Глава одиннадцатая, в которой Ребекка блуждает в лабиринте / Лунный ветер / Бука
 

Глава одиннадцатая, в которой Ребекка блуждает в лабиринте

0.00
 
Глава одиннадцатая, в которой Ребекка блуждает в лабиринте

На следующий день, сидя в экипаже и глядя на приближающийся Хепберн-парк, я слушала восторженное щебетание Бланш, которая гадала, встретим ли мы ночью привидение покойного лорда Хепберна и его предков.

Хепберн-парк строили всего в два этажа, однако над его зубчатой крышей тут и там возвышались готические башенки. Кроме того, правое крыло особняка вершила уже полноценная высокая башня, увенчанная смотровой площадкой. Там-то радушный хозяин и выделил гостям комнаты, в которых нам предстояло скоротать грядущую ночь. Приехали все, кроме мистера Хэтчера: тот ещё вчера сказал, что прибудет, лишь если ему позволит работа, так что никто не удивился. Я немного опасалась, как посторонние воспримут Лорда, однако волка нигде не было видно. Наверное, снова ушёл в лес охотиться.

Когда все собрались, мы отобедали в громадной столовой — за таким столом, что с одного конца было плохо видно другой, — и после еды, весьма вкусной и даже изысканной, нам любезно показали особняк. Дамы восторженно ахали, оценивая тонкие узоры на персидских коврах, искусную рисовку картин и прочие дорогие безделушки, скрашивавшие мрачные интерьеры больших комнат, тёмных даже днём; а напоследок нас завели на ту самую смотровую площадку, с которой открывался впечатляющий вид на лес и поля, убегавшие за горизонт. У самых наших ног расстилался сад Хепберн-парка: зелёный и ухоженный, выполненный в пышном помпезном стиле, с чёткой симметрией дорожек и клумб, фонтанов и древесных аллей. Я не слишком любила подобное, мне больше по душе был некий творческий беспорядок, царивший в саду родного Грейфилда… но зато я с удивлением обнаружила внизу огромный лабиринт, расползшийся между клумбами вязью хитросплетённых зелёных стен. Пока остальные восторгались красотами вокруг, я нашла взглядом путь сквозь него и попыталась запомнить последовательность поворотов.

Это пригодилось мне, когда после осмотра особняка нам предложили осмотреть сад.

Обнаружив лабиринт, девушки немедля загорелись желанием его пройти. Это мы и попытались сделать, разделившись по парам и начав с разных концов: Бланш с Лиззи, я с Эмили. Начали мы довольно бойко, но потом от трескотни моей спутницы я сбилась со счёта. Уткнувшись в тупик пять раз кряду, мы махнули рукой и вернулись обратно ко входу.

Выводить Бланш с Лиззи и вовсе пришлось мистеру Форбидену. В какой-то момент девушки вконец запутались и начали жалобно кричать, призывая кого-нибудь на помощь. В итоге Лиззи покинула зелёные коридоры, весьма убедительно изображая полуобморочное состояние, позволившее ей опереться на руку хозяина лабиринта и томно прильнуть к нему, дабы не упасть. И хоть мистер Форбиден не замедлил сдать её на руки ахающей матери — с усмешкой ещё саркастичнее обычного, — Элизабет потом не преминула небрежно заметить, что хозяин Хепберн-парка явно проявляет к её скромной персоне некое особое внимание, и она порядком смущена и даже не знает, что об этом думать.

Так прошло время до ужина. После кто-то захотел сыграть в карты, кто-то — в бильярд, а кто-то предпочёл шарады; и я сидела за карточным столом, пытаясь разделить общее веселье, но всё больше понимая, что меня оно лишь раздражает, и я не променяла бы единственную нашу встречу у водопада хоть на десять подобных вечеров. Там мы были настоящими, там мы обсуждали настоящие вещи: религию и политику, изобретения и философские веяния, прошлое и дерзкие догадки о будущем… один наш разговор особенно запомнился мне.

