Глава 3

Неизвестно сколько я ещё провисел ласточкой под потолком ангара, в рассуждениях о том, где, сейчас шляются эти толпы желающих, со мной поговорить о тиснутом общаке, прежде, чем вдалеке услышал звук транспорта. Может, я и не услышал я ничего, а мне это только показалось. Мысль о слуховых галлюцинациях возникла сама собой, когда возникли сложности с идентификацией услышанного звука, он не был похож ни на гражданский автомобиль, ни на сельскохозяйственную технику.

— Ээээээй! — кричу я, в полном осознании, что этого никто не услышит.

Словно в качестве ответа на моё «ээээээй», со стороны стены неожиданно раздался сильный удар, словно по ней выпустили не очень мощную ракету. Галлюны мои нехило разыгрались. Раздался звук повторного удара, и часть стены заметно треснула. Чердак, видимо, конкретно потёк, мне теперь не только слышится, но и видится. Пора признаться, я сейчас в таком состоянии, что мне сильно похуй, спущусь я на землю на самом деле или мне это просто покажется, согласен на вообще любой вариант, который избавит меня от череды открытий новых граней боли и выносливости человеческого организма.

Из треснувшей стены появился бронетранспортёр, громкоговоритель которого вещал голосом брата-близнеца, с которым до этой встречи виделись считанное количество раз, и если я последний рождённый в СССР, то он первый рождённый в Российской Федерации. Голос очень похоже копирует интонацию популярного рэп-исполнителя.

— Ёбаный насос Ваня, где ты был?

— Катался в багажнике, опиздюливался и не курил.

— Ёбаный насос Ванёк, где ты был?

— Ходил, гулял, курил.

— Ёбаный насос Вано, где ты был?

— Ты реально ещё раз эту хуйню будешь спрашивать?

Открылся люк, из которого выпрыгнул мой брат-близнец, если не сказать двойник, моя пиздецки точная копия: худощавый, гладко выбритый, среднего роста, с короткой стрижкой, из одежды на нём белые кроссовки, дизайнерские рваные джинсы и чёрная рубашка военного кроя. Расселся на задницу поверх крыши военной техники, прикурил сигарету, прищурился и лукаво улыбнулся.

Из моей головы напрочь вылетело то обстоятельство, что меня запросто могли спутать с братом, как раз-таки он, очень даже может и общак выставить, и стравить между собой криминальных авторитетов, и среди бела дня на военной технике прокатиться.

Сколько помню Володю, так зовут брата, он всегда был, как бы это помягче выразиться?.. Тип он, короче, тёмный, такого днём на солнце не разглядишь. С виду милый, обаятельный парень, в формате друг детей, герой мультфильмов, вежливый, отзывчивый и жизнерадостный… По сути — безжалостный хищник, голодный до острых ощущений, ради которых готов лгать, ебать и убивать. За ним оправданно закрепилась репутация наглухо ебанутого человека, а стал он таким не по каким-то трагичным причинам, психологическим травмам или сложным жизненным обстоятельствам, нет, он ебанутый по своей природе, его привлекают власть, контроль и разрушения. Как часто бывает у братьев, увлечений друг друга мы не разделяем, и по своей сути являемся полной противоположностью друг друга.

Брат выкинул окурок, смотрит на меня и говорит:

— Давай уже спускайся. Обнимемся, что ли, давно не виделись.

— Не могу.

— Давай, не придумывай, всё ты можешь, я в тебя верю.

— И как я, по-твоему, могу это сделать?

— Так же, как забрался, только наоборот. Давай-давай спускайся, не заставляй ждать своего братишку.

— Слышь, братишка! – От нарастающего внутри гнева я стал чаще и глубже дышать, что кратно увеличило болевые ощущения. – Я против воли тут оказался, и мне нужно помочь спуститься, нажав кнопку пульта.

— А я-то всё голову ломаю, — стукает себя по лбу ладошкой, — долбаёб ты что ли, на кой ты туда забрался, ещё и в столь неудобной позе? А потом такой: ну хуй знает, может, модно сейчас так, ну там йога какая или наркотики новые, раньше из окон бросались, а сейчас подвешивают себя за наручники на крюки.

— Да ты заебал, спусти меня!

— Чё сразу-то не сказал?

— Думал, ты как-то сам догадаешься.

— Братан, думать вообще не твоё. Если тебе что надо, говори сразу прямо, не жди, пока предложат помощь или будут догадываться.

Раздался короткий свист, и из БТР начали вылезать люди, первый был мужчина, средних лет, в чёрной кожаной куртке, спортивного телосложения и очень короткой стрижкой. Брат дал ему команду:

— Иди спусти его. — Указал на меня пальцем. — Братишка, знакомься, это Утро, босс молодых боссов, высоко котируется у всех привилегированных сословий криминальных субкультур, особенно в странах бывшего союза. Помню, ты человек сентиментальный, думаю, тебе интересно узнать, как он обратил на себя внимание старших, короче, он закрывал вопросы отца и посмертно восстановил его раскоронованную репутацию, собственно, поэтому и УТРО, Ушёл Тропой Родного Отца. Может решить любые вопросы с людьми из мира криминала.

— Свои вопросы с людьми сам решаю. — Тем временем я оказался на земле, и это оказалось ахуенски приятным чувством.

— Ути-пути, сам. Посмотрите, какая самочка. Так чего ты с этими дохлыми полудурками на мирном краями не разошёлся? Можешь не отвечать. Я понимаю, тебе приятно думать, что ты подкован и наблатыкан выше среднего, но этого пиздецки мало, потому как не в курсе всей движухи, которая вокруг тебя начинается.

— Меня? Братан, а чё по подробностям в комплекте? Входят?

— Будут, подробности, будут, но попозже, давай обо всём по порядку и закончим знакомство с присутствующими.

— Может, не надо?

— Надо, Ваня, надо. Смотри, вон тот воин, мохнатый, как пилотка из СССР, шкафчик в бронике и шмотках милитари, гуру пиздинга людей, Бур. Потомственный вояка, редкий кадр в соображениях чести и благородства, кремень по части твёрдости разделяемых убеждений, сфера деятельности — решение вопросов силовыми методами. По его звонку приезжают те, кто несёт службу без государственных опознавательных знаков, и ебут в шахматном порядке людей с погонами и без, кого под хвост, а кого и в гриву. В прошлом высокопоставленный военный, которого подставил близкий друг действующего президента, по мотивам каких-то там старых личных обидок, но старых заслуг никто не отменял, а то, что он в опале, теперь больше проблемы тех, кто его туда определил.

— Ахуительно. Ребят, примите мои люксовые поздравления и руки, которые надо освободить от наручников. — Сзади подошёл УТРО и начал ковыряться в замках наручников. Мой взгляд упал, на полноватого кучерявого человека, в деловом костюме.

— Это Кеша. — Сказал брат. — Он же Кэш, единственный человек в мире, кому должны налоговые службы по решениям судов. — Смешок. — Бля буду, не понимаю, как он это сделал, он объяснял, но это сильно за пределами моего понимания, короче, они с ним уже даже судиться перестали, просто платят, думаю, ты догадался, что он занимается финансами, и если Бур гуру пиздинга людей, то кудряш Кэш гуру пиздинга у людей.

— И государств. — Неожиданно, обсуждаемый подал свой голос.

— И государств. — Подтвердил брат. — Ещё он разработал, а сейчас внедряет в мировую экономику и системы взаиморасчётов, такие валюты, как русский бакс и чёрный рубль.

Хуякс, и мои запястья свободны, трогать их сильно больно, а я боль чё-то не очень люблю и направился в сторону дырки в стене подышать свежим никотином, со словами:

— Дай сигарету и завязывай с ахуетительно трогательными историями про героев народных былин из твоей суперкоманды светлого будущего, конченных распиздяев, давай как-то покороче.

— Ты чё, куда-то торопишься? — Вова протянул мне пачку с сигаретами и зажигалку. — Мы, значит, дела все свои побросали, спасать его приехали, а он жалом воротит, видите ли, знакомится не желает. Ваня, где твои манеры? Если честно, мне за тебя стыдно.

— Кстати, откуда вы знали, что меня спасать нужно? — Прикурил сигарету, вышел на свежий воздух и окинул взором расстрелянные тачки на фоне первых убитых.

— Ты снова торопишься, вон посмотри лучше.

Перевожу взгляд на брата, у него в районе локтевого сустава левой руки, сжата голова, человека в чёрной кофте с капюшоном, которую он трёт костяшками пальцев, правой руки, и говорит:

— Этот ботан, обрыган, кибергений. Звать Код, автор вируса «Бэкдор интернета», ну или не вируса, я не шарю, главное, что у меня теперь есть фактический доступ ко всему происходящему и хранящемуся в интернете, вообще всему. Уверяю тебя, я не могу там достать только то, что хранится на автономных физических носителях, в остальном мои возможности в хакнутом Кодом интернете абсолютно безграничны. Я становлюсь в курсе всего происходящего, сразу, как мне это нужно, и об этом никто не знает, мне нет нужды что-то взламывать или вербовать шпионов для получения информации, я просто открываю ноутбук и получаю всё, что мне нужно. Ты представляешь какая я могу быть заноза в заднице, благодаря этому парню?

— Вопрос, надеюсь, риторический и ответа не требует? Слушай, если не хочешь меня избавить от подробностей, то, может, будешь как-то покороче, знаешь ведь выражение «Краткость — сестра таланта».

— Сестра, да не родная, а вот тебе терпению подучиться нужно, осталось двое, и вообще, у кого короче, тот сидит дома и отращивает. Ладно, смотри — указывает пальцем на человека с огромной бородой, разноцветных шмотках и кучей разных фенечек, который расхаживает рядом с трупами в помещении, где я находился большую часть времени — это Ра, не пьёт, не курит, ничего не употребляет, такой типа прошёл земную жизнь и думает, я главный босс в этой его игре. Хочет наставить меня на праведный путь, в целом этим он и занимается, наставляет людей на истинный путь и бескровно решает культурные и религиозные разногласия, чисто на словах всё раскидывает, очень искусный демагог и оратор. Так и быть, в иные подробности вдаваться не буду.

— Вот это ты молодец, вот за это рескпект. Остался последний. Вон тот джентльмен, который сильно отличается и от остальных, и от антуража, дяденька в троечке, классическом костюме с жилетом и прямой осанкой, умеренно величественного вида с нотками лёгкой надменности, это у нас кто?

— Это Ум. — Сказал брат. — Кликуха такая. Если первый был по криминалу, второй силе, третий ресурсам, четвёртый связи, пятый духу, то этот по просвещению. Поверь, умнее человека ты не встречал. Он, как и остальные ребята, из тех, в кого ты отказываешься верить.

— Из Дедов Морозов? Инопланетян? Пони-единорогов?

— Смешно. Из организации, которая тысячелетиями селекционирует наш род.

— Ты опять?

— Ой, да не ной ты.

— Я в курсе, что я не Ной.

— Вопрос спорный.

— Ты опять будешь мне эту дичь втирать, что наш с тобой род, несколько тысячелетий селекционирует тайная организация, стараниями которой, в нашей крови оказались гены Рюриковичей, Романовых и ещё длинный перечень фамилий из учебников истории и священных книг? И Ной в данном контексте, один из наших прародителей?

— Достаточно того, что ты знаешь правду, пусть и считаешь ересью. Люди, как компьютеры, или, вернее, компы как человеки. Первое поколение относительно тебя — это 2 человека, второе уже 4 предка, затем, соответственно, будет 8 прапредков, 16 прапрапредков, 32 тетрапредка, 64 пентапредка, 128 гексапредков, 256 гептапредков, 512 октапредков, 1024 нонапредка и это только 10 поколений, а их больше, и вся наша родословная — результат селекции. Поверь, обстоятельство, что я первый россиянин, а ты последний советский гражданин, — это вовсе не случайность.

— Иногда, когда мне кажется, что я конченный долбоёб, то вспоминаю тебя, и как-то сразу же легчает, ведь на каком бы днище бреда я ни пришвартовался, ты умудришься еще глубже оказаться, чтобы постучаться снизу и накинуть несколько, ещё более, безумных мыслей. В такие моменты прям братская поддержка ощущается. Скажи честно, это такое соревнование, да?

— Соревнование? У меня? С тобой? Ты шутишь? — На лице Володи заиграла снисходительная ирония. — Не льсти себе, ты мне не конкурент, вообще ни в чём, и мне нет смысла с тобой в чём-то соревноваться. Пойми, дурень. Я ведь забочусь о тебе, знаниями делюсь, ресурсами, планами. Официально партию, в министерстве юстиции, на тебя оформил, «Чёрная Россия» называется. Именно поэтому я тебя искал сегодня, и смотри как, хорошо, что нашёл.

— Оформил партию? Это тебе чё, ИП какое, или ООО? С тобой всё в порядке? Это не заразно? Врача, может, позовём, пока не поздно? Хотя тут уже достаточно третьих лиц, что помогут тебе с ответом на вопрос «Не до хуя ли чести обычному прожигателю жизни?» Володь, благодарен за спасение, и всё такое, но, пожалуйста, пойми уже наконец, мне по хуй на партии, власть, политику и остальное, что тебя возбуждает, я типичный обыватель и хочу прожить обычную жизнь, как все. Понимаешь? Я сам хочу быть нормальным. Сам. Никто кроме тебя не переживает на сей счёт, и меня это устраивает.

— Нормальным? Посмотри на него, он хочет быть нормальным, а вот хрен тебе. Мне, родному брату, очень тяжело наблюдать, как ты живёшь мелким человечишкой в вечных сумерках, мне больно знать, что на твоих дорогах нет солнышка, только потому, что ты не видишь цели достойной тебя. Я на правах самого близкого родственника, хочу наставить на путь, достойный тебя. Ты может, выпить хочешь? Стресс снимешь, расслабишься, успокоишься. Сегодня «День Святого Патрика», ты уже пил ирландский виски?

— Я сейчас тебя, наверное, сильно удивлю, но нет, и зелёное на мне отсутствует. Незамысловатый трансфер в багажнике и романтичные рандеву в полумраке ангара, с джентльменами, чьи дырки в теле сейчас рассматривает твой приспешник, не очень-то способствовали празднованиям религиозных праздников.

— Ой, чё за детские отмазки? Было бы желание. Патрик крутой чел был, и святым он стал, ещё до разделения христианства на конфессии. — Щелчок пальцами. В руку Вовы вкладывают бутылку айриш виски, он открывает её и протягивает мне со словами: — Хули ты такой грустный? Сейчас же нормально всё, улыбнись, хорош тухнуть.

Я не стал отказываться и вступать в полемику, а молча вливал в себя содержимое бутылки, к алкоголю в целом равнодушен и пью редко, но конкретно сейчас мне словно становилось легче, с каждым глотком, будто кто-то внутри смазывал струны моей души и возвращал меня к жизни. Вова продолжил речь:

— Ну вот. Молодец. Успокойся. В себя приди, и нормально всё будет, а то ты как не отъёбанная истеричка себя ведёшь. Прими с покорностью свой жребий и улыбнись уже, первым очевидцам твоей, новой жизни.

Я предложил жестом выпить собравшимся, но они отрицательно помотали головой. Я влил в себя ещё виски и решил уточнить:

— Принять жребий? Может, не надо? Может, по-братски накачаешь меня снотворным, или наркотой какой и изолируешь от того, что ты так старательно в меня вливаешь? А я потом проснусь и сделаю вид, что это был какой-то стрёмный сон, о котором надо поскорее забыть.

— Уже.

— Что уже?

— Виски, который ты пил, был со снотворным, и ты скоро отрубишься, а как проснёшься, что-то забудешь, что-то вспомнишь.

Вижу лицо брата, как он подмигивает мне и выпускает дым сигареты вверх из уголка губ, левой части лица, а дальше добро —пожаловать ко сну.