ЧАСТЬ 1 ГЛАВА 7

Они прошли километра полтора, сильно забрав вправо и только там, возле самого шоссе, в низменной ложбине, на краю лесной лужи, образовавшейся возле бетонной трубы, нашли достаточно валежника для костра. Лѝса оказалась права. Пастухи вблизи пастбища собрали все дрова.

Пока обустраивали место, разводили огонь почти не разговаривали. К затянувшей Артёма теме вернулись в то время, когда вечерние тени стали гуще, а звуки – мягче.

— Много еще мне надо будет запомнить? — Спросил вдруг Паук, с трудом вытаскивая из объемной кучи одну из почерневших от давнего соседства с водой веток и начиная обламывать сухие сучья. — Я к чему спрашиваю? — Пояснил он, подкармливая вошедший в силу костер. — Если я что-то вдруг упущу из вида, хотя бы на первых порах, мне будет что-то прощаться?

Алиса, до того отрешенно глядящая в огонь, оторвала взгляд от пламени и, медленно переведя его на говорившего, со смешком ответила:

— Прощаться? Да ты вообще можешь послать меня подальше вместе со всем, что я тебе говорила.

— Как это? — Удивился Паук. — Был же разговор, что Проводник, это не просто так, и к этому нельзя относиться безответственно.

Лѝса снова направила взгляд в пламя:

— Да. Безответственно относиться нельзя, — согласившись, заметила она, — но и послать можно. Запросто.

         — Объясни.

— Проводник, это не какой-то закостенелый персонаж, со строго обусловленными обязанностями, — сморгнув, продолжила созерцать огненное наваждение девушка. — Есть Проводники, которые, как и я, контачат со Жнецами и прочими «соседями», но существуют и другие, которых тоже очень много. Я, к примеру, знаю некоторых… Эти не особенно углубляются в процесс, а просто зарабатывают тем, что проводят умирающих за границу яви.

— Зачем это? — Удивился Паук. — Разве этот процесс ухода не выверен эволюцией до автоматизма?

— Выверен, — подтвердила девушка и тут же уточнила, — но этот процесс выверен только для общей массы людей, для «спящих». Такой… элемент системы безопасности людского мира. Смерть, Артём, людям непонятна, неприятна, поэтому они боятся всего, что связано с ней. Срабатывает датчик психологической безопасности.

— Почему непонятна? — Удивился Артём. — Та же церковь дает вполне себе приемлемую модель.

— Это не так, — возразила Ли́са. — Религии и учения навязывают людям такую запутанную схему исхода, что только усугубляют людской страх непонимания этого явления… Но это для «спящих». У них альтернативы нет. Хоть все они жутко и боятся умереть, но как-то с этим смирились.

Артём, нагрузив костер топливом, отряхнул руки и повернулся к девушке:

— Выходит, Проводники «неспящие»? — Вспомнил он отправную точку разговора.

— Я к этому и подвожу, — ответила Алиса. — Просто ты должен понять, для наших «соседей» безконтрольное проникновение в зону посмертия освободившегося «Я» любого обычного человека, это нарушение с трудом устоявшегося порядка. Попавший не туда куда нужно «Шариков» может навязать таких клубков, что весомая часть нашего мира просто рухнет. Потому для них и используется принятая всеми система исхода. Я понимаю «Соседей». Они просто хотят обезопасить себя, оградить от проникновения в свое пространство диких зверей. Да-да, не смейся, для них мы хуже вируса.

Я уже говорила, за порогом нашего мира, ревностно чтут порядок. Очень мощные силы пристально следят за тем, чтобы все работало именно так, как когда-то в самом начале утряслось. Нам это трудно понять, но даже космический хаос строго подчиняется выверенному порядку.

И жизнь, и смерть лишь короткие отрезки одного большого пути. Людям сложно принять тот факт, что эти величины равнозначны. Спроси у любого, каждый ответит, что о смерти он вообще говорить не хочет, а вот о жизни-то поговорить можно, в этом он разбирается.

Жизнь, Артём, понятие общее. Нет отдельной жизни каждого человека. Это как река. Вот есть Припять, «Белорусская Амазонка». В нее впадают тысячи притоков и ручьев, но глянешь на карту «река Припять». Не «Вместилище притоков и ручьев» с разными названиями, а одна река. Так и жизнь…

Осознанные противопоставляют себя той самой людской реке, — тихо произнесла медсестра. — Они нарушают установленный порядок исхода, грубо говоря, заявляют: «Я не есть река Припять. Я – река Ареса, или река Случь и только впадаю в Припять, добавляя ей мощи. Я всегда останусь собой – найду в себе силы отыскать путь к морю или вольюсь в озеро». Та же Ареса, хоть и впадает в Припять, не стала называться «Белорусская Амазонка».

Для осознавших себя обычный исход из этого мира исключается, Артём. И, если они не готовы к тому, чтобы уйти самому, когда этого захочется, им нужна помощь. Таких людей много. Обычно это колдуны, ведуны, ведьмы, знахари…, а порой даже некоторые люди науки.

Заметь, система не противится этому. Единственная проблема – она очень строга к требованиям, предъявляемым к осознавшим себя. Как раз для того, чтобы исключить всякие неразрешимые ситуации в исходе и существует институт Проводников.

Эта особенность бывает врожденная или как у тебя – приобретенная. Многие Проводники доживают до своего обычного людского исхода, всячески отметая от себя то, что касается дара Осознанного. Но им… Потом им очень непросто…

— Дадут по башке? — Догадался Артём.

Алиса снисходительно улыбнулась:

— Тут дело даже не в том, чтобы бояться наказания, — пояснила она. — Если ты проявился как Проводник, то это значит, что когда-то ты уже сделал однозначный выбор стать им. Понимаешь в чем тут штука, те, кто работает с Проводниками видят всех их – и тех, кто водит, и тех, кто решил жить, как все. Клиенты не отстанут от тебя даже если ты выступишь по ТВ с официальным заявлением: «Я больше не практикую» и уйдешь в монастырь. Проводника, не важно пассивного или активного видят все заинтересованные.

— А что тут плохого? — Хмыкнул Паук. — По мне так все классно продумано – не будет отбоя от клиентуры. Много работы – много денег.

— Ну вот, — огорчилась Ли́са, — и ты туда же. Вообще, — добавила она, — ты особо губу не раскатывай. У нас тут много ребят практикуют – пользуются большим спросом. Организовались в группы. Кто-то водит, кто-то сопровождает, а кто-то и охраняет. Одно плохо – жадность. Хватаются за всё, а потому часто вваливаются в ситуации, из которых сами уже выбраться не могут. Приходится помогать…    

— Зачем? — Озадачился Артём. — Пусть бы сами и расхлебывали.

Лѝса выставила ладони к огню и ответила:

— Они, как мои руки сейчас, «светятся», — грустно заметила она. — Выпячиваются, понимаешь? Ну – высовываются в информационном поле и, что еще хуже, высвечивают тех, кто работает тихо.

Думаю, ты уже понял, что обычным людям не надо знать, что вокруг них просто кипит какая-то другая жизнь. Попробуй объяснить им хотя бы то, что узнал сегодня о смерти и жизни ты. Это же психушка.

Одно дело, насмотревшись кино, просто посмеиваться над такими персонажами из прошлого, как ведьмы, или колдуны. Но скажи толпе о том, что и сейчас вокруг них просто …армия практикующих, народ тут же вскипит и, как в семнадцатом веке, потащит на костер любого, кого сам пожелает объявить ведьмой! В том числе и того, кто только Проводник.

Паук, снова вытаскивая из кучи очередную ветку, на миг остановился:

— Выходит, — предположил он, — что ведьмы, как и Проводники, тоже не какие-то мифические персонажи?

