Глава 9

За последнее время я столько спал, что начало казаться, словно сон — моё естественное состояние, и, проснувшись, я не сразу понял, что происходит. Вокруг меня белый свет, рассеянный через полотно ткани парашюта, и голоса птиц на фоне. Солнце и птички создают некий эффект сказочности, отчего мне не до конца понятно, сплю я или нет. Последнее, что я помню из увиденного, вне импровизированного кокона из парашюта, был медведь, и вот это вот всё белое, очень даже может быть и не парашют вовсе, а некое лобби перед кастингом в рай или ад.

Предпринимаю попытки стянуть пелену с глаз и головы. Сталкиваюсь с различными болевыми, но терпимыми, ощущениями, как после силовых занятий в зале, спустя длительный перерыв. Боль дала чёткий сигнал моему мозгу, о том, что я по-прежнему жив. Раз я жив, значит, мишка меня не тронул. Респект косолапому. Интересно, он ещё тут? Может, завтрак мне приготовил или какую программу мероприятий по случаю внезапного появления незваного гостя? Окончательно стянув ткань с лица, оглядываюсь по сторонам: ни завтрака, ни досуга, ни косолапого нет, а вот металлический двуглавый орёл со скипетром и державой, слегка поверх деревьев, в относительной близости присутствует, что есть гуд, цивилизация как будто где-то рядом.

Надо вставать и отправляться в путь, но привычка понежиться в постели после пробуждения меня не отпускала. Неизвестно, сколько бы я ещё провалялся, если бы не начал ощущать движение множества насекомых по всему моему телу. Моя насекомофобия спровоцировала испуг, сердце заколотилось в бешенном ритме, и я, вскочив на ноги, принялся хаотично смахивать ползающих по телу жучков. По мере уменьшения количества насекомых на моём теле, я стал приходить в себя и обращать внимание на детали. Жуками оказались муравьи, которые украсили мои множественные, разноцветные гематомы, своими укусами, похоже, что в отместку за муравейник, на который я имел неосторожность приземлиться. Ребят, сорян, ничего личного, просто так получилось, я не хотел вам мешать, рушить дом или вносить коррективы в привычный мироуклад, но случилось, что случилось, простите меня, как я простил вас за укусы, и будем считать, что мы квиты.

Пока подбирал слова для объяснений с муравьями, поймал себя на мысли, что стою на ногах, хотя некоторое время назад, даже присесть из лежачего положения не мог. Огромные, искусанные муравьями, синяки разных форм, цветов и размеров, по всему телу мне наглядно объясняют, в чём была сложность поменять положение тела ранее. Судя по расположению на моём теле травм, полученных при приземлении, понимаю, что повреждения пришлись на корпус, а вот руки и ноги вроде целы, во всяком случае я могу, пусть и медленно, но ходить, а также шариться по рюкзаку и находить там складной нож, он же стропорез, сигнальный пистолет плюс какую-то коробочку со шкалой. Неожиданно для себя понимаю, что коробочка со шкалой — не что иное, как устройство автоматического раскрытия запасного парашюта. Стоп! Моё спасение — дело рук вот этой вот хуёвинки? И крест, животворящий не при чём?..

Вдруг стало как-то жаль, что всё имеет простое и логичное объяснение. Я уже проникся мыслью, что есть, что-то или кто-то, кому не насрать на меня. Сверху падает птичий помёт. А кому-то насрать. Ну и мне насрать, что на меня насрали. Поднимаю голову вверх и начинаю улыбаться, в полном осознании того, что меня услышали и дали завуалированный знак, мол, обратная связь есть, коннект налажен, а специфичное чувство юмора — не только моя прерогатива. Вообще, птичий помёт, упавший на человека из ниоткуда, считается верной приметой, предвестием денежных поступлений, только откуда они могут быть тут? Похуй, если честно, мне интересно только, хватит ли этого на обратный проезд?

Воодушевившись странной приметой, приветливым сиянием солнышка и обстоятельствами, обратной связи, наспех запихиваю парашют в ранец, осматриваю место привала, на предмет забытых вещей и выдвигаюсь к своему ориентиру, двуглавому орлу. По пути к месту прям чувствую, поток благодати, что сама удача начала мне улыбаться, дела совсем скоро наладятся и я найду способ очистить своё имя от скверны. Единственное, что меня сейчас слегка обламывает, это отсутствие фотоаппарата. Живописность местных пейзажей, нетронутой человеком природы, поражает воображение, нет смысла даже пытаться описать красоту, силу и мощь, да что там описывать, нет смысла даже в фотографировании происходящего, ни один аппарат в мире не сможет зафиксировать того, что здесь увидит и почувствует человек в момент запечатления кадра. С другой стороны, ценность фотографий, зачастую не в картинке, а в их функции — делать закладки в памяти, которые помогают вернуться и прожить эмоции заново.

Переживания об отсутствии возможности сделать фото, как и прогулка, до ориентира, были недолгими. Предо мной предстал рукотворный монумент, что представляет собой, шпиль с двуглавым орлом сверху, насыпь камней у основания и какие-то листки, не то от цветка, не то от книги, сверху которых размещены организации и фамилии тех, кто принимал участие в создании памятника. Может, я чего-то не понимаю и этот памятник им? Расчётчикам, открывателям и спонсорам, а 21 августа 1992 — это дата дня совместного корпоратива, в перерывах между путчами, когда они выбрались на природу? Но нет. Согласно ещё одной надписи, это «Географический центр (центр территории) Российской Федерации» и чуть ниже координаты, как для поиска «закладки» из даркнета, 66°25' с. ш., 94°15' в. д., только в подпольном интернете более ориентированные на сервис ребята, они картинки прилагают в комплекте, тут же абсолютное ни хуя, не удосужились даже схематически отметить место, только надпись: «Озеро Виви, Эвенкийский автономный округ, Красноярский край».

Красноярский край? Пиздатый ориентир, сразу бы написали, что я где-то в сибирской тайге, самом большом лесу в мире, а что я вообще знаю о Красноярском крае? Например, что самая северная точка Евразии, находится именно в этом субъекте Российской Федерации, который почти полностью пересекает Россию с севера на юг и южными границами чуть-чуть не доходит до Монголии, упираясь в республику Тыва. Знаю ещё, что сквозь него проходит самая длинная в мире железная дорога, Транссибирская магистраль, которая пересекает 8 часовых поясов и часть пути следует вдоль озера Байкал, самого крупного источника пресной воды на планете, объём которой превышает объём морской воды Балтийского моря. В России больше, чем Красноярский край, только соседствующая с ним Якутия. Для понимания масштаба Якутии, республика Саха, её правильное название, больше, чем Казахстан, примерно на площадь Беларуси, Литвы, Латвии и Эстонии, вместе взятых, Якутия — единственная в мире административно-территориальная единица, где находится сразу три часовых пояса, +6, +7, +8 от московского времени. Разница размеров Красноярского края и Якутии приблизительно в сумму территорий Украины, Грузии и двух Армений, при этом площадь Красноярского края что-то около суммарной площади всех стран СССР, без России, Казахстана и Азербайджана, короче, она где-то с Алжир, а это, на минуточку десятая по величине страна мира, только вот там нет трёх климатических поясов с названиями арктический, субарктический и умеренный.

Красноярский край, больше любой европейской страны или любого субъекта Российской Федерации, западнее от Уральских гор, и где-то на этой огромнейшей территории, есть Эвенкийский автономный округ, чтобы это ни значило. В чём была сложность на одном из листков выгравировать схематическое отображение расположения? Если бы случайно не оказался здесь, наивно бы полагал, что тут солидный монумент с отсылками к истории, народам, фольклору или хотя бы какие сакральные для нас фразы, ну там слова Александра III про союзников в лице армии и флота, или про то, что «Умом Россию не понять» от Тютчева, в конце концов «Мы — русские! С нами Бог!», выдержка из мотивационной речи Суворова, перед походом через Альпы… Вариантов, как и чем облагородить центр, уйма.

Ладно, если ты любишь природу, тогда, наверное, окей, ты увидишь что-то по истине впечатляющее и полноценно ахуеешь, как вдоль, так и поперёк, но что здесь делать тем, кто, по своему нутру, равнодушен к природе? Казалось бы, он сюда просто не поедет, но такое может случится, если, например, твой пиздюк не успеет соскочить с поездки, тогда чем его тут занимать? Сказать: «Смотри, сынок, это центр России». И что он увидит? Унылый шпиль с двуглавым орлом, четыре металлические дощечки со скучными буквами и насыпь камней у основания? Пиздюкан быстро всё посмотрит, может, сделает селфи, и уже через пару минут заноет, мол, погнали на шопинг, купим чего-нибудь дорого и бесполезного, а то друзьям рассказать будет нечего, я тут уже всё посмотрел.

Я, как этот вымышленный пиздюк, тоже всё посмотрел и готов уёбывать отсюда обратно в цивилизацию, весь вопрос только в том, как это сделать? Окинул пристальным взором местность и обнаружил, что в непосредственной близости, за деревьями расположилась маленькая деревянная постройка. Я быстро оказался напротив неё и обнаружил часовню в честь шестисотлетия «Игумена земли Русской», Сергия Радонежского. Открыл дверь, вошёл, осмотреться на предмет кнопки запроса экстренной эвакуации, но её нет, зато я обнаружил, что прямо на меня смотрят, случайно обронённые одним из случайных прихожан, почти целая пачка сигарет и зажигалка, что не так уж плохо на сегодняшний день, и, видимо, примета «птичьи какашки» несколько шире, чем просто деньги. Задерживаться в помещении я не стал, молитв не знаю, свечек с собой не принёс, от дождя не прячусь, да и с этикетом посещения таких заведений, мягко говоря, знаком не очень.

Вышел на улицу, прикурил сигарету и осматриваю часовню снаружи, такое ощущение, что она не имеет никакого отношения к тем, кто занимался соседней стелой, выполненной в стиле памятника эпохи «Пипл схавает». Может, я зря доёбываюсь до памятника? В конце концов, в 1992 году главным по стране был человек, масштаб которого был сильно мельче возложенных обязанностей, как итог отсутствие вектора и ориентиров для новоиспечённого государства, тогда вообще всем было по хуй и на скрепы, и на народ, и на Россию, в этом срезе становится удивительно, что здесь вообще есть хоть что-то.

В целом неважно, один был автор идеи, у рукотворных сооружений на берегу озера Виви или разные, интересно, почему тут решили увековечить память именно этого святого, вряд ли тут имя Сергия Радонежского случайно. Фактический центр государства — это место, без ложной скромности, сакраментальное, его культовость и значимость, безусловны и безотносительны. Теперь, знатоки, внимание, вопрос: где тут толпы туристов, патриотов и романтиков с большой дороги, где они, блять, все? Ответов, конечно же, никто не дал, и мне ничего не остаётся, кроме как продолжить ждать, и бить себя по лицу в рамках программы по сокращению популяции кусающихся, летающих насекомых, в центре России.

Длительное отсутствие людей и затянувшиеся ожидания относительно понимания вариантов выхода из дремучего леса, подпортили моё настроение больше, чем заебавшая в край мошкара с комарами. Я сильно заебался уже, себя шлёпать и понимать, что простые логические цепочки не работают. Если рассуждать чисто логически, то для посещения памятника под открытым небом, сейчас оптимальные время и погода, светло и сухо. По этой логике мне, ебать, как мне повезло, только я бы с превеликим удовольствием разделил такую удачу с тем, у кого есть вертолёт, которым он умеет управлять. Мой потрёпанный организм подаёт сигналы, что ожидать хер пойми, чего, можно и лёжа. Выбрал два дерева для размещения импровизированного гамака из парашюта и улёгся поудобнее, накинув часть ткани парашюта на лицо, чтобы оградить доступ всяким кровопийцам к возможности пиздить из моего организма кровь, тысячными долями миллиграмма.

