Новый смотритель / Зима Ольга

— Я тебя поймал, поймал! — слышал свой собственный голос Митт. А Воробушек хохотала в ответ. Взлетала к потолку, а потом падала в его руки. Смеялись веснушки на носу, смеялись рыжие глаза, смеялись худые косицы…

Как Митт не старался, лечить у него выходило плохо. Он копил, копил дар, но… времени не хватало. Или умения.

Солнце яркое, солнце живительное. Как поймать его лучи?

— Ты смотри, смотри на свет. Лови тепло! — наставлял Гард.

Митт очень хотел быть, как брат. Так же собирать свет, чтобы потом наполнять им светильники в долгую, почти бесконечную зиму. Или залечивать раны. Или исцелять хвори.

Митту очень, очень нужно было немного дара. Помочь Воробышку. Младшей сестрице.

Сама, словно солнышко… Но она — член семьи, а значит, Гард не мог помочь ей. Только в очередь. А когда эта очередь подойдет… Может и не понадобиться та помощь.

Но Гард уже мастер, он связан долгом перед всем миром. Митт только учится, ему можно не подчиняться правилам.

А сегодня закат особенно ярок. Солнце дрожит в мареве, дразнится, словно смеется над Миттом.

— Смотри! — сжимает зубы Гард. Митт уверен, старший знает, что он задумал. — Ты станешь новым смотрителем, самым лучшим. Ты сможешь! Представь, что солнце — это наш Воробушек. Только оборви связь раньше, чем исчезнет последний луч. Иначе… затянет во мрак.

Митт щурится на солнце, ему кажется оно и правда — Воробушек. И тогда что-то рвется внутри и снаружи. Какая-то преграда, что долго мешала идти дальше.

Он ловит, ловит силу и свет. Его наполняет изнутри, Митт теперь сам — солнце, ему виден лес, и дальняя гора, и деревня!

И Воробушек, что лежит, свернувшись, на облезлой печи под тремя одеялами. Дрожит. И никак не может согреться.

Митт видит худые косицы, торчащий из-под одеяла носик в конопушках. Сколотый зубик между пересохших, истрескавшихся губ… И направляет всю силу, что у него есть. Там, в доме, почти пожар, там рвутся нити и соединяются заново.

Но этого мало, очень мало. А солнце уже заходит. Вот полоска видна, вот лишь точечка осталась… Поймал, поймал!

— Хватит, остановись! — издалека доносится испуганный голос брата.

Но Митт выплескивает на сестру все, что скопил, все, что есть и даже то, чего еще нет. Больно, словно выворачивается душа — и летит, летит куда-то вверх, в перистые закатные облака.

Этого должно хватить! Этого должно хва…

Солнце гаснет. Мир гаснет. Холодно… Жарко… Никак.

Митта подхватывают чьи-то руки, подбрасывают вверх. Почему-то не страшно, весело. И очень светло.

Чужой, незнакомый и нестрашный, как может быть нестрашным рык лютого, сытого сейчас зверя, голос шепчет:

— Ну вот я тебя и поймал.