Глава четвёртая. Партизаны.

Глава четвёртая.

Партизаны.

Нам нужны такие корабли на море,

Чтобы мы могли с любой волной поспорить.

Маяки нужны и нужен нам локатор,

А ещё нам верные нужны ребята.

И тогда вода нам как земля.

И тогда нам экипаж семья.

И тогда любой из нас не против

Хоть всю жизнь служить в военном флоте.

Юрий Погорельский

В Балтийской крепости.

К назначенному в повестке времени Егор прибыл в здание ДОСААФ. Там уже скучали с два десятка мужчин. Некоторые из них, подумывали сообразить на троих, но появился мичман. Он забрал у всех собравшихся паспорта, оставив на руках только военные билеты при этом, предупредив от опрометчивых поступков, отлично поняв, что значат заговорщицкие взгляды мужичков. Все опять заскучали, сидя в Ленинской комнате в ожидании обещанной лекции. До которой им ровным счётом не было никакого дела. Неожиданно, Каминский, в одном из любителей выпить, признал Володю Короля. Это тот матрос со «Стрельца», с которым Егор работал, первые месяцы после школы и который украл из каюты его обручальное кольцо. Доказать причастность Короля к краже не удалось, да и Маслову не хотелось выносить сор из избы, поэтому Короля убрали сначала со «Стрельца», а потом совсем попёрли из Гидрографии, а Егор в то время ещё не был таким авторитетом, чтобы поставить этого перца раком. Каминский подошёл и сел на стол напротив Короля. Король посмотрел на Каминского и конечно его узнал. По лицу этого нечистого на руку перца, стало понятно, что он испуган и растерян. Надо сказать, что Король был довольно крепкий, смелый, наглый мужик и неплохо дрался, но Егор не собирался мстить ему или того хуже, затевать разборку. Егор, смотря ему в глаза произнёс.

— Вижу, что узнал. Значит и я не ошибся. Ну, ну Володя, не меняйся в лице, я не намерен с тобой сводить счёты за кольцо. — Король пытался, что-то возразить, но Егор, перебив его, не дал ему этого сделать.

— Помолчи и меня послушай, — затем наклонившись к Королю ближе, почти ему на ухо продолжил.

— Мне думается, не будет здесь никакой лекции, а скорее всего нас ждёт большое морское приключение, под названием «партизаны». Я знаю, какое ты Володя, дерьмо человечишка и не хочу ждать от тебя подлянки. Поэтому, давай договоримся с тобой так. Я молчу, что ты крыса и крысишь у своих товарищей на коробке. В противном случае, ты же понимаешь, что с тобой может случиться и уже без моего участия, а доказывать мне ничего и не надо. Не в суде же мы. Достаточно только рассказать, как пропало моё кольцо и почему тебя выгнали из Гидрографии. Я не уверен, что ты будешь цел, а уж точно здоров. Я молчу, а ты не затеваешь у меня за спиной интриг, на которые я знаю ты большой мастер. Ну, что договорились?

— Договорились, — ответил Король и облегчённо выдохнул. Егор, в свою очередь ухмыльнувшись, подумал: «Вот ты сучёнок и спалился, признав косвенно свою причастность к краже. Хотя, ни я и ни кто на «Стрельце», в этом и не сомневался. Ну да ладно, это уже дела давно минувших дней. По крайней мере, надо держать Короля поближе к себе, всяк не чужой, пусть даже и сука, а там разберусь и решу, как мне с ним поступить».

Егор не ошибся в своих подозрениях по поводу этого сомнительного и бестолкового сидения в Ленинской комнате ДОСААФ. Поступила команда всем загружаться в автобус. Когда все кто собрался в ДОСААФ, влезли в автобус, уже ни у кого не оставалось сомнений, что это лекция будет долгая, а главное, никто не догадывался насколько долгая. Автобус проехал через весь Балтийск и въехал в ворота Балтийской крепости. Пассажиры автобуса сразу приуныли, им стало понятно, из крепости выхода нет, немцы строили надёжно и качественно, к тому же, крепость со всех сторон окружена водяным рвом. Поступила команда выгружаться. Какой-то старший матрос срочной службы подал команду: «Становись!». Никто из прибывших не шелохнулся, а Король выкрикнул.

— Ну, ка ты, страшный матрос, салажёнок. Рот закрыл. Здесь есть и постарше тебя по званию, — и Король, ожидая одобрения, посмотрел на Каминского. Егор кивнул ему одобрительно и продолжил, вместо него.

— Так, товарищ старший матрос. Я старшина 2 статьи, Каминский. Пригласи сюда мичмана или офицера и пусть нам разъяснят, что тут происходит. Пока нам не довели приказ о нашем призыве, мы лица гражданские и живём по советским законам, а не по Уставам Вооружённых Сил, — мужики сплотились возле Каминского и Короля и одобрительно загудели. Старший матрос стоял в растерянности, не зная, что ему делать. К нему подошёл Король.

— Сынок, не парься. Метнись за старшим, как тебе приказал старшина 2 статьи Каминский. Поверь мне, я с ним на одном судне работал. Он, и не таких страшных матросов в интересную позу ставил. — Старший матрос, пришёл в себя. Одобрительно кивнув головой, убежал в здание штаба. Прибывшие гражданские стали доставать сигареты, что бы закурить, но тут опять подал голос Каминский, он гаркнул во всю глотку.

— Отставить! – И уже спокойно добавил: — Пошли-ка туда. – Указав на место для курения, первым направился в курилку. Да, Лиепайская школьная дрессура — это на всю жизнь. Мужики последовали за Каминским. Только они закурили, как к ним подошёл капитан-лейтенант. Егор давно его заметил, этот каплей стоял в сторонке и наблюдал за ними с того момента, как они вышли из автобуса.

— Здравия желаю, товарищи! Капитан-лейтенант Захаров. Замполит этой части, представился офицер и выжидающе посмотрел на Каминского. Егор, уже к тому времени встал, выкинул недокуренную сигарету в обрез со льдом, стоял мороз и вода, в обрезе для окурков замёрзла, а разговаривать со старшим по званию с сигаретой в руках запрещалось.

— Каминский Егор Анатольевич, старшина 2 статьи запаса, — представился Егор.

— Надеюсь, комсомолец? — спросил с ходу замполит Захаров, рассчитывая таким образом наладить контакт с парнем, обладавшим явными чертами лидера.

— Никак нет, товарищ капитан-лейтенант я не член ВЛКСМ.

— Вот, как? – удивился замполит и поинтересовался: — Исключили? И за что?

— Исключили в связи с поступлением кандидатом в члены КПСС, но оставили членом Горкома ВЛКСМ города Балтийска. В курилке, наступила, можно так сказать гробовая тишина. Прибывшие забыли о недокуренных сигаретах и удивлённо уставились на Каминского и на Короля. Король, услышав сказанное офицеру, Егором, подошёл к Каминскому и встал рядом с ним, показывая этим, что они типа вместе. Первым пришёл в себя замполит, он одобряюще сказал Каминскому.

— Прекрасно! Это просто прекрасно! Товарищ Каминский! – Затем, уже обращаясь ко всем присутствующим, предложил: — Товарищи, давайте организованно проследуем в помещение роты. В кубрик. Там вам доведут приказ под роспись, — все встали и на этот раз молча, пошли за офицером и шагавшими рядом с ним Каминским и Королём в здание, в котором скрылся старший матрос.

Действительно, до Каминского и его товарищей по несчастью, довели под роспись Приказ. Согласно, закона Союза Советских Социалистических Республик «О всеобщей воинской обязанности», они призываются на военные учебные сборы, сроком на 25 дней! Вот с этой минуты они будут жить по Уставам ВС СССР.

Теперь уже официально военнослужащие, а по народному «партизаны», организованно отправились получать форму. Выдали тельняшки, робы, шинели, шапки-ушанки и прогары, в простонародье форменные кирзовые ботинки. Гражданскую одежду партизаны упаковали, в выданные им тут же, армейские вещевые мешки в простонародье — сидора. Выдали, понятное дело и противогазы. Как же без них. В кубрик, где переодевались партизаны, прибыл мичман. Подождав, пока все закончат переодевание, он скомандовал, выходить во двор крепости и строиться.

Перед строем мичман подал команду.

— Газы! – кто сразу, кто, раздумывая, но все одели противогазы. Мичман продолжил: — Товарищи моряки, сейчас вы войдёте в газовую камеру. Предупреждаю, там хлорпикрин, поэтому не советую хитрить. Надышитесь газа, потом неделю сопли будете пускать и через нос и через жопу. Мичман оказался химиком, похоже, он не шутил. Не с таким лицом, как у этого мичмана, шутки юмора шутить. Партизаны в противогазах зашли в камеру.

Это был, из красного немецкого кирпича, туннель вырытый в валу крепости. Метров десять длиной и метра три шириной, арочной формы. За партизанами закрылась тяжёлая железная дверь. В центре туннеля стояла бочка, из которой клубами белёсого дыма испарялся газ. Егору стало понятно: «Всё, шутки кончились. Пора приниматься за службу». Прошло минут пять. Открылась дверь и последовала команда мичмана-химика «Выходи!». Партизаны вывалили на улицу на свежий воздух. Егор, как и многие хотел снять ненавистный противогаз, но рука Володи Короля остановила его руку. Король показал на шинель Егора. Она дымилась лёгким сизым паром! Хлорпикрин въелся в шерсть шинели и теперь испарялся! Не успел Каминский сообразить, как те, кто уже сняли противогазы, стали кашлять и плеваться. Вскоре сопли залили им всё лицо, остальные, в противогазах, сочувственно смотрели на товарищей, но ничем не могли им помочь. Раздался голос мичмана-химика.

— Разве была команда снять противогазы или была команда «Отбой команде газы». Почему поснимали противогазы? Отвыкли от службы на гражданке, ну нечего, вас здесь научат Родину мать твою любить. Кому не доходит через голову, дойдёт через задницу, — Егор стоял в противогазе и подумал «Знакомые фразы. Давненько я их не слышал». Прозвучала команда мичмана: «Снять противогазы!». Каминский, Король и остальные сняли противогазы. Их пострадавшие товарищи всё ещё в соплях и слезах, пытались дышать, как и предупреждал мичман, через задницу, но это у них не очень-то и получалось.

Прошла команда опять грузиться в автобус и почти по темноте он повёз партизан опять через весь Балтийск, в Военную Гавань. Это не предвещало ничего хорошего. Это было очень даже плохо, но насколько плохо, не догадывался никто из партизан, даже Каминский с Королём. Автобус выехал на причал. У стенки стояли три СКР, эти корабли моряки между собой называли «мотоциклы» Старые, но отличные корабли. Прекрасные мореходные качества, мощное вооружение, таранный нос с залитым в него бетоном. В шестидесятых, такой СКР, в тумане, при заходе в Лиепайскую базу в аванпорту на среднем ходу разрубил пополам свою же подлодку. Погибли одиннадцать подводников.

Егору, сразу не понравилось, то, что он увидел, выйдя из автобуса. Не понравилось это и Королю, а остальные проявляли поразительную бесшабашность. То, что так встревожило Каминского и Короля, это все три СКР стояли, так сказать, под парами, с вращающими винтами и сразу было понятно, на кораблях сыграна «Боевая тревога».

Партизан, быстро построил на стенке мичман-химик приехавший с ними на автобусе. Три офицера, в званиях капитан-лейтенантов, Егор догадался, командиры СКРов, взяв у мичмана список, стали выкрикивать фамилии прибывших. Партизан, услышав свою фамилию и ответив «Я» выходил из строя, затем от офицера следовала команда, «На корабль!». Партизан по трапу взбегал на борт корабля, и всё повторялось сначала. Каминский, услышав свою фамилию и команду «На корабль!», на долю секунды задержался на трапе. Выпрямившись, он повернулся к военно-морскому флагу, развивавшемуся ещё пока на флагштоке, на корме корабля, и как принято Корабельным Уставам, отдал честь. Так поступил только он и Король. Конечно, это не ускользнуло, от внимательно наблюдавших за партизанами офицеров и находившейся на боевых постах части команды.

То, чего так боялся Каминский — произошло! Только, все партизаны оказались на борту СКРов, матросы убрали трап, отдали швартовые. Корабли, развернувшись в гавани, взяли курс на выход из базы. Они прошли канал и устремились в открытое море. Понятное дело ждали только их, партизан.

Каминский стоял на палубе у артиллерийской башни и смотрел на зимнюю Балтику. Мысли его и настроение были очень печальные, хуже некуда: «Прямо рок какой-то. Я, ещё сегодня утром слезал с жены и целовал дочурку, перед уходом на работу и вот уже в море, форма, коробка и ещё эта долбанная пушка!». Каминский в сердцах, стукнул кулаком, по бронированной башне артиллерийской установки. Немного успокоившись, пошёл в кубрик.

Сигнальщик, старшина 2 статьи Каминский.

По иронии судьбы, всё время, что Егор жил на «Стрельце», за его иллюминатором, на консервации стояли три СКР-7. Он постоянно созерцал эти корабли, а теперь вот и сам он в море на борту такого же СКР.

