Глава пятая. Комсомольская путёвка. ч1

Глава пятая.

Комсомольская путёвка.

Наш великий и славный колхоз

Производит один лишь навоз;

Так что братцы, выходит, кажись,

Что говно — это вся наша жизнь…

Николай Лисин.

Дураков не сеют и не пашут, они сами растут.

На Комбинате, главный инженер с нетерпением ждал, пока Каминский наиграется в войнушку и приступит к установке новых щитов управления для стиральных машин прачечной. Смысл работы этих щитков сводился к следующему. Они переключали машины. Так сказать, реверсировали их вращение. Несколько минут барабан, стирая бельё, вращался в одну сторону, потом останавливался и начинал вращаться в другую. В щитках стояли микродвигатели с кулачковым эксцентриком, вот этот эксцентрик, вращаясь, поочерёдно замыкал контакты реле. Реле в свою очередь и переключало последовательность подачи фаз на статор электродвигателя. Ничего сложного, если не брать во внимание, что речь, как всегда, шла о 380 вольтах и трёх фазах. Поэтому, пока Каминский ловил подлодки, Игорь Иванович весь извёлся. Щитки лежат, работа стоит. В первый же день, как Егор появился на Комбинате, главный инженер вызвал в помощь Каминскому его бывшего коллегу, Петю «Носа». Электрик с пятым разрядом лишним не будет, посчитал главный инженер. Знал бы заранее, как он ошибся, не подпустил бы Петю и на пушечный выстрел к щитовой прачечной.

Егор, соскучился по работе и сразу приступил к демонтажу первого щитка. Чтобы не останавливать работу моечного цеха, решили менять щитки по очереди, так выводя из рабочего процесса только одну машину. На подхвате у Каминского работал и Витёк, крайне расстроенный, возвращением напарника со сборов. Витёк откровенно заявил Егору, он надеялся, что Егор останется в этом море навсегда. Да, мечты пьянтоса Витька, едва не сбылись, не окажись таким расторопным старшина 1 статьи Сергей Васильев.

Дело спорилось. Если с первым щитком ещё повозились, но запустив машину и убедившись в её исправной работе, Игорь Иванович предложил ускориться. Приближался обеденный перерыв и можно успеть, сразу заменить два оставшихся щитка, тем более, все уже сообразили, как эта система работает и что и куда подключать. Егор и Витек взялись за второй щиток, а Игорь Иванович, решивший вспомнить молодость и Петя «Нос», за третий щиток. Справились за отведённое время на обеденный перерыв. Конечно, Егор и Витёк оказались в лидерах. Когда женщины вернулись с обеда, вторая машина была в полной боевой готовности и сразу включилась в работу. Петя докручивал контакты на третьем щитке. Затянув последний контакт, Петя радостно отрапортовал: «Готово!». Каминский, со словами, подражая Юрию Гагарину, сказал: «Поехали!» и, махнув рукой, включил машину. Слышно было, как в прачечной заработала и третья машина. Эта машина, дура была, здоровая, и движок на ней стоял нехилый. Работники в щитовой вытерли пот со лба. Работа наконец-то закончена. Егор стал закручивать крепления на крышке закрывающей третий щиток. К этому моменту, эксцентрик уже провернулся и должен был переключить фазы, чтобы движок начал обратное вращение. Егор не успел затянуть винты крышки. Щитовую, потряс сильный взрыв!

Находившиеся в щитовой, ослеплённые яркой вспышкой и оглушённые громким хлопком, постепенно приходили в себя. Вскоре, до них донеслись крики из прачечной. Женщины визжали напуганные мощным взрывом и отсутствием электроэнергии в цехах прачечной. Обесточена была не только прачечная и не только Комбинат, но вблизи находящиеся дома.

Щитовая, наполнялась едким дымом горящей изоляции. Щиток полыхал. Первым пришёл в себя Игорь Иванович. Он, сорвал со стены порошковый огнетушитель и загасил пламя горящего щитка. Егор смотрел на валяющуюся на полу крышку от сгоревшего щитка и только одна, идиотская мысль сверлила ему мозг: «Это когда-нибудь кончится? Не будь этой крышки я остался уже без глаз, а что с моими руками? Я их не чувствую!». Он посмотрел на свои руки. Они, слава Богу, были на месте, но почернели от гари и пальцы не слушались своего хозяина. В щитовую уже ломились испуганные прачки. Прибежал Мироненко. Бабы кудахтали! Всё напоминало курятник, в который забрался лис.

Каминский, окончательно придя в себя, осмотрел уничтоженный щиток. Причину взрыва установить было не сложно. Но требовались доказательства. Когда все угомонились и разошлись Егор взял за шиворот Петю «Носа», толкнув его достаточно грубо к столу. Положил перед ним аналогичный уничтоженному щиток, только устаревшей модификации и бросив четыре куска четырёхжильного кабеля приказал.

— Подсоединяй, мать твою, урод! — Петя не стал спорить и начал подсоединять жилы к клеммам пускачей, демонстрируя то, что он делал последний раз на сгоревшем щитке. Первым не выдержал Игорь Иванович.

— Идиот! Что же ты наделал! Ты же накоротко подключил!

— Вот именно. Эксцентрик провернулся и замкнул фазы между собой. На силовом распределительном щите стоят свинцовые плавкие вставки на 200 ампер. Понятное дело, они не сразу расплавились. Вот вам Игорь Иванович и взрыв мощностью в 140 Квт. Что-то похожее на ручную гранату Ф-1, — резюмировал Егор.

-Уйди, Петя! Уйди отсюда, добром тебя прошу. Электрик пятого разряда. Только лампочки тебе Петя крутить, — разозлился главный инженер. Петя «Нос» ретировался из щитовой.

— Что будем делать? – спросил Игорь Иванович, смотря на Каминского.

— Во-первых, позвоним в ГорСети. Пусть подключат нас. Похоже, мы по взрослому, сожгли свои вставки на двух фазах, и в Электросетях вышибли автоматы. Во-вторых, придётся ставить назад старый щиток. Новый сгорел дотла, — вздохнув и слегка покачиваясь, Егор взялся за устранение результатов аварии. Через два часа прачечная работала в штатном режиме.

Политический ход или очередная глупость.

В феврале, Егору стало понятно, пришло время предпринимать серьёзные шаги, чтобы как он планировал, чего-то добиться в этой жизни. После откровенной беседы с первым секретарём Фёдором Соколовым, Каминский сообразил: «Я, на данном этапе, достиг вершины в своей политической карьере. Надо получать высшее образование. Первая попытка оказалась неудачной. Задаться целью, подготовиться и поступить на исторический факультет в Калининградский Государственный университет можно. Учится пять лет, а мне уже двадцать пять. Сколько воды утечёт за эти пять лет и на кой мне эти знания. Мне нужен диплом! Корочки и только. Хорошо. Пять лет отдай и не жужжи, но ведь для карьеры придется идти по головам. Топить соперников, заискивать, лебезить, выслуживаться. Это уж точно, не по мне. Здесь я не преуспею. С моим характером, точно сорвусь, просто набью морду очередной сволочи и вся моя карьера накроется медным тазом. Нужен ход. Ход отчаянный, смелый, неординарный, в моём стиле и в моём духе», — так думал Егор. Он давно тяготился работой на Комбинате. Егора уже не радовали высокие заработки. Его затягивала рутина повседневности. Егор искал решение, и оно пришло самым неожиданным образом.

Во время ХХ Областной комсомольской конференции, на которой Егор был делегатом от Балтийска, с высокой трибуны много говорилось о подъёме Нечерноземья. Говорилось о нехватке там кадров, о необходимости влить в село здоровую комсомольскую кровь. Нечерноземье — это и есть колхозы и совхозы Калининградской области: «Вот он, этот ход, которого ждут от меня. Это в моём стиле. Это то, что позволит мне совершить прорыв. По крайней мере, я ничего не теряю и нечем не рискую. Вернуться в Балтийск к тёще мы с Ольгой всегда сумеем, а попытка, это же не пытка, как говаривал товарищ Сталин». Решение было найдено. Правильное это решение или ошибочное, можно будет узнать, только попробовав его претворить в жизнь, что в скором времени Егор и сделает. С этой идеей Каминский отправился к Фёдору Соколову в Горком ВЛКСМ.

Соколов внимательно выслушал Егора, поразмыслив, ответил.

— Знаешь Егор в чём-то ты прав. Иногда надо сделать шаг назад, чтобы потом сделать два шага вперёд. Твоя поездка на Нечерноземье по комсомольской путёвке поднимет твой авторитет и позволит тебе делать то, что ты посчитаешь нужным. Насколько я успел изучить тебя и понять твою сущность – это для тебя главное. Конечно, жаль отпускать тебя, но дело это — благородное и очень важное. С Ольгой посоветовался?

— Ещё нет. Думаю, она будет не против этого решения. Тяжело Фёдор жить с тёщей. Она постепенно спивается.

— Поедешь по путёвке, а ещё оформим тебя и как переселенца. Там будут подъёмные и льготы. Вот только, учти три года, ты не сможешь уехать из села.

— Согласен. Давать задний ход — это не в моей натуре, — самоуверенно заявил Каминский первому секретарю, ещё не до конца понимая на какую авантюру он подписывается.

Вечером Егор поговорил с женой. Ольга сразу согласилась. Она верила мужу и не сомневалась в том, что Егор всё делает правильно.

На Комбинате решение Каминского уехать по общественному набору на Нечерноземье произвело эффект разорвавшейся бомбы. Комбинат гудел несколько дней. Кто искренне сожалел, кто также искренне радовался. Избавились наконец-то от этого упыря. Понятное дело, больше всех расстроился главный инженер Игорь Иванович. Он вообще заявил, что Каминский предатель и перестал с Егором здороваться и разговаривать.

Вскоре Егор выяснил. Ему в случае переезда положено от государства 150 рублей на главу семьи, то есть на него самого и по 50 рублей на каждого члена семьи. Так как, он усыновил только Сашу, свою собственную дочь, то вся сумма равнялась 250 рублям. Не ахти какая сумма, но всё-равно лучше так чем ничего. Правда, сразу по переселении, выплачивается половина суммы, а остальная часть, спустя два месяца, при этом хозяйство, обязано предоставить переселенцу жильё. Были и другие, не столь значительные льготы. Выглядело всё очень презентабельно. Презентабельно на бумаге. Вскоре Каминский узнает, как обстоят дела на самом деле. Он в очередной раз убедится, что Советская власть и его любимая Коммунистическая партия, куда он стремится пролезть, всё делает отлично только на бумаге, а в жизни всё, через …тернии к звёздам.

Колхоз «Путь Ленина».

Выбор пал на колхоз «Путь Ленина» в Гусевском районе. Получив, в Балтийском Горкоме ВЛКСМ 6 марта 1985 года Комсомольскую путёвку, Каминский, только в конце марта и пока один, без семьи отправился в деревню Михайловка Гусевского район.

В городе Гусев он зашёл в Райком КПСС и имел обстоятельную беседу с секретарём райкома партии. Смысл этой обстоятельной беседы сводился к пропагандистской трескотне в исполнении секретаря райкома, и в декларировании им же патриотических лозунгов.

К середине дня Егор был уже в правлении колхоза и встретился с председателем колхоза Шаровым. В какой-то мере внешний вид председателя соответствовал его фамилии. Он долго рассказывал Каминскому о достижениях колхоза и в конце разговора поинтересовался.

— Вы же на флоте служили. У нас есть огромное озеро. Я думаю карпа развести. Сможете, как моряк взяться за это дело

— Я военный моряк, а не рыбак. Ничего не понимаю в разведении рыбы.

— Так это не важно. Научитесь. Остальные вообще ничего не понимают ни в воде, ни в море, ни в рыбе, — парировал отказ Егора председатель, а Каминский вспомнил партизана-животновода на борту СКРа. Теперь он в похожей ситуации. Военный моряк, коренной минчанин, ни хрена не понимающий в сельском хозяйстве, приехал добровольно смешить народ. Впервые Егор засомневался в правильности своего решения отправиться в деревню.

В кабинет вошёл высокий, седой, пожилой мужчина. Шаров представил его.

— Знакомьтесь. Беленок Степан Тарасович, Ваш начальник участка и так скажем непосредственный руководитель. Потом обратился к вошедшему начальнику участка.

— Покажешь дом товарищу. Он пока один приехал. Осмотрится. Завтра дашь ему машину с водителем. Выпишешь путёвку. Он перевезёт свои вещи и жену с ребёнком из Балтийска.

— Кем он будет работать? — в свою очередь поинтересовался Беленок.

— Посадишь его на трактор гусеничный.

— Права-то у него то есть?

— Какая разница. На гусеничном тракторе он быстро научится работать, а там и покумекаем насчёт прав, — на этом беседа закончилась. Егор с Беленком вышли из кабинета. У конторы, стоял старенький бортовой ГАЗон. В кабине сидела женщина. Беленок представил её, как свою жену и учётчицу участка. Звали женщину Мария Фёдоровна. Егор, залез в кузов. Машина тронулась и понеслась к месту его нового жительства и работы. Ехали не долго. Михайловка оказалась вытянута вдоль дороги и буквально через километр они остановились у одного из домиков.

