ЧАСТЬ 1 ГЛАВА 9

В половине третьего ночи, когда, судя по указателям, до Слуцка оставалось двенадцать километров, Артём набрал номер телефона Ворона. Тот ответил сразу и очень бодрым для такого позднего часа голосом: «Привет. Подъезжаешь? Поднажми, друже. Надо вписаться по времени. Жду…»

Ворон встретил гостя на улице, курил возле скамейки дома, указанного в координатах. Он был в военной «горке», в черных, облегченных кроссовках. Без лишних церемоний, только заметив Тойоту Паука, Олег бросил окурок и тут же, открыв дверь, сел в салон:

— Разворачивайся, — после короткого приветствия, скомандовал он, — по этой улице – на выезд. Упремся в «Т-образный», налево и по трассе.

— А куда мы едем? — Совершая требуемый маневр, стал тревожиться Паук.

— На кладбище, — с обыденностью, с которой он легко мог бы сказать: «Тут по пути есть бар», заявил Олег.

— …Куда?! — Всполошился уставший за дорогу водитель, который, честно говоря, оставшись вечером без ужина, очень рассчитывал на то, что в конце пути его обязательно покормят.

— Тебя надо инициировать, — продолжая непринужденно смотреть по сторонам, спокойно ответил Ворон. — Такие, брат, игры. Были знаки. Сейчас хорошее время, нельзя его упускать. На этой волне и Камасит к тебе пришел, с грозой, и кошка. Клёво же?

— А на кладбище зачем? — Выруливая на пустынное, ночное шоссе стал нервно вертеться в кресле Паук.

— Это – базовое подключение, Артём. Без этого никуда. — Олег повернул голову и ощутимо ударил в оторопевшего водителя жестким взглядом. С таким выражением лица прыгают по свежеуложенным балкам проверяя их на прочность или дергают за рычаги подвески, желая узнать в каком состоянии находятся шаровые опоры автомобиля.

Олег в данный момент проверял Паука на прочность, в этом не было сомнения. Складки между бровями Ворона, уходя по лбу вверх, к линии роста волос, невероятным образом собрались в какой-то графический знак…

— Проводники работают с мирами живых и мертвых, — не прекращая сканировать собеседника, продолжал Олег. — Думаю, ты это понял?

Только не дергайся зря, Артём. Ничего страшного не происходит. То, чего следовало пугаться уже позади. Беда человеку, когда он не в теме, а влетает под раздачу хитро выделанного козлика, который зачаровал и сунул ему проклятые деньги. А вот когда этот человек уже и сам с усами – дело другое.

Езжай по главной и не трясись. Всё будет нормально. Сам подумай: не возьми я тебя в оборот сразу, ты стал бы заморачиваться, а надо оно тебе или нет; взвешивать или, не дай бог, что-то решать. А так, всё уже решено, Тёма. И решено еще до твоего рождения. Да, — Ворон поднял короткий и мощный, словно зубило палец к потолку машины, — и решено, друже, тобой самим. Я и Алиса тебе только помогаем…

Древние египтяне, — переводя взгляд на дорогу, продолжал Олег, — это я тебе так, для общего развития рассказываю, так вот египтяне в этой теме знали толк. В их Книгах мёртвых четко сказано: если ба – грубо говоря, душа человека, добралась до суда и была оправдана перед богами и предками, у нее оставалось только два пути. Или ты идешь дальше – в мир вечной жизни, но тебе закрывают все воспоминания о прошлом; или весь твой наработанный разными воплощениями опыт остается с тобой, но ты не можешь двигаться дальше. Тебя запирают там. Твое «Я» вынуждено будет наблюдать за всем, что происходит вокруг из-за тонкой грани миров. Они окружают эту явь, оставаясь вне рамок времени и привычного тебе восприятия. В нашем понимании этот плен будет происходить вечно.

Можешь себе представить, человек умер, а в этом есть и свои плюсы? Например, после смерти ты можешь продолжать набираться опыта, тебе доступны знания всех, с кем ты можешь там соприкоснуться, и не важно из каких они миров и какой степени могущества. Всё, что ты способен воспринять, понять и принять – твое, пользуйся, но! Только там.

Как в Александрийской библиотеке, — Ворон снова повернулся к Пауку и оживился. — Представь, вокруг профессура всей Вселенной, существа, которых не способна себе вообразить даже такая всемогущая штука, как фантазия человека. Ты смотришь на них, а они на тебя. Вы можете мутить всё, что угодно, лишь бы не навредить друг другу.

Да, — вспомнил Олег, — на входе тебе сразу вручают волшебный подарок – знание всех мировых языков, включая древние и уже несуществующие. И не только человеческие.

Вокруг миллионы древнейших и современных фолиантов, свитков, дощечек, сантий, тьраг с самыми мудрыми практиками и мыслями. В общем – полное собрание Мудрости. Ты — о счастливейший из людей, можешь всё это читать безо всякого ограничения времени; есть возможность практиковать, творить чудеса, летать, болтать с кем-нибудь интересным вечно! Там, в понимании человека, есть всё, но! Среди этого имеется и то самое убийственное условие – тебе нельзя выходить за стены этой Великой библиотеки.

Согласись, человеку с головой трудно отказаться от такого путешествия. Заметь, там нет тестовых комнат. Тебя обязательно ознакомят со всем волшебным миром в полном объеме, более того – дадут многое попробовать… И тут – бах! Ты должен сделать выбор…

Как? — Удивляется умерший. — И действительно – как? Это крайне трудно сделать, особенно когда ты почувствовал просто божественное облегчение от того, что только что избавился от узкого и затхлого мира, в котором мучился десятилетия. По сравнению с той жизнью, в постоянных страданиях и лишениях, свобода и воля потустороннего мира просто манна небесная…

Кажется, только взмахнул крыльями, но вдруг тебе говорят: «Всё. Срок вашего абонемента Небесной библиотеки истекает. Выбирайте: Всё забываешь и идешь дальше развиваться в явном мире или …оставайся здесь».

Алиса говорила тебе, что за границей этого мира просто бескрайнее количество других миров? — Покосился в сторону Паука Олег и продолжил: — Мир мертвых занимает там не самое последнее место. Думаю, ты догадываешься, в какую сторону делает выбор большинство из тех, кому его предоставляют.

Но тут… Вот в чем штука, Артём… Эта библиотека находится рядом с нами. Все ее обитатели людям близки и их заархивированные папки еще хранят воспоминания о проявленном мире.

Мертвякам в пространстве рядом с нами… Трудно подобрать какое-то подходящее слово… Можно сказать – скучно. А еще им, вечным, очень хочется снова хоть приблизительно испытать то, что теперь хранится в их памяти только, как альбомы с фотографиями.

Они знают миллионы способов, как можно жестко «подсесть» на живущего в явном мире человека и, кстати, многие из них ждут такого шанса. В своем роде это паразиты и их там много, но! Есть и те, кто более-менее честно могут вступить с тобой в одноразовую или долгосрочную сделку, или даже заключить то, что можно назвать договором, контрактом.

После этого твоя связь с конкретным разовым же или постоянным представителем того мира работает без перебоев. Ты просишь у них конкретные вещи для себя или семьи, а они их выполняют за то, что будет в контракте с твоей стороны. Чаще всего к исполнению прописывается кормить своего дружка не меньше трех раз в год обязательно, и за выполнение отдельных поручений или просьб каждый раз. Расплата по сговору. Её называют «откуп».

Если до подписания «договора» ты можешь работать только с конкретным кладбищем, то после Хозяйка и Хозяин любого из них, получив обязательные приношения, предоставляют тебе возможность практиковать на любом погосте.

Да, Артём, на дворе 21 век, но поверь мне на слово, сейчас нет вокруг нас ни одного кладбища, на котором не работал бы хотя бы один колдун, ведьма, маг или кто-то еще. Ни одного! И мы… Едем на одно из тех, на котором обычно работаю я…

Паук молчал, сосредоточенно сжав губы и гнал машину в указанном ему направлении.

— В этой деревне камера, — отвлекаясь от темы, подсказал Ворон. — Езжай по правилам. Еще километров семь. Увидишь памятник солдатам Второй мировой, бери правее. Пойдем полями…

Ну что, теперь понимаешь зачем тебе инициация? — Спросил Олег, как только машина проехала столб с камерой фотофиксации скорости.

Паук отрицательно замотал головой.

— Она нужна, чтобы тебя признали за своего, за осознанного. Это капитально, надёжно защитит тебя от ненужных упырей, типа того, что недавно сунул тебе деньги с наговором, да и от многих других неприятностей. Если что, тебя предупредят. Сможешь работать, развиваться, а потом и сам видеть и атаковать своих недругов…

Паук в это время свернул направо возле указанного памятника.

— Ситуация, Артём… Это она заставляет меня давать тебе все быстро и сжато. В рамках ознакомительного курса. — Глядя куда-то в темные, ночные поля, добавил Олег. — Это всё, конечно, непросто, но дальше… Дальше всему научит уже практика. Она, Тёма – лучший учитель…

Вдали за темным, спящим полем появились огни очередной деревни. Олег подался вперед и стал всматриваться в освещенную автомобилем дорогу. Вскоре он попросил сбавить ход и выключить фары. Оставшиеся триста-четыреста метров до кладбища ехали накатом.

Ворон попросил развернуть и остановить машину у мусорных баков, что стояли у края дороги. Эта ночь не была непроглядно темной. Здесь, в этих местах, в отличие от фермы Игорька, дождя не было. На чистом небе ярко блестела монета полной луны. Света было достаточно для того, чтобы быстро привыкшие к полумраку глаза могли всё хорошо рассмотреть.

Они вышли из машины и закурили. Олег молчал, то и дело бросая взгляд в сторону кладбища или на дорогу. Ворон прислушивался и присматривался к чему-то такому, чего Артём еще не готов был не видеть, не воспринимать.

— Пора, — бросая и затаптывая окурок в песок, сказал Ворон. — Мой тебе совет, не думай о том, что происходит и ничего не бойся. Люди говорят правду – бояться надо живых, а не мертвых. Это не работа, Тёма, пока только инициация.

Никогда не знаешь, что и как пойдет. Как-то было, что на включение Проводника в той деревне, — Олег кивнул в сторону далеких огней, — собаки подняли жуткий вой. Я, признаться, тогда просто не взял это в расчет. Теперь страхуюсь.

Работу или инициацию лучше оградить как от таких демаскирующих мелочей, а еще от случайных свидетелей. Лучше отвести от этого места всех, кто может помешать или отвлечь. И не только в этом мире. У нас есть соседи, которых лучше не раздражать. Всегда выгоднее договориться.

Ты должен об этом знать: там, за порогом встречаются …Очень мощные и большие сущности. Мы с тобой собираемся войти в их мир. Нужно быть деликатными. Главное, чтобы пьяницы не мешали, — озираясь, добавил Олег. — Они тут, на дороге, часто путаются. Черти водят. От трезвых закрыться проще, а эти… Спят, бродяги, где-то на обочине, а потом ночью просыпаются и топают домой.

— А чем они могут помешать? — Поинтересовался Паук.

— Не помешать, — со вздохом, ответил Ворон. — Просто случайного прохожего может нехило стукнуть, особенно пьяного. У них чуйка опасности притуплена.

Трезвый на подсознательном уровне почувствует мою защиту места. Его охватит жуткая тревога, страх. Он и близко сюда не сунется. А алкаши… Они уже наполовину готовы к тому, чтобы стать жертвой некоторых из тех, кто ждет этого тут, за границей.

Есть, Тёма, очень «голодные» сущности, которые только и ожидают возможности подселиться в слабое духом – незащищенное тело. Ну, — снова по-своему прислушиваясь, продолжил Ворон, — это, братуха, отдельная тема – алкашня и кому она выгодна. Всё! Вроде закрыл круг. Пошли.

Они двинулись по дороге вдоль кладбищенской изгороди. Впереди виднелась открытая калитка. Возле нее, на самой границе входа на погост, Олег вдруг остановился:

— Запомни то, что я сейчас скажу, слышишь? Каждый раз на какое бы кладбище и по какому делу ты не заходишь, делай сам и советуй другим… Порядок входа такой, пересекая границу погоста, заходя на него, обязательно нужно тихо сказать: «Мир Царству мертвых. Уваж имею». Запомнил?

Это твоя защита, Артём. Гарантия того, что тебя примут и потом к тебе на погосте никого ненужного не приклеится. Там уже не мир людей. Нужно быть деликатным. Если не соблюдать правила входа и выхода, можно поймать такое, что, живя в тебе, отравит всю оставшуюся жизнь. Оно способно за недолгое время полностью заместить тебя в твоем же теле. Поэтому, на входе: «Мир Царству мертвых. Уваж имею», а на выходе с погоста: «Всё, что моё – со мной, всё, что пристало – остаётся на кладбище». Ну что, друже, готов?

Паук, целиком захваченный интригой происходящего, но пока не совсем понимающий того, что с ним происходило, вначале было потянул голову в плечи, но потом утвердительно кивнул.

«Мир Царству мёртвых, — негромко произнес Олег и, переступая невидимую черту кладбища, добавил, — уваж имею». Артём в точности повторил за ним и слова, и действия…

Они прошли ближе к центру, обходя могилы и аккуратно протискиваясь меж старых оград с облупившейся, цепляющейся за одежду краской. Было заметно, что Ворон что-то ищет.

