Глава 20

По пути в город меня сопровождали хвойные леса, с редкими вкраплениями лиственных деревьев и полным отсутствием степей или полей. Видимо, я нахожусь не в южной и даже не в центральной части России, а где-то в северо-восточных регионах, но где? Урал? Сибирь? Интересно, зачем я делаю вид, словно мне не насрать? Ответ на этот вопрос ничего не изменит. Тем временем, за окном виднеется река, вдоль которой расположилась панорама крупного города, с большим количеством труб от заводов. Проезжая по мосту, водитель уточняет конечную точку маршрута, и я распорядился о центральном рынке. Мне вдруг захотелось неприкрытой правды жизни, чтобы всё как есть, без купюр, без масок, без притворства. Откровенно говоря, сам не до конца понимаю, зачем мне это всё, и откуда вдруг желание ознакомиться с настроениями в обществе, ведь я обычно не особо-то стремлюсь коннект налаживать или людей понимать. Дабы не утруждать себя процессом поиска первопричины, остановился на версии, что просто истосковался по хамству, а то все вот эти вот «здравствуйте», «пожалуйста», «чего изволите» меня успели знатно подзаебать.

Переехав мост, мы сразу оказались в черте города, и, петляя по улицам, водитель с охранником, стали предлагать альтернативные варианты конечного пункта нашей поездки: гипермаркеты, торгово-развлекательные комплексы, бизнес-галереи… Я твёрдо отвергаю все предложения, по корректировке маршрута, ведь они не годятся для фиксации общественных настроений, там нет стихийности, нет жизни, нет разности мнений, там всё структурировано, шаблонно и предсказуемо, как по мне, так такие места больше подходят для базовой версии парада тщеславия, где принято из себя кого-то корчить и казаться тем, кем не являешься, чем для понимания настроений в обществе.

Пока мы колесили по бетонным джунглям, меня снабжали различными инструкциями, где, что, как… Я вообще всё пропустил мимо ушей и тупо залипал в окно, разглядывая людей и архитектуру, пытаясь тем самым уловить настроение города. Не успел толком прочувствовать местность и отстроиться под неё, как меня из калибровочной колеи выбила надпись на длинной стене: «#пошёлнахуйпрезидент». Мы, проехали вдоль странного граффити, преодолели один светофор, свернули за угол и оказались в месте назначения, а после мне повторно предложили сопровождение. Вспомнил, чем отличился братец в последнее время, это на долю секунды, пошатнуло в решительности, но от предложения составить мне компанию всё равно отказался. Я почему-то был уверен в маскировке, которую мне давала длинна волос на голове и борода с усами. Прежде, чем я покинул автомобиль, мне вручили телефон и объяснили, кто есть, кто в записанных контактах, а также как добраться обратно, если надумаю вернуться своим ходом. Сделал умный вид, кивнул головой и покинул салон, совсем не вникая в сказанное.

Вот я и в городе. Несмотря на предположительно северный регион, день выдался жарким. Прикурил сигарету и двинулся в обратном направлении, вдоль той самой стены, где увидел надпись после решётки хештега: пошёл на икс, игрек, что-то из высшей математики, президент. Сигарета закончилась аккурат под провокационной надписью. Затушил окурок, о стену, где были написаны непотребства, и отправил чебонарио в урну. Из тонированного, вкруг, внедорожника, без номеров, что находился рядом, открылось окно, и на меня устремились вопросительные взоры двух крепких ребят, с немым вопросом «не ахуел ли ты часом, фраерок?». Приветствую их:

— Шалом, арийцы, шо с мордашками?

— И вам не хворать, молодой человек, падайте. — Водитель, кивает на заднее сиденье. — Погутарим.

— Сюда канайте, люди добрые. На улке покалякаем. Того и гляди, солнышко да витамин «D», сложность вашу лицевую поубавят.

— Та не. Та не гони. Тама, на солнце, жара, тута — кондёр, водичка прохладненькая, цигарки дымить можно, самое оно для попиздеть.

Прыгать в сомнительную тачку, с мутными типами мне не особо хочется, а вот узнать, чем их так задел затушенный окурок о скабрезную надпись, желание, бешенное имею, и только остатки здравого смысла удерживают меня от того, чтобы принять их предложение. С переднего пассажирского сиденья, через открытое окно, со мной продолжили общение:

— Мил человек, пардона вашего прошу, но не поёбывайте мОзги пацанам порядочным, располагайтеся с комфортами в салоне, ежели сикаете или дюже хочете, стойте тама, но мы по любэ тута вас слухать будем или не будем, если вы просто извинитесь за окурок и пообещайте больше так не делать.

Подключился водитель и дал комментарий:

— Та не ссыте вы. Мы же на мирном. К общению человеческому вас приглашаем, а не на базар звериный подтягиваем. Нам самим дюже интересно, зачем вы такую красоту портите.

Мне дважды не понравилось, что им показалось, словно я ссу оказаться у них в тачке, и, кинув кости на заднем сиденье, без прелюдий предложил:

— Давайте закрасим надпись на заборе!

— Если ты это сделаешь, мы тебя отпиздим или до полужизни, или до полусмерти, в зависимости от того, оптимист ты или пессимист, а затем ты своими поломанными ручками, на своих поломанных ножках, сделаешь новую надпись, и она будет гораздо больше этой, но прежде, может, объяснишь, что не так?

— Мат, который видят дети.

— Пиздюки матюкаются с садика, и слов похабных поболее твоЕго знають, воопще за воспитание нехай предки их морочатся, твоя какая печаль с этого?

— Большая, настоящая печаль, неравнодушного гражданина. Вам, как сторожевым псам, наверняка косточки за охрану полагаются, может, я вам мяса куплю, и мы уберём надпись со стены?

— Ты каэшно гарны хлопец. — Сказал водитель, заводя мотор.

Пассажир забирает камеру с передней панели и покидает салон. Слышен щелчок, сигнализирующий о блокировке дверей. Прежде, чем я успел сказать: «Открой», на весь салон заорала музыка, что сводила на нет любые попытки продолжить диалог. Окна не открывались, разбить их ни локтём, ни кулаком не получилось. Водитель ехидно улыбается от моих попыток покинуть пространство и, спустя несколько поворотов на перекрёстках, показывает пальцем на ещё одну надпись «#пошёлнахуйпрезидент», затем ещё немного езды по городу и очередные подсказки жестами, где искать следующие надписи. Убавляет музыку и говорит:

— Братка, эт тока центр, есть окраины, есть область, есть другие города. Ты чё, их все собрался убирать? Убиралка-то не треснет?

— Как?

— Шо как?

— Как они появились, в таком количестве? Когда? Кто их делал?

— От ты тёмный. Люди делали за деньги. Усё же просто, скидываешь «Чёрной России» видео, как пишешь краской на стене #пошёлнахуйпрезидент, прикладываешь фото и реквизиты, на которые получаешь вознаграждение, актуальный МРОТ, если уличили в наебалове, получаешь порцию опиздюлина, чем сильнее наебалово, тем жёстче тебя прессуют. Есть надписи от энтузиастов, что малюют их за так, чтобы в интернетах своих чекинить.

— И что, у каждой надписи дежурит по тачке?

— Та не, это ежели хотишь двигаться уместе с чёрнороссами, тада делаешь крупную надпись в центре, приглядываешь за её сохранностью и вопросы людские решаешь, с которыми их официальные власти отфутболили, надо тока организовать прямую трансляцию в формате 24 на 7, шобы было видать, хто за помощью обращался. Чё ты типа не в курсах за такое был? Паря, ты с какой планеты?

— С планеты Земля, просто путешествовал по сокровенным местам России и был полностью без связи, а моя первая вылазка в лоно цивилизации, началась с этой пресловутой надписи.

— Ну да, ну да. Прикольная байка, ты хто такой?

— Не твоего чайника варево! Дверь открой, я тут сойду.

Водила напоказ проигнорировал предложение открыть дверь и на перекрёстке набирает сообщение в групповой чат: «Быром на точку, тут какой-то мутный поц нюхается». Через зеркало заднего вида сверлит меня глазами:

— Ты мне что, глазки строишь? Я не по этой теме. Тебя не осуждаю, но иллюзий на мой счёт не питай.

— Ты давай ещё поюмори. Пока при памяти. — Ха-ха-ха. — Взорвался водитель недобрым и тяжёлым смехом.

— Так-то не юмор был, а предостережение от несбыточных надежд. Долго меня ещё катать собираешься? Может давай я сейчас позвоню, и нашу компанию разбавит бригада отморозков, которая объяснит тебе происходящее. Чел, я ведь тебе одолжение делаю и по-тихой разойтись краями предлагаю.

— Так ты, звони, не стесняйся, хочешь, музыку выключу.

Достаю телефон. Снимаю блокировку. Не успел даже открыть контакты, как водила одним движением выхватывает мобилу и выкидывает за окно.

— Короче, расклад такой: тута, если чё, какие тёрки с залётными, мы их коцаем, потом базарим, и нам за такой порядок ничё не бывает. Сейчас на месте тебе братва популярнее всё объяснит, а там, потом может и поцов твоих позырим. — Выкрутил звук на максимум.

Путь обратно, до их точки у надписи, оказался недолгим, и мы вскоре прибыли на место назначения. Чел, что прежде был пассажиром тачки, встречает нас съёмкой на камеру, что, кроме записи, транслирует происходящее в реальном времени. Помимо видеографа, нас ожидают несколько автомобилей, перегородивших автомобильное и пешеходное движения, рядом с которыми трётся несколько десятков ребят, с короткими стрижками, облачённых преимущественно в чёрные одеяния, которые поверх обвешаны золотом, все собравшиеся помечены наколками на теле и крепких кулаках, на таких ребят смотришь и сразу понимаешь: люди «добрые» и никакие принципы их не остановят, чтобы кого-то угандошить.

Блокировка с дверей снята. Я ни разу не музыкант, но очко моё заиграло, и без долгих размышлений или переживаний, отчётливо понимаю, что читать меня будут сразу же, как только выйду, и если они почуют или тем более увидят страх, мне пиздец.

Выхожу. Спина прямая, подбородок кверху, прогуливаюсь лёгким прогулочным шагом к своре ожидающих.

— Здарова, пацны, Иван я, с кем честь имею? Сразу обозначу, я тут гость, и если надо, чёбы за меня позвонили, скажите кто, и вам позвонят. — Моё предложение встретили молчание и безучастность, за которыми стоит оценка моего поведения. — И чё молчим? Может, соображаете туго? Давай на понятном вам языке, самому сообразительному объясню. Кто у вас тут ну типа за главного? Чью батарейку на телефоне будем разряжать, пока он сраку свою отмазывать будет?

— Ну не типа, а за главного тут я, зовут Тёма, погоняло Тема.

Подхожу к Тёме Теме. Встав прямо перед ним, произношу с умеренной долей провокации:

— На «Чёрную Россию» шестеришь?

— Партнёры мы.

— Теперь это так называется? — Прикуриваю сигарету, глядя в глаза Тёме Теме. — Они-то хоть в курсе, что ты их партнёр? — Повисла пауза. Изменил голос, на сочный и звонкий. Интонация с вызовом: «Ау… Чё за тишину поймали? Алё, мордатые».

— Значит так! Кликуха Тема, потому что все темы местности только через меня, о том, что я партнёр «Чёрной России», они в курсе и сейчас наблюдают за нами, можешь помахать им ручкой вон в ту камеру. — Указывает пальцем на оператора.

— Звук транслирует? — Спросил я.

— Конечно. На себе не экономим.

— В таком случае. — Глубоко затягиваюсь, протяжно выдыхаю дым в лицо и средним пальцем отправляю окурок, чётко, в урну. — Джентльмены, вам пиздец.

Грузная атмосфера разборок, взорвалась смехом собравшихся. Просмеявшись и проулыбавшись, Тёма произнёс:

— Ты пока дым выпускал, я думал, что тебе сломать: нос или челюсть. Затем рассмешил, что не так просто, как может показаться, за что отблагодарю тебя, вырубив всего одним ударом.

— А поговорить?

Тёма снимает наручные часы, передаёт их кому-то вместе с ключами, телефоном и кошельком. Начинает разминать суставы, подпрыгивать и вертеть шеей. Собравшиеся образуют кольцо вокруг нас, делая ставки, упаду я после удара или нет.

— Ёб твою мать, Темка Артёмка, чё за кардио? Ты меня отпиздить собрался или на походе в спортзал сэкономить?

Отданный телефон, начал звонить. Рингтон не стандартный, а явно назначенный на определённый контакт для идентификации по звуку. Звонивший абонент внёс смущение разминающемуся. Тема, растерялся окончательно, прочитав надпись с дисплея, он моментально принял звонок, и тут же превратился из самоуверенного альфача и дерзкого парня, брызгающего тестостероном, в покладистого, дрессированного щенка, который протягивает мне трубку.

— Кто там? — Спросил я.

— Лично Мистер Русский.

— Ну типа лидер партии «Чёрная Россия»? Как бы президент для вас. — Мне кивнули в ответ. — Скажи ему: «Пошёл на хуй, президент».

В глазах страх, сковывающий разум и действия.

— Слышь, попрыгай, разомнись, разгони кровь, может, в этот раз до мозга чё дойдёт, ну ты же говорил, типа, их партнёр и вид до хуя важный делал, а сейчас как будто бы не очень.

— Пожалуйста. Возьмите трубку.

— А мы разве на «вы»? — Я взял телефон и со всего размаху пизданул об асфальт, мобила разлетелась в разные стороны. Следом на лбу Тёмы появляется красная отметина, из затылка вылетают брызги крови, и тело падает на землю. — И вот на чемпионате мира по боям без правил, уверенную победу одержал снайпер.

Кажется, что присутствующие перестали шевелиться, словно играем в «море волнуется». Раздаётся ещё один телефонный звонок. Отмирает дерзкий водила и, приняв вызов, почти сразу же протягивает мне телефон трясущейся рукой, со словами:

— Поговорите, пожалуйста, по телефону.

— Нет. — Твёрдо и надменно ответил я, демонстративно сделав шаг назад, увеличив дистанцию, между мной и просящим поговорить по телефону.

— Меня убьют. У меня есть минута уговорить вас, я на прицеле у снайпера.

— Ты чё, правда думаешь, мне будет тебя хватать?

Человек с телефоном в руках, заплакал, слёзы потекли ручьём, он упал на колени и, не вставая на ноги, начинает передвигаться в мою сторону, умоляя поговорить по телефону, добравшись до меня, он кланяется в ноги и целует обувь, приговаривая:

— Простите, пожалуйста, простите великодушно, попутал я, сильно попутал, возьмите трубку, молю, не оставайтесь равнодушными ко мне, не таите злобы, простите окаянного…

Я снова в ступоре, я как бы тут, но как бы нет. В такой ситуации, где меня слёзно умоляют, целуя ботинки, я впервые. Неожиданно для себя открываю, что в оцепенение меня вогнали не через страх, или шок от увиденного, ни при чём даже внезапная смерть человека от пули снайпера, всё дело в неожиданности. Вспомнились боксёры, которые падают в нокаут, где потеря сознания происходит в основном от ударов, которые они не увидели. Натренированные бойцы могут вынести более сильные удары, чем те, от которых падали на пол, ринга, но только при условии, что они их видят. И вот я сейчас не в нокауте, но в нокдауне, от поведения, к которому не был готов, я был готов к тому, что меня вырубят с одного удара, но не к тому, что мне будут целовать ноги, моля о прощении и уговаривая взять в руки в телефон.

— …По глазам вижу, вы добрый человек, вы же себе потом не простите моей смерти, которую могли остановить, умоляю вас, возьмите телефон, поговорите, спасите, сохраните. — Вкладывает мне в руку телефон. Я отступаю от него на несколько шагов, чтобы он прекратил лобызания башмаков моих.

Прикладываю аппарат к уху и вижу, как водила, падает с колен на бок, а из-под него начинает течь кровь.

— Ну и на хуя? Ты же видел, что я взял телефон в руки.

— Я говорил уже, мои ослы, хочу ебу, хочу катаюсь, да и минута вышла, что ахуеть, как заебись. Пиздец, конечно, какие кадры в организации встречаются, таким на коленях подохнуть и то до хрена чести, их с предками и потомками в бочке с говном топить надо. Ты сам не в ахуе, с того, какие людишки жалкие бывают? Сопли жуют, унижаются, ноют. На хуй нытиков, от них одни проблемы, как говорил Иосиф Виссарионович: «Нет человека — нет проблемы».

— Лично Сталин так не говорил. Это цитата из романа Анатолия Рыбакова «Дети Арбата», кстати, «Не важно, как проголосуют, важно, как посчитают» оттуда же, как и «Смерть одного человека — трагедия, смерть миллионов — статистика», это всё цитаты Сталина как одного из героев литературного произведения.

— Поумничал?

— Деликатно поправил твоё невежество, ты ведь им не своё имя пятнаешь, а моё. Давай, может, без прелюдий, твоё тело чё хотело?

— Во-первых, прими мои поздравления с тем, что ты по-прежнему жив, я думал, ты примешь мой совет во сне и сдохнешь, но непокорность и живучесть… прям моё почтение. Во-вторых, твой новый покровитель, не такой добряк, каким может показаться, его гостеприимство опасно, ты даже не представляешь глубину той жопы, в которой находишься, принимая его гостеприимство, он может сделать тебя обычным человеком.

— Я знаю, он говорил.

— Говорил, что он не человек и может встретиться в абсолютно любом виде? В любом из трёх миров: наш Явь, мир темных сил Навь и мир светлых сил Правь. Его стихия ни хуя не вода, земля, огонь или воздух, его стихия — баланс, это компонент вообще иного порядка.

— Говорил, что может сделать меня обычным, правда, я не очень понимаю, что во мне необычного.

— И не поймёшь, пока не освободишь свой разум от оков привычного мироустройства.

— Опять? Ты знаешь, как я отношусь к такого рода информации.

— А ты знаешь, что мне по хуй, как ты к этому относишься. Моя задача — донести до тебя информацию, а не заставить верить в неё. Прими свой путь, божьего наместничества, любая власть даётся свыше, и этим нельзя пренебрегать.

— Тебе нельзя, ты и не пренебрегай, а я, как видишь, отлично справляюсь с этой задачей.

— Как видишь, жизнь тебя частенько ебёт в жопу по-сухому. Если бы ты остался в самолёте, многого бы удалось избежать.

— Например, надписей на стенах «#пошёлнахуйпрезидент»?

— В том числе. Обещаю тебе, если ты вернёшься под моё крыло, в тот же день отовсюду исчезнут все надписи #пошёлнахуйпрезидент и мы с тобой найдём пути для мирного решения поставленных задач.

— Прекращай свою промокампанию по троллингу президента и приезжай в гости, пообщаемся с глазу на глаз.

— Нет. Я туда не поеду.

— По голосу как будто бы ссышь.

— Ссу.

— Вот это поворот.

— Ну… как-то так. Короче, в качестве жеста доброй воли надпись, где ты сейчас находишься, сегодня закрасят те, кто остались в живых, а завтра толковые люди нарисуют красивую картинку по мотивам истории города. Номер этот запиши и звони по любому поводу.