Надо сказать, что штатный экипаж этого сторожевого корабля состоял из 98 человек, а по факту на борту находилось не более 60 членов команды и это с офицерами и мичманами. Семь партизан, которые оказались на борту боевого корабля оказались не просто бесполезным, но ещё и опасным балластом. Каминский и Король решили познакомиться с товарищами и разузнать, откуда они и как попали в этот переплёт. То, что рассказали их коллеги по несчастью, объяснило всё. Из семи партизан на борту этого СКР, только Каминский и Король служили на флоте и имели военно-морские специальности. Каминский рулевой-сигнальщик 1 класса, а Король – матрос 1 класса. Остальные, где только не служили, но только не на флоте. Они впервые видели не только корабль но и трое из них и море. Эти трое работали в колхозах Калининградской области. Двое из Балтийска служили в стройбате, один водитель, другой строитель! Среди этих партизан был и отслуживший на БАМе в железнодорожных войсках. Каминский слушал их рассказы о срочной службе и ничего не понимал. Он, как коммунист, истинный патриот Родины не мог переварить эту информацию. Кто и почему загнал этих людей на боевой корабль и почему этот корабль, с такими бойцами вышел в море. Этих людей, не то, что нельзя выпускать из кубрика, их нужно приковать цепями к пиллерсам, в простонародье вертикальным стойкам на корабле: «Они же находятся в смертельной опасности, но ещё в большей опасности находится сам корабль и его экипаж. Надо, что-то делать?», — решил, про себя Егор. Он повернулся к сидящему рядом из команды корабля старшине 1 статьи срочной службы. Моряк, похоже, тоже находился в шоке, слушая рассказы этих, свалившихся им на головы партизан. По выражению лица этого моряка, Каминский понял, он вполне реально осознает случившееся.

— Ты кто старшина? – спросил его Каминский и по боевому номеру понял, моряк из БЧ-1.

— Командир отделения сигнальщиков, А ты кто будешь, тоже моляр-штукатур?

— Могу и моляром, и штукатуром, но в данный момент рулевой-сигнальщик, старшина 2 статьи Егор Каминский. Лицо командира сигнальщиков просветлело. Он в порыве радости протянул руку Егору.

— Сергей Васильев.

— Егор Каминский, — ещё раз представился Егор, пожав протянутую ему руку и предложил.

— Пойдём-ка Серёга в коридор и пошепчемся. Они вдвоем встали и вышли из кубрика. Егор негромко сказал Васильеву.

— Вот что Серёжа, иди-ка ты к своему бычку, штурману и расскажи ему о положении дел, пусть он командиру доложит. Эти анархисты запросто отправят корабль на дно, а у меня дочь малютка и жена в Балтийске.

— Конечно Егор, только мне надо сейчас на вахту заступать, я как раз со шткрманцом стою, он офицер толковый. Я ему на вахте и расскажу всё.

— Погоди-ка Сергей, а сколько вас сигнальщиков на борту?

— Да в том-то и дело, братишка, что двое!

— Так вы что, вахту молотите шесть через шесть! А ну-ка пошли к твоему штурману. Бушлат мне найдёшь? А лучше канадку, чай не май-то месяц, а январь.

— Ты что задумал?

— Что задумал? Вахту буду нести с вами, третьим, раз уж меня упаковали на эту железяку, — Егор надел бушлат Сергея. В шинели по коридорам ходить неудобно. Они поднялись в штурманскую рубку на ГКП. Спросив разрешения, вошли, и Сергей сразу бросился объяснять лейтенанту, штурману СКР, кто такой Каминский и он просится на вахту. Удивлённый лейтенант, посмотрел на Егора и спросил.

— Где служил? Какая специальность и бывал ли в море.

— После 337-й школы специалистов рядового плавсостава ВМФ, три года в Гидрографии Балтийска. Рулевой-сигнальщик, матрос 1-го класса. Два дальних похода. Первый семь месяцев в Мозамбик через два океана Атлантику и Индийский. Второй дальний поход в Алжир. Три года из Балтики не вылезали, — лейтенант и Васильев смотрели на Каминского и похоже, не верили его словам. Егор чтобы убедить их добавил: — В кубрике есть матрос Володя Король, он тоже со «Стрельца», только он в боцкоманде работал и может подтвердить мои слова.

— Пошли к командиру, — обратился к Егору штурман. Они вдвоем отправились в каюту капитан-лейтенанта, командира СКР. Там Егор повторил всё, что рассказал штурману и заодно предупредил об опасности, которая грозит кораблю от пяти пассажиров. Командир сразу принял решение.

— Вот что старшина. Если готов, то сейчас заступишь дублёром со старшиной Васильевым. Если окажется, что ты толковый сигнальщик, то заступишь самостоятельно на вахту. Сигнальщиков хоть немного разгрузим. Действуйте.

Штурман нашёл Егору канадку. Они вчетвером, Каминский, Васильев, штурман и рулевой с нулей заступили на вахту на ходовой мостик. Через шесть часов, когда пришло время меняться, штурман подвёл итог несению вахты Каминским.

— Старшина, отдыхай. Заступишь через восемь часов на самостоятельную вахту, — затем обратился к Васильеву, — Васильев. Переходите на четыре через восемь. Молись, что к нам, а не к соседям, попал такой специалист, — Егор и Сергей, сменившись, пошли отдыхать в кубрик. В кубрике Васильев быстро очистил лучшую койку для Егора. Они как младенцы с чистой совестью, заснули после отлично выполненной работы.

Надо сказать, что все оставшиеся шесть партизан, как медведи зимой впали в спячку. Кубрик на СКР, напоминал отсек на ОИС «Николай Зубов». Он так же не имел иллюминаторов. Если выключить дежурное освещение, то наступала кромешная темнота. Учитывая, что в кубрике, постоянно кто-то отдыхал после вахты или перед вахтой, а личного состава не хватало катастрофически. Матросы, офицеры, мичмана стояли вахты шесть через шесть, в две, а не в три смены. Поэтому кубрик представлял собой сонное царство. Партизаны же просыпались только на прием пищи и в гальюн. Благо море было как стол.

Через четыре часа Васильев готовился сменить товарища на мостике. Проснулся и Егор. Они разбудили Володю Короля.

— Слушай Володя, – обратился к нему Каминский, — тебе от командования поручается присматривать за этой пятёркой раздолбаев. Твоя задача — смотреть за ними и не позволять ничего трогать руками.

— Ещё не пускай их на верхнюю палубу. Особенно в тёмное время суток, чтобы никто за борт не сыграл. Понятно? – добавил Васильев.

— Понятно, чего тут не понять. Присмотрю. Всё будет в полном ажуре. Ты же меня Егор знаешь, — начал Король и осёкся, смотря на Егора.