— Здесь, — наконец сказал он. — Ну что, начали?

Паук снова кивнул с удивлением отмечая для самого себя что, находясь среди ночи на старом, пустынном кладбище, он совершенно не чувствует страха, лишь некое волнение, возбуждение, но не больше того.

— Учись прислушиваться, Артём, — глядя на него прошептал Олег. — В первый раз на физическом плане ничего особенного может и не происходить, но будь уверен, тебя уже изучают.

Я покажу тебе их, будь к этому готов. Потом и сам сможешь видеть соседей. Это уже… Когда начнется настоящая волшба и войдешь к ним в доверие.

Прислушивайся к своим ощущениям, лови образы и будь осторожен с желаниями. Наши намерения – тоже часть языка общения с местными. Желания и намерения читаются соседями легко, и в первую очередь. Ты можешь что-то скрыть от себя, но не от них.

Обычно инициированный должен принести откуп, но у нас сегодня экстренный случай. Да, забыл сказать, инициация, это коннект на крови. Соберись. Твоя задача на сегодня не самая сложная – попытаться настроиться на тот мир и побольше прислушиваться. Можешь ничего не запоминать, если это будет тебе мешать, а еще… Как бы ты себя не чувствовал, можешь блевать, хоть до отупения, такое часто бывает, но удерживай себя в сознании, это важно. Погнали?

Артём, до которого только сейчас начало доходить, что происходящее никакое не хулиганство, продолжая отмалчиваться, согласно закивал.

Олег повернулся и тихо, будто в каком-то бреду начал бормотать неразличимые заклинания на странном, непонятном для Паука языке. Поскольку Артёму было сказано ничего не делать и только прислушиваться, он, вздохнув, отпустил свое внутреннее напряжение и, отгоняя страх, полностью переключился на восприятие. Вот, вдруг, тихо запищала справа какая-то ночная птичка, дохнуло заметным в теплой июльской ночи, холодным ветром…

Ворон продолжал говорить, а Артём чётко почувствовал, как ощутимо потеплела фигурка Камасита, лежащая в кармане его куртки. Еще несколько мгновений, и Пауку стало ясно, что неспроста Олег просил его во что бы то ни стало удержаться в сознании. Вокруг начало что-то происходить. Нельзя было сказать, что Артёму стало плохо, но молодой человек точно знал, что подобное состояние раньше всегда вело его к обмороку.

В начале перед глазами едва заметно поплыло какое-то марево: чуть смещались казавшиеся стационарными предметы, что-то, как казалось, удлинялось, что-то и вовсе пропадало из виду; полетели и закрутились «золотые мухи». И вдруг! Разогретый Камасит шевельнул лапками.

Паук начал опасаться, что проснувшаяся ящерица может помешать Олегу, но та, не покидая кармана только показывала хозяину, что она бодрствует.

Меж тем «золотые мухи» уже не просто роились перед глазами инициируемого. Они стали светиться, причем их свечение заметно прирастало, пока в какой-то момент пространство вокруг Артёма не моргнуло подобно яркой фотовспышке.

— Камасита приняли, — услышал Паук голос Во́рона сквозь это светящееся наваждение. — Теперь пришло время подключать тебя. Дай мне руку…

Артём повиновался, протягивая вперед свою ставшую ватной шуйцу[1]. Олег расстегнул куртку и вынул из-за пазухи короткий, кривой нож. Коротко полоснув острым, как бритва лезвием по ладони инициируемого, он сжал своей жесткой рукой кисть Артёма и горячая кровь из свежей раны пару раз капнула на редкую кладбищенскую траву. Ворон снова заговорил что-то на своем тарабарском языке, ритмично с каждой фразой стараясь сбросить вниз каплю крови своего подопечного.

Паук, покрываясь холодным потом, стал отмечать боковым зрением какое-то движение. Над черной границей кладбищенской изгороди явно прорисовывались какие-то силуэты. Одни из них были вполне схожи с человеческими, другие пугали своими звериными или фантастическими обликами. Их было много и они, как казалось, приближались.

Особенно пугала фигура, которая находилась справа и была выше и страшнее всех. По прикидкам находящегося в полуобморочном состоянии Артёма ростом она была около трех-четырех метров, стояла, как люди, на двух ногах, но голова ее напоминала львиную, непропорционально огромную…

— Ну вот почти и всё, — вдруг отпуская руку инициированного, тихо вкрадываясь в окружающее наваждение Паука, произнес Ворон. — На, замотай. — Он вынул из кармана и протянул Артёму как видно, заранее приготовленный сверток бинта. — Тебя приняли. Пошли, на выход.

