Глава третья, в которой повествуется о поцелуе и других непристойностях / Лунный ветер / Бука
 

Глава третья, в которой повествуется о поцелуе и других непристойностях

0.00
 
Глава третья, в которой повествуется о поцелуе и других непристойностях

К обеду начали прибывать гости. К счастью, к тому времени последствия волчьего визита уже успели устранить. Я терпеливо взирала с крыльца, как Джон Лестер рассыпается в любезностях перед Бланш, пока его сестра восторженно что-то щебечет; как расцеловывается с миссис Лестер матушка; как главы семейств сердечно жмут друг другу руки. Завтра Бланш исполнялось семнадцать, свадьба намечалась уже через месяц, и все ощущали себя одной большой семьёй.

Когда моё обязательство встречать гостей себя исчерпало, я с облегчением удалилась на задворки сада с книгой. Рэйчел, единственная моя подруга, оставшаяся в Ландэне, прислала мне эту книжную новинку с самыми восторженными рекомендациями, так что роман определённо заслуживал внимания. Впрочем, я долго сидела на скамье, бессильно скользя глазами по первой строке, пытаясь понять её смысл; мысли мои были далеко.

Новый сосед. Странный сон. Кролики… Хотя наверняка этот сон — простая случайность, навеянная знакомством с мистером Форбиденом и волчьим воем. Что же до дверцы крольчатника, её действительно забыли запереть, а кролики оказались настолько глупы, что даже не попытались сбежать. Всё просто.

Успокоив себя таким образом, я утопила неясную тревогу в глубинах души и всё-таки погрузилась в чтение. Впрочем, почитать мне так и не дали: я ещё не закончила первую главу, когда на страницы легла чья-то тень.

— Как твоё самочувствие, Ребекка?

— Более или менее. — Я подняла взгляд, силясь скрыть досаду. — Как ты, Том?

— Прекрасно. Ещё более — с тех пор, как тебя увидел.

— Том, от твоего высокопарного слога у меня скоро начнётся чесотка.

— Это лишь жалкая попытка выразить мои чувства.

— Мне были куда больше по вкусу чувства мальчишки, с которым мы бегали наперегонки и прыгали в речку с ив.

Том не ответил: как всегда, когда я заговаривала о былом.

— Что читаешь? — спросил он вместо этого.

Я молча повернула книгу обложкой вверх.

— Каррер Белл? Никогда не слышал о таком авторе.

— Это его первая книга. Надеюсь, будут и последующие.

— Книга так хороша?

— Если ты какое-то время не будешь меня отвлекать, я смогу об этом посудить.

Когда его глаза потемнели, я пожалела о своей резкости.

— Том. — Я поднялась со скамьи, стараясь смягчить свой голос. — Я хотела сказать…

В следующий миг у меня перехватило дыхание: по той причине, что руки его обвили мою талию, и эти стальные объятия выбили весь воздух из моей груди.

— Ребекка, ты действительно так жестока? — глаза Тома оказались так близко, что я могла пересчитать ресницы. — Почему ты пренебрегаешь моими чувствами?

— Том…

— Ты не видишь, как я схожу с ума? Ловлю каждый твой взгляд, слово, улыбку? Как живу и дышу ради тебя? Да, я знаю, что для тебя я остаюсь мальчишкой, с которым можно на пару читать страшные сказки, но я надеялся, что ты повзрослеешь… поймёшь…

Я не узнавала его. Это не был тот милый мальчик, с которым мы вместе играли в детстве; кто-то, кого я не знала, чужой, страстный, серьёзный, взрослый, — только не Том. Его хватка чуть не ломала кости, но пальцы его дрожали. Чужие руки обжигали даже сквозь шёлк платья, горячее дыхание лихорадило мои щёки, и эти глаза…

Я вдруг поняла, что заставило их потемнеть — расширившийся зрачок, сделавший их чёрными.

— Том, я…

А потом лишилась возможности сказать хоть слово: по причине того, что его губы — жадные, жёсткие, яростные — прижались к моим губам.

Поцелуй был почти укусом. Яд странного оцепенения пробежался от губ по телу, заставляя забыть о необходимости дышать, моргать, сопротивляться…

Затем я обеими руками толкнула юношу, бывшего моим другом, в грудь, вывернулась из огненных тисков — и, отступив на шаг, наотмашь хлестнула его по щеке.

— Да как… — слова застревали в горле, — как ты… смеешь…

Он не попытался снова схватить меня. Не тронул место удара, горевшее на коже красной отметиной. Просто стоял, опустив руки, молча вглядываясь в моё лицо — со странным отчаянием в чёрной бездне, которой обратились его глаза.

И тогда, задыхаясь, я подобрала юбку и побежала, каждым шагом вторя бешеному ритму молоточков в моих висках.

Я остановилась лишь где-то в полях. Прижала ладони к щекам; пальцы мои показались мне ледяными. Сердце колотилось, мысли путались, всё перед глазами плыло в странной дымке. Потом всё-таки решилась оглянуться.

Меня никто не преследовал.

Том. Том, мой первый друг, который никогда меня не предаст, никогда не сделает мне больно… так думала маленькая наивная я? Что ж, этот поцелуй сказал мне куда больше, чем могли сообщить любые слова.

Я отняла ладони, уставившись на мокрые пальцы. Потом яростно растёрла слёзы по щекам. Я плачу? Отчего? Потому что друг — самый первый, самый верный друг, — ради сиюминутной прихоти запросто наплевал на мои желания и нашу дружбу?..

Фоморы бы тебя побрали, Томас Чейнз!

— Фоморы бы побрали тебя, — прокричала я вслух, с ненавистью глядя в небо, срывая голос в какой-то птичий крик, — и отца твоего, и твоё предложение!

— Полагаю, — знакомый скучающий голос вдруг раздался прямо за моей спиной, — на сей раз волнение вашей матушки будет сполна искуплено тем, что подобное высказывание в её присутствии точно обеспечило бы ей удар.

Я отпрянула ещё прежде, чем обернулась.

— Мистер Форбиден?!

— Меня так трудно узнать?

Он сидел на коне, держась в седле с такой уверенной аристократической выправкой, какой я не видела даже у отца.

— У вас привычка подкрадываться со спины и подслушивать? — сердито осведомилась я.

— Не более чем у вас — сбегать из дому. — Разноцветные глаза смотрели на меня сверху вниз. Прямо, очень внимательно, вызывая смутное желание отвести взгляд; но я не поддалась этому желанию, как не поддалась порыву отойти ещё дальше от вороного жеребца, рывшего землю копытом. — Я два раза окликнул вас, но вытянуть вас из мысленного омута не было никакой возможности.

Я ощутила запоздалое смущение. Что я себе позволяю, в конце концов?

— Я… просто…

— Вы дрожите, мисс Лочестер. Думаю, сейчас вам не помешал бы покой, уют и горячий чай. — «Корсар», не моргая, склонил голову набок. — Но поскольку, как я могу предположить, стремления попасть домой у вас нет, осмелюсь пригласить вас в своё скромное жилище.

— Вы… меня… к себе?

— Почему бы и нет? В конце концов, если помните, за вами долг, а пара часов приятного общения с вами способна если не погасить его, то поспособствовать его уменьшению.

Я теребила складки юбки, пытаясь рассуждать здраво: насколько мне позволяла лихорадочная путаница моего сознания, пытавшаяся представить всё происходящее нереально реалистичным сном.

С одной стороны, это было верхом неприличия — отправляться одной в дом к незнакомому, в общем-то, мужчине, да к тому же без ведома родителей; если кто прознает об этом, моей репутации конец. С другой, меньше всего на свете мне сейчас хотелось возвращаться домой, а провести ближайшее время, бродя по полям беспокойным призраком, было не слишком прельщающей перспективой.

С третьей — после того, от чего я сейчас бежала, думать о репутации и приличии…

Меня вдруг взяла злость на весь мир. Если я приму предложение Тома, ему — и мне — сойдут с рук куда худшие вещи, чем поцелуй до свадьбы, и никого не будет волновать, что жених поцеловал будущую невесту против её воли; но простой разговор с мужчиной, который годится мне в отцы, навеки поставит на меня клеймо распутницы. Почему? Почему я всю жизнь должна играть по дурацким правилам тех, для кого я — не личность, а лишь ходячая утроба для чьих-то будущих детей, почему каждую минуту должна думать о мнении и желаниях людей, для которых мои собственные желания — пустой звук?..

— Грядёт буря. — Будто услышав мои мысли, мистер Форбиден протянул мне руку в чёрной перчатке. — Я на вашем месте не колебался бы.

Его голос оплетал душу змеем-искусителем. Или разноцветный взгляд? Я уже не думала: просто приняла предложенную помощь и вспрыгнула на коня позади него.

В конце концов, может, я действительно просто сплю…

  • С Натальей Гороховой и Павлом Михайловым / Одной дорогой / Зауэр Ирина
  • Ушедшим / Стихи 2017 / Лисовская Виктория
  • Чёрно-белое - Паллантовна Ника / Теремок-2 - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Хоба Чебураховна
  • Танцовщица / Framling
  • Валентинка № 82 / «Только для тебя...» - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Касперович Ася
  • Поход в Прованс / Путевые заметки - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Хоба Чебураховна
  • Сказка о долге / Баллады, сонеты, сказки, белые стихи / Оскарова Надежда
  • Сон в душную ночь / Фри Иди
  • Олег Павловский: диалоги / Дневник Птицелова. Записки / П. Фрагорийский (Птицелов)
  • Афоризм 292. Гений. / Фурсин Олег
  • О непостоянстве и любви / Баллады / Зауэр Ирина

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль