Новая жизнь (Кирьякова Инна)

Окончен митинг. Смерклось в семь.

(Живу я, к слову, за кладбищем).

Картина маслом: дождь, и темь,

И зло хтоническое рыщет…

Иду и слышу за спиной

Шаги тяжелые. О ужас!

Оно (хтоническое зло) —

Как командор, по мою душу.

Мечусь туда, мечусь сюда.

Крадусь и прячусь, как индеец.

Тупик, ограда, жуть, беда:

Передо мною — росгвардеец…

Без толку сгину… И никто

Не загрустит о жизни бренной.

Мне ветер кинет золотой

Лист, разменявши ворох медных.

Из сумки зеркальце тяну

(Плевать на всё, умру красивой!),

Но только тусклую луну

Оно, сверкая, отразило.

Нет, я-то промелькнула там:

От Эйвон сумка, тушь Max Factor,

Гель-лак любимый (сочный лайм),

Но росгвардеец где, однако?

Что ж… в отраженье нет его,

А здесь, к несчастью, он реален:

Клыки у горла моего,

И когти все пальто прорвали…

А спас меня простой мужик.

Простой кладбищенский трудяга:

Метла, лопаты верный щит

И чеснока тяжелый запах —

Густой и стойкий аромат,

В нем нотки перца и горчицы.

Вампир упал… Спасибо, брат,

За жизни новую страницу!

Как темь и сырость я люблю!

И бесприютных листьев стаю!

Иду по лужам и смеюсь,

В осколки небо разбивая.