— Знаю, знаю Володя. Очень хорошо знаю, — ответил двусмысленно Егор и добавил, — знаю и поэтому уверен, что ты справишься, — Король облегчённо выдохнул. Он понимал. Каминский в этой военно-морской братии стал своим и похоже уважаемым человеком и теперь его, Короля, благополучие на эти 25 суток, зависит от Каминского. Егор втянулся в службу. Время побежало быстрее, оно теперь разделилось на вахты. Предстояли учения по обнаружению и уничтожению подводной лодки.

По плану учений, три СКР и подлодка в надводном положении должны в 01.00. встретиться в заданной точке. После этого, лодка погружается. Акустики ведут её, а она в свою очередь, пытается от них оторваться. После отработки этой задачи производится залп РБУ-600, в простонародье, реактивная бомбомётная установка, по предполагаемому квадрату нахождения подлодки. Понятно, что лодки там не должно быть ни в коем случае, а этот квадрат давно определён и закрыт для всех судов. Случилось, казалось-бы непредвиденное, но на самом деле закономерное явление, при таком бардаке, который творился на доблестном, Дважды Краснознамённом Балтийском флоте. У СКР, отказала радиолокационная станция «Дон». Это было бы полбеды, но по закону подлости, следом накрылись и станции управления артиллерийским огнём. Корабль, в радиолокационном плане оказался слеп, как новорождённый котёнок. И эта беда, была-бы не беда, но дело, происходило ночью, а на море стоял сплошной туман. Всё! СКР на самом малом ходу, подавая гудки и дублируя их ударами рынды, ползал по акватории полигона, мяукая теперь уж точно, как котёнок, пытаясь не столько встретиться с лодкой, как не столкнуться с кем-нибудь.

Каминский стоял на вахте в ходовой рубке, с рулевым, вахтенным офицером и командиром корабля. Туман, всё-таки не был сплошным, он был рваным. То тут, то там, на мгновения открывалась чистая вода, но тут же эту проплешину, заволакивало туманом. Егор до рези в глазах всматривался в стену молока. Неожиданно! В кабельтовых четырёх он на мгновение увидел проблеск жёлтого огня!

— По правому борту, пеленг 30, четыре кабельтовых, жёлтый проблесковый! — как с ума сошедший, закричал Каминский. Командир, вахтенный помощник бросились к борту, но было поздно. Туман опять затянул всё.

— Где ты видел лодку? Где она? – набросился на Егора командир. Все были на нервах.

— По правому борту пеленг 30,. Я отчётливо видел жёлтый проблесковый, — Егор посмотрел на репитер гирокомпаса, благо гирокомпас ещё работал. Определив азимут, пока корабль далеко не ушел, Егор повторил, — значит, азимут 120, дистанция, я не уверен, но не дальше четырёх кабельтовых.

— Ладно, старшина успокойся, — уже примирительно сказал командир и добавил, — глаза у тебя к концу вахты устали вот и померещилось тебе.

— Никак нет, товарищ командир. Я видел лодку! – продолжал настаивать на своём Каминский. Да, глаза действительно слезились и от холода и от напряжения, но Егор был уверен. Он видел лодку и настаивал на своем. На мостике повисла тягостная тишина. Только слышно было, как работает главная машина и под корпусом лениво вращаются винты, да о борт шуршит ледяная шуга. Егор не унимался.

— Товарищ капитан-лейтенант, товарищ командир. Я не буду говорить того чего не было. Я действительно видел жёлтый проблесковый…- фразу Егор закончить не успел. На мостике заговорила внутренняя связь корабля: «Товарищ командир с 775 сообщили, они на «Доне» видят лодку, азимут 123, дистанция пять кабельтовых». Все офицеры и даже рулевой повернулись и уставились на Каминского.

— Ни хрена себе! – вырвалось у вахтенного офицера, — вот это глаз! Лодку увидел раньше локатора!

— Извини старшина! Молодец! Объявляю благодарность, — тут же исправил свою ошибку командир, он был из плеяды настоящих русских морских офицеров.

— Служу Советскому Союзу! – как положено по Уставу ответил Каминский.

Сменившись, Каминский отправился спать в кубрик. Проспав около шести часов, Егор встал. Умывшись, решил пообедать, а заодно и позавтракать. Придя в столовую команды, он неожиданно от кока получил не только усиленную порцию завтрака и обеда, но и банку консервированного компота. Удивлённый Егор посмотрел на кока.

— Приказ командира. Тебе как награда за обнаружение подлодки! Как это ты так, быстрее локатора её увидел. Да ещё в таком тумане?

— Повезло мне. Туман на мгновение рассеялся вот я её и увидел, – оправдывался Егор.

— Не скажи братишка, не скажи, это не везение. Ребята сигнальщики тебя хвалят. Говорят ты ас. Правда, что ты да океана прошёл?

— Было дело, прошли на ГиСу «Стрелец» — подтвердил Егор.

— Ух ты! Здорово! Хочешь ещё добавки, — спросил кок.

— Спасибо братишка, всё очень вкусно. Но в меня больше не влезет, — вежливо, чтобы не обидеть кока, отказался от добавки Егор.

— Ну, если проголодаешься, то заходи в любое время, найдем что похавать, — сказал кок польщённый похвалой Егора. Егор покинул столовую и в коридоре на доске объявлений увидел новый Боевой Листок. В нём в красках рассказывалось, как партизан, старшина 2 статьи Каминский раньше радара обнаружил подлодку. Весь личный состав корабля, призывали брать пример, с коммуниста Каминского. Вот как надо относиться к службе: «Ну что же, мой план сделать политическую карьеру пока работает» — подумал Егор и пошёл на верхнюю палубу подышать свежим воздухом. На корабле зазвучала «Боевая Тревога». Егор бросился в кубрик за канадкой, спасательным жилетом и затем на свой боевой пост, на ходовой мостик. Ещё не замолчал колокол громкого боя, а Егор был уже на боевом посту.

— Что тут у нас случилось? — спросил он Сергея Васильева, осматриваясь по сторонам.

— Стрельбы из РБУ сейчас будут, — ответил Сергей.

— Понятно посмотрим, никогда не видел… — и тут Сергей в диком прыжке схватил Егора за канадку и резко повалил на стальную, холодную палубу. Они закатились за бронещиток. В этот момент раздался реактивный залп из двадцати четырёх стволов реактивной бомбомётной установки. Двадцать четыре ракеты-бомбы каждая весом почти 120 килограмм, устремились в квадрат, нахождения подводной лодки вероятного противника. По тому месту, где мгновение назад находилась голова Каминского и щёлкала хлебальником, ударила огненная реактивная струя. Не среагируй Серёга Васильев и Каминский бы основательно поджарился, минимум лишился глаз, но скорее всего и головы. После залпа, оба сигнальщика поднялись.

— Спасибо Сергей. Я твой должник. Ты мне жизнь спас, — Егор протянул руку Сергею.

— Да иди ты! Ты чего клювом щёлкаешь? Мариман сраный! Вся жопа в ракушках, а как салажёнок подставился, — понятное дело Васильев был зол на Егора. Егор молча стоял и по прежнему протягивал руку товарищу. Сергей замолчал. Потом пожал руку Егору и только сказал.

— Проехали и никому ни гугу! Договорились?

— Договорились Сергей, но я всё равно твой должник, а долго быть в долгу я не привык, — Егор встал рядом с командиром отделения сигнальщиков и подумал: «Опять костлявая приходила. Давно её не было. Что же она ко мне так прицепилась. Сколько будет ещё мне везти. Иван на волоске, теперь вот Сергей. Блин! Я уже стал привыкать к этой старухе с косой, без неё и жизнь уже не та, как блюдо без перца. Идиотские мысли меня посещают». Прозвучал отбой «Боевой тревоги», Егор и Сергей спустились в отсеки корабля. В кубрик, с боевых постов возвращались матросы экипажа. Корабль перешёл на «Готовность №2» и только партизаны продолжали давить подуши, их учебные сборы проходили успешно. Совершенно не было понятно, кому же нужна эта показуха. Зачем отрывать людей от их основной работы и что за моряки получатся из штукатуров и железнодорожников за 25 суток. Очковтирательство, липовая отчётность, формализм, а зачастую, наплевательское отношение к своим служебным обязанностям, пронизывали насквозь прогнившую Советскую Армию и Военно-морской флот. С этим явлением, Каминскому плотно ещё придётся столкнуться в своей жизни, но в тот момент, по плану учений СКРу предстояло принять участие в артиллерийских стрельбах по морским мишеням. Казалось бы, штатное мероприятие, обычное для боевого корабля имеющего две спаренные артиллерийские установки, но не всё так просто. Во всём нужна сноровка, смекалка, тренировка.

Артиллерийские стрельбы.

Главным артиллерийским калибром на СКР являлись АК-726, две башенные 76,2-мм спаренные корабельные артиллерийские установки с радиолокационной системой управления стрельбой. Огонь из этих орудий, может вестись в автоматическом, полуавтоматическом и в ручном режиме под управлением оператора. Снаряды оснащены контактными и бесконтактными взрывателями. Выстрел происходит автоматически, непосредственно после полного закрывания затворов. Заряжание автомата производится механизмом гидроперезарядки. Длина непрерывной очереди до охлаждения до 40-45 выстрелов, время охлаждения — 3 минуты. Подача боеприпаса в приемники орудий осуществляется из подбашенного отделения элеваторами подачи. Расчёт одной установки, пять человек, четверо из которых и находятся в этих зарядных погребах под башней и перезаряжают обоймы снарядами. Механизмы наведения установки имеют электроприводы с двумя способами управления — дистанционным и местным, а также запасной аварийный — ручной. Дальность стрельбы до 16 км, боекомплект 1000 снарядов, скорострельность до 100 выстрелов в минуту. Отличная эффективная и грозная установка ровесница Егора Каминского.

В преддверие артиллерийских стрельб экипаж успел пообедать и как говорится, с новыми силами приступил к несению боевой службы. Егор заступил на сигнальную вахту на ходовой мостик. В предстоящих стрельбах его роль как сигнальщика была сведена к минимуму. Наведение на цель производилось с помощью радиолокационной установки, которую, к тому времени смогли ввести в строй. Вот это-то и вызывало у Егора опасение, а именно наводка на цель с помощью локатора.

Сыграли «Боевую тревогу!». На мостик прибыли оба сигнальщика, штурман и командир корабля. Вот только буксир, который тащил мишень ещё не дотопал до полигона. СКР лёг в дрейф. Егор подошёл к Васильеву и спросил его.

— Сергей, я так понимаю, наводку на цель производят по локатору и стрельба в автоматическом режиме или всё-таки в ручном?

— Я точно не в теме, но думаю, скорее всего в автоматическом, — ответил Васильев. На мостике все скучали от безделья, но отбоя «готовности №1», командир не давал. Разговор сигнальщиков привлёк внимание командира корабля, он спросил Егора.

— Каминский, любопытный ты старшина, в отличие, от твоих товарищей партизан. Это похвально. Интересуешься, как проходит стрельба из артустановок?

— Я, товарищ командир в общих чертах в курсе. Меня только волнует наведение орудий на цель. Именно сам процесс расчёта координат цели, все поправки и ввод их в систему управления огнём, — ответил командиру Егор, чем вызвал интерес у моряков на мостике.

— Что тебя там волнует? Уточни, — заинтересовался словами Егора, командир. После случая с подлодкой он прислушивался к словам этого партизана.

— У нас в школе был преподаватель морской практики капитан 2-го ранга Кирилов. Он на одном из занятий, рассказывал нам курсантам, как в 50-х участвовал в артиллерийских стрельбах по мишени на учебном корабле. Вот после этого урока я всегда косо посматриваю на ваши пушки, особенно на практику наведения этих пушек на цель, — буксир где-то бродил и времени было предостаточно, а слова Каминского вызвали интерес.

— Расскажи Каминский, что вам преподаватель такого поведал, что ты до сих пор озабочен, — предложил командир.

— Да, пожалуйста. Думаю, всем будет интересно, — и Егор приступил к рассказу: «Где-то в конце 50-х, в Ленинградской военно-морской базе, курсанты военно-морского училища вышли в Финский залив, на учебном корабле, в прошлом какой-то лёгкий крейсере, для проведения артиллерийских стрельб. На этом корабле, как и у нас на СКР, были две башни, тоже кормовая и носовая, только трёхорудийные и калибром 152 мм. Ну, понятное дело, курсанты в башне не знают куда наводят орудие. Их задача, как можно быстрее перезарядить стволы после выстрела, да и не видят они ни черта в этих башнях, а по команде выставляют углы и направления. Каждый свою операцию выполняет. Наводят же эти пушки на цель дальномерщики с помощью дальномера. К тому времени уже широко внедрялись локаторы. Вот и тогда, на тех стрельбах, наводили на цель с помощью локатора. Всё казалось просто. Наводчик или как его правильно, может метрист, я не знаю. Не суть. Он снимает данные с локатора и передает на боевой пост управления стрельбой, те в свою очередь, вводят расчёты и поправки и передают их в башню. В башне по переданным данным вводят пушку. Орудие готово к стрельбе. Залп производится по ревуну после команды командира корабля: «Огонь». На первый взгляд всё просто, но дьявол кроется в мелочах. Во-первых. Сама цель это маленькая дюралевая лодка с мишенями-парусами. Попробуй её засеки на локаторе, да ещё, если даже небольшое волнение на море. Проблема? Конечно! Ну, так её, эту мишень таскает буксир. Буксир, которого, мы например, уже скоро полчаса ждём. Длина буксирного троса стандартная- 400 метров, а вот сам-то буксир на локаторе хорошо виден. Такая куча железа! Вот и наводчик, тоже не дурак. Он наводит на буксир, а потом вводит поправку 400 метров, а данные передаёт в пост управления огнём, — Егор перевёл дыхание, матросы смотрели, открыв рот. Офицеры улыбались, они уже догадались, что произошло тогда в далёких пятидесятых в Финском заливе. Егор продолжал: «Так наводчик и поступил, навёл на буксир и… забыв ввести поправку, данные передал в пост управления стрельбой!», — все на мостике засмеялись, но Каминский и не думал останавливаться: «Так это ещё не всё. Перед ходовым мостиком, на котором стоял командир, он же и командовал стрельбой, палубой ниже, находилась небольшая открытая башенка. В ней сидел курсант с ревуном в руках. Ревун этот представлял собой металлическую коробку с большой красной кнопкой и двумя проводами. По сути своей, кнопка дверного электрического звонка. Нажал кнопку и по всему судну ревун подаёт сигнал «Ваууу», — Егор изобразил, как звучит ревун. Теперь уже и офицеры с замиранием сердца слушали партизана, заинтригованные рассказом: «Ну и вот, все отработали. Наводчик навел на буксир, забыв ввести поправку в 400 метров, передал на пост управления. Те ввели поправки, но как уже понятно не на мишень, а на буксир и передали данные в башню. В башне, ни хрена не видя, навели пушку по переданным координатам, даже не подозревая, что целят не в мишень, а в буксир. Затем доложили командиру на мостик. Командир, приняв доклад и взглянув на курсанта, сидящего в башенке, дал команду. «Огонь» Курсант, нажал кнопку ревуна, и по кораблю пронеслось «Ваууу» и тут же грохнули две башни. Снаряды устремились к цели. Вот только целью оказался — буксир. Шесть болванок пошлёпались вокруг буксира. Командир, наблюдая в бинокль, благо стреляли в прямой видимости, сразу понял ошибку. Посмотрев на курсанта с ревуном, дал команду: «Прекратить огонь!». Курсант, утвердительно кивнул командиру и нажал кнопку ревуна. По кораблю разнеслось «Ваууу» и грохнул второй залп. На этот раз более точно! Два снаряда попали в буксир. На буксире яростно заработал сигнальный прожектор. Сигнальщик передавал светом «Прекратите огонь! Вы стреляете по нам!». Командир корабля, сорвал со своей головы фуражку и метнул её в курсанта с ревуном, крикнув: «Прекратить огонь!». Курсант уклонился от фуражки, а по кораблю раздалось «Ваууу». Грянул третий залп. Теперь уже три снаряда попали в буксир. На буксире метались моряки в спасательных жилетах. Буксир кренился на левый борт, видно нахлебался уже воды через пробоины. В башенку к курсанту с ревуном, ворвался старпом. Он ухватился за ревун, а курсант не отдавал старпому свою игрушку. Началась борьба за ревун и в итоге… по кораблю разнеслось — «Ваууу» и грянул ещё четвёртый залп. Моряки буксира уже барахтались в воде, а рядом с ними плюхались болванки, слава Богу, не боевые заряды. Командир схватился за голову. Наконец старпому удалось вырвать из рук упрямого курсанта ревун. Стрельба прекратилась…» — Егор уже говорил сам себе, офицеры и матросы сидели на палубе заливались неудержимым хохотом, командир, правда, как и положено командиру оставался на ногах, но слёзы смеха и у него катились по щекам. Он, всхлипывая, вытирал их носовым платком. Не смеялся только Каминский. Ему было не до смеха, их стрельбы ещё впереди.

На ходовом мостике заговорила громкая связь: «Товарищ командир! Буксир с мишенью прибыл в район проведения стрельб. Разрешите ввести данные в систему управления огнём?», докладывал метрист. Командир и все на мостике заняли свои места. Командир, взяв микрофон произнёс.

— Вводите! — потом посмотрев на Каминского, спросил в микрофон у метриста.

— Смирнов! Ты поправку в 400 метров не забыл ввести?- ответ метриста всех на мостике заставил застыть от удивления.

— Так точно, товарищ командир ввёл!- оцепенение длилось не долго.

— Ах ты! Сукин сын! Ты что гадёныш по буксиру наводишь? – кричал в микрофон командир корабля, а метрист пытался оправдываться.

— Товарищ командир, так эту мишень хрен на локаторе увидишь, она же мелкая и дюралевая да ещё вся брезентом покрыта, как её тут на радаре рассмотреть…

— Смирнов на губу пойдёшь, ты смотри на него, рационализатор хренов! В бою ты на кого будешь наводить?

— В бою так это другое дело. Не с мишенями же мы будем воевать, а с боевыми кораблями, -всё не унимался Смирнов.

— Хватит демагогии. Потом я с тобой разберусь. Я тебе покажу, где раки зимуют, — прекратил полемику командир. Теперь пришла очередь смеяться Каминскому. Командир посмотрел на Егора и уже Каминскому сказал.

— А ты старшина 2 статьи после отбоя «Боевой тревоги» и ужина зайди ко мне в каюту, для серьёзного разговора, — потом добавил: – Тоже мне шутник-пророк.

Стрельбы прошли успешно. Если не считать того, что кубрик, где давили на массу уже восьмые сутки партизаны под присмотром Володи Короля, находился почти под носовой башней. При первых выстрелах, напуганные грохотом, сухопутные партизаны в растерянности высыпали на верхнюю палубу. Их не смог удержать даже Король.

После ужина, Каминский, как и приказано, прибыл в каюту командира СКР. Получив разрешение, вошёл и доложился.

— Товарищ командир. Старшина 2 статьи Каминский по Вашему приказанию прибыл.

— Садись старшина. Садись у меня к тебе серьёзный разговор. Старшина! Давай на сверхсрочную! Мне на СКР такой, как ты нужнее воздуха. Поедешь в Кронштадт, в Школу мичманов! Потом ко мне на СКР! Каминский, ну хочешь боцманом, хочешь в другую БЧ. Ты же моряк! Ты же моряк от Бога! Ты же два океана прошёл! Я вот, только в Северной Атлантике был и то ещё курсантом. Каминский подумай. Тебе же на корабле цены нет. Ты же урождённый моряк и командир. В конце концов я тебе, как коммунист, коммунисту говорю. Родина требует твоего присутствия на корабле. Корабль, вот твоё место в этой жизни. Ну что скажешь, старшина? — Егор помолчал, потом встал и ответил офицеру.

— Разрешите подумать товарищ капитан-лейтенант. У меня семья и дочурка маленькая. Обещаю отнестись к Вашему предложению самым серьёзным образом.

— Вот это разговор! Молодец старшина! Думай!

— Разрешите идти товарищ командир?

— Да свободен, — Егор вышел от капитан-лейтенанта, а про себя подумал: «Этого мне только не хватало! Расхлёбывать тут ваш бардак. Командир корабля, этот каплей, толковый, этого от него не отнять, а остальные начальнички? Как показывают первые наблюдения, здесь чётко работает старая флотская поговорка. «Раньше корабли были дубовые, и моряки железные. Теперь же корабли железные, а моряки дубовые». Такого бардака, как на этом военно-морском флоте, я ещё не встречал нигде. Наш «Стрелец» по сравнению с остальным флотом — образец военно-морского порядка. Нет, уж, пожалуйста без меня. Одно только наше партизанство чего стоит». Так думал Егор. Не знал он, пройдёт чуть больше года, он снова оденет форму с погонами. Его домом опять станет железо. Его, Егора, дождавшись снова примет в свои объятья разъярённый Бискай. Узнает Егор, и Кронштадт, и Школу мичманов. В полной мере он познает все особенности и сложность службы на Военно-морском флоте. Это будет потом, а сейчас СКР, выполнив поставленные перед ним задачи, повернул нос к дому. Прошло десть суток учебных сборов, оставалось ещё две недели.

Ловушка с боекомплектом для РБУ-600.

СКР отшвартовался вечером, уже по темноте в Военной Гавани Балтийска на своём штатном месте. Егор и Король решили, надо сходить навестить свои семьи. Каминский, не собирался идти в самоволку и для начала решил поговорить с командиром корабля. Он постучал в дверь командирской каюты. После разрешения вошёл и представившись обратился к офицеру.

— Товарищ командир, я хотел бы навестить жену и дочь, прошу Вашего разрешения.

— Старшина, ты же понимаешь, что увольнительную, я тебе выписать не могу. Не время увольнений сейчас и твой партизанский вид — это до первого патруля. Потом и мне и тебе мало не покажется.

— Согласен. Я живу в Камсигале, а от Военной Гавани до Камсигала ведёт тропа, через кусты и овраги. Её называют тропа Хо Ши Мина и о ней не то что патрули, не все в городе знают. Через КПП я не пойду, перемахну через забор, а утром, ещё до подъёма буду на корабле. Понятное дело без выхлопа.

— Вот что Каминский я не говорю тебе «Да», но я не говорю тебе «Нет», — ответил командир.

— Я всё понял. Разрешите идти, товарищ капитан-лейтенант?

— Иди старшина.

Егор, стоя у торпедного аппарата, дождался, пока командир сойдёт на берег. Через пару минут и сам двинулся к трапу, за ним шёл и Король. Егор пересказал ему смысл сказанного командиром. Вот только на трапе Каминскому в живот упёрся штык автомата, благо в ножнах. Вахтенный на трапе, уперев штык в Егора, заявил на ломаном русском языке.

— Партизанам сход с корабля запрещён, — Егор смотрел на матроса. То ли калмык, то ли бурят, одним словом – чурка, а мозг Каминского начинал вскипать: «Дежавю какое-то. Всё как в Мерс-эль-Кебире в Алжире, опять чурка, опять штык и опять на трапе при попытке сойти на берег. Это что провидение или наваждение?…». Додумать Егор не успел, раздался окрик Васильева.

— Ты что чурка долбаная творишь! Ах ты, карась сраный! Ты на кого автомат наставил! Я тебе сейчас матку наизнанку выверну! – Сергей схватил за шиворот матроса и толкнул его на стенку. — А ну-ка смирно карасня! — Вахтенный встал по стойке смирно. Егор поблагодарил Васильева за помощь. Они с Королём сошли на берег.

Перемахнув через забор и по тропе Хо Ши Мина, уже через десять минут Егор звонил в дверь дома Ольги на Катерной. Ольга открыла дверь и бросилась в слезах на шею мужа. Оказывается, ей никто ничего не сказал. На Комбинате, знали только, что Каминского вызвали в Военкомат. В Военкомате, даже не стали разговаривать. Заявили, они не в курсе где он и когда вернётся. На учебных сборах и всё. Одним словом, Советская военная система во всей своей античеловечной красе.

Егор растопил титан в подвале. Сашка уже спала. Ольга и Егор спустились в подвал и вместе приняли душ, насладившись друг другом в полной мере и наверстав упущенное, за десять суток. Рано утром, Егор ещё до подъёма был на борту СКР. Король тоже прибыл на корабль до подъёма, сразу после Егора. Так продолжалось ещё десять суток. Только теперь Егор, как и остальные партизаны, спал целыми днями в кубрике. Всё равно делать было нечего. На ночь же он, уходил к жене. Надо сказать, Ольга держалась из последних сил. Днём Егор отсыпался на корабле и всё ночь занимался с женой любовными утехами. Днем Ольга смотрела дочурку Сашку и спала урывками. Ольга как истинная жена моряка, стойко переносила все тяготы и лишения семейной жизни с военным моряком, как того и требовал Устав. За два дня до окончания учебных сборов Каминского вызвал к себе командир корабля.

— Старшина! У меня к тебе предложение. Хочешь, я весь твой партизанский отряд отпущу на два дня раньше? — Егор не успел ответить, как командир продолжил: — По глазам вижу, хочешь. Так вот Каминский. Поднимай своих медведей. Нужно моим ребятам помочь поменять боекомплект РБУ. Старые бомбы, достать, погрузить на машины. Новые заряды, опустить в погреба. Всё! Как закончите, свободны. Одевайте гражданку и валите домой. Форму оставите на борту, потом баталер отвезёт в Крепость, а документы, я уже подготовил и отдам вам сразу, как закончите работу. Согласен? – Егор конечно согласился. Выйдя от командира, направился в кубрик. День только начинался. Каминский с Королём выгнали остальных партизан на палубу. Егор быстро ввёл в курс дел товарищей и тут один из них, механизатор с колхоза заявил.

— На кой мне это надо? Я здесь целый день сплю. Жру до упора. Ни хрена не делаю, и мне средняя зарплата идёт в моём колхозе. Вернусь я домой и что, на работу вграбывать погонят. Нет мне это не надо, — и он собрался вернуться в кубрик. Егор его остановил.