«Человек всё-таки весьма зловредное создание, — проговорил мистер Форбиден тогда; мы уже возвращались от «Белой вуали», но шли по вересковым полям пешком, ведя коней под уздцы. — Фейри владели этими землями до нас, однако вот они, мы. Люди, вытеснившие самых могущественных представителей Сказочного Народа в Дивную Страну. Те, что остались, предпочли создать свои поселения и жить там, но не терпеть страх и недружелюбие, обитая рядом с людьми. А будь они такими же отсталыми и беспомощными, как несчастные индейцы… — концом стека он метко сбил верхушку чертополоха, мимо которого мы проходили. — Мне жаль вас, мисс Лочестер. Вы родились немножко не в то время. Сейчас женщины и фейри — бесправные существа, однако за их права уже начинают бороться, и я надеюсь на закате жизни ещё увидеть плоды этой борьбы».

«И вы думаете, когда-нибудь что-нибудь изменится? — горько спросила я, глядя на Лорда, бежавшего рядом со своим хозяином. — Все эти рамки, стены между сословиями, правила приличия… по-моему, сейчас они жёстче, чем когда-либо, и я не вижу света на горизонте, способного разогнать эти тучи».

«Это агония умирающего, мисс Лочестер. Последние и потому особо отчаянные попытки цепляться за жизнь. Вы же видите, что происходит… мир стоит на пороге великих перемен, но общество боится их. Будущее наступает стремительнее, чем когда-либо, но люди пытаются удержать прошлое. Удержать то, что имеют, ставшее таким уютным и привычным. Однако те же сословные рамки мало-помалу стираются… боюсь, правда, даже если формально они исчезнут, то из людских умов уйдут ещё не скоро. Как и текущие взгляды о роли, предназначении и обязанностях женщин. Но помяните моё слово: пройдёт какая-то сотня лет, и девушки получат возможность работать юристами или стражниками наравне с мужчинами, дети знати и простолюдинов смогут вместе сидеть за школьной партой, и даже деревенские жители будут кланяться одному лишь королю. Если, конечно, монархию к тому времени ещё не свергнут».

«Ну, это уже совсем выдумки!»

«Отчего же? Один раз уже пытались».

«И результат нам известен».

«История нас рассудит, — пожал плечами мистер Форбиден, прежде чем насмешливо пропеть, — боги, храните королеву!»

Я даже сейчас улыбнулась, вспоминая об этом. То были настоящие разговоры, а здесь… здесь я наблюдала только блестящие фантики, пёстрые обёртки, прикрывающие суть всех присутствующих.

И именно это я вынуждена была наблюдать большую часть своей жизни.

— Давайте сыграем в прятки! — вдруг азартно предложила Бланш, которой шарады явно успели надоесть. — Я так соскучилась по пряткам, а Хепберн-парк подходит для этого как нельзя лучше! Здесь столько комнат, таинственных закоулков, огромных шкафов… вы ведь разрешите, мистер Форбиден, правда?

«Корсар» улыбнулся, глядя на мою сестру так, будто перед ним нечто крайне бестолковое, но маленькое и умилительное. Вроде котёнка, неуверенно шагающего на нетвёрдых ещё лапках, мотая большой головой и жалобно попискивая.

— И вы не боитесь того, что можете найти в этих шкафах, мисс Бланш? — спросил он. — Вдруг я прячу там тела своих жён, а каждое утро сбриваю синюю бороду?

Бланш звонко засмеялась:

— Что за глупости, мистер Форбиден! Вы такой славный, а я уже слишком взрослая, чтобы верить во всякие глупые сказочки, которыми пугают детей.

— Смешать бы вас с вашей сестрой, и вышла бы идеально благоразумная женщина, — хмыкнул хозяин Хепберн-парка. Вздохнул. — Полагаю, это было бы негостеприимно с моей стороны, отказывать гостье в подобном безобидном капризе.

Конечно же, с наибольшим энтузиазмом к затее отнеслись юные барышни. Матушка заявила, что уже слишком стара для подобных развлечений, джентльмены по большей части отшутились, что рискуют застрять даже в таких просторных шкафах, каковыми являются здешние — но Бланш упросила участвовать и Джона с отцом, и самого мистера Форбидена… и меня. В итоге решили, что девушки будут прятаться, а мужчины — искать.

