Глава 2

Автомобиль остановился. Хлопнула дверь. Звук шаркающих ног. Багажник открывается, и вместе с обилием солнышка, в мой ебальник прилетели железяки. Едва адаптировавшись к яркому свету, сумел идентифицировать металлическое изделие, как наручники. Прямо скажем, так себе цацки. Голос с улицы от тёмного силуэта, загородившего солнце:

— За спиной одень.

Шёл бы ты на хуй, колхозник. Одень, блять! Надеть на себя, одеть на другого. Подумал я про себя и молча застегнул браслеты спереди, а после поделился результатом, вытянув руки за пределы периметра багажника. Сверху ебанули крышкой от багажника с криком:

— Ты чё, блять, русский не понимаешь? — и расстегнул один из наручников.

Крышка багажника оказалась убедительным аргументом в подсказках правильности действий, и я сделал ровно то, о чём меня, столь вежливо попросили. Продемонстрировав полученный результат, получил одобрительный кивок и выбрался из багажника. Глаза вроде адаптировались к свету, теперь мне стало видно какую-то волосатую обезьяну, типичный напонтованный хачик: известные бренды, много золота и злое, тупое ебало. Толчок в мою спину подсказывает направление движения и останавливает полёт мысли.

Прогулка оказалась короткой, и мы быстро оказались в просторном помещении заводского типа. В душе не ебу, что тут делали раньше, но сейчас в углу подальше от солнечного света играют в нарды, курят кальян и делают очень важный вид, вовсе не заводчане и даже не граждане этой страны, а может и граждане, хуй их в этих потёмках, да ещё и без паспорта, разберёшь, Российская Федерация настолько многогранная и лояльная к гражданам бывшего СССР, что многие из них являются россиянами. На плечо падает тяжёлая рука сопровождающего и приземляет меня на старый, разъёбанный, стул. Один из игроков в нарды подал голос:

— Барев дзез. То, что ты взял, надо вернуть — Кинул кубики.

Взял? Вернуть? О чём он вообще? Чё там в багажнике взять-то можно? Запаску? Огнетушитель? Меня в детстве приучили чужого не брать, с незнакомцами не разговаривать, возможно, на связанных в заводских ангарах эти правила не распространяются, но мне об этом неизвестно, и воспитан, я именно так.

— Я Хачатур Хайский. — Сказал один из игроков, словно мне это должно о чём-то говорить, и сделал ход в игре.

И зачем он мне представился? Теперь формально он перестал быть незнакомцем, а ведь мог бы опустить игры в вежливые условности и прямо сказать, что им от меня нужно. Раз он поздоровался на армянском, то, может, это внеплановая проверка знаний иностранных языков? И я решил блеснуть английским:

— Хэллоу, Хачик.

Удар ногой под дых от конвоира. Стул и я падаем. Спазм мышц пресса, от удара, в ответ на мои лингвистические позывы, спасает голову от удара о бетонный пол. Стул возвращают в вертикальное положение. Начинаю хватать воздух и восстанавливаю дыхание, тишина продолжает обрастать грузностью. Я набрал воздух и продолжил на всем понятном русском языке:

— Вы чё пиковые. Об луну уебались? Хачик — сокращение от имени Хачатур, или мне надо было кинуть салам всем черножопым?

— Эээээ. — Подал звук, пизданувший мне в «солнышко» конвоир. Я плюнул на его лакированную обувь, со словами:

— Хули ты, придурок со своим тупым эканием в базар лезешь. — Рядом с ухом раздались выстрелы, и как-то само собой пришло понимание того, что ствол ни хуя не травматический, он боевой, и ребята настроены чуть серьёзнее, чем казалось ранее. В ухе звенит пиздец. Я рассмеялся и продолжил знакомство: — Ты вообще в курсе, что не попал по мне? Хотя, чего ожидать от тупого телка. Выправки нет, руки трясутся, весь на измене, зато гонору на ебальнике, словно хозяин ситуации. Спроси у мамы, что тебя не хотела, или папы, что над тобой не старлся, они подтвердят, что у хозяев ситуаций не бывает чужих харчей на тапках. — Новая волна смеха. — Вы чё серьёзно этим подаваном меня пугать вздумали?

В повисшей тишине, меня уже не смущает ни кинематографическая абсурдность ситуации, ни чужие попытки держать марку лихой агрессивной пизданутости, меня смущает, что никто не торопится с объяснениями того, что тут, блядь, вообще происходит…

— Хули притихли, хачапурики. Эй! Хачик! — Крикнул я в сторону игровых. — Ты чё нищий и заебался скотину трахать, а меня выкрал, чтобы выкуп не платить? Возможно, я красивее, чем всё то, что вы ебали, но, ребят, я не по этой части, я гетеро. Раз на общение подтянули, может, обстоятельно поговорим? И нормально проясните за ситуацию?

— Твоё гетеро мы очень даже поправить сможем. Думаешь, ломанул общак, сквозанул на базу и всё, концы в воду?

— Общак? Я? Ты сейчас прикалываешься? — Неожиданные, конечно, вводные подъехали. Есть чёткое ощущение, что этим джентльменам сложно будет объяснить, что они обознались. — Может, как-то по порядку в курс дела меня вводить будете? Я и общак, какая связь?

Набрал полные лёгкие воздуха, медленно выдуваю, раздув щёки, демонстрируя своё отношение к происходящему, и как только закончил выдувать воздух, меня резко и сильно уебали в живот.

— Ты знаешь, кто я такой? — Сказал Хачатур.

— Потом, всё потом. Не видишь, пиздюлей от твоей шестёрки получаю. Дядь. Я внатуре, не врубаюсь ни за расклад, ни за кипеш. Отвечаю, блядью буду, как меня перестанут пиздить, мы пообщаемся.

— Ты украл у серьёзных людей, серьёзные бабки. — Пауза театрального молчания. — Догадываешься, что с тобой будет, если ты не расскажешь мне, куда ты общак дел?

— Никаких общаков я не брал и за слова эти ответить готов.

— Мне насрать, брал не брал, но вернуть нужно, и не туда, откуда взял, а лично мне. Мы с тобой познакомились, чтобы ты понимал, у твоей вседозволенности есть предел, ты с ним сейчас разговариваешь. Раз ты пошёл в отказ и корчишь из себя крутого парня, то не осознал серьёзность ситуации в которой оказался. Повиси пока чуток, успокойся, подумай, повспоминай, обмозгуй всё, как следует, и, может, по-хорошему захочешь базар закрыть. Обещаю, если будешь с нами сотрудничать, ты останешься в живых.

— Слышь, последний любитель бардового. Общак — воровская тема, а ты не Вор. Воры не дают ни клятв, ни обещаний. Готовься фуфел, ответ держать за то, что масть позоришь.

Меня подняли за шкирку, выпнули стул, на котором только-что сидел и завели, за спину, здоровенный крюк, который разместили снизу от наручников, так я начал подниматься вверх. На моменте, когда мои ноги перестали касаться земли, чётко осознал, что готов разговаривать нормально, возможно даже был где-то не очень прав. Глубина моего раскаяния была пропорциональна, боли от браслетов наручников, впивающихся в запястье, под весом тела, и ахуеванию в области плечевых суставов. Мои мысли слегка отвлекла акустика, чем я выше поднимался, тем больше слышал звуков. К моменту, когда подъём и гул крана прекратились, меня слегка дёрнуло, боль усилилась, в голове только и мыслей: «От какой такой великой случайности я в этот блудняк залетел?».

Благодаря акустическим, не то, эффектам, не то, аномалиям, стало слышно, как с разных сторон помещения припарковались автомобили, сопровождаемые характерными хлопками дверей. Фразы «сдавайтесь, вы окружены» почему-то нет, никто не предлагает выходить с поднятыми руками или освободить меня. Не за мной, наверно. Чудеса акустики заиграли новыми красками и мне под потолком хорошо слышно разговоры с улицы.

— Салам алейкум, братва. Я Перс Туркменский, известный и уважаемый Вор. Давайте сразу свой интерес обозначу, мне нужен фраер, что общак спёр, а не вы.

— Салом. Хайрли кун (узб. Добрый день). Ровшан Узбек, меня называют, мы с тобой равны в криминальной иерархии, и тебе придётся уступить, я оказался здесь раньше, чем ты.

— Ассалом (тадж. Привет). Вы чё как проститутки разговариваете? До? После? Я законник, Алим Душан и вы можете уёбывать отсюда, вообще в любом порядке, вам тут не хрен ловить, чел с общаком мой.

— Вая. Саламатчылык (кирг. Привет). Анвар Бишкек я, тоже Вор и тоже в законе, ты почему думаешь, что ровнее остальных, что твой интерес должен удовлетворяться раньше моего?

— Салем. (каз. Привет). Я Бахтияр Жуз, тоже Вор. — Звук передёрнутого затвора. — Давайте ещё раз объяснимся, пацан всем нужен, но заберу его я.

Среди собравшихся на улице, пошёл галдёж, кто дольше Вор, кто больше отсидел, кто больше других Воров знает, кто больше в общак засылал, кто сильнее оскорблён кражей общака. В общем нихуёвый такой кастинг на беседу с тем, кто ни хрена, ни про какой общак не знает. Вопреки моим ожиданиям великосветской беседы, с хлёсткими, особо тщательно подобранными выражениями без мата, они быстро начали крыть друг друга хуями и криком пытаться показать, какие они звери.

— Щёчки обиженных сдуйте и, на хуй отсюда, пиздуйте.

— Ты чё! Баба. С кем через хуй базлать вздумала? Заблудилась, что ли, корова?

— Слышь, вы же не бессмертные, не горцы ни хуя. Ебучку на беззвучку и в расос метнулись.

— Вы щеглы, кого из себя корчите? Копыта теряйте, черти немытые.

— Мне нет интереса доказывать чё-то фраерам. По праву сильного, здесь решать буду я, а мешать станете, предупреждаю, вы все тут отсосёте. Считаю до пяти. Раз.

До этого инцидента, всегда был уверен, что Воры — ребята не кровожадные, вдумчивые, рассудительные и справедливые, а эти фразочки уровня диджеев сельских дискотек, меня как будто бы расстроили. Гопники, во дворе, и те вопросы интереснее решают, да и в слове подкованы словно получше собравшихся. С улицы, вместо продолжения счёта, раздался залп автоматной очереди из нескольких оружий. Звук лязга металла, пробитых покрышек, рассыпавшихся стёкол и падающих тел отвлёк от дальнейших разочарований в мире блатной лингвистики.

— Тэрэ. (эст. Привет). Братья прибалты все живы?

— Свэйки? (латв. Привет). — Отозвались, с другой стороны.

— Свэйки! (лит. Привет). — Третий голос спровоцировал волну смеха.

— Лаба дена. (лит. Добрый день).

— Лабден. (латв. Здравствуйте) Мы живы.

— А ушлёпки с задворков СССР, эй. (эст. Нет) — Медленный, злобный смех. — Дело осталось за малым, найти чела что общак увёл.

Из двери, куда ушёл на разведку пиздивший меня тип, раздался выстрел и вопль:

— Аааааа.

Последовал вопрос:

— Пацан где? — Два выстрела. Вопль боли усилился. Повтор вопроса на сильно повышенных тонах: — Пацан, блять, где?

Из двери, откуда шли звуки допроса, раздался взрыв и вывалил клуб огня. Следом слышно:

— Салут! Бунэ сеара! (молд. Привет! Добрый вечер!)

Судя по всему, автор этих слов, со своими ребятами входят в помещение, где я вишу. Как только они переступили порог, их ожидала серия выстрелов от тех, кто играл в нарды. Слышу, что подъехал ещё транспорт, от чего на лицах тех живых, что делят со мной помещение, радости как-то поубавилось, они закрывают железную дверь, а мне, под потолок, с улицы доносится новая порция знакомств.

— Прывит бродяги, Димитро Чуб я. Вы кто есть такие?

— Прывитанне. Олесь Белый, человек с кентами. Сами кто?

— Пацаны, да мы свои, всё нормально, нам нужен хлопец внутри.

— Прикинь, и нам он нужен.

— Ну и отлично. Братан, давай вместе сделаем, и каждый от него получит то, зачем пришёл. Вы с нами? — Молчание. — Заебали. С нами нет?

— Давай, давай. С вами, с вами.

— Стволы опустите. — Судя по интонации, обращение к своим. — Опускайте, опускайте, сами всё слышали, они с нами. Вы тоже стволы опустите. — Короткая пауза, нервным криком: — Стволы опустите на хуй. — Спокойно. — А теперь давай. — Автоматная очередь. — Шуруйте, хлопчики, чуть ниже копчика, не свои вы нам ни хуя. Развёл как лошков. — Выстрел пистолета, ещё выстрел, ещё один, ещё и ещё, звук того, что закончились патроны.

Следом разошёлся звук стука в железную дверь со словами:

— Вы бы хоть посмотрели, чё происходит, за этого поца весь блатной свет региона, как скот, тут полёг. — Повторный стук в дверь. — Ну чё там, мужики? Сами выйдете или мы заходим?

Стук, в дверь, железки об железку.

— Ссыте? — Звук зажигалки. — Бывает. Долго прятаться будете? Отдайте его нам, и больше никто не пострадает. Давайте так, время, пока курю, вам дам, подумайте, а после вы либо сами выйдете, либо ваш этот ебучий курятник штурмом возьмём. Мы не хотим вас убивать, но если придётся, то сделаем это.

Звуки потасовки. Выстрелы оружия с глушителем.

— Крысы, вы тут? — Выстрелы повторились, в ответ выстрел без глушителя. — Где вы? Покажитесь.

Звук удара о стену, шаркающая походка, вероятно, оратор ранен. Глухие удары. На телефон игрока в нарды, Хачатура, поступает входящий вызов, и он выводит звонок на громкую связь.

— Гамарджобат, генацвали. Узнали? Гиви Здравый на связи. Здесь тихо всё я сделал и вопросы со зверьём урегулировал. Хачатурчик, дорогой, дверку-то открой, есть нам за чё с глазу на глаз перетереть.

— Салам. Не вар, не йох? (азер. Как дела?) — Отозвался второй игрок в нарды.

— Байрамчик? Каспийский? Братское сердце, ты ли это? Нутром чую, что ты. Может, вместе с Хачатурчиком расскажешь, отчего близкие, что столько лет не виделись, находясь через стенку, по телефону общаются? Вы чё, правда, корешу, что спас вас, дверку не откроете? Самим-то не стрёмно?

Судя по виду, ребята, что играли в нарды, несколько смутились и звонком, и происходящим, и даже предложением открыть дверь. Я в свою очередь решил не отставать и тоже смутился, тем, что снова начал различать виды боли, присутствуемой в моём теле, а вместе с тем стало даже как-то обидно, что про меня все забыли. Им чё, правда, какие-то свои отношения важнее, чем я, чувак, на которого повесили кражу общака? Дверь открылась, появился новый участник происходящего, который шёл лёгкой, уверенной походкой, с неуязвимым спокойствием, доступным только по крови властного рода. Трое собравшихся обнялись, грузин, кивая на нарды, произнёс:

— На Карабах играете? — Лица армянина и азербайджанца напряглись — Давай на него сыграем. — Кивает в мою сторону. — Кто выиграет, того и он, со всем приданным, любая игра до трёх побед.

— Вы, хачики, почему думаете, что я его отдам вам? — огрызнулся азербайджанец, органичной властной интонацией, словно она была дарована самой природой.

— Байрамчик. — Молвил Гиви. — Походу, ты чё-то не понял. Твоё очень важное мнение тут не канает, или игра, или в расход, так вопрос стоит, а вот эти вот слова про хачика, при себе оставь, не надо худых слов. Ты, может, не знал, но на армянском «хач» крест означает, по вере мы с ним христиане, и для нас это не оскорбление, а продолжишь скалиться — свинью жрать заставлю. Не «подложу свинью» в твою трапезу обманом, а заставлю, ты меня знаешь. Я добрый, честный и открытый человек, таким меня знают, таким запомнят, но не надо говорить пренебрежительно о моей вере, у нас праздник сегодня «День святого…». — Байрам резко встал вплотную, к грузину, и изо рта Гиви потекла кровь.

Азер отошёл и вынул заточку из груди грузина, следующим движением он спрятал её в ухе армянина, а после истыкал ему бок и, вернувшись к грузину, нанёс ещё несколько ударов, на его одежде начали проявляться обильные и многочисленные подтёки крови. Байрам произнёс:

— Гуляй, Гиви, жуй опилки. Я не боюсь ни ментов, ни гадов.

На моих глазах, чем-то насмерть затыкали двух человек, и ахуел я больше от этого, чем от всех перестрелок и взрывов в соседних помещениях, суммированных с расстрелом в упор здесь. Интересно, а все люди реагируют на разные типы смерти по-разному? Тем временем вижу, как широко и светло улыбается Гиви, в то время пока его убийца, склонившись, что-то шепчет на ухо. Грузин, увидев мой озадаченный взгляд подмигнул и схватил большой осколок шифера, а после воткнул его в шею обидчика в районе позвоночника. Спустя короткий промежуток времени, я вдруг понял, что они, прежде, чем поубивать друг друга, забыли меня спустить на землю.

Я мальчик, конечно, взрослый и самостоятельный, могу сам пописеть, покакать, шнурки завязать, но эту движуху не вывезу, по-любому нужен тот, кто нажмёт кнопку и спустит меня вниз.

— Ау! Тут кто-нибудь есть? Найму нажимальщика кнопки. Дорого.