Глава 15

Пока находился с закрытыми глазами, президент, видимо, подумал, что я сплю, и прекратил монолог. Я наслаждался тишиной, разбавленной звуками природы, занимал себя потоком мыслей о том, что, попадая в знаковые места или события, нельзя сразу осознать их знаковость, они, как психологические травмы, формируются скрытыми процессами уже после произошедшего, на их осознание нужно время, а период и путь осмысления, всегда исключительно индивидуальны, впрочем, как и сопроводительные испытаниями.

Например, если ты спамишь кнопку с запуском космических ракет, по захваченной цели, в надежде на истощение оборонительного ресурса, в виде тепловых ловушек, то тебя могут испытать, выпрыгнувшие из вертолёта, ребята на кроссовых мотоциклах, что отрабатывают угрозу их воздушному транспорту, переносными зенитно-ракетными комплексами и разбавляют звуки природы взрывами уничтожения ракет со спутника. Пассажиры вертолёта наверняка знают, кем были произведены выстрелы по их воздушному транспортному средству, а покушение такая штука, что никому не нравится, и за такое, как правило, полагается отомстить.

Немного погодя появились звуки приближения тех самых мотоциклов, что спрыгнули с вертолёта, может, конечно, и других, но я тогда буду пиздец как удивлён, популярности этого секретного места. Тем временем звуки байков становятся громче, а на радиочастоте, отведённой для связи сотрудников, охраняющих периметр, начинают появляться и пропадать голоса. Звук байков, оказавшись за входом в помещение, пропадает, и становится понятно, что с минуты на минуту в помещение ворвутся злые дяденьки с оружием. В таких ситуациях, чтобы спасти свою задницу, вроде как логично воспользоваться бункером и переждать визитёров, к тому же их основная цель я, а не беседа за покушение, но желание президента породниться с нетранспортабельным полудохлым чуваком оказалось сильнее не только здравого смысла, но и инстинкта самосохранения. Президент достал пистолет, проверил наличие патронов и убрал его в карман. Почти сразу после этого слышен голос Бура, дающего установку бойцам:

— Я там сам. Вы ждать тут. Не вмешиваться ни при каких обстоятельствах.

Слегка приоткрываю глаза, чтобы не было явно понятно, того что я не сплю, и первое, что вижу, как луч солнца золотого озарил пространство, в помещение влетела пчела, вслед за ней в помещение проникли прохладный воздух и Бур, который, вступив за порог, споткнулся о любезно подставленный для подножки посох Ра, вторым действием посоха стал удар по затылку лежащего на полу боевика, после которого тот отключился. Духовник моего брата близнеца, поцеловал объёмный нагрудный крест со словами:

— Салямалекум, тупое жвачное животное. – После обратился к президенту:

— Как насчёт спасибо сказать, за то, что твой ебальник, медленно, но верно не разлетелся по периметру?

— Что за выражения?

— Тебя вопросы лексики сейчас беспокоят или спасибо сказать сложно? Может, поговорим, о моём презрении к насилию, но если бы не оно, сейчас бы твоя ебасосина разлеталась к хуям собачьим, так нормально? Дядь, за свою жизнь я пиздец как заебался подбирать слова и всё этим усложнять, сейчас я хочу простоты, понятности и поматерится.

— Мда… Что с тобой стало при Владимире? Ты ведь раньше был главным религиозным деятелем страны и вряд ли мог им стать с такими манерами.

— Хочешь поговорить об этом? Может, помнишь, как меня назначили на должность главного религиозного деятеля страны? Или после чего я лишился этого?

— Если честно, то нет, но раз сняли, значит, было за что.

— Я каялся. Много каялся. Очень много каялся и делал это исключительно напоказ. Принципиально неискренне. Говорил только то, что от меня хотели услышать, а прежде много грешил. Очень много грешил. Искушался сам, искушал других. Отдавал себя каждому из грехов полностью и без остатка, нету ни одного запрета, которого я не нарушил, получая удовольствие. Таких грехопадений ни в одной церковной школе мира, факультативом, не проходили. Мне под тяжёлой наркотой, в трансах от молитв, дьяволы всех религий стоя аплодировали.

— Мда… Дела… Думал, хоть вы законы соблюдаете, пусть не людские, но божьи. Оказывается, всё, как и в политике, главное, как отбрешешься.

— Ну да. Бремя власть имущих. Только больше слово отпиздишься подходит, чем отбрешешься. Кроме фальшивых покаяний, я публично хуисосил людей на высоких должностях. Пиздил кадилом иноверцев. Бороды поджигал праведникам, чтобы развлечься на всяких скучных собраниях. Хвалил провинившихся, ругал отличившихся, прикрываясь богоугодничеством. Всячески помогал людям раскрепоститься и принять свои тёмные стороны, побыть с ними вне рамок и запретов. Я погряз в грехе и научился объяснять нормальность этого сначала себе, а затем и другим, так начал слова даровать нужные, чтобы люди комфортно принимали себя и пиздецы, что ими вытворяются. Слова, что даровал, избавляли от угрызений совести и раскаяния, сильные мира сего платили за то, чтобы попасть в очередь на мою аудиенцию, беседа со мной стоила дорого, но и я как бы не дешёвка.

— Я понял, даже ты считаешь правильным снятие тебя с должности.

— Ты неправильно понял, это начало рассказа, про то, как меня на эту должность назначили, про дела, которые сделали меня популярным, узнаваемым и востребованным. Про моё умение, путём полуистин, сводить крайности и примирять парадоксы, в конечном итоге чёрное становилось равно белому, и именно это со мной и произошло. Когда мой процесс падения завершился, я стал своим же антиподом, ведь всё двойственно и имеет свою противоположность, а мы то, что мы отрицаем и считаем неправильным. Я отрицал красоту души и откровенно глумился над теми, кто искал пути к Богу. Однажды, ни с того, ни с сего, мне обрыгла вся эта мура типа: достатка, излишества, власти, популярности и игр в показное словоблудие. Меня стало покидать всякое напускное, и я вдруг, стал противоположностью себя прежнего, стал праведно правильным, настолько, что всем вокруг становилось тошно, так я ушёл бродить по свету, исцеляя дефективных, учил людей искать счастье, а не удовольствие, мудрость, а не знание. Души заблудшие лечил, помогал собрать во едино тело, дух и мысли, при этом был гол как сокол с одной лишь правдой бытия, тогда-то меня и отлучили от религиозного престола, но главное, чего мне простить не смогли, это то, что врать перестал, себе и людям.

— Не мне тебя судить, ты взрослый мальчик и должен понимать, если папа с мамой научили никогда не врать, это очень здорово. Здорово для: клуба джентльменов, полка гусар или отряда пионеров-ленинцев, во всех же остальных случаях это вообще не здорово. Ладно, отставить демагогию, пусть прошлое остаётся в прошлом, какие предложения по ситуации с этими лежащими на полу?

— Этот бородатый, — кивает на Бура, — скоро очнётся и, когда придёт в себя, будь уверен, закончит начатое и отъебошит тебя, если выйдешь за пределы помещения, тебя отпиздят те, кто снаружи. По сути, с дочкой поженить его ещё успеешь, но чтобы войти в генетику истинных монархов тебе нужен не он, а его семя. Подрочишь ему, он извергнет сперму, сохранишь её в контейнере, а остальное дело техники, главное успеть скрыться в бункере, прежде чем Бур придёт в себя. Напомню, его основная задача — Иван, а не спарринг.

— Прости… — На лице президента появилась смущённая растерянность. — Что сделать?

— Ты про подрочить спящему? Не, ну если он тебе сильно нравится, то отсоси ему, только не сглатывай, даже если очень захочешь.

— Сам-то понял, что сказал?

— Хули ты телишься? Не хочешь ему ни отсосать, ни подрочить? Значит, не так он тебе и нужен, но путь в генетику монархов лежит через семя одного из братьев, и прямо перед тобой один из них, что не оказывает никакого сопротивления.

— Ты часто держал в руках чужой хуй? Я, например, ни разу.

— Ну тут уж сам решай, либо гордость, пацанский этикет и обычная жизнь, обычного президента, либо вечность.

Тем временем с ужасом понимаю, насколько я близок к сомнительному сексуальному опыту, и открываю глаза, в надежде подать сигнал, о своём осуждении их намерений, но вижу только, как пчела садится на шею Бура и кусает его. Мгновение спустя приспешник брата вскакивает и бежит в сторону президента, сбивает его с ног плечом. Президент успевает схватить его за шею, падает вместе с ним на пол и уже в горизонтальном положении получает длинную серию сильных ударов руками по корпусу, отчего выпускает шею из захвата со словами:

— Пиздец тебе, служивый.

На этот словесный выпад, лежачий президент получил серию ударов руками прямо в лицо. За считанные секунды, кровь забрызгала всё, что можно было забрызгать в радиусе полуметра. Бур успокоился, встал и отступил на шаг назад со словами:

— Извини, не расслышал, повторишь?

Президент из позы лёжа, что есть мочи ударил под колено, когда Бур инстинктивно схватился за ногу, он вскочил и на бегу ударил его с локтя по лицу, с такой силой, что Бур упал на задницу, оказавшись под столом, в метре от того места, где стоял.

— Что, пиздец тебе, служивый! – Сказал президент и начал замахиваться стулом для удара сверху, в момент потенциального соприкосновения Бур увернулся и резко, в прыжке, вскочил на ноги, направив импульс энергии в голову, которой перенёс на удар лбом в грудь, и они оба снова оказались на полу, за пределами моей видимости, но не слышимости, и до меня около минуты доносились звуки ударов под: у-у-у, а-а-а, пидор, бьёшь как баба, сука, о-о-о… Приблизительно с таким аудио сопровождением они переместились в пространстве, оказавшись снова в поле моего зрения. К тому моменту Бур оказался сверху лежащего на животе президента, в его руках были сжаты волосы спарринг-партнёра, он оттягивал назад голову, выгибая тело, и орал не то в затылок, не то в ухо:

— И где пиздец? — трижды стучит его головой о земляной пол. — Успел рассмотреть? Там есть пиздец? — снова стучит окровавленным лицом об землю. — Ну как? Рассмотрел? Продолжим поиски?

На что услышал: всё, всё, всё и похлопывание по руке в знак того, что сдался. Бур поднимается сам и поднимает за волосы своего оппонента, а затем вышвыривает его из помещения с ускорительным поджопником. Со словами:

— Топай давай, в себя придёшь, возвращайся.

Я почему-то ожидал, что президент сейчас слегка оправится и заново попрёт на Бура, но он безмолвно возвращается в помещение. Слегка пошатываясь, достаёт пистолет из кармана. Ра посохом бьёт по руке. Пистолет падает. Ра вышвыривает пушку на улицу, обратной от рукояти стороной посоха и следом резко произносит:

— Ша! — голос был громкий, звонкий, при этом спокойный и примирительный. — Баловаться прекращайте. Тут взрослые дяденьки собрались, вопросы решать? Или забияки письками помериться?

Президент, решил воспользоваться паузой и кинулся в атаку, но в его кадык упёрся посох.

— Пожалуйста, — значительно тише, чем раньше, сказал Ра. — Не злите меня, иначе обоих этим посохом отпиздить придётся, и пиздить буду долго, пока вся дурь из вас, долбоёбов, не выйдет.

Странно, но именно от его спокойствия, а не битвы альфа-самцов или угроз, повеяло могучей силой, что испарила напряжение.

— Бур, — сказал Ра, — Владимир уже делал тест на беременность его дочки? А то, сам помнишь, самолёт я покинул несколько ранее, мои внеплановые упражнения в скайдайвинге не терпели отлагательств. Она беременна?

Бур кивком утвердительно отвечает на вопрос. Президент, криком с наездом обращается к Ра:

— Сука! Так ты знал? Что Вова пытается обрюхатить мою дочь?

Ра самодовольно улыбнулся и кивнул в знак согласия.

— Слышь ты, святоша ёбанный! — Криком. — Какого хуя, ты мне тогда мозги ебал с тем, чтобы ему подрочить? — Сплёвывает кровь в сторону, рукой проверяет зубы и нос, яростно уставившись на Ра. Гневно с вызовом подстрекает к ответу. — А?

— Решил добавить юмора, в твои пиздецки сложные взаимоотношения со всем миром. — Блаженная улыбка растеклась по его лицу. — Бля, чувак, ты бы себя видел, оно того стоило. Проще надо относиться к себе и к людям, тогда они, может быть, потянутся к тебе. Ну подрочил бы ему, ну отсосал, новый опыт, новые впечатления, ты какой-то ахуенно серьёзный в последнее время.

— Слышь! Проще быть не собираюсь и не хрен ко мне тянуться.

Бур, закончил отряхиваться от грязи с пола и вмешался в разговор:

— Все знают, зачем и за кем я приехал. В целом вы свободны и можете освобождать помещение. — С издёвкой. — Благодарю за службу!

— Слышь, служивый, ты давай на раз собрался, на два съебался. — Ответил Ра. — И этого, бывшего зятя, закомплексованного президента, с собой забирай. С оплодотворением дочки правителя, ценность Ивана сильно упала, теперь Владимир потенциальный родственник президента, и это новый этап их отношений, будут учиться жить в мире, согласии, да бороться с демократией.

Тем временем Бур выходит на улицу, общение бывшего верховного религиозного деятеля страны и президента с опухшим от кровавых подтёков лицом, возвращается в нейтральное русло. Президент:

— Бороться с демократией? Зачем? Да, мне она не нравится, но благодаря ей меня избрал народ, — возмутился президент. — Народ наделил меня властью и полномочиями, я выражаю его волю, и все наши начинания будут завершены, мы с народом едины и равны.

— Ну да, ну да… — Посмеиваясь в широкой улыбке, отреагировал Ра. — Бабушке своей расскажи про то, как политическая номенклатура жила жизнью обычного народа и стояла с бюджетниками в одних очередях. С демократией всё нормально, только если она исходит от слова демоверсия, в смысле сырой вариант, а не от греческого демос, в смысле народ. Ты же взрослый мальчик и понимаешь, хуйня — это всё, большинство, меньшинство… Вон зеков на зонах больше, чем людей их стерегущих, и хули толку? В курятнике может быть много кур и одна лиса, что даёт численное преимущество пернатым? Теперь вспомни, как меньшинства по всему демократическому миру успешно качают свои абсурдные повестки.

Кто-нибудь, скажите им: обычному человеку не нужна власть, равенство или свобода, ему нужны комфортные условия труда и быта, уважение к тому, чем он занят, и уверенность в завтрашнем дне, а политические игры сильно за пределами его интересов, он устал от них настолько, что в цене в России только нормальные мужики, а мэры, губернаторы или министры им на хуй не нужны. Тем временем Ра продолжает:

— Все политические течения — просто байки для оболванивания, при наличии силы, власти, авторитета, общество тебя само превозносит, и равенство обоюдно выносится за скобки. Дяденька, который пашет в поле или на заводе, далеко не всегда тупое быдло, он в курсе о наличии профессиональных политических идиотов. Люди тяжёлого труда не готовы считать, нормальным, когда платят высокие зарплаты, за чтение с бумажки текста, который подготовлен людьми с диагнозом «хронический пиздит». Честному работяге в голове проще уложить, что читающая голова, высокородного происхождения, семья которого испокон веков участвует в развитии государства, а не то, что он лучше остальных лижет чью-то задницу.

— Издержки производства.

— Да нет никакого производства, одна имитация. Ну, может, я чего-то не знаю, или ошибаюсь, ты же мне сейчас расскажешь, в чём проявляется или проявлялась демократия в стране вечно будущего счастья, где лоббистская возможность инициатив среднестатистического гражданина, в лучшем случае, равна нулю.

— Как понять, в лучшем случае, равна нулю?

— А так, что за своё сало ещё и пидарасом стать можешь.

— Ну… Не всё так плохо.

— У тебя нет, и у меня нет, у нас всё прекрасно, весь фокус в том, что мы обычные люди только с биологической точки зрения, и раз ты неожиданно поумнел, перестав защищать демократию, то, думаю, поймёшь, что есть люди, не только ниже, но и выше нас, например, братья даже в биологических критериях отличаются, и, кстати, Володя вообще не политик, просто он производит смыслы, способные увлечь людей, и его аудитория, разрастается быстрее, чем хотелось бы таким, как ты, при этом он исключительно далёк такого понятия, как хороший парень, он вообще не скрывает этого, для тебя, наверно, странно, но у него пока что всё получается, и я сейчас не про грабить, убивать, а про увеличение аудитории последователей и соучастников. Я бы на твоём месте, перестал недооценивать его потенциал.

У президента случился приступ истерического смеха. Опухшее лицо с кровавыми подтёками, которое смеётся во весь голос, весьма специфичное зрелище. Тем временем появляются ребята Бура в балаклавах, чёрных одеждах с заполненными разгрузками и перекладывают моё тело на прицеп к мотоциклу.