— Разбейтесь по парам, — велела матушка, наблюдавшая за происходящим со снисходительной улыбкой. — Пускай Бланш снова идёт с Элизабет, а Ребекка…

— Нет, — отрезала я, понимая, что не вынесу нового уединения с болтушкой Эмили. Мне хватило и лабиринта. — В конце концов, у нас трое водящих. Стало быть, и мы должны спрятаться в трёх разных местах.

— Ребекка, как можно? — возмущённо воскликнула мать. — Юные девушки будут сидеть совсем одни в тёмной комнате или, ещё лучше, в шкафу?! Вы же умрёте от страха!

— Я боюсь темноты, — жалобно проговорила Эмили, глядя на меня с мольбой.

— Зато я не боюсь, — безжалостно откликнулась я.

— А вдруг здесь всё-таки водятся привидения?!

— Ничего страшного, — проговорила Элизабет, старательно придав своему голосу великодушно-мужественное выражение. — Пускай Эмили прячется с Бланш. Я пойду одна, как и Ребекка.

— Лиззи, дорогая моя! — вскинулась миссис Гринхауз. — Я буду волноваться, как ты там!

— Не волнуйся, мама, — трагически возвестила Элизабет. — Я не боюсь ни тёмных шкафов, ни призраков.

«А ещё хочу, чтобы меня, такую смелую и такую беззащитную, на грани обморока обнаружил мистер Форбиден, и сделаю для этого всё возможное», мысленно добавила я продолжение фразы. Чудесный ведь выйдет момент… а, может, и повод скомпрометировать гостеприимного хозяина.

Видимо, именно последнее послужило причиной того, что на том мы и порешили.

Мужчины остались в гостиной, давая нам пять минут форы. Мы выбежали за дверь, и на этом наши пути разошлись: Эмили с Бланш побежали наверх, Элизабет — в сторону башни для гостей, я же направилась в холл, через который можно было выйти в другие части дома.

Прятки. Что ж, всё веселее, чем сидеть в гостиной. Можно было бы воспользоваться случаем, дабы поискать нечто интересное… но, учитывая, что кто-то в это время будет искать меня, — пожалуй, я отложу своё расследование до ночи, когда моё местонахождение точно никого не заинтересует. Поэтому сейчас я тихонько открыла входные двери, чтобы выскользнуть в сад — и, посмеиваясь, направилась к лабиринту по дорожкам, залитым сиянием почти полной луны.

Пусть играют, сколько хотят. Я лучше попробую снова сделать то, чего мне действительно хочется. Весенняя ночь была прохладной, и в лёгком платье мне мигом сделалось зябко, но не настолько, чтобы это вынудило меня вернуться.

Вступая в лабиринт, я вспомнила последовательность, которую заучивала на крыше. Считая повороты, пошла вперёд по гравию, легонько шуршащему под ногами.

Направо. Пропустить два.

Глупенькая Элизабет. Пусть мистер Форбиден и проявляет по отношению к соседям любезность, которой даже я от него не ожидала, но я сильно сомневаюсь, что его действительно так уж волнует их мнение о его скромной персоне. Скорее он играет с ними так же, как со мной.

Налево. Пропустить один.

Даже при самом худшем раскладе хозяину Хепберн-парка будет абсолютно всё равно, что там о нём судачат. Не говоря уж о том, что Элизабет в подобном случае пострадает куда сильнее. Одно дело нувориш-контрабандист, который обесчестил кого-то и не женился, другое — добропорядочная девушка, которая это позволила. Мистер Форбиден будет и дальше беспечально жить волком-одиночкой, а вот Лиззи весьма желательно выйти замуж, и удачно. С подмоченной репутацией же сделать это будет весьма непросто.

Налево. Пропустить три…

В этот миг я и услышала позади себя чужие шаги.

Они были лёгкими, неторопливыми, но неуклонными. Они почти вторили моим, и дорожки лабиринта откликались на них рассыпчатым шелестом.

Они были совсем недалеко… а мне вдруг ярко и отчётливо вспомнился сон, который я видела в вечер знакомство с мистером Форбиденом.

Ночь. Лабиринт. Волк…

Сердце, пропустив удар, забилось сильнее — и, сама толком не понимая почему, я ускорила шаг.

Направо. Пропустить один.

Кто покинул дом и пошёл в лабиринт за мной? Тот, о ком я думаю? И если да, как он меня нашёл — и зачем?..

Направо. Пропустить два… или три? Преследователь сбил меня с мыслей, вынудив снова забыть затверженный путь. Решив, что всё-таки два, я скрылась за очередным поворотом; прислушалась к шагам, звучавшим определённо ближе, чем раньше — но не побежала. Во тьме высокие стены, сплетённые мелкой листвой и причудливо изогнутыми ветвями, казались серыми, повороты — сплошь одинаковыми, и третий из них завёл меня в тупик. Немедленно развернувшись — под размеренный аккомпанемент шагов кого-то, настигающего меня, — я вернулась назад, чтобы выбрать другую дорогу, но и тут вскоре уткнулась в глухую стену.

Когда я повернулась, бежать было уже поздно.

Мистер Форбиден стоял прямо напротив меня, перекрывая путь к выходу. Стоял на другом конце длинного ответвления, оказавшегося ловушкой, и лицо его размывал ночной мрак.

— А, мисс Лочестер, — молвил он мягко. — Вот я вас и поймал.

И медленно двинулся вперёд.

Я почему-то попятилась, прижавшись спиной к зелёной стене, отрезавшей возможность отступления. Сглотнула, смягчив горло, пересохшее от участившегося вдруг дыхания.

Видимо, сон мой всё-таки был вещим…

— Смотрю, вам понравился мой лабиринт, — произнёс мистер Форбиден. — А вы непослушная девочка. Любите играть не по правилам.

В его голосе я вдруг вновь уловила те мурлыкающие проникновенные нотки, с которыми он когда-то велел мне читать Шекспира — и ощутила, как в прохладной ночи мне почему-то становится жарко.

— А вы — выслеживать меня, видимо, — сказала я, беспомощно глядя, как расстояние между нами неумолимо сокращается.

А ведь теперь при мне нет ножа. И даже если б был, смогла бы я пустить его в дело?

Захотела бы?..

— Просто я слишком хорошо представляю ваш образ мыслей. — Шуршание гравия под его ногами отмеряло его шаги; они были выверенными и лёгкими, точно тихий стук метронома. — А из всех, кого я мог искать, вы самая интересная… участница.

— Мнится мне, вы хотели сказать «жертва». Или «добыча».

— Да вам никак нравится в своих мыслях примерять на себя красный капюшончик?

— Лишь если вам по душе примерять шкуру большого злого волка.

Он не сбился с шага. Лишь улыбнулся: подступив уже так близко, что я отчётливо видела его лицо.

— Неужели любительница страшных сказок так и не поняла, что маленьким девочкам не стоит гулять в одиночку? И убегать из дома в темноту, где таится много опасностей? Вы делаете это непозволительно часто.

— Я уже говорила. Я не боюсь темноты.

Он наконец замер. Рядом: нас разделял только шаг. Во тьме глаза его выцвели, утратили обычную разницу, но пляшущие в них искры я видела совершенно отчётливо — и поняла, что снова теряюсь в его взгляде. Тёплом, глубоком, манящем бархатной чернотой… чернотой мрака, дарящего забвение сладкого сна.

Вечного сна.

— Напрасно. Вот она — темнота. Вот он я, который, поверьте, может быть весьма опасен, — он уже почти шептал. — И что вы будете делать теперь, мисс Лочестер? Куда побежите, если ваша смерть опалит вас своим ледяным дыханием?

Я прикрыла глаза: в странной обречённости, сама не зная, почему не пытаюсь бежать или кричать.

Широко распахнула — когда прикосновение к моему лицу заставило меня вздрогнуть, точно от пощёчины.

Его прохладные пальцы скользили по коже медленно, осторожно. Они откинули растрепавшиеся волосы с моего лба, бережно заправили за ухо непослушный локон — и двинулись от виска к скуле, едва касаясь. Потом — ниже: нежным туше — по щеке, дразнящей лаской — по шее, прежде чем цепко поддеть подбородок. Заставили вскинуть голову, чтобы их обладатель мог снова вглядеться в мои глаза так пристально, будто искал в них ответ на неведомый мне вопрос.

Я должна была хлестнуть его по руке. Должна была ударить его и бежать, пресечь все вольности, пока те не зашли слишком далеко. Его касания были приятны, они разливали в крови мучительно-сладкое тепло, которого я никогда не испытывала прежде — недозволенная реакция, почти пугавшая меня… но мысль о том, что эти же ласковые пальцы могут скользнуть к вырезу платья, пугала меня совершенно точно.

И, прекрасно понимая, что происходит и может произойти — я всё ещё не бежала. И не кричала.

Он не перейдёт черту. Он не поддастся порыву, которому когда-то поддался Том, не сделает ничего, что я не хочу или к чему не готова. Это было безумием, но откуда-то я знала это, и знала совершенно точно.

Или просто верила настолько, что это казалось мне знанием.

Но, похоже, это и было тем ответом, что он искал.

— Вы не боитесь меня, — произнёс «корсар» наконец.

Не спрашивая — утверждая.

— Нет.

Мой ответ прозвучал приглушённо и хрипло, на грани выдоха и шёпота.

— И снова напрасно. — Он улыбнулся, но эта улыбка отчего-то была невесёлой. Отвёл пальцы, высвобождая мой подбородок, опустил руку — и мне вдруг снова стало холодно. — Когда я говорил про опасность, я не шутил. Вы не бежите от того, от кого бежали очень многие.

— Правда? Чем же вы так опасны?

Он не ответил.

Лишь улыбка его померкла.

— Вы поражаете меня, Ребекка, — сказал он затем. — Я знаю, что вы видите мою тень. Вы не готовы поддаться ни мне, ни ей, вы брали с собой нож, готовясь ей противостоять. Но она и правда вас не пугает — вы просто… учитываете её существование. Вы, вчерашний ребёнок… — он помолчал. Чуть отвернулся, глядя теперь не на меня, а в темноту. — Впрочем, может, в этом всё дело. Вы слишком юны, чтобы в полной мере понимать: этого стоит бояться.

Я облизнула губы.

Спроси, шепнуло что-то внутри меня. Спроси сейчас.

Спроси то, что тебе так хочется спросить…

— Мистер Форбиден, — проговорила я, кое-как выталкивая слова сквозь сухое горло. — Скажите… я права, когда думаю, что вы…

Он посмотрел на меня — и окончание фразы замерло на языке.

Я не могла это произнести. Потому что это прозвучало бы слишком прямо и слишком глупо. Потому что я боялась услышать ответ. И, смолкнув, я отвела взгляд, но чужие пальцы уже коснулись моего лица: большой — линии подбородка, остальные — щеки. Они легли на кожу мягко, но непреклонно, заставив меня повернуть голову, снова взглянув на хозяина лабиринта.

— Да, Ребекка? — спросил он, держа моё лицо в своей ладони.

В голосе его пробились какие-то странные шелестящие нотки — словно обманчиво ласковый шелест сонных маков, ядовитых и пьянящих, — и я сглотнула, вновь увязая в тёмном дурмане его взгляда.

Спроси…

— Когда думаю… что вам приходилось убивать? — всё же прошептали мои губы.

Заветное слово «оборотень» они произнести так и не решились. Ну и пусть.

Правдивого ответа на этот вопрос мне будет вполне достаточно.

«Корсар» долго смотрел на меня. Затем, не опуская руки, сделал последний шаг, разделявший нас.

Когда другая его ладонь легла на мою талию, притягивая ближе — меня пробила мелкая дрожь.

— А если я отвечу «да», вы наконец-то испугаетесь и побежите? — его тонкие губы оказались так близко от моих, что выдохи, с которыми он произносил слова, обжигали меня почти поцелуями. — Если узнаете, что за спиной у меня прошлое, полное крови, что я видел вещи, которые вашим невинным глазкам лучше не видеть никогда, и делал то, о чём вам лучше вовек не слышать… — он прищурил глаза, заполнившие собой всё, что я видела. — Скажите, Ребекка, вы отвернётесь от меня?

Я, не мигая, смотрела во тьму, манившую меня, плещущуюся в его зрачках.

Это и есть ответ? Вернее сказать, признание? Что ж, если и так — вопреки ожиданиям, оно меня не испугало.

Испугало меня другое: правда, которую я внезапно остро и отчётливо осознала.

Которую озвучила миг спустя.

— Нет, — тихо, очень тихо ответила я. — Не отвернусь.

Ещё секунду он, щурясь, смотрел на меня. Ладонь, лежавшая на моей щеке, дрогнула, палец, до того придерживавший подбородок, вдруг скользнул по приоткрытым губам… прежде, чем «корсар» отвёл руку — чтобы миг спустя коснуться ею моего затылка. Неумолимые пальцы зарылись мне в волосы; и когда хозяин Хепберн-парка с силой, почти рывком привлёк меня к себе, заставляя прижаться к нему всем телом, я вновь закрыла глаза — теряя равновесие вместе с самообладанием, не в силах дышать. Да и не желая.

Зачем я ступила на эту тропинку? Зачем делала всё, что делала? Зачем затеяла эту игру, зачем позволила себе так увлечься человеком, который может оказаться не человеком даже? Зачем позволила себе почувствовать то, что чувствую — к тому, союз с кем для меня невозможен?

Бедный мотылёк, давно уже опаливший крылья, не заметив этого, так долго путавший полёт и падение…

Я ждала поцелуя — но он просто обнял меня, держа так крепко, что в любой момент, казалось, мог переломить. Мои губы коснулись его плеча — чёрного жилета, прохладного и шёлкового, совсем как его пальцы, тоже пахшие горькой сладостью миндаля, полыни и вереска.

Зато его губы коснулись моего уха: лёгким, почти невесомым поцелуем, заставившим меня вдохнуть так резко, что я почти закашлялась.

— Глупая девочка, — прошептал «корсар», и в этом глухом шёпоте вместо страсти я услышала внезапную горечь. Помолчал. — А я — глупец втройне.

Зарылся носом в завитки каштановых локонов у моего виска, глубоко, прерывисто вдохнул… и, отстранившись так же резко, как до этого обнял, подхватил меня под руку прежде, чем я начала падать.

— Некоторым секретам всё же лучше оставаться секретами, — произнёс мистер Форбиден негромко и бесстрастно. — Пойдёмте, мисс Лочестер. Нам лучше вернуться до того, как все поймут, что наше отсутствие — не игра.

Он повлёк меня к выходу: такой спокойный, будто лишь пару мгновений назад нашёл меня, а потом любезно предложил вывести из лабиринта. Ничего более. И это заставило меня испытать уже знакомое чувство — что всё, происходившее последние минуты, было только сном. Ярким, цветным… нереальным.

Может, так оно и есть, думала я, пока мы молча и быстро шагали сквозь ночь, возвращаясь в особняк тёмными дорожками лабиринта. Может, ничего этого действительно не было. Ни разговора, ни объятий, ни ласк. И впредь я буду думать именно так. Так нужно думать: ведь это будет проще и лучше для всех.

Да. Теперь, когда мы чинно идём под руку — всё правильно. Теперь, когда мы лишь учтивый хозяин и его юная гостья — всё так, как и должно быть.

Отчего же сейчас мне так пусто и больно, как недавно было тепло?

  • *  *  * / Четверостишия / Анна Пан
  • Край мира / "Соавторские" миниатюры / Птицелов
  • Беглые желания / Сладостно-слэшное няшество 18+ / Аой Мегуми 葵恵
  • Рождение Звезды / Судьба Ветра
  • Что растёт на ёлке? (Павленко Алекс) / Лонгмоб "Истории под новогодней ёлкой" / Капелька
  • 18. / Хайку. Русские вариации. / Лешуков Александр
  • РОБОТ СНАЙПЕР / Малютин Виктор
  • Магия слова (Nekit Никита) / Лонгмоб "Смех продлевает жизнь-2" / товарищъ Суховъ
  • Свытлавстори  (Sweet love story) / КОНКУРС "Из пыльных архивов" / Аривенн
  • Любовь / Уточнение по вопросу любви / Швыдкий Валерий Викторович
  • Позади детство / В созвездии Пегаса / Михайлова Наталья

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль