Глава 35

Дурман слабеет, трезвый рассудок крепнет. За окном высокая скорость, вой сирен и требование остановиться, по нормальной жизни если не отбой, то отсрочка. Мой попутчик основательно подошёл к вопросу встречи с представителями органов правопорядка, и им явно будет о чём потолковать при личной встрече: розыск, левый ствол, угнанная тачка, сумка наркоты. Прикуриваю сигарету, глубоко вдыхаю, меня поправило, накрывает второй волной прихода, слабее, чем после дыма из бутылки, но достаточно ощутимой, чтобы не иметь иллюзий о моей трезвости.

Изменённое восприятие происходящего, вдруг обращает внимание на то, что в погоне участвуют обычные дэпасы, а не элитное подразделение засекреченного отдела по каким-то там до хуя важным делам особой секретности супер ахуеть безопасности, в происходящее не вмешиваются никакие загадочные обстоятельства, это обычная погоня, на обычной тачке, от обычных мусоров за обычным преступником, он точно не босс картеля, который привёз с другого континента несколько тонн запрещёнки, а обычный суетила местного разлива, да он не мелкий барыжка или поморыга, тайком щипающий у своих приятелей с каждой мутки, а твёрдый среднячок, который пришёл к, определённого рода успеху, и цену этого успеха он уже озвучил: зависимость, расшатанная психика, паранойя и уголовный розыск. От осознания обычности обстоятельств я растёкся в улыбке, которую пресёк хмурый взгляд, со словами, со стороны водителя:

— В душе не ебу, чё ты там эмалью светишь. Кажись, тебя с сиги поправило. Короче, чел, когда загребут, говори правду, нас ничего не связывает, ты мне никто и ничем не обязан, впрочем, я тебе тоже. Не ссы, за то, что я сделал, отвечать буду сам и тебя за собой не потяну.

— Ага, заебись придумал. — Поднимаю большой палец вверх и киваю головой. — Слушай, я пойду пока прилягу, чёт меня укачало по ходу, да и кроет опять, а вместе с тем легонько хуевеет.

Не дожидаясь ответа, отстёгиваю ремень безопасности и перемещаю ноги позади водителя, спереди руками приподнимаю остатки тела и шагаю ими же назад, на финальной стадии перемещения, пока переставляю правую ногу позади пассажирского сиденья и калибрую место приземления моей задницы, превращаю ручку ручного тормоза в точку опоры и держусь за него обеими руками. Кочка, подлёт, и ручник в моих руках меняет своё положение. Сзади раздался стук. Уебался лбом о приборную панель. Слышен визг шин, и чувствую, как впечатываюсь до жуткой острой боли в ребро пассажирского сиденья. Отлепляю лоб с приборки и сквозь звёздочки перед глазами наблюдаю длительный занос и пересечение двойной сплошной. Давление от заноса подспало, отталкиваюсь руками от разных поверхностей и под продолжающиеся звуки трения шин об асфальт падаю жопой на задние сиденья. Мельком успеваю заметить слетевшую в кювет тачку дорожно-постовой службы, где на подушках безопасности разместились ребята, которые угрожали открыть по нам огонь.

Нежданчиком меня снова швырнуло в сторону, по звуку и направлению полёта догадался, что мы закончили упражнение занос боком, въебавшись в металлическую конструкцию разделительной полосы. Звук жжёной резины от буксов, и автомобиль резко срывается с места, для агрессивных манёвров в ночном потоке автомобилей, меня впечатало в кресло, словно мы на истребителе переключились на сверхзвуковую скорость. Лёгкий занос от грубого обгона туда, ещё один обгон и занос сюда, хлопок. Задница машины подлетает, изменив направление движения, и вот мы уже не играем в шашечки на дороге, а тараним ограждение моста.

Вылетев с дороги за ограждения и впечатавшись мордой в проходящий снизу поезд, только и мыслей было о том, каким пиздатым был полёт, он, полюбасу, был настолько ахуенным, что его можно без обработки, вхуячить в трейлер боевика с погонями. Хуевастенько, что изнутри такого было не пронаблюдать, надеюсь, полёт заснял чей-то авторегистратор, и будет варик чекнуть съёмку. Размышления о красоте полёта с моста прервались, когда я впечатался сзади водительского сиденья, и вроде отличный случай, чтобы поскулить от ахуя рёбер и других внутренностей, но акцент внимания оказался на заблудившейся в пространстве сумке, она оказалась между мной и креслом, я это понял, когда почувствовал, как там что-то лопнуло, и тут же снова поменял положение тела, на очередное не очень-то удобное, тачка упала вверх колёсами.

Водила спит как мышь, в смысле летучая, в том плане, что вверх ногами. Заебись ему там, наверно, в этой подушке безопасности, спит и ощущает, как мы едем внутри, а не снаружи, поезда, и ждёт проводника с вопросом: «Чай, кофе, постельное?», а мы тем временем разворачиваем жаренную курочку, которой провоняет весь вагон, и скажем ему: «Мальчик, водочки нам принеси, мы хуй пойми куда катимся». Тормошу его за плечо:

— Эй, чел, просыпайся, конечная, передавай за проезд, и погнали дальше на встречу судьбе и приключениям.

Челу по хуй. Ищу сонную артерию, чтобы пощупать пульс. Чё-то вроде есть, но дыхание как будто бы спёрли, может, это я спёр? Поэтому и гоняю воздух туда-сюда, словно марафон в полной разгрузке ебанул, а потом по-серьёзке попиздился с кучкой десантников, у которых надо спиздить воздух частыми, глубокими и жадными глотками вздоха. Тем временем, та самая сумка, в которой что-то лопнуло, почему-то передумала болтаться подвешенной на лямке и решила, сесть на моё лицо, ну то есть упасть и рассыпать белый порошок. Глубокие, резкие вздохи сделали так, что порошок резко ушёл вверх и оказался внутри.

По пути движения инородной субстанции, возникло какое-то странное ощущение, не то жжение, не то онемение. Различного рода хворь и телесный дискомфорт уменьшались с каждой секундой. Я вдруг полон неуёмной энергии, которая требует выхода и физической активности, челюсть двигается туда-сюда и скрипит зубами, взгляд хаотично бегает по салону и не успевает сфокусироваться на чём-то определённом. Появилось боевое настроение и мегарешительность, которые полностью вытеснили привычные состояния нюни и размазни, плывущей по течению, мне вдруг срочно куда-то пора и надо действовать. Я уверен, что на всё способен и нужен этому миру, мной руководит сверхчеловеческая природа.

Произошёл не то толчок, не то рывок состава поезда, и автомобиль падает с вагона сначала мордой вниз, затем на колёса, ох и заебался я биться о салон автомобиля, но это был увлекательный аттракцион. Предо мной оказалась автозаправка. Точно. Нужно сменить тачку. А хули толку? Водила спит, а я ни водить, ни угонять не умею… Ой да бля, тоже мне задача, просто надо спиздить мотор вместе с водителем. Прикурил последнюю сигарету, насыпал в пустую пачку просыпанный порошок из сумки, убрал её в карман. Шарю по карманам попутчика, нахожу пистолет и убираю его во второй свой карман. Открываю дверь, слегка прихрамывая от остатков дискомфорта внутри телесной оболочки, иду на свет огней. Настигнув цели, выкидываю непотушенный окурок в сторону знака «Не курить» и спокойно сажусь на заднее сиденье какого-то внедорожника, из которого слышна громкая музыка. Внутри никого.

Ожидаю владельца брички. Меняю радиостанцию, слышу джингл новостей и голос диктора: «Стали известны подробности загадочной смертоносной пандемии. Учёные установили, что распространение инфекции происходит мгновенно, воздушно-капельным путём, заражаются все, кто находятся в радиусе пяти метров. Вирус крайне опасен и заразен. Клинические испытания показали, чрезвычайную устойчивость к лечению, подавлению симптомов, и блокировкам. Эти и другие обстоятельства послужили основанием для радикальных мер, в виде полного закрытия границ стран с обнаруженными случаями заражений, а также ограничение свободного передвижения граждан и запрет на проведение массовых мероприятий. Обязательно выполнение строгих санитарных предписаний. Контроль антипандемийных мер осуществляется местными органами правопорядка, получившими расширенный спектр полномочий, согласно доктринам о режиме чрезвычайных ситуаций в заражённых странах.

Ответственность, за возникновение эпидемиологических очагов в странах, которые не попали на чемпионат мира по футболу, и создании армии нулевых пациентов из первых лиц государств, не вышедших из подгрупп чемпионата, берёт на себя лично Мистер Русский и предлагает бесплатный антидот каждому, кто приедет в Россию, до окончания чемпионата или принесёт присягу новому мировому правительству в лице его партии и общественного движения «Чёрная Россия». Также Мистер Русский, утверждает, что сегодня Россия — последний оплот старого мира и самое безопасное место на планете, которая вскоре будет подвержена разрушениям, ядерным атакам и серьёзным катаклизмам в прямых эфирах ток-реалити-шоу «Директор Мира».

Вован тупорылый еблан. Башкой надо думать, а не жопой. Людям нельзя выезжать из страны, они при всём желании не попадут в Россию… Да вообще пошёл он на хуй, этот Вова, не хочу об этом думать. Меняю новости, на волну, где играет какая-то долбаёбская музыка, и мыслей об услышанном, как не бывало, они теперь о том, где шляется этот ёбанный кучер. Между передними сиденьями в отсеке для напитков, расположилась бутылка газировки, открываю, пью, вижу, как из магазина на заправке вышел здоровый лысый амбал, с характерно для этого вида приматов, широко растопыренными руками, и чудаковатой походкой, словно из сраки дилдо не достали, этот тип обезьян наивно полагает, что они так метят территорию своим невидимым быдло тестостероном, я же думаю, что если достать хуй из его сраки, то походка начнёт напоминать человеческую и он сможет ассимилироваться в обществе, этот альфа-самец гопо-сапиенс вскоре оказывается в кресле водителя, что передо мной, не замечая моего присутствия, бросает полиэтиленовый пакет с покупками на заднее сиденье.

Я вытряхиваю содержимое пакета и накидываю на его голову. Амбал чё-то брыкается и пытается снять, но я просто сильнее держу пакет и свободной рукой защищаю задуманный план от различного рода угроз, когда он поубавил пыл, будто бы смирившись с кончиной, сдёргиваю пакет и наблюдаю, как тот дышит глубокими вздохами. Высыпаю часть содержимого пачки в ладонь и прижимаю к лицу в районе рта и носа, амбал вмиг перестал брыкаться и начал внюхиваться в руку, словно в курсе, что там было. Отдёргиваю ладонь и ловлю его взгляд в зеркале. Передёргиваю затвор пистолета и приставляю холодное дуло к месту за ухом, где встречаются нижняя челюсть и черепная коробка. Медленно, вкрадчиво, с чувством, с толком, с расстановкой говорю:

— Дядь, давай обойдёмся без ультрамужества, угроз и выяснений того, кто ты такой, кто чей сын и что мне за это будет. Мне правда сильно по хуй что на тебя, что на твои возможности. В этой ситуации вообще ничего личного, мне не нужны ни ты, ни твоя тачка, ни твои бабки, вообще ничего такого, за что ты готов умереть. Просто одному челу надо помочь, и мы будем за это благодарны, когда всё закончится, пока что есть только всякие кайфы на ход ноги. Вопрос теперь стоит так: ты живой с нами или мёртвый сам по себе?

По-прежнему смотрю на него пристальным взглядом, тем самым, которым ранее сканировали моё нутро, теперь так делаю я и мало чего понимаю в происходящем, просто пялю зенки, как мной вдруг было получено чёткое ощущение «месседж доставлен, проблем не будет». Убираю ствол в карман, показываю содержимое пачки и убираю её в бардачок. Указываю пальцем в сторону тусклого силуэта разъёбанной тачки около железной дороги.

— Ехали, хули стоим?

Быстро и без особых препятствий в качестве бездорожья настигли место нахождения моего случайного знакомого. Переложили его на заднее сиденье, под голову запихнули ту самую сумку, и чел начал подавать признаки жизни, скулит, кряхтит. Живой. Это как будто бы заебись… Заебись, когда у смерти нет для нас предложений, внезапно внутренние источники энергии начали иссякать. Словно кто-то выключил вентилятор из розетки и лопасти вроде как вращаются, но делают это скорее по инерции, чем от источника питания. Появились тревожное чувство обеспокоенности с нотками панических настроений, лёгкий тремор и редкие, слабые судороги. Сознание начало путаться, мысли бросает в крайности от всех люблю, до крайности всех убью. Из всех щелей поползли вопросы, а что, если распиздяйство и похуизм были даром свыше? Даром, которого меня лишили с передачей полномочий? Я вроде свободен от ограничивающих ранее оков, но лёгкости как-то не прибавилось, а что, если я могу быть в ладах с собой, только под веществами? Внезапные чувства тошноты и головной боли меня спасли от поисков ответов. Слабый голос сзади:

— Ну чё, братишка, ты как вообще?

— Никогда ещё так паршиво себя не чувствовал, — ощущение, что вот-вот начнёт знобить. — Чё за хуйня?

— Эта хуйня отходосы называется, у всех по-разному проходят.

— Когда это пройдёт?

— Может сразу отпустить, может через день или даже неделю.

— И чё теперь делать?

— Либо терпи, либо юзай, но лучше терпи.

— Почему?

— Ты когда нюхал, мозг с ровного места нахерачил тебе избыток гормонов счастья, а сейчас такой установки нет, и организм восстанавливает затраченные ресурсы. Ты помнишь, что любой наркотик — это настроение в долг, который надо вернуть? Вернуть с процентами. Дальше простая арифметика, меньше взял — меньше вернул. Наркоманы как жирдяи, чем больше хавают, тем больше в ахуе.

Молчание сзади затянулось. Оборачиваюсь посмотреть и вижу, чела в отключке. Рука водилы открыла бардачок и изъяла оставленную там пачку. Не отрываясь от процесса вождения, рулевой погружает внутрь сигарету, со стороны фильтра с некоторым углублением, наполняет его белой субстанцией, подносит к ноздре и резко вдыхает, опустошая мундштук. Повторяет процедуру со второй ноздрёй. Протягивает сигарету и пачку с порошком мне, со словами:

— Въеби по носу, и будет тебе счастье. — Пауза. — Да не ссы ты, когда придёт время, тогда и перекумаришь. На меня посмотри, почти год на марафоне, нормальный, бодрый, мозги работают.

— Я потом зависимым не стану? — спросил я, глядя на чела, который не бодрый, а обожранный дурью, не нормальный, а какой-то бивневатый гопосапиенс, да и насчёт работы его мозга вопросики имеются, в общем, ни одной причины доверять сказанному.

— Пиздец ты угораешь. Как можно с этого зависимым стать? Это же не те наркотики, которые наркоманы из социальной рекламы употребляют, вообще другой кайф, он как лекарство для заблудших душ, понимаешь? Ты всё сам контролируешь, захочешь — не захочешь, да-да, нет-нет. Просто сейчас надо быть в тонусе, иначе Графу пиздец настанет.

— Что за Граф?

— Чел, что валяется сзади.

— Знакомый?

— Ну так, мы с ним по одной теме пересекались. Он ровный пацан, поэтому я и не стал тебе рога ломать, когда мы его грузили в тачку, чтобы ты понимал, я мастер спорта по боевому САМБО, и в темноте тебе бы ствол против меня не помог. Кстати, никогда Графа не видел с кем-то, всегда был один, а тут ты за него как за близкого вписываешься, другой на твоём месте урвал бы сумку и съебал тусить.

— Почему Граф?

— Раньше граффити рисовал, потом начал двигаться и вроде забросил. Я, признаться, удивлён, что он живой и на свободе. Слышь. По-братски, одну маленькую дорожку пропусти, тебе ничего не будет с неё, отвечаю, она чисто так, чтобы легче стало. Не могу смотреть, на то, как тебе хуёво.

Не известно, что на меня нашло, наверное, смесь из долбоебизма и плохого самочувствия, но я ждал повторного приглашения к употреблению, и дело не в том, что мне не нравились отходняки, а в том, что внутри меня кто-то просил добавки, тот самый кто-то, кто теперь живёт иначе, вне растравленных ранее ограничений, и я без особых колебаний повторил процедуру с мундштуком от сигареты и услышал со стороны:

— Делай, делай. Делай смело. Во-во-во. Не выдыхай. Погнали, брат, сразу вторую ноздрю, чисто так, для блеска глаз.

Охотно поддаюсь на провокацию.

— Еееееха. Добро пожаловать в мир кайфушников, родной.