Глава 17

Сколько бы мы ни были толерантными и терпимыми, по запросам либерально-демократической части общества, но ненависть — неотъемлемая часть нашей жизни, как минимум потому, что она оборотная сторона такого явления, как любовь. Люди всегда иначе относились, и всегда будут иначе относиться к тем, кто отличается от них, по цвету кожи, разрезу глаз, росту, весу, количеству конечностей… Достаточно вспомнить клички в школе: рыжий, толстый, косой, длинный… Негр в Сибири, вызовет не меньшее удивление, чем белый человек в любом нетуристическом месте на карте Африки.

Вопреки, вышедшим за пределы здравого смысла запросам сверхравенства, различие видов, даже одного класса, естественно для природы и по жизни, гориллы двигаются с гориллами, а не орангутангами или шимпанзе, большие коты, двигаются с большими котами, но не всеми подряд, а с теми, кто носит такую же шубку, с идентичными расцветками, полосочками, пятнышками… По мере развития биологического вида вопросов идентификации становится только больше, и на сегодняшний день человек — самое высокоразвитое животное, которое делает вид, что все люди одинаковы, только вот люди, как и остальные животные, на уровне инстинктов, не готовы принимать в свои объятья то, что отличается от них. Бесспорно, нельзя убивать человека из-за другого цвета волос, глаз, кожи… но и говорить, что он такой же, не стоит торопиться, как и путать равноправие с идентичностью.

Третье тысячелетие началось с общечеловеческими настройками того, что рабство, особенно по расовым признакам, — это плохо, только вот оно существует дольше, чем его отсутствие, и очень странно совпало, что рабства нет, а толпы безработных, живущих пособия с налогов от рабского труда, есть. Россия в эти игры, к счастью, не играет, у нас не было негров, а раз не было негров, значит, не было расизма, иного рабства на Руси тоже не было, но если вдруг есть желание с кем-то сравнить крепостных крестьян, то логичнее сравнивать с другими европейскими крестьянами, а не американскими рабами с плантаций.

Россия на своей огромной территории объединяет множество этносов и народов, разумеется, они все отличаются друг от друга, но испокон веков так сложилось, что значение имеет, то какой ты человек, как относишься к другим, а не то, как ты выглядишь или кем себя идентифицируешь. Как итог, в России люди живут без претензий в разности, но даже это не говорит, что наш социум выше природы, от обоюдного отторжения на биологическом уровне никуда не деться, только вместо того чтобы отрицать наличие людей другой формации, или истреблять их, мы, россияне, берём время на адаптацию и учимся понимать тех, с кем имеем дело.

Малик, будучи полукровкой, чеченцем по отцу, русским по матери и православным по вере, никогда и нигде не был идентифицирован, как свой, он многократно встречался с ненавистью обоих народов на себе, и той ненавистью, что сформирована профессиональными оболванивателями, которые в короткие сроки научили людей с презрением относиться даже к своей Родине, находя хорошую жизнь исключительно там, где их нет, и ту ненависть, что глубинная, основанная на биологических различиях. Ненависти было так много, что Малик научился питаться её энергией, быть её частью, и не обращать внимание.

Однажды, находясь в очередном розыске, Малик буднично прохлаждался в своей штаб квартире, апартаментах гостиницы, расположенной в центре столицы. Мусульманскому чеченцу пить алкоголь нельзя, а православному русскому можно, будучи именно в этом статусе ты находишься вне норм ислама, поэтому можешь себе позволить, то, что другим харам, в том числе без зазрений совести попивать виски и предаваться воспоминаниям детства, отрочества, юности, хотя и не сказать, что это прям подходящее время, ведь накануне ребята Малика уничтожили группу людей, направленных президентом для препровождения к самому старому другу. Покушения и тем более ликвидацию представителей власти, в России, с рук спускать не принято.