Войдя в это жилище, Егор, был разочарован увиденным им. Щитовой, так называемый финский домик, насквозь продуваемый всеми ветрами. В таком, он с женой Людкой, снимал комнату первые месяцы после её приезда в Балтийск. Егор хорошо знал, что жить в этой яранге можно, только если её обложить кирпичом. Две комнаты, кухня, коридор, веранда. Всё в запустении. Оборванная проводка. Размороженные, разорванные чугунные радиаторы парового отопления. Отсутствующий котёл и к тому же растрескавшаяся печь. Эту картину убожества завершало отсутствие входной двери и конечно водопровода и туалета. Егор стоял посреди комнаты и не мог найти слов, а его новый начальник трещал как пулемёт.

— Отличный дом. Смотри, какой хороший дом! Конечно, надо приложить руки. Ну, так ты же моряк. Справишься! Вот печку подмажешь. Руки конечно должны расти не из жопы. Вот сосед у тебя Пётр Иванович. Тоже коммунист и недавно к нам переехал. Правда, он из деревни, из другого колхоза. Он свой дом уже сделал, как конфетку. Справишься и ты. Да тут, по большому счёту и делать особо нечего. Ну, хороший же дом. Скажи хороший ведь. Что молчишь? Дом ведь хороший. А трудности они везде есть. Ты же коммунист, — Егор смотрел на комнаты и на Беленка. Это первый случай в его жизни, когда Каминский столкнулся с такой породой людей — колхозные бригадиры. Беленок, казался хитрожопым хохлом. О таких деятелях народная поговорка говорит «Жид плакал, когда хохол родился». Эти люди, будут врать вам в глаза и при этом, не моргая и не краснея. Человек, слушающий такого деятеля, растерявшийся от его напора, наглой и циничной лжи не знает, что ему делать. Зато, этот проходимец, каждое предложение завершает словами: «Ведь хорошо, ну скажи, ведь всё хорошо» и в итоге человек вынуждено соглашается. Так случилось и с Егором. Беленок ушёл, сказав, что завтра утром будет машина, чтобы привезти его семью и вещи. Ночь Егор провёл на полу, подстелив куртку. Замёрз до умопомрачения, ведь был конец марта.

Утром, действительно пришёл бортовой грузовик и Каминский, сев в кабину к водителю поехал в Балтийск за вещами, а вот привозить жену и дочь он решил повременить. При такой холодной погоде вести малышку и жену в эту ярангу, он не рискнул.

Вернувшись в Михайловку и разгрузив машину, благо там вещей было раз, два и обчёлся, Егор увидел, как к его дому подъехала машина Беленка и последний спешит к Егору.

— А где жена? – с порога спросил он Каминского.

— Жена, останется пока в Балтийске. Или Вы думаете, я её повезу в этот засранный сарай. Я ещё не враг своей дочери и жене. Всё что Вы тут мне вчера пели об этой развалине, можете рассказать Шарову, а заодно и секретарю Гусевского Райкома Партии, — Беленок опешил от такого ответа. Сразу было видно, он не привык к таким ответам и хотел вспылить, но посмотрев на Егора, осёкся на полуслове.

— Завтра утром приходи на наряд. Это там, возле фермы, ну найдёшь, — только и сказал он Каминскому, поспешив уехать. Егор успокоился. За лето он всё отремонтирует. Наивные надежды. Каминский даже на сотую долю не представлял себе, в какое дерьмо он в этот раз вляпался.

На краю деревни, у фермы, стоял добротный домик, срубленный из сосновых брёвен. Не в пример руин, которые выделили Егору. Это было помещение, так называемого управления отделением, в простонародии «наряда». Здесь утром собирались колхозники и получали задания на день. Рядом находился своеобразный тракторный стан. Стояли бесхозные трактора. Один из них, ДТ-75 и был предназначен Егору.

К семи часам утра собрались двенадцать мужчин и женщин. Это были колхозники участка №2 колхоза «Путь Ленина». Три тракториста работающие на колёсных тракторах, представляли элиту участка. Старший из них, лет сорока пяти, как его все называли Сергееч. Ещё двое, лет двадцати пяти, ровесник Егора Василий и второй постарше Григорий. Каминский познакомился со своим соседом, о котором говорил Беленок, Петром Ивановичем. Он оказался положительным, рассудительным мужчиной. Был и ещё один сосед. Тоже переселенец, но очень странный тип по имени Андрей, больше напоминавший художника-передвижника, чем тракториста, за которого он себя выдавал. Остальные, мужчины и женщины обычные колхозники неопределённого возраста, одетые в замусоленные телогрейки-ватники.

Егора подвели к трактору ДТ-75. Этого зверя Каминский вблизи видел впервые. Петру Ивановичу поручили рассказать и показать Егору, как управлять этой техникой.

— Смотри Егор. Это рычаги фрикционов. Ими управляют трактором. Правый и левый. Если нужно трактор быстро повернуть, то выжимают рычаг одного из фрикционов и давят ещё и на соответствующую правую или левую педаль. Вот ещё и педаль сцепления. Её выжимают, когда переключают скорости. Рукоятка газа. Рычаг коробки передач, — объяснил и показал Пётр Иванович Егору, как устроена кабина трактора. Затем продолжил.

— Смотри, как его заводят. Это пускач, бензиновый одноцилиндровый двигатель. Это пусковой шнур. Наматываем его на шестерню и дёргаем, — на удивление пусковой двигатель заработал с первой попытки. Пётр Иванович продолжил: — Даём пускачу поработать, а рукоятку газа дизеля предварительно выводим на максимум. Теперь вводим рычаг муфты зацепления пускача с дизелем, — Пётр Иванович говорил и всё показывал. Двигатель трактора завёлся, а наставник продолжал ликбез: – Выключаем декомпрессию и выводим из зацепления муфту сцепления коленвала с пускачом и глушим пускач. Главное, когда будешь запускать двигатель, проверь чтобы трактор стоял на нейтралке, иначе он рванет у тебя как конь. Если тебя не задавит, то чтобы остановить его будешь за ним гоняться по всему стану, — на этом теория закончилась.

Егор и Пётр Иванович сели в кабину трактора. Наставник показал, как на практике управлять трактором. Напоследок, Пётр Иванович посоветовал.

— Трактор не глуши. Это он сегодня, от радости, наверное, что у него появился хозяин, с первого тычка завёлся, а так его и со ста граммами не раскочегарить. Порой полдня не могут завести и только с толкача удаётся. Сейчас на малых оборотах покрутись здесь на площадке. Потом я тебе подцеплю лапчатый культиватор и поедем мы в поле, культивировать пахоту. Пока тренируйся, — на этом он выпрыгнул из кабины трактора, оставив Егора наедине с его железным конём. Вот так, за десять минут готовят механизаторов. Это вам не корабли, где девять месяцев выклёвывают мозг.

Егор покатался по площадке. Потренировался делать повороты и развороты. Потом, возомнив себя танкистом на танке, решил крутануть на одном месте, как это показывали в кино. Получилось, но вызвало недовольство наставника. Пётр Иванович прокричал.

— Не делай так парень. Это не танк и у тебя гусеницы провисают, разуешься, потом всей бригадой будем тебя обувать, — Егор улыбнулся. Сразу вспомнился Ванькин трелёвочник в грязи на волоке и их попытка накинуть гусеницы на траки: «Говорят, история повторяется дважды. Сначала, как трагедия, потом, как фарс. Это точно какой-то фарс. Гусеничный трактор. Его масса сопоставима с массой лёгкого танка, а я полный болван, сижу за его рычагами. Как там, у Твардовского. …Танк он с виду грозен очень, а на деле глух и слеп. То-то слеп. Лежишь в канаве, а на сердце маята: «Вдруг как сослепу задавит, ведь не видит ни черта….». Это он про меня написал», — так думал Егор, катаясь по площадке и осваивая управление незнакомой ему техникой.

Пётр Иванович залез в кабину к Егору. Сел за рычаги. Ловко задним ходом подцепил на гидравлическую заднюю сельскохозяйственную навеску лапчатый культиватор с боронами, скомандовав Егору, следовать за ним, на ходу спрыгнул на землю. Пётр Иванович сел за рычаги своего ДТ-75М, махнув рукой Каминскому, поехал в поле по грунтовке. Каминский пристроился следом. Егору предстояло переехать через канаву по своеобразному мосту, трубе в канаве засыпанной землёй. Семь потов от страха сошло с Егора, пока он преодолел этот мосток. На данном этапе, управлять «Стрельцом» водоизмещением в 4000 тонн, Каминскому казалось проще.

Культивировать пахоту пришлось прямо по паханому полю. Трактора двигались по диагонали к пахоте. Поперёк поля, было бы конечно быстрее и может быть эффективнее, но трактор так прыгал на гребнях, его так трясло, что до конца работы не остались бы в строю, ни сам трактор, ни его тракторист. Тяжело прошёл первый рабочий день у Егора, но он справился и уже к закату довольно уверенно управлял своим железным конём. Оказывается, в колхозе работают с рассвета и до заката. Похоже, трудовое законодательство писалось не для колхозов. Самое удивительное, эти рабы колхозного строя ещё и кичились своим унизительным положением, вместо того, чтобы взявшись за вилы и топоры, перебить всю эту мерзопакостную колхозную номенклатуру. Ночь Егор спал как убитый, почти так же, как после первого дня работы на лесоповале.

Ещё в Балтийске, Егор обзавёлся танковым зимним шлемофоном. Он вытащил из него ненужные наушники и на следующий день надел его во время работы. Так он стал чувствовать себя спокойнее и увереннее, по крайней мере, к вчерашнему десятку шишек на голове, сегодня не прибавилось ни одной. Работали в режиме на износ. Обед, Беленок, привозил в поле в бачках для обедов. Обед был отличный и порции, бери сколько душе угодно. Каминский, наученный горьким опытом лесоповала, поинтересовался у Беленка, за чей счёт этот банкет. Выяснилось, что за обед будет платить Егор, но только в конце года, когда произведут полный расчёт. Обед стоил 30 копеек. Это можно сказать задаром, так решил Егор. Он ещё не знал, что работая в колхозе за палочки, за трудодни, в итоге колхознику выводят — кукиш, а не деньги. Эти люди действительно, как рабы в Древнем Риме, работали за тарелку похлёбки, пусть и хорошей, питательной и вкусной похлёбки, но как знать, может рабовладельцы, тоже хорошо кормили своих рабов.

Так прошла неделя. Вскоре приехала Ольга с Сашкой и средней дочерью Аней. Ольге пришлось самой обустраивать домашний быт. Егор и рад был бы помочь жене, но он уходил из дома в шесть часов утра и приходил за полночь. На сон оставалось пять часов. От такого режима работы Егор даже забыл о супружеском долге. Он ложился рядом с женой, помывшись холодной водой из ведра, брал в руку женскую грудь и тут же засыпал. В доме не было воды. Её приходилось таскать вёдрами из колонки, пусть и за два десятка метров, но в этом было мало удовольствия. Ольга молчала и безропотно переносила все лишения устроенные ей и детям её честолюбивым мужем.

Беленок, словно в издёвку, решил устроить круглосуточный рабочий день. Видишь ли, участок опаздывал с культивацией. Вторым трактористом на трактор Егору посадили ранее упомянутого тракториста-художника. Егор, так его и называл поначалу просто — «Художник», но вскоре, добавил после второй «У» в это прозвище ещё букву «Й», и стало оно соответствовать сути этого перца. Надо сказать «Художник» оказался полным раздолбаем. Относился он и к трактору и к порученной работе, как это и было принято в колхозной среде, с ненавистью, злобой и презрением.

Егор, несмотря ни на что, успел полюбить свой трактор. Это была любовь моряка к своему кораблю. Только в этом случае к трактору. Егор ещё в Балтийске, в марте, купил несколько книг по сельхозтехнике. Одна из них так и называлась «Гусеничные трактора». Надо сказать, это оказался отличный учебник для учащихся ГПТУ. Как раз для таких, далёких от тракторной техники раздолбаев, каким он и являлся. Шутники расшифровывали ГПТУ, не как Городское профессионально-техническое училище, а как Господи помоги тупому устроиться. В данный момент, таким тупым и оказался моряк Егор Каминский. Он был крайне признателен авторам учебника. Они доступно, доходчиво, простым понятным языком рассказали всё о тракторе ДТ-75 и снабдили учебник отличными, точными и понятными иллюстрациями. За неделю, имея на руках эту чудо книгу и сам трактор, Каминский, уже не казался полным идиотом, на фоне колхозных механизаторов. Вскоре он стал говорить с ними если и не на равных, то, по крайней мере, всегда был в теме.

Егор, как электрик, наладил свет в комнатах. Беленок привёз газовый баллон, подключили его к старой раздолбанной плите, у которой работала только одна конфорка. Газ, электричество и дрова полагались семье Каминского бесплатно по норме, но вот только эта норма, позволяла бы выжить его семье не больше двух месяцев и то при самом экономном использовании газа и дров. Со светом дела обстояли проще. Электрического счётчика в доме просто не было. Его выдрали местные мародёры и пропили. Из стены торчали два провода. Егор, сварганил, что-то вроде распределительного щитка, подключив дом к двум автоматам на 16 ампер каждый, которые он прихватил с Комбината. Счётчик, если он кому-то нужен, так везите и подключайте, Егору он точно не нужен.

