Бухта фантазии

В колыбели острых, высоких утёсов тихо дремала под лучами солнца небольшая, почти всеми забытая, бухточка. Давно перестали будить её суда, давно погас маяк на одной из скал, а те, что когда-то пришли на зов маяка, так и остались в этом тихом пристанище.

Почему так произошло? Может, люди перестали мечтать? Перестали бредить путешествиями и приключениями? О том никто не знал, как и никто уже не помнил, откуда у бухты появилось это название — «Бухта фантазии».

И уж тем более не было ведомо, что по ночам, когда небо окрашивается звёздами, бухта просыпается, а вместе с ней оживают и корабли.

Из-за гряды прилетает ветер странствий, оживают паруса, тихо звенят снасти…

Это корабли начинают свою беседу. Сначала тихонько, потом всё громче, стараясь перекричать друг друга. Их истории давно канули в Лету, да жива память о приключениях — вот и спорят меж собой, кто более знаменит был и кто более прославился.

И, как обычно, больше всех надувает паруса фрегат по имени «Авраам Линкольн».

— Ну, о чём тут можно спорить? — гудит он ветром в рупор. — Вы гляньте на себя — почти сплошь пиратские шхуны. А я один прошёл больше, чем вы все вместе взятые. Шутка ли? 20 000 льё! Да и цель была благородная — не разбойничья! Можно сказать, открытие сделал!

— Но-но! — по обыкновению возражает ему шхуна "Испаньола". — Какая я тебе разбойница? У меня и капитан был, очень даже благородный сэр — Смоллетт. И никто никогда не строил на верфях пиратских кораблей. Нас захватывали. Но если уж говорить о приключениях, то нам-то есть что вспомнить.

— А если говорить о капитанах, то вряд ли кто знавал капитана лучше, чем мой, — сердито шлёпает парусами бриг Пилигрим, — пятнадцать лет мальчишке было, а ни благородством, ни характером не уступал и именитым капитанам!

— Да ну вас всех! Скучные вы, — перебивает его небольшая яхточка со странным названием «Беда» — вот у нас были приключения так приключения! А уж более опытного капитана, чем Христофор Бонифатьевич, и не сыскать!

— Хм… — презрительно хмыкает «Авраам Линкольн», взглянув на название яхточки, — представляю, какие это были приключения. Как говорят, как яхту назовёшь…

Спор не утихает, в него вступает всё больше и больше судов. И как всегда хранит молчание лишь один — трёхмачтовый галиот по имени «Секрет», чем полностью оправдывает своё название. Безмолвствует он и тогда, когда на него обращают внимание и спрашивают — чем прославился? Зачем распахивать душу перед теми, кто не поймёт? А для себя он давно решил, что именно он совершил однажды самый большой и нужный подвиг — соединил два любящих сердца.

Да и солнце, в отличие от других, любит куда больше, нежели звёзды. При звёздах его паруса не алеют так чудесно, как при солнечных ярких лучах.