Настроение продолжало падать, а ощущение того, что дела начинают налаживаться, пропадать. Я снова ударился в рассуждения, вокруг выбора святого, в чью честь назвали часовню в самом центре России, «Игумена земли Русской», Сергия Радонежского. Игумен — духовный сан в Православной церкви, руководитель православного монастыря, или тут типа страна — это монастырь, а святой — его руководитель? Святым он стал вроде не за заслуги в государственном менеджменте, и страной не управлял, хотя, тут смотря с какой стороны посмотреть, он неоднократно оказывал влияние на критические события государственной важности, в основном когда суверенитет, независимость в принятии решений, вставали под вопрос. Один из таких случаев, относится к периоду «Смутного времени», тогда Сергий Радонежский, уже умер, почти как два века тому назад, но явился во сне к Кузьме Минину и велел собирать войско и казну, а после освобождать земли русские от польских интервентов. Так и случилось, Минин собрал воинство второго народного ополчения, во главе с воеводой князем Дмитрием Пожарским, и Москва вместе со всей землёй Русской, была освобождена от врагов и иностранного влияния, после чего, высший государственный орган Русского царства, Земский собор, основал новую правящую династию России, чем обеспечил стабильность и рост государства.

Суверенитет Руси, при жизни самого Сергия Радонежского был, кстати говоря, тоже под вопросом, это та самая история про татаро-монгольское иго, до начала сопротивления навязыванию Руси чужой воли. Московское княжество, тогда ещё не было центром оппозиции властям Орды, оно только обзаводилось притязаниями на свой, независимый от других, путь. Прежде чем стать общественным нарративом, «Независимый путь России», подразумевал независимость от власти Орды, и именно это право было отвоёвано в Тульской области на правом берегу реки Дон, на Куликовом поле, где, в переломный момент истории, Сергий Радонежский, накануне судьбоносного сражения, благословил двух монахов, Пересвета и Ослябю, на военное дело, чем вдохновил народ пробудиться от спячки.

Куликовскую битву, наверное, можно считать, точкой отсчёта величия Московского княжества, в битве той князь Рюрик Дмитрий, что получил прозвище Донской, лично сражался в первых рядах, как простой воин и победил войско Мамая второй раз, чем обозначил свои претензии на лидерство в ослаблении татаро-монгольского ига. Правда, окончательно развязаться с игом орды, получилось только через сто лет, при одном из трёх великих правителей, Иване III, который, заменил родовые княжеские гербы, на «Двуглавого орла», геральдический компонент семьи византийский правителей, Палеологов, с которыми состоял в родстве, через бабушку Ивана Грозного, свою жену Софью Палеолог, племянницу последнего императора Византии, так называлась Восточная часть Римской империи. Именно с именем Софья Палеолог, ассоциируют окончательную миграцию духовного наследства православной Византии в Московский Кремль, и где-то там родилась история про «третий Рим».

Вообще город Рим есть на каждом из обитаемых людьми континентов, но, когда говорится «третий Рим», имеется в виду не город, а особый статус, которого в разное время были лишены «второй Рим», который был в городе Константинополь, сейчас Стамбул, и первый Рим, который был в Риме, сейчас тоже Рим, за ересь и католичество. Москва — Рим третий и последний, четвёртому не бывать, дальше только апокалипсис. «Апокалипсис» — последняя книга Нового Завета в Библии, где описан конец света, второе пришествие Христа и события после, но Российская Федерация, хоть и позиционирует себя, как оплот православия, но фактически является светским государством, другими словами, религия отделена от власти. В конце концов, религия — личное дело каждого, у всех свои пути, и каждый придёт или не придёт к Богу самостоятельно.