Чтобы, как-то помочь Ольге и наладить нормальный быт, Егор перешёл в ночную смену. Ему удалось подключить на тракторе фары. Теперь ночью культивировал Егор, днём «Художник». Только это уже ничего не могло изменить, и катастрофа неизбежно приближалась.

Вечером, идя к трактору, а культивировали они в этот раз поле рядом с домом Егора, он услышал, как истощённо рычит его боевой друг, трактор. Идиот сменщик, сидя в кабине, пытается включить очередную передачу, не дождавшись пока остановится вал двигателя. Каминский подбежал к трактору, вскочив на щиток закрывающий гусеницу, ударом по ручке газа заглушил движок. Другой рукой выкинул из кабины на пахоту «Художника», благо он был мелкая и дохлая «сопля в полёте». Соскочив на землю, Егор поднял это чудо за шиворот и от души врезал ему несколько раз ребром ладони по почкам и печени, затем бросив, на землю ещё несколько раз ударил по спине носком кирзача. «Художник» замер на земле, а Егор стал осматривать трактор. Всё было в плачевном состоянии. Топливные фильтры болтались. Глушитель треснул от вибрации, видимо эта сволочь культивировал поперёк борозды. Главное не было тормозка. Деталь, которая тормозила вращение основного вала дизеля, позволяя переключить скорости на коробке передач. Поэтому вал не останавливался, а эта сволота пыталась врубить передачу. Ещё немного и пришёл бы конец коробке передач.

Подъехал Беленок и остановился на краю поля. Выйдя из машины, направился к трактору. «Художник» встал, увидев начальника и рассчитывая, что Каминский при нем не посмеет его бить. Беленок сразу поинтересовался.

— Что случилось Егор? Почему трактор заглушили?

— Тарасыч! Ты только посмотри, до чего эта сволочь довела технику. Ему морду мало набить. Егор продемонстрировал бригадиру всё, что эта, по его мнению, сволочь сотворила с трактором и в каком он состоянии.

— Да ты прав Егор, ему не то, что морду набить мало, его прибить надо, как врага народа. Дальше произошло то, чего, ну никак не ожидал Егор от Беленка. Беленок повернулся к тупо улыбающемуся «Художнику» и, размахнувшись, врезал ему в глаз. «Художник» кубарем покатился по пахоте. Каминский, только присвистнул. Егор уже слышал, что Беленок не редко управляет подчинёнными с помощью кулака, но это был первый случай в его присутствии. «Художник» вскочив на ноги, ошалело смотрел на Беленка и Каминского. Егор, взглянув на Беленка, обратился к побитому напарнику.

— Слушай сюда, чмо. Сейчас хочешь раком, хочешь по-пластунски носом и руками, но перепашешь везде, где ты культивировал и найдёшь тормозок. Ты же не мог, не заметить, что передачи не включаются и вал не останавливается. Не найдёшь я тебя прибью. Лучше чтобы такой сволочи, в хозяйстве, не было. Поверь, мне за тебя ничего не будет. Спишем на несчастный случай. Только Егор замолчал, как заговорил Степан Тарасович, обращаясь к уже запуганному Каминским, «Художнику».

— Я тебе козлина слово даю, если не найдёшь тормозок, то не Каминский, а я сам тебя прибью, — Егор стал обтягивать, как положено, все болты и через десять минут запустил свой трактор. Надев шлемофон, запрыгнул на гусеницу. Беленок, подошёл к Егору, протянув руку сказал.

— Хорошей смены Егор, — Каминский пожал протянутую ему руку и ответил,

— Прорвёмся Степан Тарасович! На том стоим! Мы же с Вами – коммунисты, — он сел в трактор, выжал сцепление, сбросил газ до минимума. Дождался, когда остановится вал, аккуратно воткнул третью передачу, добавив газу, отпустил педаль сцепления. Трактор мягко пошёл по полю, продолжая культивацию. Надо сказать, что «Художник», нашёл тормозок, но огромный фингал под глазом напоминал ему, как надо относиться к чужой технике.

На следующий день, Беленок решил отменить ночную смену. Егор поспал шесть часов и снова пришёл на поле. У трактора оторвался глушитель. Сменщик испуганно показывал Егору валяющийся на земле глушитель. Теперь трактор ревел как самолёт-штурмовик на боевом курсе. Подъехавший Беленок, только развёл руками. Что он мог сказать Каминскому. Весна подгоняла, скоро посевная.

— Делать нечего Егор. Нужно заканчивать поле. Без глушителя конечно ужасно, но на работу самого трактора это особо не влияет, — Егор сел в трактор и продолжил культивацию. Только долго ему поработать не удалось. Разворачиваясь на краю поля, Егор почувствовал, что его железный друг захлёбывается, будто ему не хватает, то ли воздуха, то ли топлива. Егор, успел выжать сцепление, благо тормозок стоял на месте, и только он включил нейтралку, как двигатель заглох. Каминский выпрыгнул из кабины трактора и осмотрел в первую очередь сердце своего железного друга, двигатель. Егор сразу всё понял. Произошла катастрофа! От постоянной вибрации треснули и оборвались лапки крепления двигателя к раме. Он оборвался, и теперь висел на раме, перерубив медную топливную трубку, из которой вытекала на землю солярка. Схватив пассатижи, Егор смял конец трубки и остановил утечку топлива. Сердце его друга оторвалось. Егор, сидел возле мёртвого трактора и не мог оставить мёртвого друга, как не мог оставить Егора, на Линго-Линго, Володя Шаврин.

Спустя какое-то время на своём грузовичке появился Беленок. Поняв, что случилось, он поехал за помощью. Через полчаса прибыл Петр Иванович на своём ДТ-75М, взяв трактор Егора на буксир, потащил по полевым дорогам в мастерскую на ремонт.

Ремонт трактора.

В мастерской ремонтируемой техники было немного. Горячая пора. Всю технику старались выгнать в поля. Трактор Егора затащили в большой ангар. В нём под потолком ходила мощная электрическая кран-балка. Следом за Каминским, к мастерской, подъехал и Беленок. Он нашёл завмастерскими, молодого в очках парня с высшим образованием и они вдвоем подошли к расстроенному Егору. Завмастерскими осмотрел трактор. Покачав головой произнёс.

— До чего технику довели, — затем посмотрев на Каминского, спросил: — Твоих рук дело?

— Не совсем. Есть на участке одно чмо, вот он и постарался… — Егор не договорил. Его перебил Беленок.

— Чего теперь говорить. Когда, Андрей, трактор отремонтируете? – спросил он завмастерскими. Андрей ещё раз осмотрел трактор, его повреждение и затем заявил.

— Часа через три. Поднимем движок. Приварим старые токарные резцы вместо обломанных лапок и расклиним двигатель в этих резцах. Заменим топливопровод и можете ехать в поле.

— Отлично! Значит через три часа Егор, я тебя жду на том поле, где ты сломался. Всё, я полетел, остальных работников нельзя оставлять без контроля, — и тут неожиданно обратился к Андрею, показывая на Егора: — Толковый это парень. Стремится изучить технику и к работе относится добросовестно. Он, да ещё есть один Петр Иванович, тот который притащил его сюда. Им можно доверять. Добросовестные работники. За остальными глаз да глаз нужен и кнут из рук не выпускать. Ну, я полетел, — Беленок, несмотря на его пенсионный возраст, был очень подвижный и сильный мужчина.

Беленок уехал. Завмастерскими внимательно рассматривал нового тракториста Каминского. Потом, протянув руку, представился.

— Андрей.

— Егор, — ответил Каминский, пожимая протянутую руку.

— Слышал, ты бывший моряк. По комсомольской путёвке к нам. Коммунист? Я комсорг колхоза и член комитета Гусевского райкома ВЛКСМ, — ещё о чём-то подумав, предложил Егору, — Мы можем с тобой за три часа восстановить твой трактор, но это будет ненадолго. Здесь нужен серьёзный ремонт, а Беленок добьёт его в полях, это как пить дать. Хочешь изучить хорошо трактор и стать отличным специалистом?

— Конечно, хочу! У меня и учебник прекрасный есть. В кабине трактора лежит. Вот только когда мне этим заниматься? С рассвета до заката в поле и нет даже возможности ничего почитать. Только и слышу: «Давай! Давай! Потом читать будем».

— Не будет Егор. Не будет «никаких потом». Так и будет постоянно. Давай! Давай! Давай до износа, до того пока твой трактор не сдохнет окончательно, а тогда, тебя же и обвинят в некомпетентности и пошлют по наряду навоз вилами разгребать. Чего уж, а навоза этот колхоз производит вдоволь.

— Так что мне делать Андрей? – отчаявшись, спросил Каминский.

— А вот что! Я дам тебе слесаря. Он мужик толковый, единственный здесь высококлассный специалист по сельхозтехники. У него и инструмент весь есть. У вас с ним будет часа четыре. Да четыре часа будет. Пока Беленок спохватится, пока сообразит. Думаю четыре часа гарантировано, — Егор затаив дыхание слушал Андрея. Тот продолжал: — Разбирайте трактор до последнего винтика. Всё снимай! Кабину, гусеницы, ленивцы, каретки, траки рассоединяй. Задний мост обязательно от рамы отсоедини. Как у тебя с фрикционами? Горят? Проскальзывают?

— Да масло в заднем мосту,- ответил Каминский.

— Это очень хреново, нет у меная сальников для заднего моста на твой ДТ-75, ну, это потом. Будем собирать, тогда и будем плакать, а теперь ты понял боевую задачу морячок? – впервые за то время, как Егор оказался в деревне, он воспрял духом. К нему вернулась его способность концентрироваться на задаче в экстремальный момент. Теперь у Егора был союзник, теперь он не один в поле воин, а вдвоем они смогут многое.

Не теряя время, Егор и приданный ему слесарь, а Андрей объяснил этому спецу, какая перед ними стоит задача, приступили к разборке трактора. Ни Каминский, ни слесарь особо не церемонились с закипевшими гайками, их просто срезали. Слесарь уверил, этого добра навалом, а новая гайка, всяк лучше «бэушной». Если болт не поддавался, его нагревали автогеном, плевать, что на тракторе горела краска, потом подкрасим. Время летело, но и трактор растворялся на глазах, прямо как дефицитный растворимый кофе. К отведённому сроку в углу лежала кабина и рядом у стенки стояла рама трактора, а самого трактора не было, от слова совсем. Егор и слесарь сели на траки и закурили. Правда, Егор давно бросил курить, но как тут не закуришь, когда они четыре часа, не разгибаясь, раздирали трактор и теперь у обоих жопа в мыле. Егор посмотрел на свои сбитые в кровь ключами руки: «Не беда! Заживут. Главное мы всё успели и я опять в форме. Ничего колхозные Петрушки, мы ещё повоюем. Я вас козлы ещё раком поставлю», — такие мысли витали в голове Каминского, когда в ангар мастерской вошёл Беленок. Он посмотрел на Егора, повертел головой удивлённо и спросил.

— Ты всё сделал? А где трактор? Я его что-то во дворе гаража не заметил? – Егор тяжело поднялся и развёл руки в сторону, при этом изобразив реверанс, как бы приглашая бригадира участка на танец. Беленок, посмотрел вокруг, и до него стало доходить, что это за куча деталей разбросана по ангару. На мгновение он лишился дара речи, потом покраснел как рак. Рванулся было к Каминскому, но вовремя одумался. Не тот Егор человек, чтобы бить ему в репу, запросто назад прилетит. Беленок, который тоже, давно бросил курить, обмяк. Сел на смотанную в рулон гусеницу, от трактора Егора и попросил сигарету у слесаря. Закурив задумчиво произнёс.

— Я ещё в кабинете Шарова, когда впервые увидел тебя Егор, уже тогда подумал. Это не простой морячок. С ним мы ещё узнаем, куда Макар телят гонял. А когда наблюдал, как ты вылизываешь свой трактор, понял, ты многого добьёшься и далеко пойдёшь. Вот только и на старуху бывает проруха, откуда мне было знать, что вы с этим завмастерскими споётесь. Иначе бы, я от тебя ни на шаг не отошёл.

— Ну что теперь делать Тарасыч, справлялись же Вы раньше без меня, вот и считайте, что меня ещё нет. Трактор, до того, как я на него не сел, стоял бесхозным, — пытался успокоить старика Каминский.

— Знаешь паря! А ты ведь прав. Прав, чёрт тебя подери! Рвём жопы! Технику гробим! Людей не бережём! Ради чего спрашивается? Ради рапорта в Райкоме Партии. Делай свой трактор. Культивации осталось немного, а потом до закладки силоса, твоему трактору всё равно простаивать. Ты, хоть работая в мастерской, будешь пусть и не большие, но всё-таки деньги получать, а не палки-трудодни. Давай! Правильно ты всё сделал! Молодец! – Беленок, попрощавшись со всеми в мастерской, ушёл. Егор был удивлён. Он давно записал старика в отменную сволочь, а оказывается, он человек и человек, болеющий за дело: «Нельзя никогда спешить думать о человеке плохо», — решил Каминский, смотря в след уходящему Степану Тарасовичу. Егор вспомнил, каким отличным командиром стал Андрей Баринов, и как он Егор, ошибался, считая офицера никчёмным человеком.

Со следующего дня Егор активно включился в работу по восстановлению своего железного друга. В первую очередь он перезнакомился со всеми работниками мастерской.

