#24. Истина — дочь времени

0.00
 
#24. Истина — дочь времени

Нойко впервые в жизни молился Самсавеилу.

Поскользнувшись на оставленных приливом водорослях, прокатился по каменистому берегу и рухнул в воду. Волны обрушились на него сверху и, будто испугавшись, отхлынули. Нойко с трудом сел, отбиваясь от неподъемных крыльев, и взмолился.

— На все воля твоя, Самсавеил, — горько шептал он, смотря на свое непрерывно дергающееся отражение. Каждая новая волна так и норовила забраться повыше по одежде, плеснуть в лицо соленых брызг. Нойко перебирал под водой гладкие камешки и, стуча зубами от холода, все повторял и повторял. — Боже, все возможно тебе.

Твердил, даже не надеясь, что его услышат.

Его и не слышали.

Опустив голову, он изо всех сил зажмурился и сдавленно простонал:

— Почему все так?

Самсавеила рядом не было. Море молчало, только лизало руки, скакало вокруг преданным щенком, пытаясь достать до лица и волос, мыкалось в крылья, со спины сыпалось галькой.

— Я просто хочу найти маму, — бессильно шептал он, вытирая глаза руками, но так только сильнее щипало. — Даже если она не Люцифера. Не легенда. Не чудовище. Я просто хочу ее хотя бы увидеть.

Свернувшись в комок, он едва не взвыл.

Волны накрыли с головой, сбив дыхание. Следующая волна ударила в крылья, как будто толкая прочь от моря.

Насилу выдохнув, Нойко поднялся. Сильный ветер поволок за мокрые крылья назад, он и не сопротивлялся.

Простуженное горло быстро отозвалось едва унятой болью, тело пробил озноб, спина заныла невыносимо. Цесаревич огляделся в поисках укрытия, но рядом были лишь покосившиеся домишки рыбаков. Где-то дальше вдоль берега виднелось прибрежное поселение. Мельком бросив на него взгляд, Нойко узнал в нем столицу округа Осьминога. На одном из фестивалей он здесь точно бывал, но не помнил почти ничего из того прошлого. Каких-то нянек-осьминожих, разве что. Тогда они его очень жаловали и возились чуть ли не круглыми сутками, пока Изабель была занята.

Стоило поторопиться, пока не началась лихорадка, и согреться как можно скорее.

Кое-как выжав на суше насквозь мокрые крылья, Нойко поплелся в сторону поселения. Сапоги мерзко чавкали морской водой, соль впитывалась в натертые ноги и жгла неимоверно. Все еще мокрые крылья, волочась по берегу, собирали всякий мусор и мелкий песок с камешками под ноги. Одежда вмиг встала колом на холодном ветру и потянула вниз. Отросшие волосы застыли сосульками, кожу стянуло. Нойко глухо закашлял, и застуженные легкие, не долеченные травами, отозвались болью.

Но цесаревич и не думал останавливаться. Где-то в глубине души слабо теплилась надежда, что с кровью Люциферы передалась и ее анальгезия, а значит вот-вот боль должна пройти. Она и не думала проходить, но сама эта мысль грела и толкала идти дальше вдоль берега к людям. Нойко никого и ничего не боялся — привилегии херувима распространялись по всей империи, разве что Изабель… Люцифера их приказала отменить. Но вряд ли она могла так поступить. Лион с его здравомыслием ей бы не позволил.

Деревянные хибарки сменились добротными домиками, у маленьких пирсов которых были привязаны лодочки. Но никого не было. Солнце садилось в туман, опустившийся на море, погружая городишко в полумрак. Где-то в глубине улочек потихоньку зажигались масляные фонари. И судя по голосам, крикам, музыке, вся жизнь была где-то внутри города, подальше от моря.

Сорвавшийся с губ стон был больше похож на хрип.

Выбрав дорогу наугад, Нойко слепо пошел по ней. Холод пробирал все тело, и сложно было отличить, виной ли тому поднявшийся ветер, насквозь мокрая одежда или болезнь. Одно Нойко понимал совершенно ясно — нужно согреться. Как можно скорее. Согреть внутренности едой и горячими напитками, тело — ванной; набравшиеся воды и соли вещи заменить на сухие и чистые. Вот только где все это найдешь одновременно? Надо с чего-то начать.

«Выпить», решил Нойко и, заприметив у центральной площади, полной народа, вывеску с бело-розовым осьминогом, поспешил туда. Люди по пути были слишком заняты выпивкой и друг другом, чтобы замечать его. Хотя кто-то украдкой вскрикивал и принимался молиться — ангелы на самом краю империи были редкостью и даже диковинкой. Наверняка херувима принимали за проявление белой горячки.

Дубовая дверь поддалась сразу, и шквал звуков обрушился на голову цесаревича. Люди пили, нестройно горланили песни, разобрать и слова в которых Нойко не мог. Осминожихи в буйстве оттенков собственных юбок и щупальцев как будто перетекали меж столов и смеялись, болтали без умолку.

— Пресвятой Самсавеил, — в полуметре от Нойко с пронзительным звоном разбилась кружка, тринадцать других девушка, все же, удержала.

Цесаревич непонимающе уставился на нее, хотел было спросить, но смог только простужено прохрипеть. Откашлялся и с удивлением уставился на незнакомку.

Розовые волосы, белые у корней, были собраны в прическу с завитками и заколоты гребнем, больше похожим на вилку. Кукольное личико с изумрудными глазами, напоминавшими глаза Аньель своими горизонтальными зрачками, смотрели с неподдельным удивлением. Белая кожа отливала перламутром, как будто специально подчеркивая выступающие ключицы и полную грудь, просившуюся из розового корсета. В обеих руках по три кружки, и как только держала. От корсета осьминожья юбка непрерывно находилась в движении, щупальцами удерживая оставшиеся кружки. Из-под нее было видно короткие полноватые ножки в розовых туфельках. И весь образ портила только осьминожья юбка из восьми щупалец, хаотично меняющая цвета от сиреневого до алого, и узоры от непонятных волн до грубых пятен.

— Ваше Величество, — раздалось совсем рядом, и Нойко повернулся на голос. Перед ним кланялась другая девушка — белоснежные волосы собраны на затылке, изящные локоны по плечам, перламутровый корсет с кружевной отделкой казался куда изящнее, а розовая юбка осьминожьих щупалец раскрывалась, будто изнутри ее распирал пышный кринолин. — Чего изволите? — заглядывая в глаза, томно произнесла она и, подойдя ближе, похлопала белыми ресницами. Ее щупальца не останавливались ни на мгновение, и Нойко с удивлением обнаружил, что она уже его потрогала, погладила и даже подтолкнула к себе.

— Выпить, — смятенно пробормотал он, пытаясь глазами отследить все восемь щупалец, руки девушка предусмотрительно опустила. — Мне нужно согреться, — пояснил он, оглядываясь. Все помещение погрузилось в полнейшую тишину. Та, первая, осьминожиха торопливо пробиралась между столиками, разнося посетителям их заказы и что-то шептала под нос — юбка ее так и продолжала пестреть разными красками, но больше ничего не выдавало нервного потрясения.

— Ценность крепких напитков при болезни преувеличена, — бархатным голосом отозвалась девушка с розовыми щупальцами. — Но я могу предложить вам нашу сауну, Ваше Величество. С нашей особенной солью даже лепра переносится лучше.

— Только не соль, — вздрогнул цесаревич.

— Как будет угодно, — покорно кивнула девушка, щупальцами подтягивая Нойко за собой.

— Хорошо, — запоздало кивнул он, осознавая, что с самого начала разговора и так идет за ней.

Ловко пробираясь между столиками, она повела его в конец помещения, а после по коридорам в совсем другое место. Нойко оставалось только удивляться масштабам постройки, он-то думал, что окажется всего лишь в скромном осьминожьем заведеньице.

Девушка щупальцем отворила одну из дверей, другим приглашая войти. Со стороны могло показаться, что руками она не умеет пользоваться вовсе, и они как будто для красоты, не более.

— Раздевайтесь тут, Ваше Величество, — указала она на резную лавочку в небольшом помещении.

Не успел Нойко заикнуться — подала полотенце, снятое с крючка.