— О! — Задумчиво улыбнулась Алиса. — Уж поверь мне, эти точно не мифические. Как ты уже, наверное, понял, и ведьмы, и колдуны тоже Проводники. А еще те, кто глубоко прорабатывает практики боевых единоборств, и те, кто «нащупал» контакты за границей обычного восприятия через йогу или другие практики.

Иногда Проводниками поневоле становятся алкоголики или наркоманы. Пойми, задача Проводников – проводить между мирами определенные сущности, коих, как я тебе уже говорила, вокруг нас просто огромное количество. Если не сами сущности, то хотя бы их волю. И среди людей, и среди «соседей» встречаются всякие, а проводить нужно всех, даже тех, кого самому хочется удавить.

Алиса медленно поднялась и устало потянулась:

— Сложная тема, Артём, дли-и-инная. — Стараясь достать до появляющихся на небосводе звезд, по-змеиному прошипела девушка. — Но ты потерпи. Я должна тебе изложить вводный курс.

— Я и не против, — ломая ветки, двинулся к костру Паук. — Мне интересно. Столько всего дано человеку, а мы…

— Вот, — уцепилась в услышанное слово Алиса и, тыкнула в Артёма длинным, тонким пальцем, — «мы». Все беды от этого «мы»! С ним тоже всё очень непросто.

Ты знаешь, что каждый человек в момент, когда получает разрешение на то, чтобы покинуть небесный запасник и проявиться на земле, сам, образно говоря, собирает себя в дорогу? Не «мы», Артём, «приходим в этот мир…», а каждый в отдельности, но! Заметь – чтобы прожить общую жизнь. Как тебе такое? Сложно?

Паук замотал головой, что означало «продолжай». Ли́са хитро улыбнулась. Она ясно видела, что Артёму все сложнее становится понимать услышанное.

— Ты не мельчи, — посоветовала она, — не задерживайся на каждой фразе, не обдумывай их. Так половина сказанного мной пролетит мимо ушей. Ты же в ду́ше не задумываешься откуда течет вода, куда, по каким трубам она идет, по какому маршруту? Просто стоишь под потоком и моешься. Так и тут, просто стой под потоком.

— Не, всё в порядке, — примирительно поднял руки Артём. — Я так и делаю. Просто для меня это ново. Каждый, отправляясь сюда, собирает себя в «дорогу» сам.

— Так и есть, — подтвердила Лиса. — Редкие из нас получают на земле что-то помимо того, к чему сами себя когда-то приговорили. И Проводники также. Каждый Проводник отправляется в это воплощение с заданиями, которые сам себе когда-то и определил.

Понятно, все было бы иначе, знай мы заранее, что нас всех здесь ждет, а так… Практически у всех попавших под абразив новой, крайне жесткой реальности, сразу же после рождения пропадает всякое желание выполнять ранее задуманное. Наверное, оттого и плачут так горько только что родившиеся младенцы.

— Абразив? — Заинтересовался Артём. — Ты имеешь ввиду жизнь?

— Можно сказать и так, — снова потянувшись, ответила Лиса. — Хороший пример воздействия этого долбанного «абразива» есть в физике – золото! Оно оптимально в сочетании качеств проводника и цены для этого примера.

— Поясни.

Алиса, коротко покосившись в сторону Паука, снова стала смотреть в огонь:

— Кто из нас, слоняясь в безделье по ювелирным магазинам, помнит о том, что этот благородный металл в первую очередь – прекрасный проводник? — Следя за взлетающими искрами, спросила она. — Большинство людей, болтающихся по салонам какого-нибудь «Царского золота» просто не знает об этом. Для них ценность этого металла в другом.

Та же история с Проводниками. Понимаешь, нас отправляют сюда для того, чтобы мы наладили лучшие – золотые контакты в «микросхемах» или «печатных платах», упрощающих связи с соседними мирами. Но, я уже говорила, что происходит после воздействия «абразива» реальности на подавляющее большинство родившихся Проводниками…

Они просто забывают о том, кем являются на самом деле. Их, как и прочих, с детства перековывают в «нормальных» людей. Так же, как это делают с детьми, настроенными на музыку или литературу. Но! В отличие от Проводников, раздавленные в детстве родителями и бытом музыканты и поэты, став со временем приемлемыми членами этого долбанного общества, даже забыв свои изначальные настройки вполне могут жить спокойно. К ним не заявится среди ночи какой-нибудь негодяй с садистскими наклонностями и не потребует от ставшего трактористом музыканта или писателя сыграть ему что-то на скрипке или написать для него роман. А вот с Проводником, даже который «спит», такое вполне может случиться.

Живет себе парнишка, ничего не подозревает, а к нему явится какой-нибудь маньяк и станет принуждать провести его за край.

— Маньяк? — Непонимающе захлопал ресницами Артём.

— Почему нет? — Бросив короткий взгляд через плечо, спросила Алиса. — Я же говорила, проводить приходится разные сущности.

Ставший трактористом или завхозом музыкант, или писатель, не написав свою симфонию или роман не получит определенную ему за это энергетическую подпитку. Только и всего. Сэкономленные небесами средства раскинут на других.

Как пример: в мире полно птиц, которые не поют, верно? Так же, как и не реализовавшие себя люди, они живут, питаются и даже приносят пользу обществу. Птицы, склевывая гусениц, а не реализовавшиеся люди – выполняя бытовую работу.

Артём, снова нагрузив костер, стал рядом с Алисой:

— Мне как-то …пофиг на всех этих музыкантов и поэтов, — признался он. — Узнать бы, что будет с Проводником, если он соскочит?

Алиса хитро глянула на собеседника:

— Уже подумываешь дернуть с фазенды?

— Нет, — замотал головой Паук, — просто страхуюсь.

— …Думай сам, — после некоторой паузы, ответила девушка. — Не сработает Проводник – не состоятся запланированные контакты между живыми и умершими представителями Родов; в каких-то случаях не будут решены вопросы «тёрок» между мирами или никто не ответит за несоблюдение границ соседями по реальностям…

А еще, не произойдут соединения важных для Вселенной, но почему-то утерянных когда-то связей, налаживание которых было возложено именно на этого, откровенно забившего на свое предназначение персонажа. Не решатся десятки или сотни проблем, возникших при нарушении установленного порядка ухода из этого мира, а я говорила тебе – Жнецы в крайней степени серьезные ребята и чтут порядок исхода.

В общем-то, по сути всё это мелочь, да? Правда эта мелочь обязательно должна быть исполнена, иначе бы института Проводников просто не существовало.

Так что, если хочешь – страхуйся, Тёма, но помни, Проводник, это всегда наказуемая ответственность, поскольку его действие или бездействие может менять настоящее и будущее. За несоблюдение этого придется отвечать, и ты об этом должен знать.

Паук повернул голову и округлил глаза:

— Ты же сама только что мне говорила, что я могу все послать к чертям? — Серьёзно озадачился он.

— Про чертей я не упоминала, — поправила его Ли́са, — но послать можешь хотя бы потому, что у всех нас есть такая опция. Тебе просто открыли путь, а уж твое дело – заниматься чем-то или послать всех...

Моя задача – ввести тебя в курс дела и предупредить, что даже если ты пошлешь всех и бросишь его, многие из окружающих все равно будут видеть в тебе Проводника, чувствовать в тебе канал исхода и не оставят тебя в покое.

На кону тех, кто заинтересован в ином исходе многое, поэтому они не остановятся ни перед чем и найдут, поверь, найдут способ заставить тебя провести хоть кого-то. Пусть даже разово и тебе это будет стоить жизни. Я и об этом должна тебе рассказать.

Подобное частая практика – запрячь в хомут «спящего» Проводника и прокатиться на нем «за мост». Этим ребятам нет никакого дела до твоей жизни, их волнуют только свои, личные проблемы. Так что послать можно, — снова повторила девушка, — но рано или поздно за тобой все равно придут. Придут и заставят вести, и тут… Ты ведь безопасно водить не умеешь?

— Безопасно? — Паук потянул уголки губ вниз. — Я вообще, не умею.

— Ну вот, — хохотнув, продолжила девушка, — в таком случае, проведешь, вернее, прокатишь кого-то… в первый и последний раз.

— Потому, что не умею? — Догадался Паук.

— Мг, — кивнула Алиса. — Кстати, в этом необразованный Проводник похож на писателя-мистика, но! Писателей, как раз, понять можно. Они увлекаются. Толковый литератор обязательно начинает вникать в темы, которые он поднимает в своих книгах; пытается понять, принять, изучить.

Рисковые люди, эти литераторы. Их «поиски» ответов на поставленные в произведениях вопросы не могут остаться незамеченными в информационном поле земли, как и наглое бездействие Проводника.

Помнишь наставления из института: «Хочешь вникнуть в тему – запиши ее!»? На самом деле лучший способ запомнить и заставить работать информацию, это ее записать. А прибавь к тому, что писатели внутри своего сознания «оживляют» своих персонажей, события и целые мистерии! Это уже не просто «звонки» в общее Вселенское хранилище, это колокольный перезвон там, наверху, а такое, между прочим, отслеживают.

Когда пишущий о мистике клиент дошел своими мозгами до каких-то важных вещей, ему сверху «отвечают», хотя, если говорить откровенно, до такого «звонка» свыше еще надо дорасти, созреть.

Хорошо, если ты имеешь гибкий ум, психику и багаж знаний. Тогда тут же со «звонком» или контактом ты, как писатель, получаешь качественно другие возможности творчества или самореализации, а ко всему этому еще и другую, более мощную защиту. И, поверь, совершенно не важно темные подрядятся на это силы или светлые. Но! Это только в том случае, если всё идет хорошо и гладко. К сожалению, чаще всего до момента контакта с кем-либо оттуда все эти несчастные писаки в полной мере насыщаются не впечатлениями, а неприятностями.

Часто случается, например, что такой человек, докопавшийся через свои мысли и догадки до чего-то интересного, тут же попадает на «радары» упырей, один из которых недавно дал тебе те самые – заговоренные деньги.

А бывает и другое: писака роет, ищет и находит контакт не с потусторонним миром, а с теми недоучками из Проводников, что тупо колотят на этом деле бабки. О, тогда такой парень попал! Как кур в ощип. Я говорила – писателя легко увлечь необъяснимым…

— Постой, — оживился Паук, — ты сейчас говоришь о каком-то конкретном писателе?

— О конкретном и обо всех сразу, — безо всякой тени оптимизма ответила Ли́са. — Что когда-то Гоголь, что …этот, мой знакомый. Жил, бедняга, надеялся, искал, а нашел, начал писать и тут же влетел в такую некислую переделку, что выбраться из нее получилось только при очень серьезном вмешательстве сущностей и с нашей, и с «той» стороны… Олегу пришлось впрягаться.

— А кто это – Олег? — Озадачился Паук.

— Наш «Специалист», — пояснила девушка. — Я спрашивала у Олега, нафига ему все это было?

— И что?

— Наверное, «Специалисту» просто прикольно. Ворон так развлекается.

— Ворон? — Снова заинтересовался Артём. — Это его тотем?

— Это его фамилия, — рассмеявшись, ответила Алиса. — Ты – Паук, а он – Ворон… С тем писакой, — снова протягивая руки к огню, продолжила девушка, — были очень серьезные …баталии. Но Ворон любит устраивать себе такие развлечения.

Паук оторвал взгляд от костра и посмотрел в глаза Алисы:

         — А тебе, кажется, такие встряски совсем не нравятся. — Предположил он.

         — Мне просто интересно, — не ответила ни «да», ни «нет» девушка. — Хотя, честно скажу, сама бы я такого, конечно, для себя не искала. Но это я. Олег – совершенно другой уровень осознанности. Другой уровень и самих контактов во всех ближних и дальних мирах и поэтому… Нет. Эту тему не развиваем. — Вдруг подняла она руки вверх. — Трудно сосчитать сколько раз он и меня, как этого писателя, вытаскивал из полного …абзаца. Он и со мной так развлекался…

         — А зачем Ворону развлекаться? — Глядя на разыгравшийся огонь, спросил Артём.

— А для чего все во́роны развлекаются? — Ответила вопросом на вопрос Лѝса. — Видел ролик, как они катаются на лапах по жестяной крыше?..

Сам подумай, они живут по двести лет. Только представь себе уровень токсичности их скуки!.. Так и Олег. Когда окружающее становится ему до одури пресным, он начинает развлекаться.

— А этот писатель ему зачем? — Задумавшись, спросил Паук.

Алиса опустила взгляд от небес и с улыбкой посмотрела на молодого человека:

— Рыбку можно поймать и руками, но лучше удочкой, на живца и с берега. — С улыбкой заметила она. — Вокруг этого …книгописца постоянно что-то происходит такое, что втягивает этого несчастного в нехилый оборот. Он же тоже – Проводник.

Олег за ним наблюдает – дает «рыбке» хорошенько зацепиться, а потом хватает за удило и вот тут-то и начинается настоящее «веселье». Блин, я потом неделю могу от всего этого отходить. Мы уже два раза с ним влетали в такое!.. Но Олег почему-то за него впрягается. Он говорит, что этому писателю, как Проводнику, многое дано… Он, кстати, и о тебе так говорит.

— Но я ведь не родился Проводником? — Всполошился Паук. — Ты сама сказала, это приобретенное. Выходит, приобретенное от Во́рона? В то время, когда он меня с того света вытягивал?

— Во-первых, откуда ты знаешь, что приобретенное? — Искоса глянув в сторону Паука, спросила Алиса. — А во-вторых, что если проклятые деньги и есть наказание за то, что ты забыл кто ты есть? М? Что если и ты врожденный? Как тебе такой вариант? Проспал полжизни, а теперь получи втык и выполняй задачи! Ситуация с деньгами могла случиться просто для того, чтобы ты очнулся, это такой катализатор.

Сам подумай, почему всё что я говорю – вещи, которые являются сложными для понимания обычного человека, для тебя вполне объяснимы и доходчивы?

— Ну, далеко не все, — признался было Артём, но Лѝса не дала ему договорить.

— Разумеется, не все! Но нагружаясь ими, ты, как бы тебе не было тяжко, пока всё равно еще не думаешь дернуть с фермы или срочно направить за мной с Олегом армию психиатров. Ты слушаешь, Артём, вникаешь. Пытаешься анализировать, запомнить, понять… Тебя пока еще не посещало ощущение, что все рассказанное мной ты когда-то знал?

Артём, глядя в огонь, совершил затяжной вдох, после чего оторвался от пламени и встретился взглядом с девушкой:

— Было, — признался он.

Алиса улыбнулась:

— Ворон вряд ли оставил бы тебя «включенным», если бы не видел потенциал, — призналась она. — Обычно Олегу пофиг на чужие проблемы. Похоже где-то в каких-то цепочках он увидел и твою роль, поэтому и не «выключил».

— А какую роль? — Осторожно поинтересовался Артём, снова поднимая ветки, ломая и подбрасывая их в гаснущий костер.

— Не знаю, — следя за ним, ответила Алиса. — Можешь учиться «водить», как в детской игре. А можешь попробовать поработать с какими-то менее вредными вещами. Со стихийными духами, например. Это работа не такая грязная.

— Духи, это тоже одни из наших соседей? — Догадался Паук.

— Скорее это мы их соседи, — с улыбкой ответила девушка. — Они были здесь еще до появления Человечества и останутся после того, как мы исчезнем.

— А мы …исчезнем?

— Да, — уверенно подтвердила Лѝса, — и, наверное, очень скоро. Впрочем, — оживилась она, отчего-то пристально вглядываясь в снова набирающее силу пламя, — этот срок может и отодвинуться, если мы – Проводники, сможем урегулировать все вопросы с теми же стихийными духами. Давай я тебе кое-что покажу…