Подружился с кузнецом Ильёй. Надо сказать, что видимо на генном уровне, у Каминского была огромная тяга к кузнечному делу. Порой ему снился горящий горн и кузня. Егора дед Казик, всю жизнь проработал кузнецом в Минском паровозном депо. Егор напрашивался помогать Илье и быстро улавливал особенности профессии кузнеца. Илья, получив дармового помощника, оставался им доволен. Так они подружились. Однажды, когда Илья был подшофе, он предложил Егору померяться силой на руках. Слово «армреслинг» тогда в Союзе ещё никто не знал. Егор элементарно победил кузнеца, чем сыскал ещё больше уважение у побеждённого сына Гефеста и у других работников мастерской.

Подружился Егор с токарем и со сварщиком. Скоро, под их наблюдением, он работал на токарном станке, вытачивая элементарные детали, и сваривал простые железяки дуговой сваркой.

Егор, не спеша, собирал свой трактор. Перебирал руками каждый узел, меняя, повреждённые или изношенные детали, так Егор постепенно восстанавливал своего кормильца. Здесь конечно, неоценимую услугу советами и подсказками оказывал Егору завмастерскими Андрей. Так, Егор заменил все погнутые тяги. Те, что не удалось достать у кладовщика, Егор выточил сам на токарном станке, закалив их в кузне. Элементарные детали, такие как штифты, шплинты, стопора, которых не было на складе от слова никогда, Каминский изготавливал своими руками и после термической обработки, они становились не хуже заводских. Андрей, несколько раз намекал Каминскому, бросить трактор и перейти на работу к нему в мастерскую, тут Егору, со слов завмастерскими, цены не будет. Сказывался опыт работы и специальность слесаря, приобретённые им в механическом цеху завода имени Орджоникидзе в Минске. Егор обещал подумать над предложением Андрея.

Большой проблемой всё-таки оказался задний мост и продавленные сальники. Они гнали масло в отсек с фрикционами и мало того, что трактор, становился неуправляемым, масло ещё и горело от трения, это могло привести к растрескиванию барабанов или даже возгоранию самого трактора. Нужно было искать сальники. Их так просто на коленке не сделаешь. Здесь Егора опять выручил Степан Тарасович Беленок. Они взяли у Андрея кучу металлолома. Погрузили в кузов газона Беленка и поехали в Гусев, на площадку по приему металлолома. Там удалось найти сданный в лом, практически новый задний мост для ДТ-75. Егор даже не стал курочить его. Они обменяли свой металл на задний мост, а уже в Михайловке в мастерской поставили этот мост вместе с коробкой передач на трактор Егора. Так Егор, образно говоря, заменил тазобедренный сустав трактора. Движок, сердце трактора, всегда был здоровый и на холодную держал давление шесть! Это очень хорошо! Это как давление космонавта.

Встал вопрос с масляным насосом для гидравлической системы сельскохозяйственной навески. Его тоже нет. Чего ни хватись, ничего нет. Ну что тут удивляться, это колхозно-советская система. Правда был насос более мощный для трактора Т-150, по посадочным отверстиям он подходил, вот только резьба была крупнее. Егор решил применить инициативу, забыв флотское правило: «Самое страшное на корабле это дурак, но ещё страшнее дурак с инициативой». Выточив на токарном станке новые шпильки с более крупной резьбой, Егор посадил на них насос. Всё заработало и даже очень хорошо заработало. Егор радовался, не подозревая того, что скоро эта его рационализаторская инициатива выйдет ему боком.

Оставался глушитель. Вот тут проблема казалась не разрешимой. Новых глушителей не было. Старый из чугуна, а чугун как говорится, не сварить сваркой. Проблема глушителя разрешится самым неожиданным образом, но это другая история и ей своё время.

Теперь, Егор мог больше времени находиться дома. Во дворе его дома стояла баня. Она была внутри разгромлена. Егор, разобрал кирпичи, вынес их во двор. Вычистил внутри всё от мусора. Теперь если достать цемент, то можно и восстановить баньку, а пока мыться приходилось ходить через дорогу в соседний дом. Там тоже была баня. Предварительно нужно натаскать воды и протопить, но зато Ольга, за долгие недели жизни в спартанских условиях смогла выкупать дочерей.

Не было и туалета. Егор договорился с Беленком и тот привёз ему обрезных досок с колхозной пилорамы. Правда, сырых досок, но всё-таки это хоть что-то. Егор сделал из досок туалет в форме шалаш, найдя проект в одной из книг по обустройству дворового участка. Очень хорошо и красиво получилось.

Также он решил изготовить входную дверь, но без инструмента это было сделать очень тяжело. Три дня после работы, Егор возился с этой дверью. Изранив все руки, ведь у него не было элементарной дрели, пришлось работать коловоротом и буром по дереву. С помощью молотка стамески и какой-то матери, дверь, конечно, вышла не какая. Как в песне Пугачёвой, про мага-недоучку. «Сделать хотел утюг, слон получился вдруг». К тому же, доски сырые начали высыхать. Дверь перекосило и перекрутило. Она хоть не плотно, но всё-таки закрывалась. Это было уже неплохо. До сих пор, семья спала вообще без двери с открытым входом, заходи кому не лень.

Ещё существовала серьёзная проблема. Во дворе стояла вода. После каждого дождя появлялись огромные лужи. Сначала, что делать, Егор не знал. Благо у него была хорошая книжечка «Благоустройство приусадебного участка» и там оказалась отличная статья о дренаже участка. Изучив эту статью, Егор определил причину затопления своего двора. Под дёрном, на глубине в штык лопаты лежал глинистый слой. Слой не толстый, тоже на штык лопаты, но он являлся гидравлическим замком для стока воды, несмотря на то, что довольно крутой склон уходил от двора в поле к оврагу. За несколько вечеров, Егор, отточенной, как бритва лопатой, проложил по двору дренажные канавы шириною в штык лопаты и глубиной от одного штыка в начале канавы до трёх штыков в конце. Засыпав канавы строительным мусором, которого было вдоволь после уборки бани, Егор, в одночасье осушил двор! Приехавший Беленок был в восторге от такого решения Каминского. О таком способе осушить двор, Егора расспрашивали колхозники, много лет страдавшие от этой напасти.

Привёл Егор в порядок и сарай. Отремонтировал его внутренние перегородки. Изготовил из досок хорошую мощную дверь, тут уже всё получилось на славу.

Встал теперь вопрос с ремонтом печи. Прочитав соответствующую литературу, Егор попросил Беленка помочь ему, привезти глины. Они, съездили и привезли приличную кучу глины, выгрузив её во дворе Каминского. Егор занялся ремонтом печки. Он в первую очередь удалил из трубы вороньи гнёзда. Расчистил дымоход. Переложил часть печи. Замазал трещины и щели. Затопив печь, понял, что печник с него не вышел. Печь хотя и горела, но дымила. Вся комната наполнилась дымом. Что делать Егор не знал. Стояла середина июня. Решил отложить этот вопрос до августа.

В завершение, Егору колхоз выписал тёлку по имени Марта. Это рогатое существо вскоре отелилось чудной дочерью-тёлочкой, которую назвали Малышка. Намучился Егор с этими коровами. Сил у него на всё не хватало. Ольга, то ли ногу сломала, то ли трещина у неё, он так и не понял, но она отстранилась от скотины. Пришлось Егору идти на ферму и брать уроки у доярок. Теперь он сам дома доил корову. Марта оказалась своенравной коровой, но скорее всего это Егор являлся никудышным дояром и хозяином. Отношения с коровой у него никак не складывались. Паслась она возле дома, благо травы было вдоволь. Егор купил комбикорм и подкармливал своих коровок. Однако с Мартой ему приходилось тяжело. К его стыду он срывался на корове, ей доставалось от него, что ещё больше ухудшало их отношения. В итоге, Малышка добиралась до вымени матери и высасывала его начисто. Егор плюнул на дойку и предоставил возможность Малышке выдаивать мать. Малышка росла, как на дрожжах.

Купил Егор и суточных цыплят. Только и здесь его ждала неудача. Коршун повадился охотиться на его цыплят и что Егор ни делал, победителем выходил хищник. К тому же у этого крылатого агрессора появилась союзница, серая ворона. Поголовье цыплят таяло на глазах. Итоговую точку поставил соседский кот. Забравшись в тепличку, где находились цыплята, наевшись, эта рыжая тварь улеглась спать на месте преступления. Егор хотел убить кота, но не поднялась у него рука. Он с детства любил котов. Уцелели только пять цыплят.

Из Балтийска Егор привёз двух кроликов. Сделал им клетки и поставил их в саду перед окнами дома. Травы в саду хватало. Егор объяснил Аннушке, какую траву нужно рвать и давать кроликам и та с удовольствием кормила этих милых зверюшек.

Авторитет Егора рос и среди колхозников участка и среди руководства колхоза. За его работой, как в мастерской, так и в доме внимательно наблюдал Беленок и в силу своих возможностей помогал Каминскому, материалами, транспортом, инструментом.

Дим Димыч.

Чтобы как-то приделать к выпускному коллектору двигателя трубу, которую Егор открутил от погибшего глушителя, пришлось снять часть облицовки. Это было плохое, но вынужденное решение. Облицовка защищала, топливные фильтры, масляный насос и главное магнето от атмосферных осадков. пыли и механических повреждений, но делать было нечего. Закончив откручивать крышку облицовки, Егор услышал у себя за спиной знакомый голос.

— Ну, здравствуй брат! — Егор повернулся. Перед ним стоял Димка, его брат. Он отслужил и демобилизовался. Братья обнялись. Егор, бросив работу, пошёл с Димкой домой.

Дома Егор познакомил Димку с Ольгой и детьми. Димка в свою очередь рассказал брату о том, что творится в Минске, в его бывшей семье. Вот его рассказ: «Как только ты не приехал и Людку вызвали в суд, она не стала упрямиться и сразу согласилась на развод. Родители её обхаживали особенно мать, вокруг неё плясала. Людка же, через неделю привела мужика в квартиру. Заявила, что ваш сын меня бросил с ребёнком и ей надо устраивать свою личную жизнь. Этого мужика звали, как и меня Дима. Он стал жить в комнате с Людкой и Максимом. Мать так и кормила за свой счёт и Людку и её хахаля. Я ещё служил. Мне это батька рассказывал. Мать молчит. Не прошло и месяца, а Людка того Димку выгнала и привела другого мужика. Пожила с ним около месяца, и он её не устроил. Поменяла на третьего. У отца лопнуло терпение. Он заявил матери, что их квартира не публичный дом. Они разменяли квартиру, которую получили от Машерова. Людке досталась отличная однокомнатная квартира в районе улицы Чкалова, а родители переехали в Тракторозаводской посёлок. Теперь эта колхозница Людка имеет квартиру в Минске и ищет упорно себе нового мужа. Из комнаты вывезла всё. Всё что ты купил и привёз из Мозамбика. Сказала, это для Максима. Даже твой альбом с марками, которые ты в детстве собирал, и на которые тебе деньги давала наша бабуля с пенсии, тоже забрала. Заявила это наследство Максима. Вот только не пойму Егор. Почему она все твои вещи вывезла. Тоже для Максима, когда он вырастит или для своих мужиков. Оставила совершенно пустую комнату, даже мой ковёр в зале, который ты для меня купил и тот сняла. Выдала родителям: «Это Егор покупал, когда мы с ним были женаты, а он претензий по разделу имущества не имеет». Те ей молча всё отдали. Я с Армии пришёл и тебя разыскал. Решил приехать к тебе. Может, вернёшься домой. У тебя теперь дочка. Ты же помнишь, как мы в детстве мечтали с тобой о сестре. Родители уже всё поняли и простили тебя…». На этой фразе Егора передёрнуло, повернувшись к брату, он резко оборвал его.

— Ты Дим Димыч, ничего не попутал? Они меня простили? Да плевать я хотел на их прощение и на их самих. Они меня простили! Я их не простил и никогда не прощу! Никогда! Сашку они не увидят и мне глубоко безразлично, что с ними будет. Тебе же, большое спасибо, что ты приехал. Тебе я рад и очень рад. В моём доме для тебя всегда открыта дверь, правда, она и так не закрывается, но это образно. Родителей же предупреди. Это я тебя принял, брата моего родного, а их я, если решат заявиться, на порог не пущу. Так и будут в поле ночевать и внучку не увидят, пока я жив, – братья молча закурили.

Утром, Егор дал часть своей рабочей одежды брату. Они пошли в мастерские, Димка был сварщик от Бога. Ему удалось в столь раннем возрасте добиться шестого разряда. Димка решил посмотреть, что можно сделать с глушителем на тракторе у Егора.

Осмотрев поломку и глушитель, Димка заявил, что он всё наладит и стал возиться у трактора. Егор ушёл искать материалы, которые нужны были Димке для работы. Надо сказать, что накануне, снимая облицовку трактора, Егор получил сильный удар этой облицовкой по голове. По закону подлости, было жарко и он снял свой танковый шлемофон. Голову сильно рассёк, крови вытекло достаточно. Работать одному очень тяжело. Теперь Каминский ходил с перевязанной головой, а шлемофон отдал брату, он все равно не налезал из-за бинтов, да и больно было в нём. Димка в шлемофоне и одежде брата колупался у трактора. Подъехавший Беленок с завмастерскими Андреем, подошли к трактору Егора. Димка стоял к ним спиной и откручивал выхлопной коллектор. Степан Тарасович и Андрей стали что-то говорить Димке, уверенные, что разговаривают с Егором. Димка копался в двигателе и молчал. Терпение у них лопнуло. Они в упор спросили Димку, что тот думает об озвученном ими вопросе. Димка повернулся и спокойно ответил им, что он ничего не думает, по этому вопросу и ему нет дела до него. Надо сказать, что братья были внешне очень похожи, и Тарасович и Андрей не сразу поняли, даже когда Димка повернулся к ним лицом, что это не Егор. Они опешили от такого необычного ответа Каминского. Подумали наверняка, что это последствие удара железом по его голове. Когда же подошедший сзади Егор заговорил, он стоял у них за спиной и слышал всё, что они говорили брату, у тех вырвался вскрик изумления! Они даже отшатнулись от братьев.

— Это как? Ты что почкованием размножаешься? — не понимая, откуда два Каминских, выкрикнул Андрей.

— Это мой брат. Он приехал навестить меня. Зовут его Дима. Он взялся сварить мой глушитель. Дима сварщик шестого разряда. До Армии работал на Минском тракторном заводе сварщиком в литейке, — Беленок и Андрей пришли в себя и тут же высказали общеизвестное правило, что чугун не сварить.

— Да не бывает, чтобы чугун сваривали, но мы всё-таки попробуем, — ответил им Дима и, взяв у Егора, всё что нужно, приступил к работе. Егор приволок газовую сварку и вскоре… Вуаля! Через десять минут глушитель был целым. Братья, дав ему остыть стали ставить его на место. Беленок и Андрей куда-то стремглав убежали, ничего не сказав братьям Каминским. Только Егор и Димка закончили установку глушителя, как в мастерскую вбежали взмыленные председатель колхоза Шаров в сопровождении парторга, Беленка и Андрея. Они окружили Димку. Беленок и Шаров схватили его за руки, а дальнейшее Егору предсказать было уже не сложно. В четыре голоса, на разные лады они стали уговаривать Димку остаться жить в Михайловке и поступить на работу в колхоз, обещая ему золотые горы. Егору, как и им, было понятно, что такого сварщика-универсала как Дима, нет ни в одном хозяйстве, а может и во всём районе. Димка же был далеко не дурак. Выслушав их и дождавшись когда напор спадёт, он ответил.

— Сейчас я поживу у Егора с недельку. Поработаю у вас в мастерской, а всё что я заработаю, вы заплатите брату. Заплатите сразу, а не в конце года. Мне всё равно нужно будет вернуться в Минск. Потом я решу, как мне поступить. Обещаю, внимательно отнестись к вашему предложению, тем более мой брат с семьёй здесь живёт, — Шаров и компания остались довольны ответом Димки. Они были готовы принять любые его условия.

За неделю, Димка действительно сделал в мастерских многое. Он переварил то, что считалось совершенно безнадёжным. К концу недели в мастерскую стали заезжать и представители других хозяйств. Они не только варили что-то, рассчитываясь с Димкой наличными, но и вели агитацию стараясь заполучить его к себе в хозяйство.

Трактор Егора был готов. Егор, наблюдая за братом, вспомнил историю, которая произошла с ним в порту Мапуту в далёком и жарком Мозамбике.

В порту у стенки, стояли три советских малых рыболовных сейнера. На них были смешанные советско-мозамбикские команды. Наши специалисты учили негров ловить рыбу и обслуживать рыболовные суда. Егор, как это было принято на «Стрельце», отправился к рыбакам за фильмами. Он быстро сдружился с советской частью команды сейнеров. Как-то сидя на палубе и куря с рыбаками, Егор обратил внимание, что на стенке остановилась отличная, по его Егора, понятиям легковая машина. Из неё вышел негр, в приличном костюме, дорогой обуви и отправился не спеша в Управление порта, при этом, приветственно помахал рукой советико, проходя мимо сейнеров.

— Какой-то начальник? – спросил рыбаков Егор, провожая негра взглядом. Рыбаки рассмеялись. Трал-мастер, улыбаясь, ответил Егору.

— Большой начальник паря! Это сварщик!

— Сварщик? – удивлённо переспросил Егор трал-мастера.

— Сейчас увидишь. Он пошёл переодеваться, — действительно спустя десяток минут, из двери, где скрылся негр в костюме, вышел негр в брезентовой робе. Егор узнал в нем владельца автомобиля. Два других негра тащили за ним сварочный трансформатор и сварочные кабеля. Сварщик, высоко подняв голову, не спеша, шествовал по стенке, а с ним почтительно здоровались попадавшиеся ему на пути африканцы!

— Невероятно! – вырвалось у Егора.

— Что тут невероятного? – спросил Каминского, всё тот же трал-мастер. — Сварщик он у них как шаман. Один из самых богатых и уважаемых людей в порту. Несколько жён. Своя вилла. Специалист он очень хороший. У нас варил на сейнере. Уникальный и грамотный сварщик, — Егор вспомнил негра, часового-полиглота из Бисау, мечтавшего стать электриком и возвысится даже над шаманом. Тогда, в Мапуту, на сейнере, Егор подумал: «Вот как надо относиться к людям труда! Они этого заслуживают. Что же это у нас музыканты, певцы, артисты, эти скоморохи, трубадуры и лицедеи учат нас жизни и почитаются обществом, как Боги! Те же спортсмены! Это вообще отдельная каста. Люди занимаются хобби, спортом, развлекаются, а из них делают идолов, героев для подражания. Люди же труда, действительно создающие материальные ценности, кормящие, одевающие всю эту камарилью остаются вечно обиженными и униженными. В почитании этого сварщика-специалиста, негры, на все сто правы. Именно так и должны жить высококвалифицированные рабочие. Вот только, почему это есть в дикой Африке, и нет у меня на Родине, в стране победившего социализма, где пролетариат называют — гегемоном».

Неделя быстро пролетела. Дима помог Егору и с работами во дворе и в доме. Главное, Димка столько заработал, что сумма полученная Димкой превысила в несколько раз ту сумму, которую Егор заработал за всё время героического труда на сельской ниве. Это не считая, тех денег, что Димке платили из своего кармана те, кому он что-то ремонтировал в частном порядке или гости из других хозяйств. Дима накупил продуктов, но в основном консервы и бакалею, так как холодильника у Егора не было. Он поехал в Гусев и купил детскую одежду для девочек. В свободное время помог Егору с теплицей, не только купив плёнку, но и в её строительстве. Теперь у Егора была пусть и небольшая, но теплица где он, пусть и поздно, но посадил помидоры.

Пришло время прощаться. Дима предложил Егору написать родителям. Егор, наотрез отказался, а вот Ольга согласилась. Не только написать, но отправить с Димкой несколько фотографий Сашки. Егор не стал препятствовать этому. Это было дело Ольги, как матери Сашки. Димка уехал.

Карьерный рост Егора.

Каминский выехал из мастерских и сразу был отправлен в лес! Трелевать хлысты! Просто дежавю какое-то! Трактор Егора — это далеко не трелёвочник Ивана предназначенный для трелёвки сваленных хлыстов. Пророческими были слова завмастерскими Андрея, о том, что они добьют его трактор. Если-бы не Андрей, так бы всё и случилось. Только теперь трактор Егора был как крейсер прошедший серьёзный ремонт. Пять дней Егор трелевал лес. Конечно, он разбил трактор в хлам, а по-другому было нельзя. Это же лесоповал. Пни, корчи, болота, ямы, сучья и стволы в изобилии, а ДТ-75 и не имеет снизу защитной плиты как трелёвочник. Весь этот мусор калечит, словно противотанковая мина двигатель и то до чего может дотянуться через незащищённое дно. В последний, не прекрасный день, Егор на тракторе, застрял на огромном пне. Пришлось ждать Петра Ивановича, чтобы стащить Егора. Понятное дело процесс спасения не прошёл даром для трактора Каминского и хотя на этот раз он своим ходом, но опять отправился в мастерские зализывать раны. Трактору досталось сильно. Два дня Егор рихтовал повреждённую облицовку, заменял погнутые к чертям на корчах тяги, вытачивая новые на токарном станке. Хорошо, что не пробил картер двигателя. Тормозок оторвало в первый же день, его не могло не оторвать. Счастье, что в этом лесном мусоре, Егор сразу его нашёл. Не найди он его и во время следующей работы, трамбовке силоса, коробке передач трактора пришёл бы «кирдык»! У этой лесной эпопеи, как ни странно, был и положительный результат. Вертясь как уж, среди пней и коряг, Егор научился виртуозно управлять своим железным другом. Теперь Каминский, с точностью до сантиметра подгонял трактор что передним, что задним ходом к любому навесному агрегату и вмиг, цеплял его. Конечно, немалую роль играли и заменённый задний мост с сухими фрикционами, и отрегулированные лапки сцепления, и отрегулированная подача топлива и отлично выполненные тяги, и всё-таки умение управлять трактором было определяющим. В лесу, чтобы переехать на новую делянку и не давать крюк в несколько десятков километров и тем более по асфальту, на который гусеничным тракторам путь запрещён. Егор по положенным поперёк глубокой канавы четырём стволам, точно провёл своего многотонного друга, чем вызвал овации у лесорубов.

Наступила пора заготовки сена. Понятное дело, как и предупреждал Беленок, гусеничные трактора встали на прикол. Работы для них не было и трактористов с них, отправили работать по наряду. Что такое по наряду? По флотский если: «Принеси, подай, пошёл на хер не мешай». По жизни, это куда пошлют и понятное дело с мизерной оплатой, трудоднями-палочками, а проще говоря, за пайку. Вот только чем же кормить Ольгу и девочек Егор не знал. Так медленно, но уверенно в самую кровь, в самую глубину сознания Егора внедрялся вирус ненависти к колхозному строю, этому крепостному праву победившего социализма. Теперь Егор понял окончательно. Он повёлся за болтовню этих политбрехунов, слесарей, мать их, человеческих душ. Колхозный строй должен быть уничтожен, как общественное явление самым безжалостным образом, а убедиться в этой мысли, Каминскому помогли события, вскоре развернувшиеся вокруг его после возвращения из мастерской на участок.

Беленок неожиданно заявил, что он уходит в отпуск! Это было что-то наподобие прилёта летающей тарелки. Начальник участка уходит в отпуск летом в горячую пору сенозаготовок! Неслыханное явление в колхозной жизни. Об отпусках вообще речь не шла ни для кого, а уж летом, да для бригадира участка. Фантастика! Более того он заявил, что они с женой уходят на пенсию! Надо уточнить, жил Беленок с супругой на хуторе и хозяйство у него было отменное. Если-бы вернулись тридцатые годы коллективизации, то Беленка не раскулачивали бы. Нет. Его сразу поставили бы к стенке и шлёпнули, как классово чуждый элемент, как куркуля и кулака. Встал вопрос, кто возглавит второй участок вместо Степана Тарасовича. Было принято решение передать управление Петру Ивановичу, коммунисту, отличному специалисту, грамотному крестьянину и просто отличному человеку, но вдруг случилось непредвиденное. Пётр Иванович загремел в больницу с приступом аппендицита и оказался на операционном столе. Вот поворот! Нарочно не придумаешь. Тогда Беленок, на экстренном партсобрании коммунистов участка, а и осталось этих коммунистов в строю всего двое, Беленок да Каминский, выдвинул кандидатуру Егора! Это ничего, что Егор ни хрена не смыслит в сельском хозяйстве? Вот тебе Егор и карьерный рост, о котором ты мечтал, да ещё, такой стремительный, как старт космического корабля.

На следующий день, на утреннем наряде сам Шаров с парторгом, представили Каминского колхозникам, как нового начальника второго участка. Колхозники выжидающе замерли. Начальство удалилось. Егор остался один на один с враждебно настроенными работниками участка. Практически все, смотрели на него злобно и тогда Каминского пробило. В нем проснулся тот, прежний флибустьер. Он окинул взглядом молчавших работников. Открыв тетрадь нарядов, Егор заговорил.

— Начинаем работать товарищи. Сразу скажу. Я человек военно-морской выучки, поэтому запомните. Можете не уважать меня, мне на ваше уважение наплевать и растереть, но вы будете уважать мои погоны. Нет? Я вас заставлю. Теперь начали работать. Слушайте, кто и чем будет сегодня заниматься, — Егор, согласно тетради нарядов, стал раздавать задания работникам. Колхозники, своим внутренним чутьём, основанным на многолетнем инстинкте самосохранения, почувствовали, это совсем другой Каминский, не тот которого они успели узнать. Большинство отправилось выполнять задания Егора, но не все. Нашлись и те, кто решил проверить нового начальника и молодого коммуниста на вшивость. Зря они это затеяли! Знай, они с кем имеют дело и что у этого парня за плечами, бегом бы побежали, ещё и штаны задрав.

Егор вышел из избушки. На улице стояли и курили два тракториста Вася и Гриша. Молодые парни, ровесники Егора.

— Чего ждём парни? Почему не работаем? – обратился Каминский к ним. Григорий, более развязанный и наглый, дерзко ответил Каминскому.

— Срать я хотел на твои приказы и на тебя. Когда захочу тогда и поеду. — У Егора начал стекленеть взгляд и вернулось, так давно забытое им чувство. Он молча подошёл к трактористу и мощной серией ударов в лицо отправил его на землю. Когда тот пытался встать, сильный удар ногой опрокинул его навзничь. Каминский повернулся ко второму трактористу, Василию.

— Ты тоже такого же мнения, как и это говно? Тоже ждёшь разъяснительной беседы? – Василий, молча сорвался с места. Добежав до своего трактора, в момент сорвался с места и умчался в поле. Егор обратился к валявшемуся на земле избитому трактористу.

— Ключи от трактора отдал мне и вали на хер. Чтобы я тебя не видел. За сегодня тебе прогул. Завтра, пойдёшь по наряду. Будешь навоз на фермах вилами с бабами в прицепы грузить, — Гришка поднялся с земли. Отойдя на безопасное расстояние, с ещё оставшимся апломбом бросил Егору.

— Ты без моего трактора не обойдёшься. Кто эти прицепы будет вывозить?

— Я посажу за твой трактор «Художника».

— Вот уж он тебе наработает. Он трактор в миг ухайдохает.

— Верно! Даже ещё быстрее, чем ты думаешь. Я это по своему трактору знаю. Вот только это Гришка твой трактор и ты останешься без техники, а в колхозе это что значит? Это значит «трындец» тебе и твоему личному хозяйству. Без трактора, по миру пойдёшь. Корову и всех тёлок сам на бойню сведёшь, — тракторист побледнел как полотно. Он замер, нервно моргая глазами, забыв даже о побоях. Катастрофа его личному хозяйству, замаячила перед его глазами реальнее светящего на небе Солнца. Гриша вмиг понял, как он просчитался с этим морячком. Егор уходил к ферме искать «Художника», когда он услышал за спиной шаги. Каминский повернулся. Его нагонял тракторист Гришка. Егор напрягся, готовясь к бою. Надо сказать, что эти трактористы были крепкие парни и только владение Егором приёмами рукопашного боя, давало ему преимущество в бою с ними. Следующие события стали полной неожиданностью для Каминского. Тракторист приблизился к нему и неожиданно, со словами.

— Егор прости! Бес попутал! Прости! Верни трактор! Клянусь! Буду работать как чёрт. У меня же двое детей и дочка маленькая, как и твоя. Прости не обрекай их на голод. Верни трактор, — и упал на колени пред Егором. По щекам тракториста бежали слёзы. Егору неожиданно стало жалко этого забитого жизнью и непосильной работой парня. У Гришки впереди ведь ничего нет. Только этот каторжный труд до гробовой доски. Каминский бросил ему ключи от трактора. Подав руку, помог встать с колен.

— Гриша. Иди, работай. Будем, считать ничего не было. Прошу только не подведи меня в очередной раз. Он будет последним.

— Не подведу. Даю слово, — Гриша побежал к своему трактору и тут же уехал выполнять полученное с утра задание: «Кажись понемножку, но дела пошли» — подумал Егор и отправился проверять работу коровьей фермы и своих работников.

Вот он добился того чего хотел, начала своей колхозно-политической карьеры. Наивный Егор, он и не догадывается, какие события ждут его на этом пути.

На следующий день, утром на наряде, Каминский по глазам колхозников понял. Они знают о происшествии с Гришкой и скорее всего, разболтал Василий: «Ну, это и к лучшему. Уважения от них не дождаться. Пусть тогда хоть боятся. Главное, чтобы работали. Нет ни времени, ни сил, их тут перевоспитывать. Да и что я им могу предложить при их рабской жизни и каторжном труде».

На этот раз все уехали молча, обошлось без эксцессов. Вот только это, на первый взгляд, всё выглядело мирно и спокойно. Колхозники обладали врождённой хитростью и мощным инстинктом выживания, Егор знал это по своей первой жене Людке, но он ещё не догадывался, какие сюрпризы его ждут.

Неразрешимое противоречие.

     У Беленка в его распоряжении была машина. Он на ней мотался по участку, решая вопросы и контролируя работу подчинённых. Кормил обедами людей на рабочих местах. У Егора не только не было прав, но и водить машину он не умел. Не было в колхозе и мотоцикла. Егору дали раздолбанный велосипед, на котором он перемещался от одного объекта работы до другого. Обеспечение обедами, возложили на столовую, на автомобиль, который был для этого ей выделен.

Проблема нарисовалась там, где её Каминский совсем не ожидал. Там, где она копилась десятилетиями и на первый взгляд, казалась не разрешимой. В колхозах и как потом выяснит Егор и в совхозах существовало святое правило. Колхозный план — это святое! Все силы, время, здоровье положить на выполнение плана или как его называли госзаказа. Не щадили ничего и никого. План любой ценой, а за ценой, как говорится, мы не постоим, и не стояли, жертвовали всем и всеми. Только этого колхозному начальству было мало. Нужны были рычаги воздействия на колхозника. Способ заставить его работать даром. Превратить его в раба было недостаточно, он должен стать бессловесным, неспособным к сопротивлению рабом. Такие рычаги были найдены. Один из них – трактор. Егор сам, по наитию, использовал этот рычаг для усмирения тракториста Григория. Другой, рычаг воздействия применялся в более широких масштабах. Каждый колхозник имел свою собственную корову, а многие и не одну. Этот рогатый вопрос, ещё встанет перед Егором, а сейчас неразрешимая проблема заключалась в следующем. Корове нужно на зиму не менее трёх тонн сена и полторы тонны на тёлку. Где можно накосить это сено колхознику, если вся земля колхозная? Парадокс или извращение коммунистическо-колхозной идеологии? Всё в колхозе, в равных долях принадлежит членам колхоза, самим работникам, а на деле они нищие! Декрет Ленина «Земля крестьянам! Заводы рабочим!», так и остался обманом и заманухой, чтобы захватить власть в стране. Поразительно, но и спустя почти семь десятков лет всё так и оставалось. Нищий бесправный крестьянин, теперь уже колхозник, не только не имел своей земли, не считая огорода, но даже не мог накосить сена на свою корову. Из года в год, колхозники косили на неудобьях. Там где колхозу было уже совсем нерентабельно заготавливать сено. Этого тоже колхозным рабовладельцам было мало. Они запрещали колхозникам косить неудобья, пока не будет выполнен план. За нарушение наказывали материально. Лишали трудодней, премий и натуроплаты. Так за счёт ограбления колхозников эти хозяйства становились рентабельными и даже выбивались в миллионеры. В идеале, выполнив план сенозаготовок, колхозник мог приступать к заготовке сена для своей скотины, на тех же неудобьях, канавах, опушках, рвах, холмах. Правда, этот план нельзя выполнить и почему нельзя, Каминский узнает позже, когда решит, что он этот план выполнил. Всё-таки допустим, план выполнен. Вот только к тому времени трава превращалась в сухостой, а корова это не печка, она хворостом не питается. Как это положение дел отразилось на Каминском? Самым печальным образом.

Распределив людей по объектам, Егор сел на велосипед и поехал на поле, где должен работать передовик участка Сергееч на пресс-подборщике и тюковать сено. На поле, Егора ждала мёртвая тишина. В траве загорали, раздевшись без лифчиков, две молодые колхозницы и с ними «Художник». Ни трактора, ни пресс-подборщика не было. Не было и трактора Василия, в прицеп которого должны были складываться тюки сена, выходящие из пресс-подборщика. Ничего не понимая и не добившись вразумительных ответов от девчонок, которые даже не удосужились прикрыть обнажённую грудь, Каминский сел на велосипед и поехал на другой объект. Там должен был косить траву Гриша. Гриша был на месте. Он добросовестно работал. Егор остановил трактор и спросил тракториста.

— Гриша! Где мне найти Сергееча?- Гриша помялся, но махнул рукой в направлении оврага. Прислушавшись, Каминский разобрал шум работающего трактора. Подъехав к оврагу, Егор увидел следующую картину. Сергееч на тракторе, на крутом склоне косил траву. Каминский пошёл наперерез и остановил трактор. Сергееч вылез из кабины. Егор не собирался бить его, всё-таки он ему в отцы годился. Егор спросил.

— Ты почему здесь и что это всё значит? Где пресс-подборщик?

— Пресс дома у меня стоит. Я кошу своей корове. Через два часа поеду тюковать колхозное сено. Изобьёшь меня как Гришку? – Тракторист вызывающе смотрел на Егора. В его глазах не было ни тени страха. Он понимал, что его заменить некем.

— Васька тоже косит на неудобьях? – только и спросил Егор. Тракторист утвердительно кивнул.

— Хорошо. Через два часа, жду тебя с прессом на поле, — Егор больше ничего не сказал и пошёл к велосипеду. Он понимал, этот вопрос надо решать кардинально, а не кулаками, но как, Егор ещё не знал. Ещё не знал, но он был уверен, он вскоре найдёт решение. Эта уверенность, станет его образом жизни. Потом, эта уверенность в себе, уверенность в том, что он найдёт решение, не раз спасёт ему жизнь во время его шпионской деятельности, а сейчас он ехал в избушку, в которой по утрам раздавались наряды. Ехал искать решение.

На поле Егор не поехал. Он сидел в помещении «наряда» и думал. Вскоре во дворе остановился трактор Григория. Тракторист, зашёл в помещение и молча сел на лавку, с интересом смотря на начальника.

— Гриша! – обратился к нему Егор. — Расскажи мне, пожалуйста, как вы выкручиваетесь и готовите сено для своего скота, — Гриша с жаром стал рассказывать Егору о проблемах и унижениях, через которые приходится пройти колхознику каждый год, чтобы прокормить свою скотину. Говорил он с такой болью в голосе, что Егор понял: у этих людей уже накипело и их действительно эти колхозные генералы держат за горло, шантажируя личной скотиной. Только рыпнешся и перекроют кислород. Егор слушал Гришку и рассматривал карту-схему полей участка, висевшую на стене «наряда». Внезапно Каминский повернулся к трактористу, оборвав его на полуслове, скомандовал.

— Всё! Всё Гриша. Иди домой. Завтра ты мне понадобишься отдохнувший и с ясной головой, — тракторист вышел. Завёл трактор и уехал домой. Егор самодовольно уселся на начальствующий стул в торце стола. Решение было найдено!

Подрывная деятельность коммуниста Каминского.

Теперь в понедельник и в пятницу, утром, как начальник второго участка Каминский должен был присутствовать на планёрке в конторе колхоза у Шарова. На этом утреннем совещании доводились планы и задания участкам. Так Егор узнал, что его участку надлежит заготовить, согласно плану 750 тонн сена! Было уже заготовлено 400 тонн. Процесс сенозаготовок на первый взгляд казался элементарным делом.

Траву следовало, сначала, используя сегментные или роторные косилки, навешанные на трактора «Беларусь» скосить. Потом скошенную траву, с помощью граблей-ворошилок колёсных, цепляемых к тракторам или граблей-ворошилок роторных, работающих от тракторного вала отбора мощности, сбить в волок. Регулярно траву необходимо ворошить и переворачивать, пока она не превратится в сено. Затем, это сено, либо спрессовать в тюки с помощью пресс-подборщика, также транспортируемого трактором, или же, на худой конец, с помощью огромных вил навешанных на трактор, собрать сено сначала в копны и сложить в скирду. В любом случае погрузить в тракторные прицепы. Затем, сено следовало доставить к месту хранения. На колхозные сеновалы или сложить в скирды в полях. На первый взгляд ничего сложного, но это только на первый взгляд. Техника имеет привычку ломаться и ломаться в самый неподходящий момент. Также следует учесть и человеческий фактор. Главное же, при сенозаготовке, это погода. Стоит скошенное сено намочить подсушить и несколько раз повторить эту процедуру, как оно почернеет и сгниёт.

Правда, на втором участке имелось и чудо сельскохозяйственной техники. Немецкая, самоходная косилка-плющилка Е-302 в простонародье «немка». Эта немка и косила и сбивала в валок траву за один проход. Вот только эта машина, недобитых в 1945 году немцев, стояла во дворе у тракториста Василия. У неё полетел 207-ой упорный подшипник в жатке. Достать его не представлялось возможным в связи с его нерусским происхождением. Теперь коммунисту Каминскому и начинающему колхозному номенклатурщику предстояло заготовить 350 тонн сена. Площадей засеянных травами хватало! Не хватало техники, людей и хорошей погоды.

К восьми часам утра, с опозданием на час, из-за совещания у Шарова, да и дорога занимала время, Егор прибыл в избушку «наряда». Колхозники терпеливо и с интересом, ждали своего нового начальника. Видно Гришка заинтриговал их, поведав им о своём вчерашнем разговоре с Каминским. Егор прошёл в торец стола и сел на начальствующий стул. Молча оглядел всех присутствующих в помещении и не спеша, в полной тишине заговорил.

— Вот что я хочу вам сказать товарищи колхозники. Я понял вашу беду и проблему. Год из года повторяющаяся эпопея с заготовкой сена для вашей скотины, — колхозники утвердительно закивали головами, правда, ещё не догадываясь к чему клонит этот «матрос Железняк», как они стали называть за глаза Егора после мордобоя, который он устроил трактористу Гришке. Егор продолжал, внимательно наблюдая за присутствующими, — сегодня до обеда мы не будем работать, а займёмся мы решением вопроса обеспечения вашего личного скота сеном, — Егор замолчал. В помещении повисла действительно мёртвая тишина. Казалось, колхозники перестали дышать. Они смотрели на Каминского, в их взглядах смешалась вся гамма чувств, от недоумения до привычного, всем им страха. Они не ждали ничего хорошего от начальства и особенно, когда речь заходила о личной скотине. Егору ещё придётся в этом убедиться, но сейчас вопрос стоял о другом. Егор встал. Он подошёл к схеме-карте земель участка висевшей на стене. Встав рядом с ней и показывая карандашом на схему снова заговорил.

— Вот схема полей нашего участка. Нам по плану осталось заготовить 375 тонн сена. Сеяных же трав у нас в полях ещё на 200 тонн сена. Ещё десять дней и эта трава превратится в палки. Пропадёт на корню. Ни техники, ни сил, ни гарантий от природы, мать её, у нас с вами нет, — теперь, уже явно колхозники перестали дышать. Егор, карандашом обвёл на схеме участок в 28 гектар сеяных трав, находившийся по иронии судьбы сразу за двором Егора. Затем произнёс.

— Я решил отдать эти 28 гектар сеяных трав вам товарищи, на сено для вашего личного скота,- по помещению прошёл ветерок, это в одно мгновение вздохнули все колхозники. Они ошалело смотрели на Каминского и не верили своим ушам. Они быстрее бы поверили в появление на «наряде» инопланетян, чем в сказанное им. Первым пришёл в себя Сергееч. Смотря на Егора, высказал своё мнение.

— Никто нам не позволит забрать себе сеяные травы.

— А мы и не будем никого спрашивать. Скосим и заберём по дворам. Только у меня два условия. Первое. Никому ни звука! Проболтаетесь хоть одному человеку и останетесь без сена. Молчим как рыбы об лёд, пока сено не будет у нас во дворах. Сегодня вы выберете пятерых человек из вас. Тех, кому вы доверяете. Они пойдут и разделят поле на делянки. Разделят честно. Так, чтобы всем хватило сена в зависимости от количества голов скота, — все наконец-то поняли, что Егор это серьёзно и «наряд» загудел как улей. Егор продолжил.

— Второе условие. Сено будем заготавливать сразу, как выполним план. Как только последняя тонна сена из оставшихся, 350 ляжет в скирду, всю технику бросаем на эти 28 гектар и всё убрать за один день. Если не успеем, второго шанса нам не дадут. Сегодня разметить. Завтра скосить. Жаль не работает «немка». Ей бы мы вмиг всё скосили, в валок сбили и не рисковали бы своим сеном на случай дождя. — Неожиданно встал Василий. Он помялся. Потом махнул рукой и заявил, обращаясь ко всем.

— Раз пошла такая пьянка! Будет работать немка. Есть у меня запасной упорный подшипник на жатку, правда старый ненадёжный, но думаю, выдержит, — Егор про себя подумал «Вот тебе и раз. Смотри-ка ты и дефицит нашёлся. Правильный значит мой подход к вопросу», — а сам продолжил.

— Всё. Выбирайте комиссию и пошли на поле. Гриша заготовь колышки и доски для разметки. — Работники, вышли из избушки и отравились на поле, размечать участки. Пока шли, Сергееч подошёл к Егору и тихо заговорил с ним.

— Ты паря понимаешь, что тебя после этого Шаров и компания, четвертуют?

— Ничего они мне Сергееч не сделают. Ты не понимаешь моего положения. Я молодой коммунист. Здесь по комсомольской путёвке. За должность я не держусь. Она, как я понял не для меня. В сельском хозяйстве я ни хрена не смыслю. А потом, я их сам ещё раком поставлю, поверь мне, это только начало, — так они и пришли на поле.

На следующий день, на втором участке, свершилась вторая крестьянская революция. Егор пришёл утром на «наряд», а он оказался пустым. Ничего не понимая, Каминский поехал на поле, где планировалась заготовка сена. Все колхозники не только были на месте и работали как заведённые, но они, оказывается, вышли на работу, как только ушла роса. Более того люди работали не просто до захода солнца, они работали и при свете фар, пока не выпала ночная роса и заготовку сена пришлось прекратить. Егор взял вилы и встал в один строй с колхозниками на загрузку тюков в прицеп трактора. Ему теперь, как начальнику стало просто нечего делать. Не нужно больше никого контролировать, не нужно бить морды, не нужно сломя голову носиться по полям вылавливая своих работников на неугодьях. План выполнили за пять дней! Благо погода не подвела.

На следующий день, как и обещал Егор, вся техника участка была брошена на теперь уже личное поле. За эти пять дней колхозники сами смотрели за своим сеном и вовремя его ворошили и переворачивали, кто-то руками, но Егор два раза направлял на это поле и ворошилку с трактором. Сено убрали за один день и развезли по дворам. Привезли и Егору три тонны на Марту и полторы тонны на Малышку, хотя Егор и забыл о своих коровках, когда делили поле. Гришка и Василий, сами не говоря Егору, отделили ему делянку, скосили, сгребли и Сергееч выгрузил сено у Егора во дворе.

Вечером, закончив развозить сено по дворам, колхозники собрались у избушки. Пришёл и Каминский. Все были в состоянии эйфории! Впервые за десятилетие, они в один день заготовили себе сено, без скандалов, наказаний и выматывающего непосильного труда, кося порой ручной косой канавы и кустарник. Качество же сена было отменное! Люди не верили в произошедшее и просили ущипнуть себя, не сон ли это.

Боевая операция, под кодовым названием «28 гектар», выпала на воскресенье, а следующим утром Каминскому предстояло присутствовать на очередной планёрке у Шарова. Зайдя в кабинет председателя, Егор сразу всё понял, ловя на себе озлобленные взгляды других начальников участков колхоза. Явно кто-то из колхозников уже успел похвастаться своим родственникам о событиях, произошедших на втором участке в воскресенье. В кабинет вошли Шаров и парторг. По их лицам и по тому, как они приветствовали Егора, он понял, они ещё не в курсе случившегося. У него есть фактор неожиданности, а значит, оперативную инициативу нужно перехватить. Только Шаров предложил доложить о состоянии дел на участке, как Егор, не спрашивая разрешения, вскочил и отрапортовал.

— Второй участок выполнил план заготовок сена, 750 тонн отличного сена заготовлено и уложено на хранение! Можем приступать к заготовке силоса.

— Молодцы! Это дело! — Радостно сказал парторг, затем схватив телефон, стал вертеть вертушку. Когда ответили, он, приняв стойку смирно, отрапортовал в трубку: «Товарищ первый секретарь. Второй участок колхоза «Путь Ленина», под моим руководством и контролем выполнил задание сенозаготовок и первым в районе заготовил 750 тонн высококачественного сена!», — затем несколько минут выслушав ответ снова отрапортовал: «Есть увеличить нормативы и ещё заготовить 150 тонн сена! Выполним, товарищ первый секретарь!» — Парторг положил трубку и гордым взглядом окинул всех присутствующих и обратился к Каминскому.

— Слышал? Слышал. Сколько у тебя ещё площадей с сеяными травами? – Егор только на секунду растерялся. Всё происходящее на его глазах казалось ему нереальным, каким-то ретро из тридцатых годов сталинского террора. Только способность максимально мобилизовать волю и сознание, помогло ему быстро сориентироваться в происходящем в кабинете.

— Осталось сеяных трав 64 гектара. С гектара мы берём почти три тонны. Вполне хватит. Первый секретарь, так точно определил новый план, как знал, сколько у меня осталось трав. Вот только, придётся нам помочь с техникой или достать упорный 207-й подшипник на жатку для немки. Тогда мы с вами ещё раз порадуем Первого секретаря. Людей на новые подвиги я подниму, — только Егор закончил, как Шаров сразу набросился на присутствующего на совещании завмастерскими Андрея.

— Андрей! Делай, что хочешь, но этот треклятый подшипник мне найди, где хочешь. Ты слышал, кто нам давал задание? Думаю, понимаешь, что ждёт хозяйство, если мы не выполним это задание! Ищи и чтобы уже сегодня вечером подшипник стоял на немке у Каминского. – Андрей улыбнулся и показал Егору незаметно большой палец вверх: «Молодец», конечно Андрей уже знал о выходке Егора с 28 гектарами, а так, как Андрей был очень умный человек, он сразу разгадал план Каминского. Парторг перехватил инициативу у Шарова.

— Каминскому на очередном партийном собрании объявим благодарность по партийной линии за досрочное выполнение плана сенозаготовок и отличное руководство работниками участка, — Егор про себя улыбался и думал: «Какой тут шухер начнётся, когда эти двое узнают, какой ценой мой участок вышел в передовики». Не выдержал один из начальников участка. Он хлопнул кепкой об пол, вскочив, закричал, гневно смотря то на Егора, то на Шарова, то на парторга.

— Этот «матрос Железняк» скосил 28 гектар сеяных трав и раздал их колхозникам для личного скота! Сейчас мои работники требуют поступить также. Они грозят не выйти на работы. «Почему на втором участке такое разрешили, а нам нельзя?». Вот что он наделал этот пацан! Он же недобитый меньшевик! — Его поддержали и другие начальники участков, также констатируя требования работников с их участков о выделении сеяных трав под сено для личного скота. Кричавший начальник сел, подняв с пола кепку. В кабинете наступила тишина. Все смотрели на Егора. Егор продолжал стоять. Обведя взглядом присутствующих, он заговорил уже забытым и им сами голосом, в котором слышались стальные нотки.

— Значит так! Первое! Оставшиеся травы пропадут, если мы их не скосим в течение недели. Второе. Да я отдал колхозникам 28 гектар сеяных трав для их личного скота. А эти колхозники они, что оккупанты или враги народа? Они кормят вас, трутней, начальничков участков своим трудом. Может тут забыли, что в колхозе всё общее и всё принадлежит этим же колхозникам. Так я вам напомню Устав колхоза. В третьих, люди выполнили план досрочно и заготовили отличное сено, при этом добровольно, без принуждения работали от росы до росы. Так может эти 28 гектар этого стоили! В четвёртых, Вы так сладко рапортовали в Райком о своём личном руководстве, — Егор посмотрел на побледневшего внезапно парторга и продолжил свой монолог в полной тишине, — так получается уважаемый партайгеноссе, это с Вашего согласия колхозники получили сено! Вы готовы, отказаться от своих слов и заявить первому секретарю, что это не под Вашим чутким руководством работники пошли на трудовой рекорд? Не думаю. Вы не производите впечатления идиота, или смертника. Более того, нам предстоит ещё заготовить 150 тонн, а если вы, товарищи колхозные полководцы устроите разборку с этим сеном, а может быть сдуру, решите забрать его у колхозников. Я уверен, вы не только не выполните нового задания, но ещё нарвётесь на сопротивление. Люди будут драться за своё. В крайнем случае, сожгут сено. Я лично так и сделаю, если вы попробуете его у меня изъять. Случайная искра, так бывает, о сено оно, что порох. Ну как перспективы? Включайте думалку и соображаловку да решайте, думая хотя-бы на шаг вперёд, — Егор сел. Все молчали. Встал Андрей. Его лицо светилось удовольствием. Он также спокойно заговорил.

— Предлагаю не только оставить всё как есть, а более того. На каждом участке рассмотреть возможность выделить колхозникам поля под личное сено и распространить опыт Каминского по другим участкам. Более того, доложить в Райком партии о новом, как этого требуют материалы Апрельского Пленума ЦК КПСС, подходе к руководству колхозом и внимательном отношении к проблемам людей, работающих в хозяйстве. Я же, в свою очередь, как член районного комитета ВЛКСМ, на ближайшем заседании бюро комитета доложу о новой инициативе коммуниста Каминского всему составу бюро, — Андрей замолчал и сел на место. Парторг теперь стал зелёного цвета. Можно было подумать, что он не в кабинете председателя колхоза, а на борту боевого корабля, попавшего в жестокий шторм бешеного Биская. Егор смотрел на парторга и ему ничуть, не было его жалко. Этот пустозвон столько лет уродовал человеческие души, что случись сейчас с ним инфаркт, это было-бы заслуженной карой для него. Про себя же Егор подумал: «Ты партайгеноссе, не знаком на свою беду с Масловым Иваном Михайловичем. Тот бы тебя, как коммуниста товарища, предупредил бы. Каминский его ученик и бодаться с ним, что мочиться против ветра. Себе только в убыток. Иван Михайлович, узнал моё умение словоблудить и нести политическую ахинею ещё тогда, посреди Индийского океана и запомнил этот случай на всю свою недолгую оставшуюся жизнь». Первым заговорил Шаров.

— Так! Всем начальникам участков выделить работникам поля с сеяными травами и организовать заготовку сена, — потом с каким-то страхом и ненавистью во взгляде, посмотрев на Егора, продолжил, — используйте опыт Каминского. Колхозникам же сообщите, что это решение правления колхоза, а не какая-то там инициатива залётного морячка, а второй участок, первым получили сено, потому, что первыми выполнили плановое задание. Все свободны. — Начальники участков в полной растерянности покидали кабинет председателя. Такое происшествие у них случилось впервые в жизни. Их мозги, настолько одеревенели за десятилетие, что последние события, никак не укладывались в их сознании. Только Андрей подошёл к Егору. Пожал ему руку и сказал.

— Ловко наши бонзы всё поставили себе в заслугу. Теперь это они оказывается, всё придумали и организовали. Тебе не обидно?

— Нет. Андрюха ничуть. Это не впервой в моей жизни. Имею уже такой опыт. Меня так представляли на службе к медали «За боевые заслуги», а в итоге чуть не отправили в тюрьму. — Они распрощались. Егор пошёл домой.

Красный террор.

Спустя несколько дней, после событий происшедших на планёрке у Шарова, утром во время наряда, в помещение «наряда» заявилась одна из пенсионерок. Она встала посреди «наряда» и довольно хамовато потребовала от Егора.

— Так начальничек, выдели ка мне сено.

— Разве Вам не выделили и не привезли сено, когда мы делили 28 гектар?

— Мне этого мало. Мне ещё надо!

— Простите. Я, Вам ничем не могу помочь. Делила комиссия, а не я.

— Срала я на твою комиссию и на тебя. На всех участках выделяют поля для колхозников. Вот и мне выдели, — Егор вскипел. Он всю жизнь ненавидел хамство, а здесь и от этой пропитой старой дуры, такого циничного и наглого обращения к себе он тем более не намерен был терпеть.

— Ничего Вы больше не получите. Косите на неудобьях. Я же Вам за это хамство, даже трактор не дам. Договаривайтесь с трактористами сами. Неожиданно за старуху вступилась одна из работниц, её родственница. Она нахрапом попёрла на Каминского.

— Смотрите вы на этого начальничка. Благодетель ты наш. Сено нам выделил. Смолчал, что это было решение правления колхоза. Обманул нас. Заставил работать от зари до зари, а сено мы бы и так получили. Ещё коммунист! Обманщик! — Её поддержали ещё несколько женщин. Егор молча слушал их гневные выкрики и проклятия в свой адрес. Рано он себя возомнил победителем. У Шарова и у парторга имелся богатый опыт колхозной жизни. Они прекрасно знали своё колхозное быдло и хамло. Знали и как им управлять. Удивительно, но молча сидели Гришка, Василий и Сергееч. Они тупо смотрели себе под ноги, а бабы всё больше расходились. Неожиданно вскочил «Художник».

— Заткнитесь дуры! Как же вам не стыдно! Неужели вы не соображаете. Каминский выделил поле и разбил его на делянки за неделю, до того, как появилось решение правления. Неужели не понятно, что он не мог заранее знать о решении правления, которого-то ещё и не было. Дурачьё вы тупое и курицы безмозглые! — Бабы перекинулись теперь на «Художника» поливая его ещё и матом. Егору хватило этих секунд, которые дал ему «Художник» чтобы прийти в себя. Каминский встал и с размаху запустил в стену графин с водой! Графин, словно граната, разлетелся на осколки, осыпав всех присутствующих стеклом. Кто-то закрыл голову руками, кто-то присел, но все заткнулись.

— Так вот колхознички! – голос Егора напугал даже его самого. — Теперь суки слушать сюда! Даю слово! Вы ещё пожалеете об этой сегодняшней выходке. Значит с вами, нельзя по-человечески. С этой минуты железная дисциплина. Опоздание на 15 минут – прогул. Невыполнение моего задания в срок, сразу лишение трудодня. Ничего у меня не просить. Никому ничего я не выпишу. Хотите меня попробовать на прочность. Валяйте! Я в Эфиопии под пулями стоял, а уж вас, срань колхозную, запросто приведу в меридиан. Андрей, останься, — впервые Егор назвал «Художника» по имени, — а остальные пошли на хер. Все на работы! – тут неожиданно для себя заговорил по-немецки, — Arbeiten. Schwein arbeiten! — Видимо колхозники были не сильны в языках, да и Егор знал только эту фразу и ту по фильмам, но все ушли. Остался только Андрей.

— Вот что Андрей. Ты прости меня, я был часто неправ с тобой и спасибо, что поддержал меня в трудный момент. За те секунды, что ты мне дал прийти в себя, надо поить человека неделю, но мы с тобой вот как поступим. Заберёшь у меня во дворе трактор Т-25 «Владимировец». Будешь на нём работать. Нам ещё 150 тонн сена готовить. Подвесишь на него ворошилку. Главное заберёшь у Сергееча сегментную косу и прицепишь на «Владимировец». Сергеечу пока хватит и роторной. «Владимировец» лёгкий трактор и может работать на неудобьях и склонах. Догадываешься, что я хочу тебе сказать?

— Посылать всех этих козлов на хер, если будут просить скосить им траву на сено?

— Можно и так, но есть лучший вариант. Коси им, но бери с них мзду и не стесняйся, только трактор никому не давай. Договорились?

— Договорились! Я что, себе враг, трактор давать кому-то. Спасибо Егор! Я тебя не подведу! – они впервые обменялись рукопожатием. Егор пошёл домой.

На следующий день, Егор, с небольшим опозданием пришёл на наряд. Ни с кем не поздоровался. Сел в торец стола и спокойно всем озвучил задания. Раньше после этого работники высказывали свои просьбы или подавали заявления. На этот раз Егор встал и направился к двери. Одна из работниц, преградила ему путь и протянула какой-то листок, скорее всего заявление на получение чего-то из колхоза. Каминский, не читая, смял листок и бросил в урну. Обошёл женщину и вышел на улицу. На улице остановился возле Андрея и стал с ним беседовать. К Каминскому с Андреем, подошли Василий, Гришка и Сергееч. Они немного помялись, переступая с ноги на ногу и Сергееч заговорил, обращаясь к Егору.

— Егор! Ты это не серчай! Бабы, они и есть бабы! Ну что с них взять? Вот правильно сказал вчера «Художник» — курицы…, — Егор резко перебил говорящего.

— Во-первых, он не «Художник», а Андрей. Во-вторых, а вы, то втроём, тоже бабы? Молча сидели. Это у нас на корабле называли трусостью и предательством. За такое не то, что руку не подают, а срать на одном гектаре не садятся. Может, и вы думаете, что я скрыл решение правления и выдал его за свою идею? Может, и ты Гриша так считаешь? Не ты ли мне рассказывал о вашей скотской жизни и о проблемах с заготовкой сена для своей скотины, — Сергееч и Гришка, хотели что-то сказать, но Егор остановил их движением руки, — я всё сказал: «Предавшим однажды, нет больше веры». Он повернулся к Андрею.

— Ты Андрей сегодня поработаешь на «Владимировце», а завтра твой тёзка завмастерскими обещал притаранить 207-й упорный подшипник к жатке на немку. Сядешь за немку. Справишься?

— Обижаешь Егор! Конечно, справлюсь,- пообещал, обрадованный решением начальника, Андрей.

— Ты же Василий, — продолжал Егор, опять повернувшись к стоящим рядом Василию, жена которого, доярка шельмовала Егора, и к его дружкам трактористам, — передашь «немку» Андрею. Я хочу тебя сразу предупредить, не дури. Не дай Бог что-то будет не в порядке. Сразу напишу заявления в прокуратуру и приложу все силы, всё своё влияние в партийных органах, но я тебя тогда посажу за вредительство. Теперь уже обращаясь к троице, Егор продолжил: «Вы втроём с сегодняшнего вечера будете ставить трактора на площадке у «наряда». Завтра завмастерскими привезёт мне пломбиратор и я буду пломбировать ваши топливные баки и сливные клапана внизу баков. Отработанный за день моторесурс буду записывать каждый вечер после работ. Не дай Бог он не совпадёт утром с записью. Весь перерасход топлива повешу на виновного. Это только начало! Я вам устрою счастливую жизнь. Жизнь, чтобы служба мёдом не казалась. Вы у меня ещё поползаете! Гоняться за вами по полям я не намерен. Утром норму-задание получите. Не выполните? Прогул. Три прогула сниму с трактора. Пусть лучше трактор простаивает, всё равно хозяйству пользы нет, пока вы себе траву косите, а так, хоть топливо и моторесурс сэкономлю». Ничего больше не говоря, Егор пошёл к ферме, посмотреть, как там обстоят дела и разобраться с тремя доярками, активно нападавшими вчера на Каминского.

Егор был чертовский зол и обижен. Он не собирался никому спускать за случившееся. Теперь Каминскому было наплевать и на новый план в 150 тонн, пусть у парторга задница горит за это сено, и тем более на этих скотов колхозников. С этого момента и на всю оставшуюся жизнь, Егор перестанет бороться за светлое будущее советского народа, за права и льготы простого угнетаемого человека. Теперь для Егора, как у Фирдоуси, «…народ — это сброд…». Теперь для него люди будут делиться на тех, кого Егор знает, уважает, чьё мнение для него значимо и с кем он дорожит отношениями и на так называемый – народ. Остальной народ, на который теперь Егору плевать.

Хорошие отношения на участке Каминский сохранил только с Андреем, бывшим «Художником». Двумя девицами-сестричками, теми, что загорали без лифчиков вместе с «Художником» на поле, когда Егор искал Сергееча, они в тот день пытались защищать Егора… Петром Ивановичем, уже вернувшимся из больницы, но лежавшим дома, оставаясь на больничном. Заведующей фермой, Катериной Петровной, приятной и аккуратной, интеллигентной женщиной не присутствующей на «наряде» в тот чёрный день.

Через несколько дней придя на «наряд», Каминский увидел среди работников и Катерину Петровну. На столе лежала и ждала его стопка заявлений. Каминский сел за стол. Пробежал глазами заявления. Выбрал одно, от Катерины Петровны. Она просила выписать ей зерна. Егор наложил на её заявлении свою резолюцию «Не возражаю». Расписался, поставил дату и передал заявление, Катерине Петровне. Остальные, он не читая, порвал и выбросил в урну.

Конечно, колхозники уже давно бегали жаловаться на самоуправство Каминского в контору. Только вот Шаров никаких мер не принимал. Во-первых, он после случая на планёрке в конторе, когда Егор поставил всех на место, стал побаиваться Каминского. Во-вторых, председатель колхоза, таким образом, решил вернуть своё влияние на работников участка. Они ведь не только приняли самое активное участие в разграблении 28 гектаров сеяных трав, но и молчали неделю об этом, пока не рассовали сено по дворам. Получается, что Егор сломал, он же сам теперь и восстанавливал, жёсткими методами. Шаров был умнее и опытнее Каминского и понимал, что рано или поздно, Каминского нужно будет остановить и как опытный аппаратчик держал руку на пульсе.

Раздавая, в очередное утро наряды Егор увидел в окно, что у наряда остановился ГАЗон Беленка. В избушке открылась дверь. На пороге появился Беленок с женой. Карательные действия Егора в отношении работников участка, заставили Беленка, по требованию председателя и парторга прервать отпуск и отложить на время выход на пенсию. У Егора вырвался возглас облегчения.

— Степан Тарасович! Мария Фёдоровна! Ну, наконец-то! Вы вернулись?

— Вернулись, Егор. Вернулись, – ласковым голосом ответила Мария Фёдоровна, а вот сам Беленок довольно сурово окинул взглядом всех находившихся в помещении. Егор встал и уступил место в торце стола вернувшемуся хозяину, а сам присел на подоконник. Беленок сел на своё место и со всего маху врезал кулаком по столу!

— Что сволочи! Расслабились мать вашу, я вас всех суки…, — «…дальше пошли непереводимые слова на местном диалекте…». Закончив свой монолог Беленок скомандовал: — Пошли суки работать! Я вас научу Советскую власть любить! Помещение вмиг опустело. Остался только Егор и Беленки. Степан Тарасович уже спокойным голосом обратился к Егору.

— Что ты тут за красный террор устроил? Мне Шаров с парторгом весь мозг выклевали: «Езжай и успокой своего «матроса Железняка»». Пока он там всех не перестрелял». Ты, чем так самого Шарова то и парторга напугал? — Егор в общих чертах поведал Беленку с женой, как разворачивались события после их ухода в отпуск. Выслушав Каминского, Беленок подытожил их разговор, выдав Егору своё мнение и полезный совет.

— Ты теперь понял Егор, что нельзя заигрывать с этим народцем. Они не понимают хорошего к себе отношения, считаю такое отношение твоею слабостью. Неужели ты думал, что получив сено, они начнут добросовестно работать? Начали? Нет, не начали, и не начнут. Опять разбежались по неудобьям и опять косят себе сено, хотя и получили его вдоволь. Так было и так будет и не нам это менять. Жизни твоей не хватит, чтобы сделать из этих скотов людей. Несколько поколений должно смениться, пока поменяется их сознание и отношение к труду. Держи их за глотку и только рыгнутся — дави, не жалей. Они только силу понимают. Самый главный аргумент в общении с ними – это кулак, сжатый перед самым носом. Теперь ты на верном пути. Я скажу Шарову, что ты исправился, всё понял, осознал и на верном сейчас пути. Да ты Шарова здорово напугал, парторг мне тоже жаловался на тебя, говорит точно «матрос Железняк». Говорит, может, у тебя, где-то и маузер припрятан, — они ещё час беседовали втроём. Теперь Каминский иначе смотрел на супругов Беленков. Они предстали перед Егором другими людьми, добросовестными тружениками.

Беленки уехали, пообещав Егору, что скоро его сменит Пётр Иванович и Егору оставалось только день простоять и ночь продержаться. Вот только эти сутки растянулись на неделю. Эта неделя оказалась насыщенная невероятными событиями.