— Ваши вещи выстирают и залатают наши лучшие прачки, вы не разочаруетесь, — ласково прошептала она, оставаясь у дверного проема.

— А?..

— Меня зовут Луана, сегодняшний вечер я проведу с Вами, — поклонилась она, и снова щупальца раскрылись пышным кринолином.

— Хорошо, — пробормотал он, расстегивая камзол и рубашку. — А…

— Вашими водными процедурами займусь тоже я, — снова поклонилась она и улыбнулась. — Что-то еще?

— Нет, пожалуй, — с трудом отлепляя ледяную рубашку от тела, он покачал головой.

— Тогда я подготовлю воду, Ваше Величество, — кивнула она и, закрыв дверь на задвижку, прошла мимо Нойко за деревянную перегородку.

Когда Нойко стянул с себя всю одежду, намертво прилипшую к телу, как вторая кожа, Луана уже вернулась. Наспех замотавшись в полотенце, Нойко удивленно осмотрел ее с головы до ног. Волосы были собраны в тугой пучок, ноги босые, вместо корсета — белая маечка, а узнавать, было ли на осьминожихе хоть что-нибудь еще, он не рискнул.

— Все готово, — поклонилась она и отступила на шаг, пропуская его. — Я подготовила большую ванну с расчетом на Ваши крылья, пожалуйста, скажите, подходит ли Вам вода.

В туманном полумраке, рассеивавшимся только под светом масляных ламп, стояла широкая деревянная ванна, от которой поднимался пар. Нойко потрогал воду — в меру горячая, и осторожно залез, оставив полотенце на бортике.

— Как вода, Ваше Величество? — уточнила Луана, вставая у него за спиной.

— Хорошо, — недоуменно втянув голову в плечи, отозвался цесаревич. — А ты разве не уйдешь?

— Нет, я помогу Вам, — девушка щупальцами что-то разложила рядом с собой, Нойко только услышал, что вещей было несколько.

Ему хотелось возразить, что он и сам разберется — Изабель с детства учила его справляться с множеством дел самому. Но и она же перед важными церемониями настаивала, чтобы его внешним видом, чистотой и порядком занимались специально обученные люди. И в этом что-то было. По крайней мере, он сам не мог вычистить крылья так, как это удавалось мовницам.

На удивление теплые щупальца легли на плечи, другие подобрали набравшиеся соли крылья.

Луана присела на бортик ванны и оглядела цесаревича с ног до головы, что-то подмечая про себя.

— С Вашего позволения я вымою Вас от соли и дорожной грязи, — начала она, намыливая щупальцами морскую губку. — Сделаю массаж с особыми маслами, чтобы полностью согреть Ваше тело и расслабить окоченевшие мышцы.

Нойко кивал, закрыв глаза. И продолжал бы кивать, не коснись щупальце его щеки. Он тут же встрепенулся и посмотрел на Луану.

— Я могу подстричь Вас и побрить, — пояснила осьминожиха, одним щупальцем накручивая отросшую челку на макушке, а другим водя по щетине.

— Хорошо, — пробормотал он, сдерживаясь, чтобы не отстраниться — ощущения от прикосновения щупалец были более чем странные.

Луана долго намывала его крылья, вычищала их, полоскала и мыла снова. При этом каким-то неведанным образом умудряясь параллельно успевать и все остальное, и сразу. Щупальца ее были везде — терли, брили, стригли, гладили, наминали. Нойко тихо млел, каждой клеточкой тела ощущая, как овладевший им холод отступает, мышцы расслабляются. Перестала болеть спина, от жаркого воздуха и масел пропал насморк и глухой кашель. Он давно не чувствовал себя настолько чистым и свободным. И даже не сразу ощутил, как щупальца скользят по телу, совсем не моя.

— Это часть водных процедур, Луана? — усмехнулся он, разматывая щупальце с бедра.

— А вы знали, куда зашли, Ваше Величество? — с легким и мягким смешком отозвалась осьминожиха, но с ноги щупальце послушно убрала.

— Я думал, это будет таверна, бар, кабак, не знаю, я не разбираюсь, — пожал он плечами, усаживаясь в ванне. — А оказалось целое банное заведение, — протянул он.