— Постой животновод и послушай, теперь, что я ещё тебе скажу. Мне насрать на твои проблемы. Здесь флот, а не твой колхоз. То, что тебе дали вкусно жрать, сладко спать и в тепле срать более двадцати суток, это скажи спасибо командиру. Он добрый офицер, а я очень недобрый старшина. Поэтому ты сегодня будешь вграбывать на погрузке и разгрузке боекомплекта до упора, как сраный кот. Чтобы тебе было понятно упор, это от забора и до, пока мы всё не закончим. Если нет. Поверь мне на слово. Я тебя сучёнок поставлю раком, а потом пойдёшь ты у меня на губу ещё суток на десять, но вот там уже не так комфортно будет. Более того, я добьюсь, чтобы тебе в твой колхоз накатали телегу. Накроется твоя средняя зарплата за эти сборы. Мало того, я тебе оставшиеся два дня с бойцами из команды такую жизнь устрою, что ты ещё долгие годы будешь в холодном поту просыпаться, если тебе приснятся эти сборы. Я сам так после мореходки, сколько уже лет в дрожи просыпаюсь, — Егора поддержал Король

— Слышь, ты жертва ветеринара, не шути с этим парнем. Вкалывать ты сегодня будешь и как следует, я уж прослежу и если, что я не Каминский, объяснять не буду сразу в харю получишь и как ты понимаешь мне за это ничего не будет.

— Всё! Уговоры закончены. Боевая задача поставлена. Придётся и вам Родине послужить. Может, тут есть те, кто против Родины п политики Партии. Шаг вперёд! Особисты здесь будут в мгновение ока, — закончил речь Егор. Матросы из команды СКРа разобрали партизан и повели их на точки где им надлежало находиться. Каминский и Король, довольные, хлопнули друг друга по ладоням. Неожиданно у них над головой, с верхней палубы, прозвучала команда.

— Старшина 2 статьи Каминский. Поднимитесь на ходовой мостик, — Егор взбежал по знакомым ему трапам на ходовой мостик. На мостике стояли замполит корабля и какой-то каптри. Егор почему-то подумал, что это особист и не ошибся.

— Особый отдел уже здесь. Только я вижу, Вам старшина моя помощь не нужна. Вот это хватка! Вот это выучка! Что скажешь замполит? – начал особист

— Он и в море себя показал лучшим образом. Он же коммунист, член Горкома ВЛКСМ. Два дальних похода в Гидрографии. Командир ему предложил к нам служить пойти на сверхсрочную. Обещал командиру подумать, — стал расхваливать Каминского замполит.

— То, что обещал подумать. Это хорошо. Это правильно. Без таких, как он народное хозяйство проживёт, а вот флот, увы, в таких сильно нуждается. Только вот, что я тебе скажу каплей,- обернулся особист к замполиту, — ты и командир твой про него забудьте. На него в нашей конторе давно уже глаз положили. Ещё с его похождений в Мозамбике. Так, что если решится, Каминский вернуться на службу, то уж точно, не на ваши мотоциклы. Что скажешь старшина?

— Что я скажу? А скажу я вот что. Товарищи офицеры, меня внизу бойцы ждут. Пора делом заняться, а разговор этот мы отложим на потом. Разрешите идти? – не дожидаясь разрешения, Каминский отдал честь. Повернувшись спиной к особисту и замполиту, сбежал по трапу вниз. На стенке уже разгружался первый КАМАЗ с бомбами.

Егор вскоре понял, какую ловушку устроил ему командир корабля. Под реактивной установкой, в подпалубном помещении размещался погреб с глубинными бомбами. Весь этот боекомплект в 264 бомбы и надо заменить, благо 24 бомбы выстрелили в море, чуть не оторвав голову Егору. Бомбы подвозили на причал на машинах в ящиках. Ящики сгружали с кузова машины на стенку. Открыв ящик доставали бомбы. Загружали их на корабль, используя ручную поворотную кран-балку с блоком. Из погреба, через отверстие в палубе диаметром 30 сантиметров, с помощью той же кран балки доставали отслужившие срок бомбы. Аккуратно выгрузить их на стенку. Загружали опять в ящики, а ящики грузили на КАМАЗ и увозили на склад. Потом, принимали новые бомбы, и всё повторялось сначала.

Всё бы ничего, но это бомбы, а не макароны. Обращаться с ними надо нежно и ласково. В каждой из них более 25 килограмм взрывчатки да ещё в придачу пороховой реактивный заряд и весит эта кукла 120 килограмм. Говорят и палка один раз в год стреляет. А бомба? Кто знает, что у неё в башке, простите в боеголовке. Вот то-то и оно, что в головке и головка эта не обладает большим умом, а может рвануть в любой момент. На то она и бомба. Всяк, моряку не нежная подруга. Да и это было-бы полбеды, но выгрузить-то надо 264 бомбы, и загрузить 288 бомб. Тонны взрывоопасных снарядов. Не дай-то Бог эта хрень детонирует, не то, что от моряков, от СКРа большого куска не найдут.

Свой подвиг партизаны и члены команды завершили после двух часов ночи. Идти куда-то никто не то, чтобы уже не хотел, никто и не мог никуда идти. Все от усталости валились с ног. Участники этого мероприятия, в прямом смысле этого слова, доползли до кубрика и проспали до обеда следующего дня.

Отобедав, вышли на построение на главную палубу. Командир, помощник, замполит поздравили их с окончанием учебных сборов. Отдельно, каждому из партизан, командир пожал руку за прекрасно выполненную вчера работу, действительно ведь ни одной бомбы не утопили и не взорвали, и затем поблагодарил от имени всего экипажа. Партизаны ответили «Служу Советскому Союзу» и отправились в кубрик переодеваться. Спустя полчаса, уже в гражданке, семёрка покинула СКР.

На Комбинате, один из работников занимался янтарём. Он не только незаконно ловил янтарь в море, он и делал из него отличные ювелирные изделия. Продавал он их через сарафанное радио, только проверенным людям, чтобы не присесть за незаконные операции с полудрагоценными камнями. Продавал он их на порядок дешевле, чем в ювелирных магазинах в Кёнике, а вот качество у его изделий было отменное, да и к тому же, каждое изделие эксклюзивное.

Каминский знал, что у Васильева, на Родине есть невеста. Егор купил у этого умельца с Комбината, бусы, браслет и два перстня с красивым янтарём в мельхиоровой оправе. Пришёл на СКР и подарил это всё Сергею. Командир отделения сигнальщиков был в восторге от подарка. Это та малость, которую мог сделать Егор, чтобы хоть, как-то отблагодарить парня за свою спасённую голову.