Паук, лишь усилием воли держащийся на ногах и с трудом ловящий взглядом силуэт мощной спины Ворона, зашагал за ним, ватной, дрожащей рукой стараясь обмотать свежую рану. Сделав это кое-как, он вдруг уперся во внезапно остановившегося Олега:

— Калитка, — приобняв мертвецки бледного в лунном свете Паука, заметил «Специалист». — Держись, Тёма. Помнишь, что нужно сказать? Ну. Повторяй за мной: «То, что моё – со мной, что насело – пусть останется».

Паук, непослушными губами произнес эту фразу и, уцепившись в рукав Ворона, шагнул за воображаемую границу кладбища.

— Совсем хреново? — Участливо спросил Олег, но тут же ободряюще добавил: — Шагай, шагай, друже. Надо дойти до Тойоты. Возле погоста лучше лишний раз не мелькать. Нельзя долго держать защиту. Это привлекает много соседей. Тебе пока хватит их внимания. Пора открывать пути. Скоро будет светать, доярки пойдут на работу. Лучше бы нам до того времени съехать отсюда. Ну? Ты что?

Паук, добравшись, наконец, до заветной цели, оперся о капот Тойоты и вдруг, чувствуя спазм в районе пустого желудка, несколько раз болезненно дернулся, силясь изрыгнуть из себя то, что осело внутри него на кладбище. На глазах проступили слезы, ноги отказывались держать дрожащее тело.

— Где брелок? — Ловко поднырнув под мышку стоящего на границе сознания молодого человека, Олег вынул из его бокового кармана ключ, открыл машину и запихал вусмерть пьяного от пережитого Артёма на пассажирское сидение. — Хорошо, что ты не ел давно, — быстро обежав вокруг и сев за руль, заметил Ворон. — На полное брюхо было бы хуже, — добавил он, запуская двигатель и трогаясь с места, не включая фар. — Это у тебя в двери вода?

Паук, ощупывая торчащее в нише пластиковое горлышко, едва слышно ответил:

— Да, …старая.

— Пей, — скомандовал Олег, — сколько там ее ни есть – пей! Еще минут пять и тебя отпустит.

Артём, как закоренелый алкаш, трясущимися руками достал бутылку и, приложившись к теплому горлышку, стал пить. Ворон включил, наконец, ближний свет и добавил ходу. Только теперь Паук обратил внимание на то, что от его тела идет пар, а стекла машины запотели. Прошла еще минута и у него уже хватило сил дотянуться до кнопки экстренного обдува.

— Оживаешь, — следя за этим, довольно заметил Олег. — Сейчас приедем, что-нибудь съедим. Или чайку попьем…

— Я ничего не хочу, — с ужасом вспоминая о недавно столь вожделенной пище, тихо прошипел Артем.

— Там посмотрим, — заверил Ворон, — пока доедем, припаркуемся, покурим. Свежий воздух, деревня. Потерпи еще немного. Всё будет нормально. Летчики вон тоже не все сразу переносят нагрузки. Они понимают, хочешь летать – привыкай. И ты привыкай. Дальше будет проще. Новое программное обеспечение в тебя установлено, а то что тебе стало плохо, не страшно. Это твой «компьютер» перезагрузился. Теперь он будет работать по-новому…

К дому, где Артём подобрал Ворона, подъехали в момент, когда небо уже было светлым. Встречая близящийся рассвет, пели утренние птицы, в воздухе ощутимо пахло долетавшим с полей ароматом зреющего хлеба.

Они вошли во двор и сели на скамейку у стены. Олег закурил, а Артём не стал этого делать, сославшись на то, что еще не очень хорошо себя чувствует.

— Это потому что с устатку, — с удовольствием затягиваясь дымом, старался держать инициируемого в тонусе Олег. — Вечером была встряска с Камаситом, потом всю ночь за рулем, голодный, а тут… Покурил на пустой желудок и сразу в такой оборот. …Ты не молчи, Тёма. Говори со мной. Пора тебе уже возвращаться. Ну?..

— Что говорить? — Произнес тверже Паук и откинулся на прохладную стену деревянного, недавно окрашенного дома. — У меня в голове какой-то бардак, — признался он.

— Всё равно не молчи, — мягко увещевал Ворон. — Расскажи, что видел на кладбище, что слышал.

— Вспышку видел, — вспомнил Артём.

— Это Камасит включился, — кивнул Олег, выпуская в небо струю дыма. — Интересная штука эта огневушка. Повезло тебе. Они в…

— А еще птичку слышал, — улыбнувшись не дал договорить Олегу Паук. — Тихо-тихо так пищала, и… и… какие-то силуэты. Как тени.

— Это уже местные, — со знанием дела, подтвердил Ворон. — Пришли засвидетельствовать, что тебя признали.

— Местные? — Не понял Артём.

— Хозяйка кладбища и те, кто этому погосту приписаны.

— Это как? — Подался вперед инициированный. — И кто такая Хозяйка?

Олег на секунду задумался:

— Тут в трех словах не расскажешь, — жадно затягиваясь дымом, через паузу ответил он. — Такой там порядок. За рубежом этого мира вообще любят порядок. На каждом кладбище есть Хозяйка, а еще и иногда Хозяин.

— Это кто-то из захороненных.

— Мг, — подтвердил Олег. — Говоря нашим языком – смотрящие. Они есть всегда. Хозяин чаще всего в тени, хотя тоже серьезный персонаж.

— Что за дискриминация? — Попытался пошутить Паук.

— Не я эти правила устанавливал, — отмахнулся Ворон. — Думаю, Хозяйка чаще заправляет потому, что у женской сути всегда более мощные каналы. Так природа устроила. Они вынашивают детей. За счет этого пропускная способность у них рассчитана сразу на двоих, а то и троих. Люди живут, используют каналы, потом умирают, а эти каналы и после смерти работают. Там, где они проложены нашей смерти нет.

Ты не задумывался, почему женщины всегда охотнее идут в ведьмы или лечить? Это мужиков вечно надо уговаривать, — двусмысленно заметил Олег. — Займись тобой сразу я, — хитро заметил Ворон, — ты на взлете бы соскочил с инициации. А так, через Алису, заинтересовался.

Чего глазки опустил? Думаешь, я не видел яра в твоем сердце, когда ты приехал? Если бы Камасит не остудил тебя по пути, ты бы еще долго прыгал да взбрыкивал. Не ерзай, Тёма, не надо. Ничего тут плохого нет. Это нормально было для тебя прошлого – человека. Для того Паука, что еще осознанно не ходил за край. Понятно, девушка красивая, необычная, умная. Такая любому мужику мозги набок свернет, если, конечно, захочет.

Но теперь тебя и бабские мороки не особо будут касаться, поверь. До инициации было вполне в ее силах – сделать так, чтобы Артём, что приехал из больницы на фазенду Игорька, до конца своих дней молился бы на нее, как на богиню. Воду бы пил из ее следов.

Повторю, Тёма, она сделала бы это легко, если бы только захотела и, если бы осталась когда-то на уровне простой необычной девушки, без инициации. Такая одаренная дама, коих рождается много, но не много инициируется, может иметь хоть и десяток любовников, а еще и ничего не подозревающего об этом мужа. Самое интересное, что всем всего будет хватать. Мужчины останутся довольны и, как я уже говорил, будут пить болотную воду из ее следов и наслаждаться этим питьем, как самым лучшим вином.

Они для нее как тля для муравьев. Каждый из мужиков, конечно, будет думать, что только он для нее любимый и единственный, но! Госпожа просто использует для себя энергию, получаемую от них.

Секс на этом уровне очень не кисло может раскачивать возможности мага. Такие ведуньи-женщины, находясь на первом, базовом уровне, заставляли когда-то мужиков бросать к их ногам целые царства. Многие ведьмы, кстати, так и залипают на этом уровне. Им этого достаточно.

А вот той же Лѝсе сейчас и в голову не придет – использовать мужчину так. По тебе ей были поставлены другие задачи – ввести Проводника в курс дела, и она, надо отдать ей должное, справилась с этим неплохо. А все эти людские сексуальные дела теперь не про нее. Там другой уровень.

Паук неопределенно пожал плечами:

— Странно, — с тенью разочарованности произнес он. — Она же всё равно женщина, человек.

— Человек? — Хитро вскинул светлые брови Ворон и на его лбу снова отобразилась замысловатая графика морщин. — Человек, — повторил он и задумчиво спросил: — А что это такое, Артём? …Одна из основных задач, которую ставят себе на жизнь люди, это стать человеком. Слышал такое?

— Конечно слышал, — неохотно ответил смертельно уставший Артём.

— Вот тут и кроется разгадка, Тёма, — краем глаза оценивая состояние инициированного, тяжко выдохнул Ворон. — Дело в том, что Лѝса, исходя из накопленного ей опыта и выполненной с потусторонним миром работы, уже шагнула дальше обычных целей человека. Это для нее – пройденный этап. Поэтому ты и заметил противоречие. Молодая девушка, а то, что люди с придыханием называют жизнь ей уже неинтересно. Пойми, Артём, с каждым новым прожитым здесь днем, ее все меньше интересует земное, понимаешь?

— И тебя, тоже? — Поднимая взгляд от бетонной дорожки, догадался Паук.

— А меня и подавно, — непонятно к чему рассмеялся Олег. — Ты только не дуйся, буду говорить, как есть. В своей голове ты сто пудов уже закладывался на то, чтобы как говорят – замутить с Алисой. Можешь не отвечать, пока ты еще не оброс опытом Проводника читать тебя легко. И ярился ты в пути, пока Камасит не остудил, и сейчас мучаешь свою голову вопросом: «Неужели у нас с ней не получится?», все по одной причине – ты влюблен, брат. Отсюда и каша, что толкается в твоей голове: «А вдруг нам судьба быть вместе? Да что этот Олег тут несёт? Может, он сам хочет за ней приударить?». Есть такое, Тёма? Ну, не опускай глаза. Я же знаю – всё так.

Эх-ха, — вдруг с тяжестью в голосе вздохнул Ворон, — люди, люди. Во-первых, ты должен себе уяснить: никогда, слышишь, никогда то, что я и Алиса получаем оттуда, — он кивнул куда-то в сторону, — не сравнится ни по эмоциям, ни по ощущению цельности с тем, что люди вкладывают в свое понятие любви и счастья. Это настолько …мощнее, если хочешь – важнее всего того, что обычный человек ставит себе как путеводную цель, что вся земная возня становится просто смешной и ненужной. Ты очень скоро поймешь это.

— Но ведь вы все равно живете среди людей, — возразил Паук.

— И ты живешь, — с улыбкой ответил Ворон, — и какой-нибудь нобелевский лауреат живет, и Никола Тесла жил. Смотрел на этот долбанутый мир и постоянно выслушивал гадости в свой адрес. Что он видел кроме зависти, ненависти и предательства от тех, жизнь кого он хотел улучшить? Страшно представить, что он сделал бы для Человечества, если бы ему помогали, а не травили на каждом шагу. Вспомни, Тёма, сколько было таких «Данко» в истории? Но! По итогу всегда происходит одно и тоже: в конце найдется какой-то осторожный человек, который гарантированно затопчет в грязь пылающее на весь мир сердце героя.

Надо понимать, друже, что представляет из себя этот реальный мир, а узнать это можно лишь взглянув на него со стороны. На наше счастье у Проводников есть такая возможность. Они могут оценить трезво, взвешенно и без лишней романтики с самопожертвованием, напрасными надеждами, справедливостью, влюбленностью и прочим бредом то, что творится вокруг нас. Можешь человеку помочь? Если попросит – помоги.

— А если не просит? — Выныривая из глубокой задумчивости, оживился Артём. — Не помогать? Пусть умирают, дерутся, воюют, грызут друг друга, так?

— А хоть бы и да, — спокойно отреагировал на этот эмоциональный выпад Олег. — Я же неспроста вспомнил Данко. Ну осветил он людям темный мир, ну указал дороги, дал им увидеть друг друга и что? Чем всё закончилось? Его подвиг мог сработать только если бы многие начали делать точно так же, как он или Тесла, да и то… Хоть кто-то сказал этим парням «спасибо»?

А просить помочь, это, брат не просто шаг. Когда просят, это уже часть договора. Вот представь – удобрять землю, это хорошо?

— Ну да, — согласился Паук.

— А если тебя никто не просил, а ты взял, да и припер кому-то на его четыре сотки двадцатитонник жидкого навоза! Или двенадцать тонн калийных гранул. Будет это хорошо для участка, для человека, для его соседей?..

Когда просят о помощи, вступает в силу договор и там уже всё четко оговаривается: я делаю работу и беру за это такую-то плату – часть себе, а часть тем, кто будет помогать с той стороны…

— Как в церкви? — Кисло заметил Паук. — Дал денег – получи благодать. В результате ни денег, ни благодати.

Ворон прощупал Артёма недобрым взглядом:

— Ну ты сравнил, — сдержанно ответил он, — в церкви. А, знаешь, — вдруг переменил тон «Специалист», — переубеждать я тебя не буду. Считай, как хочешь. В конце концов, твоя задача – учиться, а делать это лучше всего на собственном примере.

Философию оставим на «потом», а сейчас сделаем так: ты под защитой Камасита, верно? Давай, брат, не будем терять темпа и проучим того козлёнка, что дал тебе заговоренные деньги. Ты сам его проучишь.

— Я? — Выпучил глаза Паук, который снова стал хотеть есть, а еще больше спать.

— Почему нет? Камасит не даст тебя в обиду. Езжай в Минск и завтра же свяжись с тем, что сунул тебе деньги. Скажи ему, без лишних деталей, что ты всё знаешь, всё прощаешь, но хотел бы встретиться с магом.

Ни слова, ни полслова обо мне или Алисе. Оперируй легендой, что в больнице, де, санитарка – старая бабушка, выходила тебя какими-то народными методами. А встретиться с магом ты хочешь потому, что бабуля сказала тебе вернуть эти деньги тому, кто их заговорил.

— А если он не захочет?

— Захочет, — ухмыльнулся неведомо чему Ворон. — Он уже извелся, постоянно доставая твоего знакомого: «Ну, нашел? Нашел?»

Колдун не может не чувствовать твою нынешнюю силу, силу твоего Камасита. По условиям договора с тем, кто сунул тебе деньги, она, после твоей смерти, должна была уйти магу, а везение в финансах – посреднику, но! Ты остался жив, бродяга. Условия сделки не были выполнены, а это – непорядок. Так нельзя. Да и проснувшаяся в тебе сила не дает магу покоя. Он обязательно захочет узнать в чем тут дело, что тебя так накачивает и… Не оставит попыток доделать начатое и снова высосать тебя до дна, вернуть то, что принадлежит ему по договору. Что б ты знал, Тёма, жертву об этом можно и не спрашивать.

— Но через меня он обязательно почувствует тебя и Алису!

— Что ты…, — Олег поднялся и ни с того, ни с сего спросил: — Будешь завтракать?

— Не хочу я, — соврал окончательно пришедший в себя Артём.

— Ну, …дело твое, — снова доставая сигареты и закуривая, не стал настаивать Ворон. — А за меня и Алису не переживай. Раз говорю, значит так и надо делать.

Я понимаю, — снова с хитринкой в глазах заметил Олег, — у тебя еще в сердце никак не уляжется запрос на взаимность. Советую, друже, не буди в себе напрасных надежд. Лѝса живет в мерах своего, очень широкого понимания. Для нее все эти сюси-пуси простое, земное и не интересное. Знаешь, как ее зовут на работе? «Черная вдова» и, думаю, ты догадываешься почему…

— Но как? — Не унимался Паук. — Есть же на свете какие-то вещи? Почему та же Алиса, имеющая доступ к каким-то запредельным вершинам понимания, должна быть лишена возможности любить?

— Ты что сдурел? Кто тебе сказал, что она лишена? — Продолжая курить, спокойно ответил вопросом на вопрос Ворон. — Никто не лишен. Только, — тут же заметил он, — я это не для того говорю, чтобы ты снова раздувал в себе напрасные надежды. Ты не путай, Артём любовь и увлечение, влюбленность или то, что нам выдают за любовь в кино или литературе. Во всех мирах есть своя стихия земли, воды, огня или воздуха. Та же твоя Огненная саламандра в другом мире выглядит совершенно иначе. Но любовь, брат… Она во всех мирах – любовь.

— Ай, пустое — отмахнулся Паук. — Еще никто и никогда не мог определить, что такое настоящая любовь, так что… Все это неоднозначно. Поеду я, — он поднялся и направился к калитке.

— Вообще, Тёма, вокруг нас мало сложного, — направляясь за ним, бросил в спину своему гостю Ворон. — Из сложностей есть только сложности передачи и восприятия.

— Хо, — неопределенно взмахнул рукой Артём, подходя к своей машине. — Любовь, это как раз то самое? Или ты хочешь сказать, что и у нее есть точное определение?

— Есть, — задумавшись ответил Олег, пожимая на прощание руку нового инициированного. — Любовь, друже, это всего лишь Высшая форма понимания. Обладая ей, на самом деле можно свернуть горы. У высшей меры понимания нет ни любовных страданий, ни ревности, ни прочей земной ерунды. Подумай об этом по пути. Займешь мозги – не будешь спать за рулем.

Держись, Проводник. Завтра же напиши или позвони тому, кто дал тебе денежку. Смело ввязывайся в драку и ничего не бойся. Почувствуешь, что сам чего-то не вытягиваешь – звони…

Паук сел за руль, запустил двигатель и стартовал в сторону своего оставленного, казалось, где-то в прошлой жизни дома.

[1] Шуя (устар.) – левая рука.