Люди, собравшиеся в лучшем номере отеля, центра Москвы, давно привыкли к высокому уровню опасности, ведь они занимались разрешением криминальных конфликтов, и в конечном итоге уровень сложности «организованная преступность» они переросли. Одно дело воевать с людьми «вне закона», совсем другое дело, с теми, кто эти самые законы принимает, но устранение охраны из президентского пула, не вызвало у собравшихся каких-либо переживаний, ни в одном из проявлений, они даже не стали менять дислокации или усиливать охрану, их чувство собственной важности возросло до небес.

Малик встал, поставил ноги на ширине плеч, вскинул подбородок, поднял указательный палец вверх и обратился к находящимся в номере, на чистом русском без коверканного, собирательного, кавказского акцента, к которому он прибегал при общении с незнакомыми людьми:

— Братва, я чё подумал, если мы налегке, разъебали охрану президента, то надо и до него добраться. Большой куш возьмём. Под нас страну перекрасим. Пацанов амнистией побалуем.

Из толпы собравшихся пацанов доносились:

— Делай вещи, жи есть!

— Ауф.

— В цвет, брат. Нормально делай, нормально будет.

— Вай, бля… Чё за суета… Вая… Движений наведём. Малика в президенты. — Пистолет вверх. Серия выстрелов. Обойма разряжена. С потолка падает штукатурка.

— Хата гуляет, голосуйте за Малика. – Залп из обоймы автомата на балконе. – Иууу!

— В этих движениях па-любому да канца.

Громко играет музыка, танцы, крики, хлопки, выстрелы… Танцуют и веселятся, собравшимся абсолютно по хер, что дальше будет, они давно привыкли, что всё может закончиться в один миг, от чего празднества становятся только жарче. В России политика — это про силу, возможно где-то иначе, но именно тут, именно так. Так всегда было, так всегда есть и так всегда будет. Раз это про силу, значит в потенциальном поле зрения тех, кого она привлекает, например, горцев, которым нужен новый вызов. Люди Кавказа потомки тех, кто на протяжении истории часто вели войну с Российской империей, и войны те были не от злобы или ненависти, а по горячести своего нутра, они войны по своей природе, им нравится война и военные ремёсла. Кто знает, как бы сложилась история, если бы они воевали на стороне России, как бы росли территории по итогам крупных битв с такими видными историческими игроками, как ханства Орды, Османская империя, Персия… Противников хватало и среди ныне существующих стран: Турция, Франция, Германия, Англия, Польша, северная Европа…

Стрельба и пляски на последних этажах гостиницы в центре столицы продолжались, до тех пор, пока в помещение не ворвались спортивные, ребята в чёрных хлопковых костюмах с балаклавами на голове. Началась потасовка, в стиле кулачные бои с пристрастием с обоих сторон, следом входит Вова, пританцовывая на манер лезгинки с вкраплениями элементов русского народного танца, со словами:

— Здарова, черножопые.

Кулачный бой идёт, танцы продолжаются. Слегка погодя уходит в коридор, возвращается с брандспойтом и окатывает всех собравшихся водой. Накалившиеся страсти стали утихать, а уровень наэлектризованности, адреналина и тестостерона — падать. Все, кроме Володи, в крови, порванной одежде, многие уже без масок на лице. Никто из собравшихся вида боли или смятения, не подаёт, для всех собравшихся хорошая пизделка — это тупо будни. Безучастная молчаливость, повисла общим настроением.

— Итак, представлюсь. Я Владимир, вы же можете обращаться ко мне Мистер Русский, а кто вы — мне, откровенно говоря, насрать, но я хочу вас подтянуть к себе и вместе двигаться во славу «Чёрной России».

Кто-то из толпы выкрикивает:

— Дайте ему денег на маршрутку, пускай там петросянит. —Волной прокатывается общий смех. Залп воды из брандспойта, снова выкручивает на ноль настроение собравшихся.

— Спасибо, обойдусь. Меня сутенёр твоей мамки подбросит. Ещё хоть слово, пока я говорю, и перебившему человеку язык отрежу. — Откуда-то из-под одежды появляется кинжал и одним движением вонзается в барную стойку. — Желающие проверить сказанное есть? — Молчаливая пауза: прикуривает сигарету, окидывает взглядом собравшихся, в поисках протестных настроений, таковые отсутствуют. Присаживается на высокий стул у барной стойки, поворачивается к присутствующим, взглядом находит Малика, и трижды сгибает указательный палец, призывая его подойти поближе, затем трижды хлопает открытой ладонью по соседнему сиденью, приглашая присесть рядом, Малик игнорирует приглашение и располагается на диване.

— Эх, Малик, Малик, чурка ты тупорылая. Я приглашал тебя жестом к себе поближе, а ты съебался от меня подальше, чё так? В штанишки сикнул.

— Вая, вечер перестаёт быть томным. Ти каво чуркой назвал?

— Простите, ваше получурковское высочество, нас, не простых смертных. — По помещению прокатился смешок, и общее настроение слегка полегчало. — Раз задело, значит, было за что? Есть что-то за тобой такое? Да? — Язвительный прищур и дым от сигареты, выдуваемый вверх, сопроводили ранее заданные вопросы. — Вообще, чурка — это не про национальность, чурка — это про тупость, если человек тупой, то он чурка, ведь чурка — это даже не дерево, это его обрубок.

— Э-э-э.

— Чё «э-э-э»? Тупым тебя никто не считает, просто разговаривай нормально, без вот этого вот идиотского акцента, знаю, ты можешь прекрасно обойтись и без него. Давай обозначу, чего я вообще припёрся-то к тебе. Давеча тут кайфанул с такого момента, что человек сильно меняется в поведении, если узнаёт, что собеседник с Кавказа, особенно чеченец, люди начинают лебезить, всячески заискивать, слова осторожно подбирать, и никто не спрашивает, правда ли, что в горах ебут баранов, ишаков и куриц, или почём нынче красные макасы для народа. Все чисто про уважение говорят и всячески транслируют, что они тебя любят. В душе не ебу, как вы этого достигли, но респект. — Наливает стопку водки, из бутылки на баре, поднимает вверх и опрокидывает её в себя, выдыхает, не закусывает. — Короче, надо сделать то же самое, но с россиянами, чтобы люди по всему миру, когда слышали слова русский или россиянин, сразу же падали в ноги и расстилались перед ними, рассказывая всё самое хорошее, что знают о России, можно даже чтобы танец народный станцевали, песню древнюю спели или стих, классика какого, рассказали. Концепция, думаю, ясна, ну что скажешь? Вы в теме?

— Скажу, что ты беспросветно ебанутый человек, если думаешь, что мы будем тебе помогать хоть в чём-то. Вов, я тебя, твоими же кишками к батарее привяжу и жрать своё говно заставлю.

— Ты, когда уже успокоишься? Мало времени у нас, не до дешёвых трагедий, или ты опять за псину вспоминать будешь? Врядли для тебя секрет, что за рулём той тачки был я, ты с первого класса острее заточки, и виделись мы неоднократно, а я по-прежнему жив и здоров. Ты давай уже угомони свои таланты, успеешь ещё меня убить, успеешь. Двадцать с лихуем лет ждал и ещё обождёшь. Успокойся. Серьёзные вопросы решаются только в спокойствии. Пойми, никто вам больше не предоставит готовых шансов на величие, а твоя несоразмерная содеянному месть, лишит соплеменников места под солнцем, им опять придётся его отвоёвывать. Зачем ты всё усложняешь?

— Мне не интересны твои предложения, мне интересна твоя смерть.

— Что ж ты такой тугой? Пойми одну простую вещь: старого мира больше нет, старых правил тоже, теперь всё иначе, даже твои любимые несокрушимые блатные понятия, вот эта вот воровская честь и прочая шпанская хрень тебя предали, если реально хочешь рамса, а не вот эти мордобойные прелюдии, так давай я тебе устрою, всё по ГОСТу будет, ахуеешь, что вдоль, что поперёк.

— Пугать меня вздумал?

— Да нахуй ты нужен, пугать тебя. Веди себя нормально, ознакомься с предложением и потом уже по сути рот свой открывай, а то не ровен час хуёв тебе туда напихаю.

— Чё?

— Хуй в карее очо, тебе и твоей дохлой шавке. — Вова устремил пронзающий холодно-расчётливый взор, транслируя, что одно не ловкое движение и будет бойня не на жизнь, а на смерть.

Малик уставился на Владимира яростно-злобным, едким и колким взглядом, готовым ко всему. Спустя несколько минут их, совсем не милые, гляделки, остановившие время и пространство вокруг, стали возвращаться к общей реальности. Вова, осознавая, что Малик слова про любимого пса проглотил, и вместо яростной атаки, предпочёл битву пристальных взглядов, добавил в свой взор надменности и нацепил, на лицо, ироничную улыбку. На этом поле Малик не был готов играть и вернулся к прерванному разговору:

— Ладно, хрен с тобой, что ты имеешь в виду, под словами «предали блатные понятия»?

— То, что ваше великосветское братство джентльменов даже слушать тебя не стали, когда ты озвучивал свою правду относительно человека на видео с общаком, и то, что они тебе предложили статус Вора, взамен на убийство. Прекрати игнорировать, что там давно уже всё с ног на голову встало и балом сегодня правят влиятельные приспособленцы-паразиты, а вовсе не хранители традиций. Ортодоксы не смогли уберечь старых понятий, которые отстаивались во многих криминальных войнах, понятий, которые в первые годы очередного ребрендинга страны, спасли страну от беспредела. Я искренне считаю, что тогда, когда распалась страна советов, в обществе всё не пошло по пизде, благодаря сводам правил от урок из СССР, мощные ребята были, идейные, а теперь всё упёрлось в бабки. Бабки, бабки, бабки, ёб твою мать, как это скучно… Люди, которые работают за золото, всегда тебя предадут, не стоит питать иллюзий об их верности. Поэтому я не предлагаю вам денег, а приглашаю к участию в проекте по переделу власти в мире.

— Мире? Эдакое важное и утешительное фуфло, ты нам втираешь.

Володя наливает стопку водки, поднимает над головой, как бы чокаясь с присутствующими: «За меня, за императора, за Россию». — Выпивает, выдыхает, затягивается сигаретой и говорит:

— В мире, — кивает головой, — всё придумано до вас, и то, что я разговариваю об этом с тобой, и в целом с вами, жест доброй воли, в память о былых временах, когда вы с братом моим дружили.

— Хуле ты нас кружишь? Откуда в тебе добро? Спиздил у кого?

— Твоё в ломбарде выкупил, шутник ты хуев. Ну так что? Дальше будете играть в серьёзных дядек и шугать всякую шушеру, или поработаем на благо Родины? В работе со мной, есть всё, что вы любите, только масштаб поширше да пообъёмнее, ну и ресурсы, соответственно, посолиднее. Среди моих ресурсов телевизионная частота одного из федеральных каналов, отжал её специально для «Извини ТиВи». Вся суть канала в названии, никто лучше вас не умеет убеждать в необходимости извиняться на камеру, только надо, чтобы извинялись не всякие наркоманы, алкоголики и прочие ноунемы, а лидеры мнений, которые думают, что расстояние до их страны или континента, даёт основания пиздеть левую хуйню, о нашей с вами Родине. Основная задача — донести месседж миру, что за любую недоброжелательность к России они будут получать пизды, и вовсе не той, что с волосами.

По помещению прокатился смех, и общие настроения потеплели, появилось ощущение, что идея сподвижникам Малика пришлась по нутру.

— Мне надо, чтобы люди во всём мире понимали, сегодня ненавидеть Россию опасно, и стоит хорошенько думать перед тем, как пиздеть. Надо научить мир любить Россию, и раз по-хорошему много веков не получается, мы будем делать это по-плохому, но стильно. В качестве рабочей формы вам будут полагаться дорогие тачки, эксклюзивные шмотки новых коллекций от мидл ап до хай фешн, уникальные девайсы, куча украшений, в общем, понты на максималках, наше всё, мы стремимся быть лучшими во всём, в хреновом вкусе тоже.

— Ты чё, бля, берега попутал? Правильных пацанов деньгами подмазать хочешь? Думаешь, мы чё, нищие, что ли?

— Извилиной своей пораскинь и поймёшь, что история вообще не про деньги, она про блага во благо, а предложенное — просто униформа. Кроме «Извини ТиВи», есть и другие проекты показательных расправ, например, есть место в интернете, где люди сообщают «Чёрной России» о притеснениях наших соотечественников, и надо много людей, чтобы мы могли отреагировать на произошедшее. Под словом «отреагировать» я имею в виду, что тут же, прям сразу же, отправляется буц-команда, которая подарит конкретных пиздюлей тем, кто осмелился как-либо дискриминировать что-либо связанное со мной или Россией. Важно, чтобы люди во всём мире узрели скорость реакции на пустой пиздёж в сторону всего, что имеет отношение к нашему отечеству и моей «Чёрной России», надо доставить месседж миру: нехуй трогать наших. Церемониться, кстати, вообще не обязательно, приемлемо даже всех сначала отпиздить, а потом разбираться что и как, если где-то борщанёте, то у организации есть раздолбаи, которые готовы отсидеть годик-другой во имя достижения наших общих целей, но в целом алгоритм приблизительно такой: поговорили, опиздюлили, сломали, если слов и кулаков не понимает человек, то отрубите что-нибудь, ибо не хуй ебланить и тратить наше время. Все воспитательные процессы нужно отснять на камеру и передать в редакционный отдел канала «Извини ТиВи».

— Ты ещё более ебанутый, чем я думал… Кто тебе позволит запустить такой канал?

— Кто мне позволит? А кто мне запретит? Я император, который строит империю! Плюс у партий есть свои прерогативы и преференции, а владелец популярного тв канала, его уже передал на благо партии «Чёрная Россия». Вообще не думай за это, вопрос давно решённый. У нас есть и другие СМИ, все наши медиаресурсы будут направлены на работу с разными аспектами человеческой души. Мы будем зло обращать в добро, путём контрвлияния на стереотипы, мы всё снабдим правильными смыслами, они освободят разум от либерально-демократических помоев, где быть уёбищным почему-то вдруг стало нормальным.

— Замануха какая-то, не верю тебе.

— Мал, ты как элитный иностранный шпион, нащупавший волосатые яйца русского майора контрразведки, в трусиках роскошной блондинки.

— В смысле?

— В смысле упрямо считаешь, что глупости это всё, и говоришь «не верю», имея неоспоримые доказательства в руках, может, это твоя такая заявка на приз «Долбоёб года»?

— Э-э-э. — Сильно и резко повышая голос.

— Чё ты телишься? Я ведь сам пришёл к тебе. К тебе, а не к кому-то ещё, сам знаешь, на Кавказе много горячих парней, которые охотно согласятся на моё предложение. Отвечай да или нет. Ты согласен стать моим воином и карать неверных?

— Да.

— Ну вот и порешали. — Третья стопка водки улетает в организм Володи, он трижды бьёт стопкой по стойке и кричит: «Заводи». В помещение вводят барана. — «Чур, барана не ебать». — Маятник настроения вновь качнулся в сторону негатива. — «Хуле вы такие обидчивые, шуток не понимаете? Или есть за вами что такое? А? Признавайтесь». — Вставил два пальца в рот и громко свистнул, а после сказал: — «Ладно, выдохните, праздник у вас, режьте животное. Пока белком подкрепимся, обсудим детали. Уии, блядь».