Глава 26

В рассуждениях о передаче полномочий я провёл много времени перед сном, но так ни к чему и не пришёл. По традиции ночных рассуждений, утром они меня не посещали, и я с пустой головой выполнил утренние ритуалы и отправился, в одеяле курить на балкон. Оголил плечо, высунул одну из рук наружу. Прикуриваю. Смотрю в даль эдаким взглядом разочарованного в жизни интеллектуала и вижу, как ковыляет какой-то старый дед, по ощущениям ему было лет двести, не меньше, кроме того, что он старый, ещё и вычурно старомодный: в лаптях, в льняной рубахе, с большой бородой, каким-то ободком на лбу и посохом. Когда он проходил рядом с садовником, обстригающим кусты, стал заметен высокий рост, прекрасное телосложение и бодрая величественная походка. Интересно, что за старик? Местный сумасшедший, пришёл собирать на домофон? В дверь постучали.

— Войдите.

Вошёл дворецкий:

— Добрый день. Через пять минут вас будут ожидать в гостиной, форма одежды свободная.

Кивнул головой, докурил и отправился на поиски того, в чём буду на очередной встрече. Открыл шкаф. Окинул взором гардероб. Закрыл шкаф. Нашёл позавчерашние футболку и шорты, понюхал их, на предмет свежести. Потом или другими выделениями тела вроде не смердит, кароч, шмотки достаточно свежие для повторного облачения. В этом и спустился вниз, меня встретил Дядя Братан и сопроводил в баню, расположенную во дворе. Рядом на крылечке, свернувшись в клубок, лежало чучело маленького медведя, выглядит как живой, может, это не чучело? Тут же вспомнилось, что медведи содержались при дворах правителей, как символ сильных мира сего. Дядя Братан прокомментировал:

— У древних людей медведь считался сыном бога и родоначальником человеческого племени, а детей медведя и человека называли богатырями. Медведь — один из популярных символов первоматерии, заключённых в гармоничную оболочку. Обрати внимание на его многоликие характеристики: при всей его ярости он ассоциируется с добродушным, неуклюжим увальнем-обжорой, сочетание несочетаемого и есть гармония, а здесь он лежит, потому что сторожит посетителей от зла и может либо защитить, либо покарать, зависит от помыслов гостей. На тебя он не реагирует совсем, ты пришёл ни с чем, ты абсолютно нейтрален, тебе нужна цель в жизни, которая отделит зерно от плевел, и будет ориентиром.

— Может, будут ещё какие-то напутствия?

— Пей там, где конь пьёт, лошадь не будет пить плохую воду. Ешь фрукты, которых червяк коснулся, и грибы, на которые мошкара садилась, старайся отдавать предпочтение зелёной еде, это сделает твоё сердце выносливым, а ноги сильными. Чаще плавай, и на земле будешь себя чувствовать, как рыба в воде, для того чтобы сделать свои мысли ясными, смотри на небо чаще, чем под ноги, но с мыслями своими будь поосторожнее, лучше больше молчать, чем говорить, так дух твой окажется мирным и спокойным, а чтобы иметь золотой зерно дня, ложись и вставай с курами. Коли дом надумаешь построить, выбирай место, на котором змея греется, и копай колодец, где в жару гнездятся птицы, а постель стели на месте, где кошка укладывается. — Открывает дверь. — Проходи.

В предбаннике нас ожидал человек в полотенце. Тот самый старик, которого приметил во время первой сигареты. Мы ступили за порог, и эти двое незнакомцев, крепко обнялись. В это время я разглядел шрамы от кнутов на спине визитёра, чтобы сильно на них не пялиться, переключился на интерьер. На стыке потолка и стен было много коней, некоторые лошади были нарисованы с огненной гривой по углам. Кони также встречались на расчёсках у зеркала, поверх колокола рядом с дверью, ещё присутствовали подковы и элементы упряжи, а в углу находился череп не то лошади, не то единорога, в целом при желании наверняка можно было найти и другие элементы с этим животным, но я начал читать надпись под соколом «Рерик», опять же не понятно, это чучело или он настоящий и просто сидит на жёрдочке смирно. У входа в парное отделение расположились оленьи рога, внутри которых что-то напоминающее солнце. Снизу изображены буквы русской азбуки, те, что «Аз», «Буки», «Веди»… Дядя Братан, помог прочитать все буквы:

— Азъ, буки, веде, глаголь, добро, есте, живите, зело, земля, и, иже, како, люди, мыслите, нашъ, онъ, покои, рцы, слово, твердо, укъ, фъреть, херъ, цы, черве, шта, ъра, юсъ, яти.

— Звучит как будто это связный текст. — Прокомментировал я.

— Так и есть, это закодированное послание предков, в современном виде выглядит примерно так: «Я знаю буквы. Письмо — это достояние. Трудитесь усердно, земляне, как подобает разумным людям. Постигайте мироздание. Несите слово убеждённо. Знание — дар Божий! Дерзайте, вникайте, чтобы сущего свет постичь!» Обрати внимание, что буква «Азъ», расшифровывается как «Я», и она стоит не последней, а первой, потому что всё начинается с себя, с внутреннего мира. — Подмигнул мне и покинул помещение бани.

Оставшись наедине со старцем, я окинул его внимательным взором. Волосы, сквозь проседь, отдавали золотистым оттенком светло-русого, подбородок кругловат. Мы встретились взглядами, и вроде бы у него обычные серо-голубые глаза, но я их словно уже встречал, при этом не могу сказать, что он мне кого-то напоминал, или что мы виделись ранее, просто ощущение, что мы знакомы, оно было настолько сильным, что попытки избавиться от него имели противоположный эффект.

— Здравствуйте. Я Фёдор. Видел Вас, когда приближался к поместью. Вы очень напомнили один из памятников в мою честь, тот, что находится в городе, где я закончил свою официальную жизнь. — Старец улыбнулся и направил свой спокойный, чистый взор, куда-то вглубь меня. Процессы, блокирующие скан моего нутра, не оказали никакого сопротивления, и всё прошло легко и непринуждённо.

— Добрый день. Я Иван и, кстати, тоже вас заприметил, но мне меня вы не напомнили, я ещё не был старым. Что значит это ваше: «закончил свою официальную жизнь»?

— Даты рождения и смерти, под именем на надгробье. За это время я многое успел, из того, что мне оказалось не надо, но что было, то было.

— Многое успел? Венок из бересты сплести?

— Тогда я таким не занимался. В прошлом я видный политический деятель, мою бабушку прозвали Великой, она готовила к правлению страной, меня, а не своего сына. В честь меня назвали одну из королев Англии, я был её крёстным. «Площадь королевских ворот» в Берлине, переименовали в мою честь, и было это, до победы над одним из выдающихся политических деятелей, поработившим большую часть Европы. Подарок младшего брата, в память о важной победе, что расположился на Дворцовой площади, стал визитной карточкой северной столицы, и ещё много всего, где моё имя откликается в вечности.

— Я не самый большой знаток королев туманного Альбиона, но Федоры там вроде не было, во всяком случае за последние сто лет, да и по Берлину с Питером тоже как будто бы вопросики, есть ли там площади или памятники имени Феди, а то, что вам доярки поставили бюст в сельском доме культуры, так это такой себе памятник. — Старец беззлобно улыбнулся, и меня посетило ощущение того, что я мудак, я уважаю старших, но конкретно сейчас этого совсем незаметно, и из меня полезла всякая желчная херабора, хотя брызгать ядом вообще не мой жанр, но ласковость голоса, спокойность взгляда и мягкость манер, меня спровоцировали на невежество, быстрее и эффективнее, чем неприкрытое хамство. Я нашёл в себе силы на смирение и извинился: «Простите меня, не знаю, что на меня нашло».

— Ты попался на один из старых приёмов по обличению человека, увидев мою чистоту, захотел её запятнать своей грязью. Будь осторожен при таких порывах, не все, кто владеют этим приёмом, придут к тебе с добрыми помыслами.

— Сегодня стоит ожидать курс настоятельных советов? Может, психотерапии? Покопаемся в детстве? Пообвиняем во всём родителей?

— Ты этого хочешь?

— Нет. Я хочу, чтобы со мной перестали говорить загадками.

— Тогда ступай. — Фёдор открыл дверь парной, мы прошли вовнутрь, плотно закрыв дверь.

С банями у меня отдельная история, такая же, как с походами, дачами и отдыхом на природе, мягко говоря, не любитель, но конкретно здесь мне было комфортно, никто не ебашил на раскалённые камни жидкостями, оставляя влажность стабильной. Мы расположились на лавочках друг напротив друга и начали прогревать себя и общение, старец начал делиться подробностями своей жизни:

— Сейчас я старец-долгожитель. Мне дарована жизнь в несколько сот лет. Я храню тайны истории в своей памяти, и передаю их исключительно из уст в уста. Старцы живут в глухих лесах и в контакт с людьми без крайней надобности не вступают. Нас веками пытаются искоренить из-за наших знаний, которые не выгодны сложившемуся миропорядку, эти знания, стремятся уничтожить сразу при обнаружении и всячески скрываются от непросвещённых, а то, что просочилось принято считать ересью.

— Давно памятники ставят тем, кто шляется по лесам да по полям? И вообще, что за надобность во встрече со мной?

— Поделиться опытом из ошибок своего прошлого, а памятники мне ставили за мои заслуги, вовсе не доярки.

— И чем вы их заслужили? — Опять приступ идиотизма. — Палку какую принесли? Может, лапу дали или голос нужному человеку?

Хамство не осталось без противодействия. Старец набрал воды в ковш и плеснул на камни. Воздух начал обжигать кожу. Я покрылся потом и принялся ожидать, что мне похуеевеет, но обошлось, организм быстро адаптировался, а я покорно принял виноватый вид.

— Службой отечеству, а скитания свои начал после того, как меня отпели, что лишило права на исповедь и причастие. Тогда-то мне и открылись вся мерзость и ужасы содеянного, но Бог милостив, он помог мне разобраться в себе, помог перестать оправдывать бесчинства и перекладывать вину на других. Прежде бывало, что все вокруг меня были виноваты и только я один во всём хорош, я умудрялся даже оправдать участие в смертельном заговоре против родного отца и прекрасно объяснял себе любое грехопадение, которому поддавался. Бог помог мне избавиться от большого количества зла внутри, но я по-прежнему полон его.

— Зла? Вы? На вид вы божий одуванчик, со странными фантазиями о чужом прошлом… — Я чуть было не продолжил упражняться в дешёвом юморке, но вспомнил связь между прошлым заходом на юморок и влажностью в помещении. — Вас бы с братом моим познакомить, вы бы успокоились в своих самокопаниях и самобичеваниях.

— Попроси Господа узреть прегрешения свои и не осуждать брата своего. Бог поможет.

— Вы ведь в курсе, кто мой брат? И что за бесчинства он творит? Сколько душ он загубил и чем известен широкой аудитории?

— Я хотел поговорить с тобой о тебе, а не о других людях, но будь, по-твоему. Брат не всегда может быть прав, но он всегда твой брат, а видишь ты его согрешения и угадываешь мотивы с проницательностью злобы, потому что сам полон её, всё ведь просто: «красота в глазах смотрящего». Пока не исправишь себя, не сможешь победить антипатии, к нему.

— Мы точно об одном человеке говорим?

— У тебя ещё есть братья, кроме Владимира?

— Насколько знаю, нет.

— Тогда об одном.

— Вы хотите сказать, что его поведение в пределах нормы?

— Всё относительно. Понятие нормальности условно, есть вещи иного порядка, чем манипулирование общественным мнением через шок-контент, и если разобраться в ситуации, то это обычное самоличное исполнение приговора, никто же не ставит в претензию Петру Великому, что он собственноручно рубил головы.

— А он рубил?

— Рубил, например, после Стрелецкого бунта, Пётр собственноручно отрубил пять голов, которые потом были выставлены на Красной площади, на всеобщее обозрение у Лобного места, головы были нанизаны на деревянном столбе с пятью спицами. Вполне нормальная практика, когда после вынесения приговора ты же его и приводишь в исполнение. Смерть сама по себе нормальное явление, и она бывает разной, иной раз проще лишиться головы, чем погибать от изнурительных условий труда, как те почившие сто тысяч работяг, которые строили Санкт-Петербург, по 12-15 часов в сутки, а во время белых ночей вообще круглосуточно. Обрати внимание, об этом никто не вспоминает, все сосредоточились на стройках и жертвах Сталина.

— Почему так?

— Всё дело в их происхождении. Природа людской власти так устроена, что человеческие жертвы — норма на все времена, вопрос только в том, кто будет жертвой: свои или чужие, и чем больше погибло во имя той или иной цели, тем выше её превозносят над другими, правда, иногда превозносят не саму цель, а человека.

— В смысле, чем больше жертв, тем выше превозносят?

— Прямом. Обратись к истории и узнаешь, что во имя своего будущего американцы истребляли индейцев, фашисты цыган и евреев, крестоносцы вообще всех иноверцев, список тех, кто растапливал свой локомотив душами умерших, сильно шире, например, я убийца сотен тысяч людей, они умирали на войнах, причиной которых был я, но меня по итогу нарекли спасителем Европы, хотя изначально я, как и ты, избегал правления, как своего предназначения.

— Разве были люди, кроме меня, которые не хотели править?

— Ты всерьёз думал, что ты один такой?

— Никогда не задумывался об этом, если честно.

— Не ты первый, не ты последний, например, задолго до меня, тёска твой Иван, тот, что пятый, был при Петре Великом «старшим царём». Иван и Пётр, оба были царями, только Иван был равнодушен к делам государственным и ни за какую власть ни с кем не боролся, ни с сестрой-регентом, ни с братом, соправителем, Петром Первым, ему семья и человеческое счастье оказались гораздо интереснее.

— Допустим, а как вас убедили приступить к обязанностям, которые вам казались чуждыми?

— Много всего было, но однажды просто сказали: «Хватит ребячится. Ступайте править», и я вдруг принял свои обязательства перед государством, смирился с этим обстоятельством и нёс службу, как и военные того времени, почти четверть века, позже просил отставку, но мне её не дали, в общем-то, тогда-то я и имитировал свою смерть.

— Получается, что вы избегали своего предназначения в начале своей жизни и в конце.

— Предназначению можно сколько угодно ему противиться, даже до конца жизни, только лучше от этого никому не станет. Когда исполняешь своё предназначение, содействуешь благу своему и всего мира, а когда противишься своей миссии, то лишаешь себя благ, не всех, конечно, а тех, что могли быть твоими, только вот независимо от тебя и прихотей, мир своё получит независимо от твоего участия, воля всевышних сил будет исполнена однозначно, пусть и через иных посредников, обходными путями, но всё будет так, как должно быть.

— А в обратную сторону это работает? Например, когда что-то не твоё, но ты это делаешь и продолжаешь делать, что происходит тогда?

— Вспомни тех, кто выдавал себя за сына Ивана Грозного.

— Чё? Кого вспомнить?

— Лжедмитриев. Самозванцев, выдававших себя за сына Ивана IV, было несколько, но на царствование венчался только один из них, и где-то через год его правление закончилось тем, что он был схвачен и убит, тело сожгли, а получившимся прахом зарядили Царь-пушку и произвели выстрел, в сторону Польши, откуда он пришёл. К слову сказать, это был первый и последний выстрел из этого оружия. Ты знал, что у Ивана Грозного сыновей с именем Дмитрий было двое, первый и последний, а между ними сёстры и братья Иван, Фёдор, Василий?

— Не уверен, что хочу знать подробности генеалогического древа Ивана Грозного, да и вообще, какая разница, кто правит?

— Вообще большая. Обрати внимание, Рюрики и Романовы, правили по-разному и к государству относились отнюдь не одинаково, но даже во времена дворцовых интриг и переворотов, государство было государством, чего не скажешь о таком периоде, как «Смутное время». Когда у власти находится случайный человек, ничем хорошим это никогда не заканчивается, ни для кого, ни для смутьянов, ни для их покровителей, ни для государства, одному Богу известно, чтобы стало с Россией, если бы Иван Сусанин выдал местоположение Михаил Фёдорыча, первого Романова, на престоле, или если бы Минин и Пожарский не организовали народное ополчение, против польских интервентов, которое штурмом взяло Китай-город. Минин и Пожарский, не спроста тесно связаны со «Днём народного единства», они объединили людей разных сословий, религий и национальностей, в борьбе с посягательствами на российскую государственность и независимость страны.

— Минин и Пожарский — это те, что с памятника на Красной площади?

— Да, всё верно. Памятник, о котором ты говоришь, первый монумент в России, который был посвящён народным героям, прежде, чести быть увековеченным скульптурным монументом, удостаивались только правители. Средства на создание памятника жертвовали люди со всей России, каждый по мере возможности и желания оказаться сопричастным к этому событию, участие принимали все сословия: крестьяне, дворяне, купцы, мещане, духовенство и конечно же, император, автор идеи увековечить их подвиг.

Открывается дверь. Входит Дядя Братан и говорит:

— Чего у вас так холодно? Надо парку поддать. — Улыбнулся. Зачерпнул полный ковш воды, разом выплеснул на камни, а затем принялся размахивать веником у потолка.

Ощущение того, что с таким жаром, мне там ловить не хрен, пришло мгновенно, и я пулей вылетел из парного отделения, плотно закрыв дверь. Меня в след попросили, найти спортивный канал.

— Скоро открытие чемпионата мира по футболу. Будем смотреть прямую трансляцию, она обещает быть горячей.

Мне только чуть-чуть начало становиться интересно хоть, что-то связанное с правлением или историей государства российского, как тут же всё оборвалось. Я, конечно, могу вернуться и продолжить диалог, но, признаюсь честно, не настолько старец Фёдор меня увлёк, чтобы я насиловал свой организм высокой температурой в помещении с высокой влажностью, главное, что я оттуда вынес, так это то, что, нежелание править уже встречалось и что семейные узы в этом вопросе — хорошее подспорье, а кто там будет править, я или мой брат, для России, в общем-то, не важно, предназначение будет исполнено со мной или без меня.