквозняки прекратились. Берет, с Пашкиной головы, сорвал кусок провода от электропроводки. Берет так и валялся возле этого провода, – теперь и дети, и Лена, и Однораленко смеялись как ненормальные. Они смеялись над своими недавними страхами. Уставшие после длительного перехода, наплакавшись и насмеявшись, начинающие туристы, мгновенно заснули крепким сном, как говорится, без задних ног. Конечно, Каминский не был бы Каминским, если бы не замутил очередную авантюру. Он рано утром, когда сон самый крепкий, осторожно, взял на руки крепко спавшего Колю Волчева и перенёс его в другую комнату, положив на спальник и прикрыв курткой. Егор выходил по нужде. Он осторожно отодвинул камень от двери, чтобы никого не будить. Потом вернулся в большую комнату и со всеми, лёг спать, а камень не придвинул к двери.

Утром, когда все проснулись, Волчев никак не мог понять, как же он оказался в другой комнате, если ложился спать со всеми. Не понимали и Лена с Натальей Однораленко. Стали уже собираться, когда вдруг раздался голос Натальи Однораленко.

— Кто выходил из дома ночью или утром? Камень отодвинут от двери, – все заявили, что не выходили, в том числе и Егор. Лена не поверила ему и сказала.

— Только ты в состоянии отодвинуть камень. У нас ни у кого не хватит сил, — Егор парировал.

— Наверное, поэтому я с вечера просил тебя и Наталью Фёдоровну помочь мне придвинуть его к двери. Он же тяжеленный. Мне его одному не поднять. – Камень действительно, весил килограммов пятьдесят. Вот только Егор врал, как сивый мерин. Он спокойно поднимал и семьдесят килограмм и больше. Только тайну «Дома с приведениями» нужно было сохранить. Забегая вперёд надо сказать, что легенда о доме с приведениями, не один год циркулировала в туристической среде. Лена, Наталья Однораленко опять напряглись, ожидая от Егора в очередной раз объяснение, но оно не последовало. Потом Егор долгие годы морочил голову Лене, утверждая, что тогда утром, в доме с приведениями, он даже не прикасался к этому камню. Должна же быть загадка не только в женщине. Тем более женщины, даже историки и учителя, так легко ведутся на сказки и верят во всякую чушь.

Группа Каминского, ранним утром покинув «Дом с приведениями» вышла на конечную часть маршрута. Предстояло вернуться к железнодорожному мосту, пересечь небольшой лесной массив и  выйти к шоссе Сосновка-Большаково, к памятнику разведчику группы «Джек» Иосифу Зварике. После моста Егор решил двигаться через лес. Так он хотел научить своих туристов ходить по азимуту. Этот отрезок пути был в два километра. Хотя август в Калининградской области, как правило, тёплый месяц, но это утро выдалось невероятно холодным. Тем более, как только Каминский углубился в лес, откуда ни возьмись, лёг плотный туман. Да, такой плотный туман, что в пяти шагах ничего не было видно.

Егор остановился на краю небольшого болотца. Он стоял и в растерянности смотрел себе под ноги. У его ног росла морошка! К нему подошла не менее удивлённая Лена.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил он девушку. — Мы точно уже не на Печоре?

— Не знаю? Мистика, и только? Что будем делать? — задумчиво ответила Лена. Наклонившись, она сорвала ягоду и нерешительно положила её в рот. Потом пожав плечами, произнесла:

— Морошка, как морошка. Такая же вкусная, как и в Медвежино. Откуда она тут?

— Ты уверена Лена, что это не какой-то пространственно-временной портал и мы ещё в области, а не опять где-то на Севере? Смотри ни птиц не слышно, ни звуков никаких, ни машин, ни поездов. Тишина зловещая, — Лена повертела головой и прислушалась.

— Да, действительно тихо. Что будем делать? – уже с тревогою в голосе спросила она Егора. Каминский улыбнулся и подумал: «Господи, ну какие же они дурочки все эти женщины! Ведутся на раз! На всякую ерунду. Действительно дурёхи, наивные и доверчивые к тому же», а затем вслух громко сказал, чтобы слышали все:

— Что будем делать? Вот что! Снимаем рюкзаки и кушаем морошку, эту вкуснейшую ягоду. — Болото оказалось небольшое, метров пятнадцать в диаметре, морошка росла узкой полоской по его краю. Ягоды хватило всем, только Егор не ел. Пусть женщинам и детям достанется больше. Уничтожив, дары природы и подкрепившись, туристы двинулись дальше. Удивительно, но только они отошли от болотца, на котором до этого росла морошка, туман стал рассеиваться и быстро пропал совсем. Егор повернул голову к идущей следом Лене и спросил:

— Туман-то Лена исчез? Интересно где мы теперь, а главное, в каком времени, как бы с фашистами не встретиться. Ведь шлёпнут на месте, как советских диверсантов, — Лена ничего не ответила, но страх в её глазах явно читался. Несчастная Елена Васильевна, она ещё даже и не представляла, с каким авантюристом её свела судьба. Забегая вперёд, стоит сказать, Егор Каминский потом десятки раз водил туристические группы по этому маршруту, и как он ни старался, выйти на это болотце ещё раз, ему так и не удалось. Через полчаса они вышли на шоссе. Лена молча, с вопросом смотрела на Егора.

— Выдохни историк. У немцев дороги мощёные камнем, а это наш советский долбанный асфальт.

— Вы о чём? – спросила Однораленко.

— О своём, о женском, — ответил ей Егор и скомандовал. — Привал! Перекусим сухпайком. Нам ещё предстоит пилить по шоссе до Большакова, а там уже, на автобусе вечернем, до Гастеллово. Наталья Фёдоровна, доставай, у тебя в рюкзаке паёк. У нас с Еленой Васильевной вода. – Туристы расположились на обочине отойдя пять метров от асфальта. Пока кушали, Волчев и Калёнов, странно переглядывались. Егор заметил их заговорщицкие взгляды, но пока не понимал, в чём дело. Коля Волчев неожиданно спросил Однораленко.

-  Наталья Фёдоровна, а Вы в очках хорошо видите?

— Хорошо вижу Коля, а что тебя мои очки интересуют? – в свою очередь, спросила его Однораленко:

— Нет. Я так просто спросил. Вы в них и вблизи и далеко хорошо видите? – не унимался мальчишка.

— Да!

— Это точно, что хорошо видите? – теперь включился и Сергей Калёнов в разговор.

— Да хорошо я вижу! Что  с вами, мальчики, случилось? – ответила ничего не понимающая Наталья Фёдоровна. Егор почувствовал, что вопросы пацанов, не простое любопытство, но что они затеяли, он ещё не понимал.

 Закончив приём пищи и надев рюкзаки они вышли на финишную прямую. Надо сказать эти последние пятнадцать километров дались тяжело всем. Неожиданно потеплело и выглянуло солнце, а весь путь пролегал по шоссе, от которого вскоре стал исходить жар. Через четыре часа измученные туристы расположились у входа в Большаковский универсам. Поход можно было считать законченным. Осталось только дождаться автобуса на Советск, идущего через Гастеллово и подвести итоги похода. Женщины и маленькая Наташа пошли в магазин за вкусняшками и напитком «Буратино», да и домой для ужина надо было бы что-то прикупить. Мужчины сидели на скамейке с рюкзаками.

 Вернувшись из магазина, Лена и Однораленко стали укладывать покупки в рюкзаки, а маленькая Наташа, передав мальчишкам две бутылки напитка и две сдобные булочки, стали в обе щеки. уплетать сладости, запивая их самым вкусным в мире напитком «Буратино». Неожиданно, Наталья Фёдоровна Однораленко выпрямилась и повернулась к Егору. В её руках были два приличных булыжника весом по три килограмма каждый. Она только что вытащила их из своего рюкзака. Егор от удивления присвистнул: «Вот о чем эти засранцы переглядывались на привале! Вот к чему эти вопросы о зрении!». Догадался Егор, но мальчишки уже отбежали на приличное расстояние и смотрели на взрослых, готовые в случае опасности задать стрекоча. Наталья Однораленко села на скамейку и заплакала, не выпуская камни из рук. Лена стала её утешать, укоризненно мотая головой  и глядя то на Егора, то на стоявших, на безопасном расстоянии мальчишек.

— Они их тебе в рюкзак могли подложить только на мосту. Когда мы ходили круги смотреть. Значит, пёрла ты их на себе прилично. Снимаю шляпу, — сделал выводы Егор и посмотрев на плачущую Наталью, добавил: — Наталья, может ты камни всё-таки бросишь, или ты с ними уже сроднилась и потащишь их домой, как память? — Однораленко бросила камни и стала укладывать рюкзак. Мальчишки нерешительно подошли.

— Наталья Фёдоровна! Мы Вас хотели научить. Надо же рюкзак перекладывать на привале. Егор Анатольевич так учил, а Вы не слушали…- начал Колька Волчев.

— Эй! Алло! Архаровцы, не переводим стрелки на Егора Анатольевича. Вы сами это придумали. Я вам такой команды не давал, — прервал мальчишек Егор.

— Я с вами, мальчики, больше не разговариваю! – заявила обиженная учительница, а Егор улыбнулся и подумал про себя об Однораленко: «Сама ты как ребёнок и ничем не отличаешься от этих детей». Подошёл автобус, и спустя двадцать минут, туристы выходили на повороте в посёлке Гастеллово. Егор и Лена отправились в свой скворечник, остальные разошлись по домам. Итоги похода, пока ехали, подвели в автобусе, там же мальчишки попросили прощение у Натальи Фёдоровны. Она их, конечно же, простила и неожиданно поблагодарила за науку.

Военно-патриотический клуб «Поиск»

Наступил сентябрь, а отпуск у Егора ещё продолжался. Ему совсем не хотелось возвращаться в Балтийск. Ни в часть, ни домой. Ему не хотелось расставаться с Леной, а она уходила в школу и проводила в ней почти весь день. Егор отдохнул после походов, выспался на всю оставшуюся жизнь и решил действовать. Ночью после любовных утех он предложил Лене:

— Давай я проведу несколько тренировок по рукопашному бою с твоими учениками?

— А что так можно? — обрадовалась Лена.

— Конечно. Я же в части инструктор по физподготовке и рукопашному бою. Сделаем акцент на приемы личной обороны, на те, что можно легко и быстро освоить и к тому же на физподготовку.

— Давай! А кого из детей позвать?

— Желательно старшеклассников.

— Девочек или мальчиков?

— Да всех. Для начала, не больше двадцати, кто-то сам отсеется, кого-то придётся выгнать. Проведём первое занятие, и станет понятно, как действовать дальше. Пока у меня ещё отпуск, есть десять дней. Мы можем провести четыре занятия. Я, поеду в часть, и там буду решать, как мне сделать так, чтобы мы могли чаще видеться.

Счастливая Лена прижалась к своему мужчине. Они опять занялись своим любимым делом. Успокоившись и отдыхая, Егор вернулся к прерванному страстью разговору.

— Лена, ты  же историк и грех тебе не воспользоваться этой ситуацией с разведчиками. Тем более, под вашим посёлком погибла почти вся группа. Эту историю можно интересно раскрутить.

— Я уже думала. Хотела попросить у тебя информацию о группе и ещё, познакомить меня с Довбышем Виктором Ивановичем. Я хочу сделать стенд в школе о разведгруппе «Мороз». Как ты на это смотришь?

— Мелко мыслишь, моя девочка. Не тот масштаб ты предлагаешь. Я тебя, во-первых, сведу не только с Довбышем, но и с Гуцал, с её поисковой группой. Во-вторых, мы с тобой, под твоим руководством, организуем в школе военно-патриотический клуб «Поиск». Наберём в него детей из старших классов. Ты с их помощью организуешь поисковую работу по разведчикам. Я тебе дам координаты архива разведки и научу методике сбора разведывательной информации. Эта метода подходит и для поиска разведчиков и их родственников. Задача, для начала, найти всех родственников разведчиков группы «Мороз». Для тех детей, кто будет в клубе, еженедельные занятия по рукопашному бою и ежемесячные туристические походы. Это стимул для детей. Я договорюсь с командиром отряда, чтобы он на воскресенье отпускал меня к вам. Такой расклад тебя устраивает? – Предела восторгу Лены не было. Она жарко целовала Егора и восхищалась его планом. Глупенькая и наивная женщина, она и не догадывалась, что её сейчас, без крика и истерики, так просто завербовала военная разведка. Теперь она будет делать всё, что ей скажут, и будет делать это добровольно и добросовестно, даже не подозревая, что работает, по большому счёту, на ГРУ. С каким аферистом она связалась, Лена поймёт только через много лет, а тогда, они оба были счастливы. Лена потому что её любимый мужчина оказался ещё и сторонником её увлечений, а Егор потому, что он заполучил не только красивую, нежную, ласковую женщину, а ещё и завербовал отличного агента. Правда, справедливости ради, надо сказать, что и на разведку, и на вербовку Лены, Егор клал с пробором. Ему нужен был легальный повод, чтобы как можно чаще видеть эту, такую теперь желанную им женщину, а на Родину и на её проблемы ему уже давно было наплевать. Это Джеймс Бонд, агент 007, служил королеве Англии и попутно соблазнял и вербовал женщин. Егор, в первую очередь служил себе. Он наконец-то заполучил женщину близкую ему по духу. Женщину, которую он искал так долго и пусть даже с помощью разведки, он её нашёл, соблазнил и привязал к себе. Что будет дальше? Егора не волновало. Он привык решать вопросы по мере их возникновения. Во главе угла стояли отношения с Леной, а разведка как способ достижения цели. На войне и в любви все средства хороши. Если же более цинично, то можно вспомнить и масонов «Цель оправдывает средства!». Цель была – Лена и в средствах для её достижения Егор не стеснялся. Он не хотел наступать дважды на одни и те же грабли и опять потерять дорогую ему женщину, как это уже однажды случилось с Людочкой.

Назавтра, как и договорились, Лена пригласила желающих заниматься рукопашным боем в спортзал школы. Это были в основном старшеклассники. Тренировка прошла естественно, на «Ура!». Дети были в восторге. Отличная разминка. Растяжка суставов и связок и главное, приёмы, удары, блоки. Это так не было похоже на уроки физкультуры, а спортивными секциями дети посёлка не были избалованы. Их, этих секций, просто не было ни в посёлке, ни в Славске. Был кружок культуризма, но речь о нём пойдёт отдельно и позже. Следующую тренировку назначили через день, а вечером. За оставшиеся дни, Егор проведёт ещё три тренировки.

Елена Васильевна собрала в кабинете истории желающих вступить в военно-патриотический клуб «Поиск». Предстояло разработать Устав клуба и выбрать его руководство. Председателем клуба стала Елена Васильевна. Старшиной клуба, отвечающей за финансы и материально-техническое оснащение, ученица десятого класса Оксана Павлова. Назначены и командиры поисковых групп: Таня Шакова, Таня Фёдорова и Наташа Денесюк. Определили размер ежемесячного членского взноса в 1 рубль. Когда Егор определился с членами клуба, и разобрался, кто из них на что годится, он опять собрал школьников.

Теперь им предстояло начать титаническую работу по поиску родственников погибших разведчиков. Дети с тетрадками и ручками и сама Лена, сидели за столами в кабинете истории и внимали словам Каминского. Егор приступил к выполнению главного пункта своего плана.

— Значит так, дети! Теперь вы курсанты военно-патриотического клуба «Поиск». Задачи клуба и его Устав вы все прочитали и расписались под ним. Теперь приступим к решению главной задачи, стоящей перед нашим клубом — поиску родственников разведчиков группы «Мороз» погибших в лесу вблизи посёлка. Конкретно, фамилии, имена, исходные биографические данные вы возьмёте у Елены Васильевны. Моя задача — научить вас методике сбора разведывательной информации. В нашем случае, поиск сведений о родственниках разведчиков. Сказать, что дети смотрели на Егора огромными глазами, это ничего не сказать. Они словно попали в кино про шпионов.

— Как говорил, в фильме «Место встречи изменить нельзя», Глеб Жеглов Шарапову. «…Всегда найдётся человечек, который, что-то слышал, что-то, знает, о чём-то догадывается…». Наша с вами задача, ребята найти этого человечка и выудить из него информацию. Мы будем в нашей работе использовать метод «Старатель» — промывка золотого песка. Собираем всю информацию по интересующим нас вопросам, а затем анализируем ей, так сказать, просеиваем, промываем её, как промывают породу, выискивая золотые крупицы. Как это выглядеть на практике? – Егор прикрепил на школьную доску лист ватмана с нарисованной на нём схемой. — Вот вам пример, — продолжил он свою лекцию.

– У нас есть данные на разведчицу группы «Мороз», красноармейца Батуро Нину Парфирьевну 1919 года рождения, уроженку деревни Голени Могилёвской области Белорусской ССР. Вот теперь и ищем тех человечков, которые что-то могут знать о её семье и родственниках. Как? Пишем письма в военкомат, райком комсомола, школу, сельсовет, почтовое отделение деревни Голени, Подгорьевского сельсовета. Почтовый индекс и район можно узнать на почте. На почте есть толстые два тома с индексами почтовых отделений всего Союза. Написали, отправили и ждём ответа. Если мимо или нет ответа, значит, расширяем зону поиска, пишем в соседние сельсоветы и школы. Конверт с маркой стоит 5 копеек. Нас в клубе 20 человек. Месячный взнос — рубль. 20 рублей в месяц — это 400 писем. Оксана? – обратился Егор, к старшине клуба, Павловой Оксане: — Финансы под твой жёсткий контроль, деньги только на конверты. Если, денег будет не хватать, проведём несколько субботников в совхозе. Не будем откладывать дело в долгий ящик. Начнём прямо сейчас.  – Егор взял со стола тридцать конвертов, а Лена мелом написала на доске запрос, который теперь уже курсанты клуба «Поиск», должны были переписать на листки бумаги. Текст был следующий: «Уважаемые товарищи! Мы члены военно-патриотического клуба «Поиск». Разыскиваем родственников погибшей в годы войны у нашего посёлка красноармейца Батуро Нины Парфирьевны, 1919 года рождения, уроженки деревни Голени Могилёвской области Белорусской ССР. Если вам, известны какие-либо сведения о её родственниках, просим сообщить нам по адресу 238602. Калининградская область. Славский район, посёлок Гастеллово, ВПК «Поиск». Сведения нужны для увековечивания памяти бойцов, погибших за свободу и независимость нашей Родины. С уважением командир поисковой группы (фамилия и имя) 12 сентября 1987 года». Курсанты добросовестно, своим ученическим почерком написали три письма в школу, почту, сельсовет, и ещё в районный комитет ВЛКСМ и военкомат. Егор, как никто отлично понимал, что письмо, написанное детской рукой, да ещё такого содержания, советский человек не отправит в мусорное ведро. Потом написали письма и по адресам других разведчиков группы «Мороз». Начало было положено. Расходились все счастливые. Детей так и распирала гордость от их причастности к такому хорошему и большому делу, да ещё вместе с представителем разведки.

Вскоре Егору пришло время возвратиться в часть. Отпуск подошёл к концу. Тяжёлым было расставание с Леной. Женщина плакала. С трудом сдерживал слёзы и Егор, за эти дни они столько прошли вместе, столько сделали, а сколько ещё предстояло сделать. Егору, казалось, он знает Лену всю жизнь. Неожиданно Лена с вопросительной интонацией произнесла.

— У нас в школе военрук, ветеран. Если он уйдёт на пенсию, то ты смог бы работать в школе военруком, если уйдёшь с флота? – она цепко держала Егора за руки и с мольбой смотрела ему в глаза.

— Я подумаю над этим вопросом, — пообещал Егор. Он, нежно отстранив опять заплакавшую Лену, вышел на улицу и отправился на остановку автобуса. Завтра ему надо быть на утреннем разводе в отряде. На душе скребли кошки, и покормить этих кошек Егору было нечем.

Школа разведки от ветеранов.

После развода на плацу, Каминский прибыл в кабинет командира отряда доложиться о прибытии из отпуска. После разрешения, он вошёл в кабинет, и приложив руку к фуражке отрапортовал.

— Товарищ капитан 2-го ранга! Мичман Каминский из отпуска прибыл. За время отпуска замечаний и происшествий не случилось.

— Хорошо, мичман. Приступай к службе, — но Егор не двинулся с места.

— Ещё что-то есть? – догадался Беляев

— Так точно, товарищ капитан 2-го ранга. Разрешите доложить о результатах работы проделанной мною во время отпуска по поиску фронтовых разведчиков.

— Докладывай! – Беляев сел в кресло и приготовился слушать. Егор начал свой доклад.

— Во время отпуска я установил личные отношения с учительницей истории и организатором внеклассной работы Гастелловской средней школы Славского района. Мне удалось организовать на базе школы военно-патриотический клуб «Поиск» из числа старшеклассников. Они под руководством этой учительницы приступили уже к поиску родственников разведчиков группы «Мороз». Также, я взялся в виде шефской работы, вести в школе секцию рукопашного боя для курсантов клуба – Егор замолчал. Беляев, немного подумав, посмотрел на мичмана и сказал.

— Отлично мичман! Просто отлично! Даже в свой отпуск о службе радеешь. Похвально. Как дальше думаешь действовать?

— Мне нужно командировочное предписание, чтобы я мог приезжать в посёлок для проведения тренировок и контроля хода поисковой работы.

— Будет тебе месячное командировочное предписание. Иди в строевую. Скажи, я распорядился выписать. Что ещё?

— Больше ничего товарищ командир. Остальное по ходу появления результатов.

— Да. Теперь о результатах. Твои курсанты это только поиск адресов. Личные контакты с самими выжившими разведчиками за тобой. У нас их сейчас сколько?

— В Калининграде двое, радистка группы «Вол» Зайцева Зоя Ефимовна, работает в военкомате в Кёнике. Заместитель командира группы «Мороз» Довбыш Виктор Иванович, вышел на пенсию. Работал в охране порта. В Минске двое Ридевский Наполеон Филицианович и Юшкевич Геннадий Владимирович, разведчики группы «Джек». В Гомельской области Целиков Иван Андреевич, тоже из «Джека», но эти трое приедут в мае в Калининград. Их собирает на встречу Гуцал. Я уверен, товарищ командир, что очень скоро мы получим адреса ещё трёх разведчиков: Командира группы «Кросс», капитана Медникова Михаила Ивановича, радистки этой же группы Усановой Екатеринв Никитичны и заместителя командира группы «Урал» старшины Поликарпова Александра Фёдоровича. — Беляев опять встал.

— Вот это результат и за такой короткий срок! Я не ошибся в тебе мичман. Мичман Каминский за инициативное и добросовестное отношение к службе объявляю Вам благодарность!

— Служу Советскому Союзу! – Встав по стойке «Смирно!», отчеканил Егор.

— Результаты бесед с разведчиками оформляй, мичман, в две папки. Одну для политотдела. В ней адреса фамилии и остальная политическая мишура, а вот методику, приемы, навыки ведения разведки, в отдельную папку «Для служебного пользования» Первая, для замполита Пузырного. Вторая, для адмирала. Понятно?

— Так точно товарищ капитан 2-го ранга. Понятно. Боевые и специальные навыки и сведения для адмирала Кочеткова, биографические данные для политотдела, — подтвердил Каминский приказ Беляева.

— Исполнять!

— Есть! — Каминский отдал честь. Повернувшись через левое плечо, строевым шагом покинул кабинет Беляева и направился сразу в строевую часть за командировочным предписанием. Плевать он хотел на разведчиков, адмирала и Пузырного, как получится, так и получится. Главное он, может, теперь официально отлучаться из отряда к своей Лене! Вот это результат, а не сбор заплесневелых приемов разведывательной работы, которые, к тому же, окажутся, ещё и невостребованными.

В семье у Егора установилась напряжённо-тревожная атмосфера, но спокойная. Ольга обо всём догадалась, хотя и не устраивала не только скандалов, но даже не приставала с расспросами. Заниматься сексом с женой Егор стал крайне редко и без страсти. Не потому, что он собирался хранить верность Лене, та отлично знала, что он женат, когда связалась с ним. Нет, Егору стало неинтересно в постели  с Ольгой. С Леной они после всегда находили интересные темы для разговора.

В ближайшую пятницу Каминский выехал в Калининград. Встретился с Гуцал и Довбышем и вечерним дизелем отправился в Славск. От Славска до скворечника, в котором жила Лена, 9 километров. Через полтора часа Егор уже стучал в дверь комнаты Лены.  Открыв дверь, счастливая женщина бросилась на шею Егора.

— Ты все-таки вернулся! – зашептала она, целуя своего любимого.

— Я же обещал, что решу все вопросы. Теперь у меня командировка официальная, – ответил Егор, тоже целуя Лену, они не виделись десять дней, а казалось, прошла вечность.

В субботу днём, после уроков, провели заседание клуба. Пришли первые результаты,  как и ожидал, Егор, они оказались сногсшибательными. Теперь Лена с детьми отправляла по десятку запросов в день и уже не только по разведчикам группы «Мороз», а и по вновь полученным именам и адресам. Метод «Старатель» работал и работал отлично.

Вечером провели тренировку по рукопашному бою, включив в занятие и отработку некоторых приёмов пешеходного и горного туризма. Это ещё больше разнообразило тренировку и сильнее увлекло детей.

В воскресенье с утра Егор и Лена поехали дизелем в Калининград, где Егор, как и обещал, познакомил Лену с Гуцал и с Довбышем. Лена одолжила накануне, у корреспондента, газеты «Славские новости» Вячеслава Кентя, для Егора, кассетный магнитофон. Вечером Лена вернулась в Гастеллово, Егор — в Балтийск. Цепочка получения и передачи сведений и связи была отработана и приносила результаты.

На следующей неделе, Каминский в морской форме, заявился в военкомат, где работала сторожем, бывшая переводчица группы «Вол» Зайцева Зоя Ефимовна. Более трёх часов, под запись на магнитофон, она вспоминала о своей службе в разведке. Благодаря рассказу Зои Ефимовны, у Егора появились новые имена, адреса, факты. В секретной части штаба флота Каминский написал от имени адмирала Кочеткова новый запрос. Через пять дней пришёл ответ. Егор, отправился в Гастеллово и вскоре, сотня новых писем разлетелась по Союзу!

В течение следующего месяца, полученной информации от школьников, Зайцевой, Довбыша, архива разведки оказалось столько, что Егор попросился на доклад к Беляеву, как тот и приказал, с двумя папками.

— Докладывай, Каминский! – без обиняков, как принято в разведке, перешёл к делу Беляев.

— Товарищ командир. Как Вы и приказали, информация отсортирована по двум папкам. Вот они, — и Каминский положил перед командиром две папки, — на словах, хочу доложить. Мы нашли, почти всех родственников погибших под Гросс Фридрихсдорф, ныне Гастеллово, разведчиков группы «Мороз». Имеем полный списочный состав группы «Вол». Удалось выйти на начальника разведывательного отдела 3-го Белорусского фронта полковника Орлова Георгия Ильича. Он согласен сотрудничать, — при этих словах Беляев даже встал. Перебив мичмана переспросил:

— На начальника разведотдела фронта?

— Так точно, товарищ капитан 2-го ранга. Вот письмо от него, — Каминский положил перед Беляевым конверт с рукописным ответом от полковника в отставке Орлова Георгия Ильича. Пока Беляев изучал письмо, Каминский выложил свой главный козырь.

— Мне удалось установить связь с генерал-майором Кругляком Иваном Карповичем. В годы войны он был командирован в разведотдел фронта от ГРУ. До войны, агент-нелегал, работавший под прикрытием в Вермахте. После войны, кандидат технических наук, соратник Королёва. Он готов лично встретиться со мной весной в санатории в Зеленоградске, — сказать, что Беляев был поражён, это ничего не сказать. Он держал в руках конверт с письмом от полковника Орлова и удивлённо смотрел на Каминского, а Егор продолжал:

— Как я и предполагал, школьники установили связи с командиром группы «Кросс» Медниковым Михаилом Ивановичем, он живёт в Каунасе. Лявданской Екатериной Никитичной радисткой той же группы «Кросс», она живёт в Москве. Заместителем командира группы «Урал», старшиной Поликарповым Александром Фёдоровичем, живёт в Подмосковье. Известен состав его группы. Запросы разосланы ещё по группам «Тигр», «Неман», «Максим», группе 1-го Прибалтийского фронта «Орион». Вышли на командира группы 2-го Белорусского фронта Фазлиахметова Фарида Салиховича, он же автор повести «Дерзость» о разведчиках. Вот эта книга, — Каминский положил на стол книгу Фазлиахметова «Дерзость», продолжая удивлять результатами своей работы командира, он продолжил свой доклад: — Установили связь с писателем Каплиным Львом Арсеньевичем, автором повести «Прыжок в Волчье логово» о группах «Максим», «Джек», «Орион». Сама книга огромный дефицит, но автор обещал помочь -  Егор замолчал, наконец-то закончив доклад.

— Это всего менее чем за год! Были нам известны только двое из «Джека», Ридевский и Юшкевич, а тут даже начальник разведотдела фронта. Каминский! Отправляйся в строевую часть и скажи, что я приказал записать в твое личное дело очередную благодарность. Похоже, их у тебя уже больше, чем у наших мичманов отряда вместе взятых. Твои папки я передам в разведотдел флота. Продолжай работать. Свободен. – Егор, отдав честь, покинул кабинет Беляева. Действительно, он гордился результатом работы и отдавал себе отчёт, что большей частью успеха он обязан Лене и её школьникам, но всё-таки это же он вовремя подсуетился.

Только такой счастливой жизни Егору оставались считанные дни. Беда пришла, откуда и не ждали. В октябре 1987 года 168-й отдельный разведывательный дивизион был преобразован в 144-ю бригаду разведывательных кораблей, в состав которой вошли 12 разведывательных кораблей и 2 катера. Первым командиром бригады был назначен капитан 2-го ранга Беляев. Бригада формировала штаб с тринадцатью флагманскими специалистами. Места мичману Каминскому в этом штабе не оказалось, как и не оказалось больше никому дела и до фронтовых разведчиков. Каминский расписался под приказом о сокращении его должности и ему предложили выбрать должность на новых разведывательных кораблях. Мичманы составляли более половины личного состава на вскоре получаемых больших разведывательных кораблях, и специалистов критически не хватало. В планы Егора никак не входило возвращаться на коробку, в проклятое железо. Он уже наелся его и это к тому же значило, потерять Лену, богемный Витька Никитин не оставлял надежду вернуть её. Егор включил флибустьера! С волками жить – по-волчьи, выть. В строевой части мичман Каминский отказался писать рапорт о принятии дел и обязанностей по любой новой должности, а написал рапорт на увольнение из Вооруженных Сил СССР по сокращению штатов. Заявив в строевой части: «Де-юре, вы меня сократили. Я расписался в приказе о сокращении. Вот я и хочу уйти де-факто». Начальник строевой помчался к Беляеву! Такого от мичмана Каминского никто не ожидал. Отличник боевой и политической подготовки, заместитель парторга подразделения, отличный специалист и такая выходка! Как же они плохо знали Каминского! Это как раз в его духе и удивительно только, что подобный фортель он не выкинул раньше. Беляев вызвал Каминского к себе.

— В чем дело мичман? Почему такое резкое решение? – спросил Беляев Каминского, как только он вошёл в его кабинет и доложился.

— Товарищ командир. Я не хочу больше служить. Разве Вы не видите, что происходит с нами. После прилёта этого голубя мира и смены министра обороны на Язова, заслуга которого только в том, что он командовал взводом несколько месяцев в конце войны, наша разведка, как впрочем и весь флот, проваливается в тартарары. На прошлой неделе, я готовил большое показательное выступление с полосой препятствия. Матросы две недели готовились и в последний момент, все поехали перебирать картошку по приказу начальника тыла отряда капитан-лейтенанта Шелестюка. Даже Вы не смогли отменить его распоряжение. Видите ли, это приказ начальника тыла базы. Теперь вместо спортивной подготовки матросы разбирают развалины, чистят вонючие котлы из-под квашеной капусты на овощной базе. Теперь разведкой командуют тыловые крысы, а не боевые офицеры. Я принимать участие в этом позорном деле не намерен и решил воспользоваться сложившейся ситуацией. Уйти по сокращению штатов, а не по дискредитации или по неполному служебному. Мне что напиться и устроить дебош, чтобы меня уволили. От этого отряду не будет лучше. – Каминский замолчал. Беляев слушал его стоя к мичману спиной и смотрел в окно на плац отряда. Повернувшись к Каминскому лицом и смотря ему в глаза, он неожиданно заговорил тихим и полным внутренней боли голосом.

— Я всё вижу и понимаю мичман. Вижу Каминский весь этот позор и развал, но мне Егор, — он впервые назвал Каминского по имени, — осталось ещё два года выслуги до полной пенсии. Придется терпеть этих нуворишей в погонах. Тебе же я… Я подпишу твой рапорт, а остальное в твоих руках. Давай рапорт. — Беляев подписал рапорт Каминского и пожал ему руку. Егор вышел из кабинета Беляева. Теперь уже, не было послушного мичмана Каминского, в коридоре отряда снова стоял флибустьер Каминский, готовый на всё для достижения своей цели, а цель была ясна как божий день – уволиться с флота, развестись с Ольгой и строить новую жизнь с Леной.

Помощник начальника штаба отряда.

Теперь у Егора оказалось море свободного времени. Только появилась проблема с поездками в Гастеллово. Понятное дело, просить у Беляева, новое командировочное было некорректно. Егор включил «думалку» и достал «соображаловку». Ему не мытьём, так катаньем удавалось доставать чистые бланки командировочных удостоверений или отпускных билетов с печатями отряда. Он заполнял их на своё имя и таким образом приезжал в Гастеллово к Лене. В клубе «Поиск» работа не стихала, а только нарастала. Теперь материалы накапливались у Елены Васильевны в её военно-патриотическом клубе «Поиск».

Девять дней Егор жил у Лены, проводил тренировки, а на десятый возвращался в часть, чтобы не быть обвинённым в дезертирстве. Рапорт Каминского на увольнение ушёл в штаб флота. Егор ждал приказа. Вот только приказа не было. Из денежного довольствия Каминский получал только 40 рублей за звание и 60 рублей пайковых. Никакую должность он не принял, следовательно, оклад ему не полагался. Каждый раз, когда Каминский появлялся в отряде, его отлавливал капитан-лейтенант Петров, командир подразделения. Он затаскивал Егора в кабинет командира отряда и в присутствии начальника финансовой части приказывал Каминскому принять личный состав. Отказаться выполнять приказ Каминский не мог. Понятно дело он отвечал каплею: «Есть принять личный состав подразделения!». Ему тут же предлагали написать рапорт о приемке дел и обязанностей. На что Каминский говорил: «Отказаться принять личный состав я не могу. Это приказ. А вот приказать писать мне рапорт вы не можете. Поэтому, ничего я писать не буду», В разговор вступал финансист: «Я ему не буду начислять денежное довольствие по должностному окладу без рапорта о принятии дел и обязанностей!». Начфину вторил и Беляев: «Я не могу доверить ему личный состав без рапорта. Он же в таком случае ни за что не отвечает». На этом попытка «захомутать» Егора заканчивалась до следующего его появления в отряде. Каплей Петров рассчитывал, что Каминский, в конце концов, сломается, но зря он на это рассчитывал. Ему надо было бы лучше знать Каминского.

В один из таких приходов на службу, Каминского встретил в коридоре начальник штаба отряда капитан 3-го ранга Рогов Василий Иванович. Надо сказать, что этот офицер, до Гены Кашина командовал «Гирорулевым», он был кавалер боевого ордена «Красной Звезды» и пользовался огромным уважением и авторитетом среди всех моряков разведки флота.

– Каминский! Хорошо, что ты мне встретился! – позвал Егора Рогов.

— Слушаю вас товарищ капитан 3-го ранга, — ответил Егор.

— Каминский, у меня помощник начальника штаба угодил в госпиталь, а тут такая суматоха с этим переформированием. Выручи дней на десять. Ты же всё равно за штатом. Не по службе, а по дружбе. Всего десять дней. Согласен? – и Рогов протянул Каминскому руку.

— Согласен Василий Иванович, — ответил Егор, пожимая лапу начштаба, который был богатырского роста. Они отправились вдвоем в кабинет Рогова, где тот ввел в курс дел Каминского.

За эти десять дней, что Егор исполнял обязанности помощника начальника штаба, он научился многому. Надо отметить, что на службе и при желании, люди обучаются очень быстро и качественно. Особенно в таких частях, как разведка и на такой должности как помощник начальника штаба разведывательной части. Наука, полученная Егором за эти дни, пошла ему впрок и пригодилась в последующих жизнях. Особенно в его шпионской деятельности.

Готовились документы на аттестацию мичманов и офицеров. Егору в руки попало его личное дело. Он был удивлён, узнав, что у него за время службы в разведке, четырнадцать благодарностей и поощрений и два снятых взыскания. Прав был Беляев, ни у кого из мичманов отряда, даже у прослуживших более двенадцати лет не было такого послужного списка. Эти благодарности ещё окажут Егору медвежью услугу, но это отдельная история.

Помощник начальника штаба вернулся из госпиталя. Егор передал ему дела и собрался к своей Лене, как только они доложат Рогову о передаче дел. Рогов выслушал их. Отпустив своего помощника, он обратился к Егору.

— Каминский, спасибо тебе. Объявлять очередную благодарность тебе нет смысла, а твой рапорт давно в штабе флота. Не знаю, чего они тянут. Я вот о чём хотел тебя ещё попросить. Не съездишь ли ты в Лиепаю на три дня? За молодыми. Некого мне послать, а ты мичман надёжный. Сам понимаешь, не всякому можно доверить это сложное дело, а ты, я уверен справишься. – Егор давно знал, что просьба командира это больше чем приказ. Поэтому согласился. Он, в этот же день выписал в строевой части на себя и на двадцать бойцов ВПД и вечером же ехал в «Икарусе» из Калининграда в Лиепаю.

Встреча с Винсом Анатолием Ивановичем.

Ранним утром «Икарус» был уже в Лиепае. На Егора нахлынули воспоминания. Он, сопливым пацаном идёт через разводной мост в Военный городок, поступать в 337-ю школу. Теперь мичман Каминский, спустя почти восемь лет, закалённый моряк, идёт через тот же разводной мост в Военный городок, только в РТШ (радиотехническую школу) учебку, за молодыми матросами.

В РТШ оставались только его бойцы. Каминский быстро оформил документы, но ждать придётся всё равно до утра следующего дня. Автобус на Калининград будет утром.  Пока его подопечные копошились в кубрике собирая шмотки Егор сидел на одной из коек, отвлечённо наблюдая за молодыми матросами, когда его слуха коснулись знакомые слова. Словно электрический удар пронизал его мозг. Один из матросов говорил другому: «Винс…». Егор вскочил как ужаленный. Схватив за грудки матроса, рявкнул испуганному парню в лицо.

— Повтори, что ты только что сказал! Какой такой Винс?

— Наш командир роты. Капитан 3-го ранга Винс, — ответил насмерть перепуганный матрос.

— Анатолий Иванович Винс? – не веря своим ушам, переспросил он матроса.

— Так точно, товарищ мичман! Отпустите меня, а то задушите. — Егор бросил матроса и побежал в строевую часть. Ворвавшись в кабинет, он обрадовался, что не все ещё мичманы ушли.

— Братва! Выручайте меня! Я знаю, что нельзя, но мне нужен домашний адрес капитана 3-го ранга Винса Анатолия Ивановича. Это мой первый ротный. Я у него учился на матроса в 1980 году.

— Так мы не знаем его адреса, но он живет в Военном городке, а канцелярия закрыта, начальник ушёл.

 Вот незадача. Что такое не везёт и как с ним бороться. Это могло остановить кого угодно, но только не Каминского. Егор вернулся в роту и построил своих матросов.

— Так, бойцы. Кто был посыльным у вашего командира роты Винса?

— Старшина второй статьи Петренко, — ответил один из матросов.

— Ко мне его пулей! – скомандовал Егор. Через минуту пред ним стоял старшина.

— Домашний адрес Винса быстро! – без обиняков спросил Егор старшину. Получив домашний адрес Винса, Каминский скомандовал старшине.

— Старшина! Молодые на тебе. Вернусь, если что будет не так, матку тебе наизнанку выверну, — Егор почти бегом побежал из РТШ в Военный городок. Заскочив в магазин, он купил самый дорогой пятизвёздочный коньяк и три розы для жены командира. Через мгновение Егор уже звонил в дверь квартиры своего первого командира роты.

Дверь ему открыла женщина. Егор сразу узнал её. Это была та, женщина, которая навещала командира и та, которую Егор не редко провожал в конференц-зал. Егор поздоровался. Женщина, ответив на приветствие, крикнула в комнату:

— Толя! Это к тебе! — В коридоре в спортивном костюме, который в советское время заменял всем мужчинам Союза домашнюю одежду, появился Анатолий Иванович. Он совсем не изменился за эти семь лет. Винс улыбнулся. Он сразу узнал Егора. Да, память у старого моряка, была уникальная.

— Здравие желаю, товарищ командир! – сказал с порога Егор.

— Заходи, Каминский! – ответил Винс и только Егор вошёл в квартиру, как они крепко обнялись, как и положено настоящим морякам сослуживцам. Цветы Егор подарил женщине, а бутылку коньяка поставил на стол. Винс взял в руки бутылку коньяка изучил её и неожиданно вернул Егору.

— Я, Каминский не пью. Совсем не пью. Так, что ты забери этот коньяк. У меня в доме совсем нет спиртного, не держу. — Потом Анатолий Иванович обратился к своей женщине, которая ставила розы принесённые Егором в вазу.

— Наташенька! Сделай нам с Егором хорошего чайку, — Егору стало приятно, что командир помнит его имя. Наташа, отправилась, на кухню готовить чай, а Винс посмотрев на Егора спросил

— Узнал мою любовь? Я с женой развёлся, и мы с Наташей поженились. Ещё со школы мы с ней любили друг друга, а потом наделали глупостей. Я женился на другой женщине. Она вышла замуж за другого мужчину. Теперь мы вместе и счастливы, — Егора как ножом по сердцу резанули слова командира: «Значит, и у Вас, товарищ командир, в жизни было такое, как и у меня! Вот почему Вы так сильно пили! Может и мне удастся вернуть свою любовь, свою любимую Людочку».

— Смотрю ты уже мичман! Значит, сложилась у тебя служба. Я даже не сомневался, что ты станешь настоящим моряком, — продолжал говорить Анатолий Иванович.

— Это всё благодаря вам товарищ командир! Если бы не Вы, то кто его знает, как моя бы жизнь сложилась. Спасибо Вам, Анатолий Иванович! – Поблагодарим командира Егор. На глазах у Винса навернулись слёзы. Офицеру, конечно же, было очень приятно, что его выпускники помнят и уважают его и даже спустя столько лет не забывают, но старый морской волк, быстро взял себя в руки и стал расспрашивать Егора о его жизни. Рассказав командиру, как жил где побывал, где сейчас и как он неожиданно услышал его имя в РТШ, Егор в свою очередь поинтересовался.

— Анатолий Иванович, а почему Вы в РТШ и командир роты. Вы же были начальником нашей школы? Как так? — Наташа принесла чай и поставила поднос на столик за которым сидели мужчины. А сама ушла на кухню, чтобы не мешать мужскому разговору. Настоящая жена морского офицера.

— Да Егор, после вашего выпуска меня назначили начальником школы. Ты же помнишь майора Шуваева? – Егор, не перебивая командира, утвердительно кивнул, Винс продолжал.

— Вот этот Шуваев стал писать на меня доносы и кляузы в политотдел. К тому времени у меня уже и в семье был полный разлад. Ты же уже, знаешь, как важен тыл для моряка. Ну, в чём-то я и сам был виноват. Зелёный змий сгубил мою карьеру. С должности начальника школы меня сняли, хорошо не уволили за неполное служебное. Вот благодаря моей Наташе я взял себя в руки. Друзья помогли с должностью командира роты в РТШ. Тяну до пенсии. Рота у меня лучшая на флоте. Разве дело в звёздочках? Поверь, Каминский, никакие звёзды на погонах и должности не стоят любящей и любимой женщины. Если служба мешает твоей семейной жизни, значит бросай службу. Вот я всем, что сейчас имею, и службой и даже здоровьем обязан Наташе, — Егор, молча слушал командира, но у Егора бешено колотилось сердце: «Господи! Товарищ командир! Как же мне нужны Ваши советы! Как мне Вас не хватало все эти годы. Не хватало Вашей мудрости и решений». Они ещё долго сидели и вспоминали дни учёбы в школе, потом Егор рассказал Анатолию Ивановичу откровенно о своей семейной жизни и о потерянной любви. Винс только внимательно выслушал Егора. Егору, было этого достаточно. Молчание Винса и его участливый взгляд был красноречивее, чем любые советы. Уходил Егор от командира, как после исповеди, умиротворённый и успокоенный. Он теперь знал, что ему делать дальше и к какой цели стремиться. Капитан 3-го ранга Винс Анатолий Иванович, моряк от бога! Настоящий русский морской офицер, сделавший из пацана Егора – моряка, да и не только из Егора. К сожалению, эта встреча стала последней. Больше Егору никогда не придётся увидеться со своим первым командиром.

Уже после ужина Егор прибыл в РТШ. Матросы его были под присмотром старшины. Каминский пошёл к дежурному по школе и там быстро нашёл понимание. Лейтенант, дежурный по школе и мичман, помощник дежурного, быстро согласились разделить с Егором его проблему. Они, в три тоста за здоровье капитана 3-го ранга Винса, уговорили принесённый Каминским коньяк и предоставили Егору койку для сна в канцелярии роты.

Утром мичман Каминский построил молодое пополнение и наконец-то познакомился с матросами. То, что он увидел, привело его в отчаянное состояние. Из двадцати матросов двенадцать оказались чурками! Такого ещё не было! В разведку отправляли только славян. Теперь пред Каминским стояли не просто чурки, ладно бы там чёрножопые армяне, грузины, азеры, настоящие деревянные по пояс узбеки, таджики, казахи и остальная азиатская шалупонь. Каминскому предстояло решить, как теперь в целости и без происшествий доставить эту орду в Балтийск.

— Товарищи матросы! Кто мне ответит, какой национальности был Буратино? – задал неожиданный вопрос Егор матросам, а  сам стал внимательно наблюдать за их реакцией. По глазам было понятно, что его вопрос заинтересовал только трёх матросов, славянской внешности.

— Не знаете? Я тогда вам скажу. Буратино по национальности был узбек!

— Разрешите обратиться товарищ мичман? – обратился к Егору один из славян матросов.

— Валяй? – разрешил Егор.

— Матрос Жогин. А почему именно узбек? Я считал итальянец.

— Ошибочка матрос Жогин. Лучше надо было книжку читать. Носов там так и пишет: «Папа Карло взял чурку и выстругал Буратино», — засмеялись только славяне, и два представителя азиатских корней. Понятное дело кто такой Буратино эти представители степей и пустынь не слышали.

— Матрос Жогин и вы двое – Егор показал ещё на двух славян матросов. — Ко мне! – Матросы вышли из строя и подошли к мичману. Егор, тихим голосом заговорил с ними.

— Вот что, товарищи матросы. Вы поможете мне без происшествий и приключений, довести этих Буратин до Балтийска. Я же в отряде походатайствую, чтобы вы попали на хорошие корабли и вообще замолвлю за вас словечко. Договорились?

— Договорились! -  в один голос ответили выбранные Егором три матроса. Тогда Егор обратился к строю.

— Так Буратины, на первый, второй и третий рассчитайсь! – Увы, эта команда оказалась невыполнима для будущих асов разведки. Эти бараны так и не смогли рассчитаться и с третьей попытки, как ни старались восемь матросов славян. Пришлось Егору самому поделить строй на две команды по шесть и одну пять человек. В каждую команду он назначил старшим одного из матросов-славян. Опять построив строй заявил:

— Так, Буратины, слушай меня. Я, поделил вас на три команды. В каждой команде назначен старший. Слушать его беспрекословно! Если, кто-то вздумает, не подчиняться я тому глаз на жопу натяну и моргать заставлю. Понятно? Если кому не дошло через голову, то сейчас дойдёт через задницу. Налево! Шагом марш!

Надо сказать, что Каминский довёз эту орду до Балтийска без происшествий. Несколько раз, назначенные им старшими матросы кулаком вбивали в деревянные головы чурок правила поведения в пути, но Егор на это никак не реагировал. Каминского сильно беспокоило то, что его ждёт в Балтийске, когда он доставит эти дрова в дивизион. Предчувствие его не обмануло.

Только они пересекли КПП дивизиона на причале, как дежурный по дивизиону, каплей командир «Лотлиня» набросился на Каминского.

— Каминский! Мать твою за ногу! Ты что за баранов привёл в дивизион? Ты в каком лесу эти дрова собирал? Ты же враг, Каминский! Тебя точно ЦРУ завербовало! Такую подлянку устроить! – Каплей орал на весь причал, как скорая помощь. Про себя Егор подумал: «Чего разорался? Чья бы корова молчала, а твоя молчала бы. Сам тот ещё моряк». Дело в том, что в послужном списке этого командира корабля был случай, ставший притчей во языцех не только в дивизионе, но и во всей разведке. Однажды, выходя на боевую службу, корабль под его командованием влез в территориальные воды ФРГ. Понятное дело, немцы заявили протест, а «Лотлинь» вернули. Вставили втык этому горе мореходу-командиру, но делать то нечего, отправили корабль обратно в море. Смех в том, что этот каплей тут же опять влез в терводы ФРГ! Его снова вернули и предупредили, что он лишится погон, если в третий раз подведёт страну к порогу третьей мировой войны. Только теперь и немцы, не желающие ядерного конфликта, предприняли меры. Они выставили с пяток кораблей на линии своих территориальных вод, а на флагмане, разместили огромный, три метра на два написанный маслом портрет этого легендарного командира «Лотлиня». Пририсовав портрету ослиные уши. Так они и встретили «Лотлинь» с портретом героя и перекрыв корпусами кораблей этому идиоту, свою границу. Так, что, по мнению Каминского, уж кто бы и называл этих матросов баранами, но уж точно не осёл. Каплею же  Каминский только сказал.

— Что мне выдали, то я и привёз, — повернувшись, Егор пошёл домой в Камсигал.

Развод.

Семейные отношения Егора трещали по швам. Он никогда не ревновал Ольгу, хотя отлично знал, что у неё наверняка есть любовники. С той «кораблядской» жизнью, которую он вёл, только полностью фригидная женщина не заведёт любовника, а Ольга далеко была не фригидна. Он не любил её и поэтому не ревновал.

Вернувшись из Лиепаи, Егор вошёл в комнату Ольги. Она теперь жила на первом этаже в комнате матери. Он сам, когда бывал дома жил на втором этаже в их, в прошлом с Ольгой комнате. Сашка спала или с ним, или в своей комнате, в которой раньше жили Гена и Вера Кашины. Постель в комнате Ольги, была расстелена. Егору бросились в глаза обильные следы спермы на простыне и пододеяльнике. Сразу, было видно, здесь провели бурную ночь, скорее всего, не одну. Вскоре вернулась из магазина Ольга. Егор показал ей на измазанную спермой и выделениями из женского влагалища постель и при этом спокойно сказал:

 - Ольга. Нам стоит развестись. Всё равно дальнейшей жизни не будет, — Ольга спокойно ответила.

— Да, так будет лучше обоим. Правда, я беременна.

— Вот тебе и на! Мы с тобой уже давно не занимались сексом, да я в тебя и не кончал, как ты помнишь, уже приличное время.

— Не переживай. Это не твой ребёнок. Я сделаю аборт.

— Делай, как считаешь нужным. Завтра подадим заявление в суд.

— Отлично. Я тоже хочу поскорее с тобой развестись. У меня есть мужчина и он готов меня взять с тремя детьми. Он офицер, служил в госпитале в Мечниково и очень меня любит.

— Это его ребёнок и ты намерена делать аборт? Он-то знает?

— Нет, это не его ребёнок, и он о беременности не знает пока. Только мне придётся обратиться к нему в госпиталь. Там качественно делают аборты. Я скажу ему, что это твой ребёнок, и мы разводимся. Ты не будешь против?

— Нет, не буду. Пусть будет так. Правда, ты, Оля, и даёшь?

— Конечно, даю! Ты же не берёшь. У тебя, я знаю, есть другая женщина. Ты к ней всё время ездишь. Похоже, ты её по-настоящему любишь, — Егор ничего не ответил жене. Любовь это такое чувство, которым так просто не разбрасываются. Егор поднялся к себе наверх, но через пару часов его позвала Ольга. Он спустился на кухню. Ольга накрыла стол и на столе стояла бутылка отличного армянского коньяка. Она пригласила мужа к столу. Они поужинали. Дети были у соседки Веры и слегка захмелевшая Ольга вдруг предложила.

— Егор оттрахай меня в последний раз. Так как ты умеешь, до потери пульса! Как раньше! Не обижай меня и не отказывайся. Эту ночь можем не предохраняться, я и так уже беременная.

 Они пошли в комнату Ольги. Та уже сменила постель и скинула халатик, под которым ничего не было. Они занимались сексом всю ночь. Как в былые времена, во всех позах и во все женские доступные места. Это была действительно прощальная ночь для двоих.

На следующий день, они подали заявление в суд, на развод и Ольга легла в госпиталь на аборт, а Егор отправился в отряд доложить Рогову об исполнении его приказа.

Развели их на удивление быстро. Правда, Егору присудили за развод заплатить государству 200 рублей. Эта сумма для него была неподъёмная в тот момент с его-то сотней в месяц.

После развода новый мужчина Ольги мог уже без опасения оставаться у неё. Это был капитан 3-го ранга по имени Валера. Егор не испытывал к нему неприязни, более того, он был благодарен этому мужчине, за то, что тот избавил Егора от проблем с разводом.

После одолжения, которое Каминский оказал начальнику штаба Рогову, Егору стало легче добывать отпускные и командировочные для поездок к Лене, но дело с увольнением Егора так и не сдвинулось с мёртвой точки.

Наступил март! Егор уже был за штатом почти полгода. Беляев предложил ему действовать более решительно и самому отправиться в кадры штаба флота.

Божий дар!

На международный женский день 8 марта, Егор приехал поздравить свою Лену и застал её всю заплаканную. Не понимая, что случилось? Какой такой бессмертный в этой сраной деревне посмел обидеть его женщину. Егор обнял девушку и стал выпытывать, что же случилось, готовясь отбить напрочь башку кому-то из совхозного быдла. Наконец Лена нашла в себе силы и призналась Егору, почему она плачет. Это признание ввело Егора в полную прострацию, что он не скоро смог соображать.

— Я беременна! – только и смогла она выговорить и опять зарыдала. Всё что угодно был готов услышать Егор, но только не эту новость. Он на какое-то время впал в ступор. Никак не понимая, что же ему сказала Лена. Лена прекратила реветь, и смотря, Егору в глаза повторила:

— Егор. Ты меня слышал. Я беременная. Ты понимаешь? – Егор наконец-то смог включить звук.

— Беременная? Ты же говорила, что у тебя не будет детей.

— Мне так врачи сказали. Пока тебя не было я ездила в Калининград в онкологический центр и они мне сказали, что я беременна и рожать мне нельзя.

— Это что ещё за новости такие! Как нельзя? Что-то с ребёнком не так?

— Да, нет там ещё никакого ребёнка. Только зародыш. Они, сказали, если я буду рожать, то будет стресс. Могут опять пойти метастазы. Тогда уже я точно умру, — Егор опять замолчал. Он только что испытал наслаждение, оттого, что у него опять будет ребёнок и тут как ушат холодной воды на голову. Нельзя рожать. Лена продолжила.

— Мне и аборт делать тоже нельзя, по той же причине. Опять пойдут метастазы. Но что-то надо делать. Надо какое-то решение принять. – Егор и Лена задумались. Егор как это бывает в экстремальных ситуациях, включил мозги на полную мощность.

— Значит так если рожаешь, то метастазы и ты умрёшь. Не рожаешь, делаешь аборт, беременность, говорят, сама не рассосётся, тоже метастазы и тоже смерть. Куда не кинь, везде клин. Так получается.

— Да так. Что нам делать?

— Что нам делать, а вот что. Ты будешь рожать! Раз тебе всё равно умирать, значит, пусть останется, по крайней мере, ребёнок. Раз уж другого пути нет. Я так просто своего ребёнка на смерть этим коновалам, не отдам. Зародыш он там или уже нет, он мой и я за него буду драться и в том числе с твоими врачами-вредителями. Они уже раз ошиблись. Точка Лена! Рожаем!

— Рожаем! – воскликнула женщина и счастливая прижалась к своему мужчине, будущему отцу её ребёнка.

Егор провел очередную тренировку в школе и поспешил в Балтийск. Больше, ждать приказа на увольнение было нельзя. Хотя командир отряда Беляев, а теперь и начальник штаба Рогов, были на стороне Каминского, и обвинение в дезертирстве ему особо не грозило, но беременность Лены, вынуждала Егора искать решение вопроса. Дома у него, как такового, уже не было. С Ольгой он развёлся и та вот-вот приведёт в дом нового мужчину. Какие–то свои личные вещи, в основном, книги, он уже перевёз к Лене, оставалась одежда, и состояла она в основном из формы. Жить на сто рублей в месяц было трудно. Егор направился в кадры штаба флота в Калининград.

Каминский зашёл в кабинет кадров строевой части штаба флота. Представился. В кабинете находились два офицера кадровика. Капитан-лейтенант и молодой, ухоженный как баба, розовощёкий лейтенант.

— К кому я могу обратиться по поводу приказа об увольнении? — спросил Каминский. Лейтенант, посмотрел на него, и недовольно поморщив лоб уточнил.

— Мичман Каминский. В/ч.98653. Собрался по сокращению штатов уволиться. Не будет такого приказа, а будешь настаивать, я тебя по дискредитации воинского звания уволю. Иди и служи пока я ещё добрый, — у Егора чётко переклинило в голове. Даже его флибустьер испугался. Каминский улыбнулся и смотря на летёху медленно пошёл на него.

— Во-первых. Будьте так любезны, соблюдать субординацию и  обращаться ко мне на «Вы». Я с Вами свиней не пас.

— Успокойтесь, товарищ мичман. Лейтенант по неопытности позволил себе так с Вами разговаривать. Посудите сами товарищ мичман. Я изучал ваше личное дело. У вас 14 поощрений, даже от начальника разведки, и это за неполных, два года службы. Три боевых. Школа мичманов с отличием. Как мы можем Вас уволить по сокращению штатов. Нас командование не поймёт. – Каминский уже успокоился и возразил офицеру.

— Поэтому Вы, товарищ капитан-лейтенант, тянули почти полгода. Полгода я за штатом. Живу впроголодь. У меня из-за этого семья распалась. Мне остается только обратиться в Военную прокуратуру, пусть они поинтересуются, куда и кому, уходили мои деньги, которые я не получал. Говорите, у меня поощрений много? Есть и от заместителя начальника разведки капитана 1-го ранга Пузырного. Вот я, как коммунист, к нему и обращусь. С вопросом. Кто позволил кадровикам издеваться и мурыжить полгода боевого мичмана? Ещё и коммуниста и на минутку, заместителя парторга подразделения. Ну, что я иду в прокуратуру? Думаю, виновных быстро найдут. С козлами отпущения у нас проблем никогда не было, а мне всё равно увольняться. Не мытьём, так катаньем я уйду. Но и вам карьеру подпорчу. -  Егор замолчал. Было видно, что слова Каминского достигли цели. Капитан-лейтенант, помолчав и пожав плечами сказал.

— Хорошо товарищ мичман. Езжайте в Балтийск, в часть. Приказ будет.- Егор, молча, не козыряя покинул кабинет и отправился в Балтийск.

Вечером по приезде в Балтийск, Егор отправился в отряд. На КПП стоял дежурным мичман, приятель Егора. Как только, Егор открыл дверь КПП, мичман ошарашил его новостью

— Каминский пришёл приказ о твоём увольнении. Он у Беляева. Беляев приказал, как ты появишься, сразу тебе сообщить. Завтра можешь оформлять с утра документы.- Егор поблагодарил приятеля, а про себя подумал: «Быстро, однако. Не успел я доехать из Кёника до Балтийска, а приказ уже тут. Крепко они там обосрались. Точно, что-то не чисто. Испугались, что прокуратура начнёт копать. Как пить дать мои деньги начисляли кому-то из блатных. Ну да ладно, мне от этого теперь ни холодно, ни горячо. Главное, скорее рассчитаться и уехать к Лене. Я ей теперь очень нужен».

Утром Каминский прибыл в отряд. До обеда оформлял документы. Пришлось сдать кортик. В противном случае заставили бы заплатить 250 рублей, а деньги Егору теперь были нужны как воздух. Егору, выдали на складе обмундирование, которое он недополучил в своё время. Произвели с ним и полный расчёт. На руки Егор получил 300 рублей.

При построении личного состава отряда на ужин, Каминский попрощался с матросами. Проходя вдоль строя, Егор поймал себя на мысли: «Какие же мелкие пошли моряки, по сравнению с моим призывом 1979 года. Их бескозырки у меня на уровне носа и только единицы из них — рослые ребята и то мои спортсмены». Егор прошёл КПП и теперь уже навсегда покинул Военно-морской флот.

Последнюю ночь он провел с дочерью Сашкой. Она уже хоть и была большая девочка, но не понимала ещё, что происходит в семье.  К тому же, что папа часто и надолго уезжает из дома, она уже привыкла. Прощаться с Ольгой Егор не стал. Она спала в комнате со своим новым мужчиной. Забегая вперёд надо сказать, что Ольга действительно вышла замуж за этого Валеру. Родила ему вскоре дочь. Они прожили долгую и счастливую жизнь. Дочь Егора, Саша, так и не простила отца и никогда не общалась с ним. Сашка, как и её мама, родила четырёх детей, двух мальчиков и двух девочек. Внуки никогда не видели своего деда, а Егор — своих внуков. Саша, наверное, имела право, не признавать отца, ведь отец её бросил.

В очередной раз Егор с дипломатом-мыльницей, но теперь ещё с рюкзаком за плечами, начинал новую жизнь. Оставив квартиру, дочь, службу, всё, чего он достиг за время этой тяжёлой и полной испытаний службы, Егор ехал в неизвестность. В глухую деревню, в продуваемый всеми ветрами скворечник. Только в этот раз он был счастлив. Егора ждала Лена готовая, даже ценой своей жизни, подарить ему ребёнка. Так закончилась третья жизнь Егора Каминского и началась четвёртая, полная невероятных подъёмов и падений, глобальных перемен и катаклизмов мирового масштаба.