Луана рассмеялась.

— Бордель, — невозмутимо повела плечом и, поднявшись, пересела за спину Нойко.

— Вот так прикрытие! — присвистнул цесаревич, наклоняя голову — осьминожиха принялась перебирать подстриженные волосы.

— Никакого прикрытия. Со стороны моря вход в питейное. Со стороны земли — вход в парную. С третьего этажа — непосредственно девушки, но они же и здесь работают. Все законно.

— Стало быть, и ты — путана? — усмехнулся он, резко поднимая голову. Луана сидела за его спиной и смотрела на него сверху вниз, продолжая щупальцами чистить перышки и наминать плечи.

— И я, — улыбнулась она. — Но не всем по карману, поэтому чаще просто слежу за тем, как обстоят дела.

— Что в тебе такого особенного? — недоверчиво бросил Нойко и, подняв руку, намотал на палец выбившуюся из прически Луаны прядь.

— О, Вам угодно узнать?

Потянувшееся по груди щупальце Нойко успел поймать. Оно тут же присосалось к коже, Луана засмеялась.

— Угодно, — разжал он пальцы. — Только ответь сперва, на что тебе руки, ты же ими не пользуешься, — хмыкнул он и потряс рукой — щупальце держалось, прилипнув намертво.

Нежные ладони коснулись щек, мягкие пальцы провели по губам. Скользнули по ушам, шее, плечам. Каждое прикосновение было чересчур мягким, легким. Едва ощутимым, но до мурашек.

— Я понял, — хмыкнул он, расслабляясь.

 

***

Луана бережно промакивала крылья, уже изведя на них добрую стопку полотенец. Нойко терпеливо сидел на деревянном полу, подобрав ноги, и все пытался перестать довольно улыбаться.

— Вроде все, — устало пробормотала осьминожиха, обходя его спереди.

— Мне кажется, вытирая меня, ты устала больше, — с усмешкой бросил Нойко, встряхивая почти что сухими крыльями.

— Угу, — кивнула она, прося щупальцами его подняться. Еще раз оглядела, словно проверяя, со всем ли управилась.

— Что-то не так? — Нойко, не найдя рядом сухого полотенца, направился наружу, в предбанник.

— Некоторые следы пройдут через несколько дней, но Ваша рука не отмывается, — виновато прошептала она, следуя за ним.

— Ты про это? — мельком глянул он на узор на предплечье, иногда он становился почти шоколадного цвета, а иногда бледнел, как сейчас, сливаясь с кожей. — Родимое пятно, — частенько удавалось усилием воли заставить его быть ярче и отчетливее.

— Откуда оно у Вас, если не секрет? — смятенно прошептала Луана, заметив, как потемнел узор.

Нойко растерянно посмотрел на нее, даже не заметив, как она протягивает ему вещи.

— Всегда было. Изабель сказала, что я родился осьминогом, быть может, это из того детства осталось.

Луана ошарашенно глянула на него, горизонтальные зрачки округлились.

— Что не так? — забирая сменную одежду, поинтересовался он.

— У осьминогов родимые пятна всегда на предплечьях, — пробормотала она, не отрывая взгляда от темного узора.

— Я у тебя не видел, хотя вроде видел все, — насупился он, натягивая штаны.

Луана встала с ним бок о бок и приставила свою руку рядом с его. На белоснежной коже розовым проступил узорный рисунок.

Они оба недоверчиво переводили взгляд с ее руки на его и обратно.

— Прилетели, — сглотнул Нойко.

— Приплыли, — повторила за ним Луана и прихрюкнула от смеха. — Один в один.

Не успел Нойко сказать и слова, как осьминожиха крепко ухватила его за запястье и потащила за собой.

— Да погоди же ты! — попытался вырваться он, но щупальце держало крепко, а Луана неслась, сломя голову. Ему пришлось на бегу попытаться застегнуть штаны, сапоги и все остальные вещи остались в предбаннике.

Луана неслась по ступенькам, коридорам, стучала в двери и о чем-то быстро спрашивала всех попадающихся на пути осьминожих. Наконец, кто-то указал ей дорогу, и она поспешила туда, особо не церемонясь, что босой цесаревич, нахватав заноз, едва поспевал, то и дело спотыкаясь. Ее уже не беспокоил его статус, она позабыла, что ведет за собой херувима.

Коротко постучав, осьминожиха ввалилась в одну из дверей и пододвинула к себе Нойко.

— Что происходит? — попытался вставить он, но Луана не слушала.

— Ма-ам! — закричала она, щупальцем подхватив со столика колокольчик и позвонив в него.

Она трезвонила так довольно долго, нервно переступая с ноги на ногу, и недовольно цокала языком.

Наконец, из другой комнаты к ней вышла полноватая женщина.

Темные волосы были забраны наверх и заколоты гребнем, голубые осьминожьи глаза подведены, губы аккуратно накрашены. Темный наряд украшали нитки жемчуга и белая каемочка на черных щупальцах. Ног видно не было.

— Луана, что за срочность? — устало произнесла она, словно подплывая к ней. Заметив Нойко, поклонилась, как юбку раскрыв щупальца. — Рады видеть Вас, Ваше Величество, — улыбнулась она лукаво.

— Руку дай! — фыркнула осьминожка, щупальцем подтягивая Нойко вперед за руку.

Та сняла с запястья жемчужные браслеты и, закатав рукав, протянула руку черным узорным пятном кверху.

Все трое уставились на пятна, Луана приставила свою руку рядом.

— Сколько Вам полных лет, Ваше Величество? — прошептала женщина, черным щупальцем проведя по руке Нойко.

— Шестнадцать, — отозвался он, пристально вглядываясь в родимые пятна. Один в один.

— Упс, — прихрюкнула от смеха Луана. — Сходится.

— Что там у тебя сходится? — насупившись, бросил Нойко.

Луана убрала руку за спину и, наклонившись, заглянула ему в глаза снизу вверх. Повела бедрами из стороны в сторону, а будь у нее хвост — повиляла бы и им.

— Знакомься, госпожа Морана, владелица сего заведения, бывшая вассал округа Осьминога и… твоя мать, — закивала девушка, указывая рукой на женщину.

— Это какая-то шутка, — побледнев, отозвался Нойко.

— Без вариантов, родимые пятна осьминогов одинаковые в пределах одной семьи. Обычно передаются по материнской крови, так что вот, — замотала она головой, продолжая пританцовывать.

Цесаревич перевел взгляд на Морану.

— Вы правда отдали своего сына Имагинем Деи? — все еще не веря, прошептал он. — В смысле — меня. Тогда. Ну вы поняли.

Морана молча кивала и плакала.

Нойко глубоко вздохнул.

— Как-то не так я себе это представлял. А ты… — обратился он к Луане.

— Твоя родная сестра, — кивнула осьминожиха, хитро щурясь.

— Неловко вышло, — смущенно пробормотал он и закусил губу.

 

***

Куда бы Раун ни свернул, куда бы ни направился, за ним всюду по пятам ходила Алиса. Нигде не было от нее спасения. Периодически ему казалось, что она ушла, но нет — просто бесшумная походка создавала такую иллюзию. Невозможно было ничего сделать, она вклинивалась в любое дело, и на все вопросы окружающих об императрице и императоре отвечала вперед него.

Сказать, что это бесило — ничего не сказать. От нее не было никакого покоя и отдыха. Само ее присутствие давило так сильно, что крылья невольно опускались совсем не по уставу. Даже в небе опять и опять была она! И никуда не деться.

— Да что ты заладила?! — не выдержав, крикнул он и, развернувшись, направился к ней. — Ходишь и ходишь, ходишь и ходишь! — выговаривал он, глядя ей в глаза. Раньше она была его выше, но с годами эта разница становилась все менее очевидной.

— Это ради безопасности империи, — спокойно ответила она и постучала пальцем по крылатому генеральскому значку на груди.

— Ты так боишься, что я свергну Изабель? Или правильнее сказать — Люциферу? — огрызнулся он и развернулся на пятках, сильно задев ее крылом. Но Алиса только отмахнулась.

— Нет, я не хочу, чтобы ты натворил глупостей, о которых потом будешь жалеть, — пожала она плечами и пошла за ним. — Ты предашь ее, а мне тебя пытать. Я не хочу слышать твоих криков, Раун, не хочу причинять тебе боль.

Раун вскинул руки, всем своим видом показывая, что отвечать не намерен.

— Что ты собираешься делать? — не унималась генерал, буквально наступая на пятки.

— Уйди! — бросил он и махнул рукой. — Оставь меня.

— Тц! Ты же сам понимаешь, что я тебя не оставлю, — хмыкнула она и поравнялась с ним. — Что творится в твоей голове?!

Раун закрылся от нее крылом, продолжая быстро шагать по коридору.

— Ответь мне! — огрызнулась она.

Ворон остановился и повернулся к ней.

— А давай! — вдруг бросил он и шагнул на нее. Алиса прижалась спиной к стене, удивленно посмотрела на него. — Ты начинаешь.

— Начинаю что? — непонимающе уточнила она.

— Откуда такая верность Люцифере? — прищурившись, спросил он. Янтарно-желтые вороньи глаза едва не горели.

Алиса подняла брови, провела синим языком по сухим губам.

— Тринадцать лет назад ты все коридоры тюрьмы обползала, — продолжал он, подходя ближе. — Напыталась за ее бегство и погибший отряд так, что до сих пор от кошмаров ночами просыпаешься, шрамы прячешь.

В нервной судороге задергались уголки губ и глаз генерала.

— Я тебя знаю давно, но понять этого не могу. Откуда такая верность? — повторил он, искоса смотря на нее. — Ты как будто ее любишь. Как сестру, не знаю, как Кирана Хильду. Если не сильнее, — он сложил руки на груди и, насупившись, посмотрел ей в глаза.

— Тебя это не касается, — огрызнулась Алиса и привычно потянулась к ножу. Ворон этого не заметил, погрузившись в свои размышления.

— А там, у Осьминогов, — медленно начал он, вдруг осознав важную деталь, — когда она призналась, ты и бровью не повела.

Алиса презрительно фыркнула, бегло огляделась, подмечая абсолютно все вокруг. В ее голове уже было несколько планов: и как убить Рауна, и как сбежать, и как выбраться из разговора без кровопролития.

— Ты все знала с самого начала, — упавшим голосом произнес он и посмотрел ей в глаза. — Ты знала, кто она, еще тогда. Всегда знала.

— Тебя не касается, — сквозь зубы прошипела Алиса.

— Какая же ты лицемерная дрянь, — простонал Раун, отстраняясь. — Самсавеил с вами, чтоб вам в священном огне вечность гореть.

— Какая есть, — усмехнувшись, бросила генерал. — И если ты…

— Да ходи за мной, сколько хочешь, — отмахнулся Раун. — Если ты думаешь, что я из тех идиотов, что побегут всему свету рассказывать слухи — то ты ошибаешься. Мне многое нужно обдумать.

— Да уж я в мысли не лезу, — зашипела Алиса.

— Я в Райский сад. Раз ты знаешь о Люцифере, то и о нем все знаешь.

Алиса кивнула.

— Вот и чудесно. Там я смогу побыть один? — фыркнул он.

— Да, я постою у ворот, — кивнула Алиса и убрала руку с рукояти ножа.

— Вот же настырная ящерица, — пробурчал он под нос и медленно побрел по коридору в сторону выхода в катакомбы.

  • Быть калекой / Фриз Илья
  • Звездолетчики / Изоляция - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Argentum Agata
  • Одиссей и Пенелопа / Фил Серж
  • Быт / Стишки, стишочки / Вредная Рысь !!!
  • Легенда о гвоздике. / Стихи / Магура Цукерман
  • Приключения Арины (посвящается И.Гёте) / Приключения Арины (Рубрика «Под редакцией Саурона») / Митропольская Мария
  • В ожидании серенады / Теремок / Армант, Илинар
  • Смерть на краю / Одержимость / Фиал
  • С судьбой / БЛОКНОТ ПТИЦЕЛОВА  Сад камней / Птицелов Фрагорийский
  • Пересекающиеся параллельные / Греди Алекс
  • 2. / Сороковины / Пальчевская Марианна

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль