Пиратский выпускной/ Рассвет и линейка/ Длинный Джек, Командор

0.00
 
Пиратский выпускной/ Рассвет и линейка/ Длинный Джек, Командор

На шлюпе оставили дежурить близнецов с Сычом под руководством старины Билли Бонса и на каторжника подались. Снова якоря поднимай, паруса ставь. Только не сами, старую команду озадачили. Мы со шлюпок корабль носом левее повернули, а то кто ж пленных с борта выпускает? Однако справились. Шкипер обнадёжил, что толк от нас будет, если швартовый канат на линьки распустить, и об нас их измочалить. Одобрил, в общем. Суда поставили как надо, перебросили через фальшборты сходни, погнали пленных на шлюп. Пятерых тащить пришлось, гуманизм наш … и с поворотом. Умаялись, денёк выдался хлопотный, и конца ему не видно.

Руда потребовал у боцмана поощрения. Пришлось ему скрепя сердце выдать одежду нашей команде. Смешно смотримся, но по нынешней моде вполне ничего. Принарядиться нужно для представительности. Ради неё родимой вооружили дедов мушкетами и сами вооружились. Руда затеял выпустить мальчишек на оправку, покормить их и под это дело поведать о наших великих свершениях.

А меня отослал с Кэпом поговорить, пусть пока пацаны считают Зака мёртвым. Что ж, воскреснуть тоже нужно суметь, чтоб по уму и с пользой. А пока мертвец поговорит с мертвецами. Тем более что я им обещал, даже честное слово дал. Заждались, небось, насытились предвкушением. Ужасы всякие себе представляют. Не будем их разочаровывать. Вхожу в капкаюту, как на манеж, от души так радушно улыбаясь.

— А вот и я! Как спалось, джентльмены? Хватит валяться, присаживайтесь у переборки, полюбуйтесь на Кэпа с приятелем. — Обращаюсь к лежащим на палубе связанным, штурману, Джиму и Боу. — Кому станет скучно в зрительном зале, приглашаю на сцену!

Офицериков взбодрил, теперь настроим пациентов. Для начала развязываю им пасти, встав на стульчик. Пасти развязал, но они чего-то молчат. Не хотят разговаривать, наверно обиделись.

— Как мы себя чувствуем? Ничего не болит? И что мы тогда морщимся? — спрашиваю участливо и изображаю "внезапное озарение". — Вам больше не нравится мой голос?!

— Кстати, за вами должок. Я для вас пел, а вы для меня ни разу, — заканчиваю вступление и с размаху луплю Кэпа по плавающим рёбрам. Теперь Дасти. Во, оба орут, как будто их режут. Ногой в пах, кулаками в дых и в печень. Повтор для Дасти. Хрипят и воют. Пора их озадачить, переходим к неприятному.

— Вопрос номер раз. В каком районе и когда нас будут искать? — спрашиваю, стаскивая с них сапоги.

С Кэпа, потом с Дасти. Фу, блин, ну и вонища! Достаю из-за пояса пистолет и от души бью Кэпа рукоятью по пальцам на ноге. Сперва на левой, по мизинцу. Так, Дасти не забыть. Вместо ответа шумы в эфире в виде визга. Поправим настройку, повторим по мизинчикам.

— Как долго будут нас искать? Сколько будет охотников? Охотники постоянные или меняются? Что знаете об их капитанах?

Блин, что это? Кэп ржёт, рехнулся что ли? Я аж оторопел.

— Я всё расскажу, только развяжи, — пробулькал Кэп.

Ну, развязывать — лишнее, но, раз уж они наигрались в качельки, верёвку перережем. Кэп и Дасти облегчённо всхлипнув, осели на палубу. Лежат измученные, а на лицах счастье. Угу, счастье по-японски. Дал им две секунды насладиться и пинками под рёбра, каждому по одному, вернул в реал.

— Мальчик, зря ты плохо думаешь о капитанах фрегатов. Они не убийцы, — почти весело говорит Кэп, поудобнее располагаясь на палубе. Дасти использовал как подушку, связанные руки положил ему на круп. Умеет человек устраиваться, сразу видно.

— Ты ещё скажи, что это обычный каторжник, и нас не собирались убивать.

— Не скажу. Только на фрегатах не палачи, а свидетели. Мы и сюда зашли только ради записи.

— Не коси под психа, запытаю ведь.

— Так, скорей всего, оно и будет. Но сейчас, только сейчас, давай просто поговорим! — умоляет Кэп.

— Давай. Говори. Понятно, б…, говори!

— Запись в журнале порта, что такого-то числа сего года зашли британские корабли для пополнения запасов.

— Для алиби?

— Для достоверности, моей конторе алиби ни к чему. Ведь её нет.

— Кэп, прекратите! — подал голос Дасти, за что получил ногой в живот.

— Бедняга Дасти! Врежь ему ещё, мальчик, — улыбается Кэп, — он мой конторский куратор, гнида.

— Да пожалуйста! — от души обрабатываю Дасти, он, скорчившись, замирает, и Кэп занимает место поудобнее с упором на его избитую тушку.

— Хорошо ты его. Давай ещё! Ну, ладно, пока хватит с него, — по привычке раскомандовался Кэп. — Это он меня завербовал. Люблю я пари, ну, ты знаешь, на том меня и зацепили.

— Что за контора, разведка что ли?

— Нет, малыш. Есть вещи, которые не поручишь даже разведке, хотя те ухари думают, что способны на всё. Наивные. Вот вы бы конторе подошли.

— Мы подумаем.

— Ух, как тебя? Зак, правда? Мне больно смеяться, Заки. Если контора делает предложение, думать уже поздно.

— Ну, прям как мы.

— Да, вы шустрые ребята. Только вам всё равно не жить. Шлюп — не конвоир, а исполнитель, он будет вас расстреливать, внезапно, в упор.

— Ну, расстреляют нас в океане, причём тут какие-то свидетели?

— Фрегаты должны подобрать шлюпку с потерпевшими кораблекрушение. У них найдут судовые документы, в том числе журнал с описанием катастрофы, вашей гибели в шторм или от пушек проклятых французов, по обстоятельствам, короче.

— Вот так запросто бросить людей в океане и рассчитывать, что они потом, если чудом спасутся, дадут нужные показания? А если они расскажут правду?

— Ага. Расскажут, что их приговорили за грабежи и убийства. Это их шанс.

— А! Те пятеро в клетке!

— Чёрт, откуда ты… Вы захватили шлюп?!

— Угу. Теперь понятно, почему там ни штурмана, ни капитана. Твоя страховка?

— Да. Чтоб нас ненароком здесь не забыли. Но… это невероятно! Как вы справились с теми головорезами?!

— Мы тоже не колледжеры. Веришь? Ох, врёшь, наверное — давай-ка я тебе чего-нибудь отрежу…

— Да верю, я верю!!!

— А я не верю во фрегаты, что будут искать шлюпку хрен знает где и с кем!

— Да не шлюпку! Найдут они, конечно, её, но искать будут нас, тьфу, вас, то есть! Ну, учения такие, блин!

— Хм. Сомнительно. Тебе-то откуда это знать?

— Капитаны фрегатов заключили пари на результат поиска. Один из них — мой шурин. Я послал ему весточку, на что ставить и где искать.

— Ага, ну, что ты — редкая сволочь, я поверю. Теперь честно — кто из твоих офицеров был в курсе всей этой мерзости?

— Я, Дасти и его холуй, тот капрал. Больше никто.

— Не ври. Я слышал, как вы болтали о конторе.

— Они завербованы, но о деле должны были узнать в последний момент. Ну, на кой мне их выгораживать?!

— А штурман? Боцман сказал, что вы с ним раньше вместе служили.

— Бедняга Доусон! Мы служили с ним до конторы. Выбор штурмана был за мной, его я и выбрал.

— По приятелю соскучился?

— Нет. Он нашёл остров с дикарями…

— Англию что ли?

— Ха-ха-ха, ух, Заки, пожалей! У тех дикарей водится золотой песок.

— Штурман указал положение острова?

— Нет. Ему тоже нужна страховка.

— Что ж, поговорим с ним. Ладно, валяйтесь пока, а я Джека позову, он немного доктор, — решаю их слегка поощрить.

— Зак, не надо Джека! Он нас просто убьёт! — не понял моих намерений Кэп.

— А я непросто? — говорю уже от дверей.

— Вот что вы собираетесь делать? Линять в море? — лихорадочно заговорил Кэп, пытаясь меня удержать.

— Ну, допустим, — нехотя поворачиваюсь к нему.

— Тогда на вас объявят охоту, — выдал Кэп свой последний козырь.

— Кто объявит?

— Дасти должен сойти на берег для встречи с агентом. Если встречи не будет…

— Будь ты проклят, опарыш! — застонал Дасти. За что снова удостоился отдельного обращения.

— Кто он?

— Только Дасти знает.

— Ну, что ж, Дасти, соло! Как там твои пальчики?

Что мы делаем, если нужно сломать деревяшку, а она зараза крепкая попалась? Пилим. Так и с Дасти. Нам позарез нужны сведения, но он одеревенел от пыток. Поэтому уподобимся пиле. Забыть, насколько важна эта информация. Вообще обо всём забыть, прежде всего о времени. Нет ничего, кроме рабочего цикла. Воздействие, вопрос, воздействие, вопрос… Монотонно, без эмоций, без выражения. Вжик-вжик, как ножовка. Дасти безучастен. Я тоже. Вжик-вжик. Дасти пытается разбудить во мне хоть какие-то эмоции. Проклятьями. Вжик-вжик. Визгом. Вжик-вжик. Ему уже по-настоящему страшно. Вжик-вжик. Его сковал ужас. Вжик-вжик. Он запел, лихорадочно захлёбываясь словами… вжик-вжик… Дасти уже воет, уверяя, что не врёт, клянётся, умоляет о смерти… вжик-вжик…

***

Повезло ему, короче, Руда прекратил это безобразие. Загнали они пацанят в трюм до вечера и пришли нас проведать. Оттащили меня от Дасти, надавали пощёчин. Блин, как от обморока очнулся. Сижу на палубе, башкой мотаю. Я ж вместе с клиентом грань заступил, а за гранью психику дюже корёжит, не сразу от такого отойдёшь.

— Что это было? — Руда строг.

— Допрос, — говорю устало.

— Не раскисай, ещё полно дел. Допрос дал результаты? Докладывай, — командует лидер клана.

Докладываю. Руда ошарашено уставился на Кэпа. Тот закивал и забулькал, подтверждая.

— Заки, золотце! — Черныш сам на себя не похож.

— Не хвали, испортишь. Подумаешь, занялся от скуки, пока мы работали. — Распоряжается Руда, — Погнали на шлюп, пожрём, дела обсудим.

В офицерской каюте шлюпа быстро собрали на стол. Пока корабли перетаскивали, да на фигню всякую отвлекались, остыло всё. Но нам после зелёных сухариков и овсянка с протухшей солониной — деликатес, а тут вообще вкусно и много. У нас с Захаром случилась естественная заминка — кто первый? Он мне говорит, угощайся. Да как же я буду сам, при голодном ребёнке?! Он резонно заметил, что после него в меня уже ничего не влезет. Ладно, отвечаю, начинай, а я попробую составить ему компанию в режиме подпрограммы. Захар в раздумьях над мудрёным словцом потянулся к тарелке… да нормальный метод освоения новых подходов в программировании!

Хоть обожрись, никто слова не скажет, потому что заняты тем же самым. Минут так… показалось, что целую вечность, или одно мгновение, молча жрали. Наконец дядя Яша по-богатырски рыгнул, открывая совет. Руда своим подростковым рыком подтвердил предложение высказываться.

Ну, мы с Заком самые мелкие, нам и открывать прения. Икнув за неимением рыка, начинаю:

— У нас нынче удачный денёк. Главное — не испортить. Что у нас на руках? Казачата и агент. Потихоньку делаем и валим.

— Ещё ты, покойничек, у нас в рукаве, — усмехнулся Плюш, — тебя запустим по-тихому.

— Да, Заки. Работаешь только с местными по агенту и кого ещё накопытите, — распорядился Руда.

— Что за агент такой? — бурчит старый Сэнди.

— Ростовщик. Зак отнесёт в заклад табакерку Дасти. Вот она, — Руда достал из кармана изящную вещицу. — Это вызов на встречу, встреча в кабачке “Лагуна”, там его и порешим. Верно, Зак?

— Не-а. У него дома всё сделаем.

— Заки, там будет охрана! — тревожится дядя Яша.

— Как на шлюпе? Во-во. А его ж не просто так гасим, с разговором, дома будет душевней, да и пошарить у него полезно, — аргументирую план.

— Гм, опасно, — сомневается Руда.

— Прости, Заки, что мы за тебя боимся, зря боимся, золотце. Это, Джек, я вот чего думаю — кроме того ведь ещё есть процентщики? Тоже, небось, агенты какие, — задумчиво сипит дядя Яша. — Чего тому бедолаге за всех отдуваться? Давайте каждого к ногтю примем!

— Хм, интересная мысль, — Руда задумчив.

— Справедливая, — поддержал боцмана дядя Изя, — за этих кровососов нам все художества простят.

— А много упырей? На всех времени хватит? — Руда готов согласиться с дедами.

— Хватит, если на пустую болтовню не потратим, — ухмыльнулся боцман.

— Мы умеем быть краткими и убедительными, — обнадёживает его Пушок. — Вы многих знаете?

— Люди знают — носят вещи в заклад, не только в заклад и не только свои.

— Тот старьёвщик! Барыга! — осенило Плюша.

— Ага, редкая падла. За него одного люди нам по гроб будут…

— Дядя Изя, а люди эти не откажутся полазить на пожаре? — загадочно жмурится Лют.

— Нет, конечно, только откуда им знать … ну, понятно! А что загорится и когда? — дядя Изя всерьёз заинтересовался.

— Вот сейчас обсудим и решим. — Руда деловит.

— Тушение пожара в борделе в день зарплаты, мечта художника, — Своята, вздохнув, закатил насмешливые глазки.

— Кстати о художествах. Что с капитанами кораблей охраны порта? — напомнил Черныш.

— Просто всё, сынок. Идёшь в управу… Дворец губернатора, во. Ловишь первого попавшегося чиновника и говоришь, что тебе срочно нужно кое-куда сходить.

— В туалет, дядя Яша? — ухмыльнулся Хаски.

— Ты пристань видел? Сходить — это сходить, а посрать…

— Извини, сэр Джеймс, — пристыжено буркнул Хаски.

— Ладно. Через час-полтора ты уже будешь торговаться с капитаном шлюпа или фрегата.

— Отцы, а капитаны карты и прочие документы с собой забирают? — Лют насторожен.

— На долгой стоянке, если не ожидают внезапного выхода, то с собой, конечно, — степенно разъясняет дядя Ваня. — Ещё у каждого личные карты накапливаются. А то мало ли.

— А много в городе таких капитанов? — Лют азартен.

— Немало, особенно отставных. Место тихое, море рядом, сам бы тут остался, — говорит дядя Ваня, недоумённо поглядывая на нас.

— Отдадут они карты? — разрешаю его сомнения.

— Конечно, нет!

— Тогда им трындец, — закруглил мысль Лют.

— Да вы что, сопляки?! — возмутился дядя Ваня.

— Пираты, шкипер. Пи-ра-ты. Как ты, — с ледяным спокойствием выговаривает Руда. Мы, не сговариваясь, приветливо скалимся в харю сэру Джону. Старого аж передёрнуло.

— Им трындец, шкипер? — добивает его Руда.

— Угу, — горестно согласился дядя Ваня. Ну, пусть погорюет, его право. Моряков и вправду жаль, даже мне.

— Все карты, инструменты, приборы, любую оптику… — перечисляет Лют.

— Побольше бумаги и чем рисовать, — подсказал Своята.

— Ага. Любые книги, особенно лоции и журналы наблюдений. Всё бесценно, — Лют наконец выдохся и хлебнул из кружки.

— Поли, подбирай пацанов, займёшься этим. Отцы, нужны адреса, — командует Руда.

— Будут. Первый адрес я тебе прям сейчас дам, — ухмыльнулся дядя Яша.

— И какой же?

— Джеки, ты уши в Англии забыл? — сокрушается дядя Изя. — Дворец губернатора же! Там дубликаты карт, эталонные приборы, главное — хронометры, архив, казначейство!

— Это по-тихому? — уточняю, как бы, между прочим.

— Да ради такого куша Вестминстерское аббатство взорвать не грех! — горячится Сыч, исследовательская его душа.

— Аббатство отложим на потом. Ещё мысли есть? — Руда деловит, деды в осадке.

— Как-то оно получается по-интеллигентски узко, — комментирует Зуб.

— Это тебе узко?! — я с них балдею.

— Ну, давай по-крестьянски широко, — ободряет его Черныш.

— Грабим дворец или город с дворцом? — Зуб лаконичен.

— Конечно город… Нам же до хрена чего надо! — растерялся Своята.

— Как у классика? Мосты, телеграф, телефон, собес. Хотя, собесы появились позже… — Зуб насмешлив и деловит.

— Это ты о чём? — не понял Руда.

— О логистике, Джеки. Раз грабим город, нейтрализуем охрану города. Всех солдат нам не поубивать чисто физически, но всех и не надо. А надо нам лишить противника управления и связи. Под шумок за одну ночку мы многое успеем, если озадачиваемся очерёдностью целей в связи с транспортной доступностью. — обстоятельно объясняет Клык. — Кого и в каком порядке мочим почти определились. А что тащим и на чём? Куда и как грузим?

— Блин, где вы раньше были! — осерчал Руда.

— Где-где! Э… не расстраивайся, командир, сейчас на коленке план накидаем, чай не анг… э… немцы какие, — успокаивает его Зуб. — Поли, у тебя только карты и приборы?

— Ещё бы как-то палубу укрепить. Блин, ты пушки на шлюпе видел? Пушки, как пушки, тьфу, пехота тёмная. Малокалиберная артиллерия нужна. И не навалом, устанавливать её как-то. Надо много железа, хорошего дерева, специалисты и просто рабочие руки, — начал перечислять Лют.

— Вот! Люди — наше всё. С них и пляшем, — выдаю своё прошлобудущее кредо. — Джек, нам врачи нужны? Давайте позовём доктора к больному. В э… широком смысле.

— Ха-ха-ха! — одобряют парни, а Маламут аж захлёбывается.

— Врачи сами не лечат, лечат лекарства, — продолжаю притчу.

— Ну-ка, ша! Говори, Заки, золотце, — Черныш ласков.

— Ну, я это, подумал, если в ром чего намешать, так надо провизора искать, чтоб сделал микстуру, — смутившись, несу свою глупость с пылающими щеками.

— Блин! А его уже два… нет, три…, хрен знает, сколько раз чуть не убили, — как будто сожалеет о чём-то Руда.

— Ага. Помнишь, мы думали, как их спасать? — грустит Черныш, — пока что они нас спасают.

— Эй, парни, я живой, вы чего? — бесят меня порой эти мудрецы.

— Так держать, Зак. Джордж, первая цель — провизоры и аптеки. С их зельем мы городишко в спящем виде оттопырим.

— Фу, командир! Без стонов — какой-то подростковый гуманизм, — скривился Пушок.

— А мы никому не расскажем, Эндрю. Будем скромными, — веселится Руда, — давайте пожелания, только не заноситесь. Эндрю, ты чего?

— Я настаиваю, чтобы специалисты изымались с семьями!

— Охренел? Места и так…

— Так завали своё место трупами, командир! Больше влезет с тем же толком!

— Не горячись, брат. Грабёж — дело непривычное…

— Для кого?! Для Эндрю?!!! Я, Пушок, Чёрный пёс, категорически настаиваю, чтобы специалисты изымались с семьями и не иначе! — пролаял Пушок.

— Вот так, да? — заулыбался Руда приподняв белёсую левую бровь на рыжей харе.

— Спокойно, командир, — проговорил Черныш, закаменев лицом, — это не истерика. Принцип. Он сука знает, о чём говорит.

— Он озвучил формулу вызова.

— Руда, ты дебил?!!! — у меня нервы не выдерживают, — даже до меня дошло, зачем семьи! Хочешь убить Пушка?!!! Мне насрать на кодекс, ты будешь драться с нами обоими!

— И со мной, — отстранённо в стол проговорил Плюшевый.

— Действительно, командир, всякое зверство должно быть обоснованным и целесообразным, иначе это не зверство, а извращение, — захватив Руду в прицелы, ласково воркует Лют.

— Фу… и с поворотом. Не оправдал? — рычит Руда.

— Брат, перестань! Просто вспомни главные и текущие задачи, — участливо советует Черныш.

— Условие Пушка принято в режиме по обстоятельствам. Я не хочу, чтоб вы или пацаны подставились из-за сантиментов. Это ясно?

— Пушок, кроме понтов, мысли есть? — Черныш сух и требователен.

— Да как Заки вон предложил, врача к больному позовём. И вот ещё что, джентльмены, в городке ведь процветает контрабанда?

— Хех! — только и смог ответить дядя Яша.

— А облавы случаются? — развивает мысль Пушок, — куда людям от притеснений с острова податься?

— Эге! — удивился дядя Изя, — вот пацан даёт! У пристани купчишка ж разгружается!

— С одной стороны разгружается, — ухмыльнулся Плюш, — с другой… Заки что-то про тюремный сервис говорил, типа раз мы здесь, всё упрощается. Заключённых ведь на материк должны отвозить?

— О-па! — оживился Руда, — отцы, можно солдатиков попросить, чтоб арестованных сразу на каторжника вели?

— Да запросто! — согласился Боцман. — Португальцы ж — союзники! Надо будет только в судовых документах в маршрут внести заход на материк, так нам их даже навяжут как попутный груз по профилю.

— С семьями, — не унялся Пушок.

— Вот ты, психолог! — сам с него недоумеваю. — Семьи передачи понесут, прощаться будут!

— Блин, все не влезут, буду отсекать! — принял решение лидер, — давайте-ка прикинем, кто нам нужен и какие инструменты с материалами…

— Яволь, Надёжа. Командуй нам на радость! — облегчил душу Клык, — где-то я тут видел перо и бумагу…

— Это, Руда, надо кузнецов, обязательно с инструментом и материалами, — азартно влез с пожеланиями Хаски, — ещё плотников…

— Да погоди, давай сперва о кузнецах. Надо глину, кирпич, уголь, — перебил брата Маламут.

— Мы на пароходе поплывём? — удивился Сыч.

— Записывай всё, Джордж, ненужное потом вычеркнем, — Зуб деловит.

— Джеймс, наши ребятки повздорили? Разнимать не придется?

— Джонни, расслабься. Если они всерьёз повздорят, нам живьём не уползти.

— Да, мелкий у них резок.

— Сэнди, он у них не самый резкий.

— А кто самый?

— Нахрен тебе самый, Изи? Тебе мелкого хватит.

— Хм. Но ты вроде бы разбираешься в их болботании, они по-московитски бормочут?

— Да, Израэль, юноши владеют несколькими языками, в отличие от баковой солонины.

— Боцман, ты ими гордишься?! — поразился старый Сэнди.

— Мы все будем ими гордиться или сдохнем на виселице. Но я в них почему-то верю.

— Ты ставишь на них, Джеймс? Присоединяюсь, — заинтересовался Сэнди.

— Я тоже, — дядя Изя.

— Салаги! Разбегаться?! — шкипер суров, — под моей командой в подчинение Длинного Джека. И никак иначе, зяблики!

***

Если бы юность умела, если бы старость могла. А у нас на редкость удачное сочетание того и другого. Вся наша компашка похожа и на бесшабашного ветерана, не утратившего молодой задор, и на пацана, успевшего многое повидать в своей короткой жизни и чётко знающего, что он хочет от неё получить. Всё у этого виртуального перца получилось толково и весело. От нашей наглости местные впадали в ступор. Никак не могли поверить, что это происходит с ними. Такое могут творить только солдаты в захваченном городе. Но они-то под защитой короля и его армии! Значит это не с ними, ведь такого не может быть, потому что не может быть никогда. Ну и хрен с вами, не верьте, только пошевеливайтесь. Вас много, нас мало, а южные ночи коротки. Повезло городишке, маловато у нас было времени. Но мы постарались использовать его по максимуму, начав ещё при свете дня.

Начали душевно так, по-морскому. Дядя Ваня нанёс визит капитану португальского купчишки и как капитан с капитаном договорился о фрахте его корабля до материка, не уточняя до какого именно. Да и неважно это стало португальцу при задатке в сотню гиней всего лишь за перевозку пассажиров.

Продолжили мило, по-семейному. Казачата собрали на пристани лучших представителей местных худших семейств. Но городишко-то махонький, все знают всех, быстро обнаружились тропинки к сердцам самых достойных, с пиратской точки зрения, горожан. К захвату семей каторжане были как, ни удивительно, почти не причастны. «Невинные» розыгрыши типа «вызова врача к больному», «вашего папу замели, несите передачу» и «мы покупаем всё, только помогите отвезти и погрузить» организовали средь бела дня исключительно силами местной самодеятельности и почти даром. Сказались напряжённость отношений и социальное неравенство — босота охотно сводила счёты вообще за гроши.

Большинство нужных приличных людей привели солдаты по доносу отцов-ветеранов. Вернее по их наколке, разболтали моряки сдуру и спьяну старьёвщикам лишнего, а те и рады стараться. Были, блин, так что нам их совсем не было жалко, когда пришёл их черёд. В том городке каждый уважающий себя семьянин не мог отказать своим близким в маленьких жизненных радостях ради уплаты королевских пошлин и налогов. Всякий добрый католик, собственник ослика или мула с повозкой, сарая и лодки, как мог, увеличивал обороты внешней торговли, скромно так, не рассчитывая на похвалы королевских чиновников. Им хватало малой мзды.

Ну, местным думалось так, что хватало, и оттого они при каждой «внезапной» облаве сильно негодовали на людскую жадность и неблагодарность. И в расстроенных чувствах норовили удалиться на время, нервы успокоить, ага. Лучшее лекарство от нервов — морской круиз, как раз в порту стоял фактически уже захваченный пиратами купчишка. Но на нём же не написано, что он пиратский, на его борту значилось честное португальское название «Pelicano», и во всю шла подготовка для комфортного размещения дорогих гостей. Вот оттого, что солдаты были сильно заняты принуждением одной части населения к честности, у пиратов появилась масса возможностей по принуждению другой его части к чему ни попадя.

Первым под принуждение попал, конечно, провизор, попросили у него порошку для рому, чтоб испившего с ног валило, но не до смерти. Мэтр выразил недоумение заказом, даже поинтересовался, за кого его принимают? Ему резонно ответили, что за мужа и отца прелестных деток. И раз он забыл, где нужный препарат, то посетители испытают все по порядку на его близких, пока не получат желаемое. А побочка, конечно, будет на совести паршивой памяти почтенного аптекаря. Мастер испытал внезапное озарение и на вдохновении в два счёта намешал требуемую микстуру в нужных количествах. А куда ему было деваться, когда контрольную партию препарата дали его жене и детям, и уже спящих отвезли на суда? Так что сеньор последовал за ними и пиратами в полном сознании, смог оценить действие своего творения. И выслушать отзывы и пожелания гению, придумавшему этакую отраву, от захваченных подлым обманом солдат, матросов и простых работяг. Что, конечно же, склонило его к пиратской позиции. Ну, до чего ж только не доходит людская неблагодарность! Их же не били с размаху по головам тупыми предметами, как британских морских пехотинцев! Не смогли отказаться от выпивки? И не знали, что пить вредно, а на халяву ещё и опасно! А как же они в большинстве своём на королевскую службу вербовались?

Да так же, как и попали, простенько, по-русски. Вот что в первую очередь пытается сделать наш человек на чужбине? Конечно же, революцию, потому что, во-первых, ностальгия, и, во-вторых, чтоб не так было обидно, а то зажрались, понимаешь! Вот и нефиг чавкать, особенно если нечего, вернее не на что — батяни наши военно-морские прошлись по припортовым кабачкам, кликнули коллег, кто на мели, чтоб стаскивали задницы с рифов к нашим кораблям подработать на буксировке, решили мы суда к пристани подтащить, типа под погрузку. Грузить только пока особенно нечего было, вот мы и не грузились, сразу перешли к главному вопросу — к революции то есть. Революционную ситуацию создал лично, никому не доверил. Смотрю — шагает моряк-красавец, португальский естественно. С умыслом выбрал. Встал я у него на пути спиной к нему и в носу ковыряю. Дебил дебилом. Опять меня ногой и не попал… попал мордой в булыжник пристани. Кто ж такое стерпит? “Наших бьют!” Пошла массовка. Меня убивать. Спасибо братцам, выручили, не дали инородцам кровиночку изуродовать, самих их…

Но много их набежало, и пришёл бы нам карачун, кабы не пришла помощь — не выдержали широкие морские сердца наших новых знакомых. Отчего-то в любом порту все чужаки друг другу роднее аборигенов, и как раз чисто случайно так получилось, что поблизости оказалось много чужаков. Ну, не то чтобы чересчур, но для революции их оказалось достаточно. Ещё и мы дебилами больше не стояли, пустили в ход кортики, пролилась кровь, упали первые убитые, толпа озверела. Драка с поножовщиной для любого порта дело обыденное и такое же опасное, как пожар. Если вовремя не загасить очаг, может выгореть несколько кварталов, потому вполне ожидаемо появились солдаты плутонгами и сходу открыли огонь — уже было не до уговоров с прибаутками.

Бежать с пристани некуда, моряки, опомнившись, упали на камни, лежачих не добивали. Ну а нам разлёживаться недосуг, мы загодя скромненько удалились, незачем детям смотреть на такие ужасы. Наблюдали с каторжника, как военные порядок наводят. Хорошо у них получилось, быстро. Солдатики место побоища оцепили, навели ружбайки, офицер чего-то по-своему орёт. Бузотёров стали поднимать человек по двадцать, строить в колонну по одному, руки за спину. И такими партиями повели товарищей верной дорогой, к замку. В замке размещалась тюряга, администрация, арсенал, казначейство… ну и солдатские казармы, чтоб из естественной экономности всё разом охраняли.

Дядя Яша к офицеру подкатился. Что-то ему в кармашек сунул. Кричит, размахивая руками, за приятелей хлопочет. Теперь наш выход, мой, Плюша, Люта и Черныша. Еле как вчетвером припёрли два бочонка, тот, что побольше, солдатикам, другой, вообще-то, потерпевшим, но его тоже солдаты конфисковали. Отдали мы выпивку и рядом крутились, как положено пацанве. Пока офицер речугу толкал, да пока отделяли козлищ от баранов, затесались в первую партию арестованных, чисто за компанию.

И пошли мы палимые солнцем закатным в грустных своих размышлениях. Вот прочитай я этакую ахинею при жизни где-нибудь на форуме, даже критиковать бы поленился, без обсуждений же ясно — в жизни такого быть не может и всё! Но в том-то и заковыка, что мы немножечко после, или до… или, вообще, вместо? Но если вместо, то есть в игре, правила, даже самые идиотские, чётко прописываются разработчиками, то в реале правила пишет Тот, Кого не понять от слова никак. Возможно абсолютно всё, уж наше-то положение не позволяло в этом сомневаться. Идём в 17… году по португальскому городку под конвоем и размышляем о правилах, ага! Вот такие, блин оригиналы, хотя замысел наш тривиален до пошлости. Задача — захватить замок, обезглавить силы местной самообороны и ограбить город.

Попытка напасть, пока его охраняют солдаты, даже не обсуждалась. Значит, выманиваем солдат из замка, проникаем внутрь… блин, и что дальше? Захватить изнутри тоже не получится, пристрелят сразу, да и бессмысленно, пока большая часть солдат снаружи. Тогда нафиг его захватывать? И что вообще это значит — флаг водрузить? Сдать под общежитие или снести нахрен? Нам бы замок только чуть-чуть ограбить, и сделать так, чтоб солдатики под ногами не путались. Как этот, блин, что сзади плетётся, подумать спокойно не даёт, постоянно на меня налетает.

Вот что я ему таково сделал? Ну, ударился морячок лицом об камушки, так сам же был виноват, ему бы радоваться, что ещё живой — нет, пинался всю дорогу, злопамятный какой. Вот ничему таких жизнь не учит, долягался он до греха, когда почти пришли, нас через ворота как раз только прогнали и во дворике строили. Он опять исподтишка меня ногой, а я по тени всё вижу! Шаг назад с полуоборотом и на опорную его ногу наступил. Не устоять ему было в этом дурацком положении, подтолкнул я его слегка конвойному под ноги. Одному под ноги, другому под ствол, тот его сразу и разрядил. Ужас какой-то это варварское оружие — в дырку в спине захаркин кулачок бы пролез!

Между нами и воротами арестованные толпились, со стороны ворот двое конвойных, а с нашей один ружьё разрядил, другой вообще выронил. Его сразу Черныш подобрал, упавшего солдатика Плюш гарротой придавил. Лют пока второй солдат на всё это варежку раззявил, подошёл к нему сзади, да в ливер железку воткнул. Солдаты от охраны ворот отвлеклись и шарахнули, не разобравшись, в скопление задержанных чисто по подозрению. Растерялись, замешкались, а ворота открытые, и туда, конечно же ворвалась Красная армия. Ну, наша шайка с местных активом за компанию. Дело наше было благородное, правое, хоть и маленькое — освободить жертв политических репрессий позднего средневековья из узилища. Не разбираясь, всех и сразу. Зажигательных речей им не говорили, лозунгами не кидались, они и так были правильно настроены — городишко ждала ночь просто пламенной страсти!

А мы не спешили, поджидали арестованных группами по два десятка, освобождали и отправляли их обратно в порт. Договаривались же на работы, и никакие аресты пиратские контракты отменить не могут. Ну не мог нам уже никто помешать, сигнал общей тревоги давал трубач с башни, в которой располагались захваченные нами ворота, а набатный колокол с кирхи близнецы содрали на медь, вандалы понимаешь. Хотя кирху всё-таки грабить не стоило, грешно ведь. Да и отвлекаться было лишним, суетливо всё прошло как-то, скомкано. Что поделать — экспромт. Но дворец губернатора выпотрошили, как и самого губера, задержался он на службе себе на беду. Ему бы отдохнуть, выпить рому с народом…

Охоч народ до халявы. От нашего рому их сморило, кому не спалось, пришлось совсем кисло, аж до смерти. Морячки, как сообразили, чего творится, да во что они вляпались, решили ограбить город, захватить наши корабли, погрузить награбленное и свалить в море. Или им наши деды подсказали? Даже помогали! Плотники на каторжнике вовсю шумят молотками и деревом, морячки под чутким руководством из портовых складов тащат добро в трюмы. Уже подходят к пристани первые подводы от здания администрации. Клык с Зубом, мастера логистики, всё организовали и продумали. Даже как-то умудрились убедить местных работяг, что всё официально, а за ночные работы доплатим, потом как-нибудь. Хотя они, кажется, считали, что иначе такое твориться просто не может. Или их так впечатлили задаток и выпивка?

Ой, да и ладно, нам не жалко и некогда. Спустили с поводков свору отморозков. Умно, упорядоченно. Парни разбились на ватаги до десяти рыл в каждой, выбрали главарей, или главари сами себя выбрали. Ну и пофиг, лидер говорил только с вожаками. Жёстко говорил, командовал. Спрос за их ребят с них. Про спрос они в курсе, знают Джека, да и нас тоже. Ребята нас весьма огорчили — все, как один, не задавались моральным выбором, он вообще, кажется, существовал лишь в наших головах. Не было тупых вопросов, лишь упоение жизнью и любимой работой. Красавчики! Циничная эффективность — их натура. Даже за нас лезли. Местные хорошо помогли с буксировкой, добрые у них лодки, нам пригодятся. Вот с них ребятки и начали. Продавцов той лодочки повстречали — повезло, никто не мешал, и парни Маленького Бони всё сделали сами, даже с удовольствием. Мы с Плюшем их подстраховали немного. Нормально у них получилось, только Бони на меня оглядывался. Узнал что ли?

Но не время этим заморачиваться. Всё должно идти отдельно, вовремя и в меру. По графику у нас намечалась беседа с местным старым казачеством. Пушок с Петей ушёл с их дедами говорить, а мы с Плюшем забрали местных, поделив русскоговорящих, и приступили к реализации плана. План не жёсткий, как программа, оставили зазоры для импровизации. Пиратский джаз — во мне пела “Серенада солнечной долины”. Казачата явно жгли за собой мосты. Чего там деды решат, их интересовало чисто теоретически, они всё для себя решили. Им с нами понравилось — а с кем ещё так весело в-о-о-о-т такое вытворять!?

Сразу пошли к агенту. Тут на острове приличные люди дверь запереть ленятся, а этот гад даже собачками обзавёлся. Но собак нужно тренировать, а ему, видать, было некогда. Пришлось мне в прошлобудущем поработать собачником. Не кинологом, а именно собачником. Это такие злыдни в “мебельном” фургоне. Рано по утру проедет фургон по ещё пустым улицам, и детки не увидят больше дворовую любимицу Найду или обаяшку Шарика. Мерзкое ремесло, однако, пригодилось. Берём жердь с хитрой петлей… Пёсиков даже не закоцали, Клык с Зубом имеют на них виды. Повезло псам, увидят дальние берега. Агент по ним скучать будет, наверное. Чудом гад в живых остался, но совсем не рад, чудак. Всё-то ему было непонятно, кто пришёл и зачем. Сделал урода, не впадая в транс. Всего-то рукоятью пистоля пальчик дяде сломал. Два раза. Запел милейший, сдал адреса и контакты. Но мне это не очень важно. Агента ж как-то надо в себя влюбить, чтоб пожалел сироток и не желал нам зла — написал начальству, что мы тихо-мирно отбыли тонуть в море. У него две дочки, близняшки, пиратский джаз — жёсткая музыка, не для деток, отправили их на наших “голландцев”.

— Мужик, ничего личного, но ты достал тебя уговаривать, — как извиняюсь перед ним. — К тому же я тебе не верю. Твои дети уйдут с нами. Мы кое-куда собрались, одолжишь деньжат в дорожку? Вот и умничка, а в благодарность, клянусь, девчонок пальцем не тронут и отпустят, когда и если придём. Ты уж постарайся, чтоб у нас получилось. Лады?

— Как я могу тебе верить? — простонал бедняга.

— Верить не надо — всего лишь надеяться, не скучай тут без нас, — прощаюсь с дядькой, — Ваня, на контакт с обеспечением, бегом. Парни, всё нужное складываем на скатерть, связываем. Тюк на телегу, дальше налегке пойдём.

— Дальше?!!! — задохнулся восторгом Митя.

— Конечно. Ночь длится, сил прорва, чего тупить?

Напрасно смерть изображают костлявой ведьмой в балахоне и с косой, она той ночью в каторжном рванье, шмыгая чумазым мальчишеским носиком, гуляла, лазила через заборы и в окна, шутила и смеялась с нами, среди нас. В джаз-банде общего пиратского беспредела мы вовсю дудели в свою трубу — грабили и мочили барыг, ростовщиков, сутенёров без жалости, даже с прибаутками. Нам с ними, бывшими католиками, детей уже не крестить. Местным ребяткам тоже, для того их и отдали мне и Плюшу. На зачистку, чтоб повязать, каторжане-то итак все повязаны.

— Ребята, кто возьмётся? Что-то у вас личики побледнели. Никто не возьмётся? Тогда я сам. Сюда смотреть, уроды! Вот так, салаги! — ору вытирая кортик о камзол жмурика, чувствуя себя как надо — последней сволочью… Идём дальше, новый адрес, та же сцена, но...

— Моя очередь, — кто-то спокойно откликнулся в сознании. До меня не сразу дошло, что это ж… Захарушка мой! Я охренел, пацан уверенно взял управление на себя. Я считал, что готов ко всему — фигушки, дальнейшее воспринималось как бредовая постановка, кино — сказалась подростковая горячность, неопытность...

— Дай-ка мне! — решительно заявляет Митя.

— На…

Никакой истерики. Пацан отрабатывает удары…

— А можно мне? — спросил Гриша застенчиво на следующем клиенте.

— Митяй, дай ему ножик.

Куда делась Гришина застенчивость? Парень сросся с оружием, Захару аж завидно и стыдно. Легко возвращаю себе контроль.

— На, Зак, — Гриша с сожалением возвращает кортик.

— Джордж, я буду не я, если ты не получишь очень хороший нож.

— Джордж? А, это я, по-вашему. Тогда ладно. Что дальше, атаман?

Хм, атаман в их интерпретации — это не шутка, всё ж делаем серьёзно. Каждый занят своим: кто-то рубит, кто-то возит, кто-то на стрёме, и чтоб потом загорелось, надо подсуетиться…

***

Хотя, сколько не суетись, нет предела совершенству. И времени тоже нет. Под утро в бьющийся в истерике городок вошли первые солдаты частей, расположенных неподалёку с явным намерением покарать негодяев. Значит пора нам, мы-то не причём, и вообще не местные. У нас с негодяями свои счёты — захватили морячки наши корабли на том основании, что на них, видите ли, не написано, что они наши, и они, негодяи, большие и много их. Погрузили добычу, честных работяг и пассажиров загнали в трюмы, как скотину на продажу. А нас, несчастных сирот, вообще хотели выгнать из родной тюряги. Да и ладно, чего ругаться-то, рому хватит на всех.

Как всех леворлюционных матросов, их сгубила жадность — очень многие не смогли оторваться вовремя от грабежа. И немножечко демократия — устроили выборы атаманов, целых трёх, у нас же всего три корабля было, и митинг-пьянку-концерт. В разгар народного праздника с гулянья вернулись наши ватаги. Деды-опекуны, выразители наших интересов, получили в прениях дополнительные аргументы и незамедлительно их выдвинули, свернув прения нахрен. Правда, пацанам дела-то, в основном, было — только храпящих пиратов в трюм сволочь. Или в море выкинуть, кому не спалось.

Вот именно тогда впервые ребята напрямую прочувствовали на себе нашу власть в полном объёме. Так уж мы себя повели, что стал им ясен простой выбор — или остаться на пристани, или заткнуться и делать, что велят. Две ватаги мальчишек ушли за своими атаманами, всё по-честному, их никто не удерживал, дай Бог им удачи, маленьким братцам. Но большинство выбрали нас, корабли, море и пиратскую судьбу навсегда. Хотя в тот раз управились быстро, собрали-распихали по судам остатки, запрыгнули в шлюпки и потащили корабли на рейд. На выходе из бухты погрузились сами, подняли лодки, и полюбовались живописным восходом. Выпускной, блин, да и только!

Уходим на запад. Позади “вороньё и гробы”, мы ж пираты. Сгорели дворец губернатора, портовые склады, дома состоятельных горожан. Хотя, судя по дымам на горизонте, ещё не сгорели, но сгорят точно. Приятно полюбоваться на дело рук своих, полезно перед сном, чтоб совесть спать не мешала. Да, хорошо поработали, и мальчишки молодцами, только погонять их. Передал своих пацанов Люту, чтоб покормил и спать уложил. И самому надо немного поспать…

— Выходи на палубу, стройся!

Блин, нафиг так орать? Что они ещё затеяли? А! Лют что-то говорил про построение. Пойти посмотреть что ли? Всё равно своими воплями поспать не дадут.

— Пойдём, Захарушка, запишемся в пираты?

— А мы кто? Такого в том городке начудили!

— Мы, Заки, просто уголовники. В уголовники попадают, а в пираты записываются.

— Опять хохмишь?

— Да ты пойди, проверь. А я пока вздремну трохи.

— Ладно… Неждан, ну Неждан!

— А? Что случилось?

— Чего это они? — каким-то стеснительным тоном недоумевает Заки.

Зак привлёк к себе внимание общественности. Одет по-пижонски в камзол на голое тело (великоват, блин!), чистые, почти новые штаны (панталоны без резинок на дурацких шнурках), при шляпе, поясе и башмаках, но без носков, то есть чулок (вот гадство!). На поясе кортик, за поясом пистолет. Ещё неделя не прошла, как нас с Заком за борт выбросили, а мы тут, да ещё и с форсом. Пацаны разглядывая чудо, комментируют, делают предположения, обмениваются мнениями:

— Гляди-ка, он живой, Дрист этот.

— Ага. Мне Бони говорил, только я не поверил.

— Одет, как не знаю, что сказать.

— Пистоль у него и кортик. А у нас всё после дела отобрали.

— Отберёшь у него, как же!

— Джек отберёт.

— А он с Джеком корешится.

— Особенно после того, как Джек с Бони его в трюме пинали и позорную кличку приклеили. Его, оказывается, даже Джек боится. Пацаны говорят…

— Что? Что говорят?

— Что он морскому дьяволу душу продал, вот что говорят! Потому ему даже акулы пофиг.

— А как продал-то?

— Его душу акулы забрали, ну, тогда ещё, первый раз, когда он к ним прыгнул…

— Не, когда его дохлого из трюма за ноги на палубу вытащили и за борт выбросили. Вот тогда его морская нечисть и вернула обратно.

— Точно, его акулы больше не трогают. И он об этом знает, раз сам с ними купается. Про морского дьявола сомнительно, но с ним всяко нечисто.

Мда. Начало хорошей репутации заложено. Осталось её укреплять и поддерживать.

— Это они, Захарушка, так тобой восхищаются. Ещё радуются за тебя. В душе, хотя по ним незаметно, точно радуются. Ты не стесняйся, привыкай, так отныне часто будет.

— Привыкать не буду, это вредно для самооценки. Стесняться тоже не буду, потому что глупо себя стесняться.

— Ну, ё…, Заки, молодец! Входи в роль крутого перца.

— Хм, попробую.

Зак пошёл наглее. Ему казалось, что свободнее, но для начала сойдёт. Вразвалочку (переигрывает же!) прямо сквозь толпу пацанов, (крутой, ведь) не торопясь фланирует на левый фланг намечающегося строя. По росту, ёпрст. Встали в строй, ждём продолжение шоу. Руда в роли шоумена сразу захватил внимание публики:

— Равняйсь! Смирно! Грёбаное стадо перепуганных баранов! Мистер Грегори, боцман Джеймс, помогите этим павианам построиться.

Дядя Грегори с дядей Яшей пошли вдоль строя. Туда. Обратно. Снова туда. Помогали пацанам добрым матерным словом, линьком и тростью.

Парни прониклись торжественностью момента и изобразили что-то вроде "смирно" и "молча".

— Банда беременных мартышек! — не унимается Джек. — Равняйсь… Смирно!

Парни аж взопрели от усердия. У каждого в глазах вопрос: "Чо те надо?" Джек выдерживает драматическую паузу…

— Вольно!

Это и вовсе не понятно. На головы можно встать? Хотя лучше с этим погодить и послушать дальше.

— Парни, поздравляю с первым пиратским успехом. Все работали молодцами. Добыча будет оценена и разделена по долям. На долю каждого приходится немало. Это ваши деньги по праву, и никто не посмеет их у вас отнять или присвоить. Но мы все поднялись на борт корабля дураков, с него не сойти. Вспомните, что я вам говорил перед налётом на городишко. Трусость, тупость и непослушание будут караться без предупреждений. Тогда у вас был выбор. Вы могли остаться в трюме, вы могли остаться на берегу… Молодцы, что не остались! Теперь выбора нет — мы в море. В море каждый для одних охотник, для других дичь. Теперь все мы — пираты. Только мало назваться пиратом. В море плавает полно говна, называющего себя пиратами. Вы тоже пока говно. Не верите? Закари Абрамс, выйти из строя.

— Эх, Заки, слазь с руля, предстоит работа, — говорю Захару, грустно сетуя на его малый рост.

Руда специально выбрал самого мелкого из нас. Ещё и невесть как воскресшего покойника. Для драматизму. Чеканю три шага вперёд и кругом.

— Кто считает, что я не прав? — объявляет Руда. — Кто сможет его уделать?

— У него пистоль и ножик! — вякнули из строя.

— Зак, сдать на хранение сэру Джеймсу личное… Добытое в бою (а я на Зака гнал, что переигрывает) оружие!

— Ай-ай, сэр!

Вынимаю пистоль, отстёгиваю пояс. Вещь красивая, но неудобная. Подошёл дядя Яша. Не глядя ему в глаза, отдаю барахло. Он ещё потоптался, прощаясь со мной, и ушёл к Руде. Я уже в боевом режиме. Вылез Маленький Бони с явным намереньем что-то доказать себе и всяким выскочкам. Хаджиме никто не заорал, но у Бони при интуиции Зака и моей реакции всё равно не было шансов. Получил он для начала ребром ступни под колено, чтобы больше не лягался. И пяткой в фанеру на вдохе, чтоб не сопел. Дальше…

Дальше началось издевательство. Нам ведь тоже нужно кой-чего доказать, а в таких делах главное — наглядность. Бони, бедняга, уже жалеет, что ввязался, но сдаться ему не позволяет гордость. Что ж пожалеем его гордость. Вертушка и пяткой в затылок. Нокдаун. Отдыхай пока, Бони, потом ещё подерёмся. Бедолага мотает головой, стоя на четвереньках. Гадство, шляпа свалилась! Поднять её с палубы, водрузить на изрезанную лысину, обернуться к пацанам… Открытые рты и выпученные глазёнки.

— Ты и ты, помогите ему дойти до гамака, — командую, не сомневаясь в своём праве.

Парни тоже не стали сомневаться, подхватили пострадавшего и потихоньку повели.

— Зак, ко мне, получить оружие, — отрывистым лаем даёт команду лидер.

— Ай-ай, сэр! — ору в ответ и направо, шагом марш.

Рублю строевым, шоу маст гоу он, блин. На палубе потрясённая тишина. Принимаю у дяди Яши имущество.

— Пока рядом постой, — в полголоса говорит Руда и в полный голос шоумена продолжает накачку. — Итак, это был самый сильный? Такие пираты долго не живут. И хрен бы с вами, но наши жизни и смерти в руках наших товарищей. Не товарищей, братьев. У нас, у всех нас, есть только наши корабли и наша команда. Кто из вас не боится погубить брата своей ленью и тупостью? Мы прокляты миром людей. Чтобы противостоять этому миру, каждый из нас должен стать сильнее десятка солдат любой армии. Стать быстро, нам никто не подарит времени на подготовку. Это невероятно трудно, невыносимо больно и до ужаса страшно. Мы могли бы дожидаться смерти, лёжа в гамаках. Но мы выбрали жизнь. Тяжёлую, полную лишений, но жизнь. Иной жизни для нас нет. Ведь мы плыли на каторгу, не так ли? Считайте, что уже приплыли. Вожаки ватаг ко мне, остальные разойдись.

К Руде подошли старшие отрядов.

— Парни, разберётесь с сэром Джеймсом по вахтам и приступайте к изучению морского дела. Сэр Джеймс, помогите парням определиться с очерёдностью вахт. Пошлите шлюпки за шкипером и за Сэнди, дождитесь их и вместе приходите на совет в капитанскую каюту.

— Забыл что ли послать шлюпки заранее? — ворчу на Руду, когда дядя Яша ушёл.

— Это ты забыл, что в кап-каюте кое-кто валяется. Деды не институтки, но такое зрелище может их сбить с делового настроя. Пойдём, парни, ещё разок отметелим клиентов и отволочём в такелажку пока. Блин, самим волочить придётся, пацаны их дальше фальшборта не потащат. А это для пиндосов слишком простой выход, — говорит Руда на ходу.

Лидер клана — прежде всего организатор высокого уровня. Уровень Руды ощущается даже в таких простых делах как отметелить и отволочь. Волокли за ноги, мордами по палубе под гогот пацанов. Для восприятия пикантности момента им оставили немного сознания. Забросили их на канаты, попросили не скучать, пожелали приятного отдыха. Руда тут же учредил пост — у входа поставил двух страшно гордых собой настоящих пиратов с всамделишными мушкетами, чтоб детки не лишили нас продолжения. И отправились в кап-каюту поджидать дедов.

***

— Хорошо тут, просторно, — заметил Лют, развалившись на диване. — Руда, пиндосов пора кончать. Здесь мне самому нравится, а их куда? В такелажке их держать нельзя, она из трюма прослушивается.

— Да, Руда, пора обустраиваться отдельно от пацанов. Для них, если живёшь наверху, значит начальство. Демократичность нынче не поймут, — со своей стороны взглянул на проблему Пушок.

— Хорошо, пока будем заседать, придумайте уродам финал поинтересней, — нехотя соглашается Руда.

— И сколько фигнёй страдать? Может, о пользе подумаем, а не о развлечениях?

— Ты что, Неждан? Какая с них польза? — отмахнулся командир.

— Штурман знает остров, и он до этого острова, сука такая, должен дожить. — Начинает Черныш с очевидного. — И он должен верить, что доживёт, если проводит.

— Сразу его сюда притащим? — Руда даже подскочил, но сел обратно под насмешливым взглядом Люта, — блин, они и так уже под охраной…

— Вы представляете, что такое Карибы? — Люту смешно, — там и в нашем веке всем, кто в розыске, места хватает.

— Но Доусон с кем-то из аборигенов знаком, поможет договориться, — предложил Плюш.

— Будет жить! — вынес решение лидер.

— И Дасти, — подключился Черныш, — он же офицер какой-то конторы? А в трюме у нас народец смирный только потому, что с бодуна ещё. Вот он за порядком проследит…

— Или его убьют, — закончил за Черныша Плюш.

— Ну и пофиг, — пожимаю плечами, — но Джима с Боу будем спасать.

— Это как? — не въехал Плюш.

— Из такелажки послушаем, — улыбаюсь собранию, — Джима станут обижать, Боу полезет его защищать, а нам останется лишь быстренько их спасти… и вербануть, конечно.

— Вот ты сволочь! — восхитился Своята, — а Кэпа просто валим?

— Мы последние? — я настойчив.

— Угу, последние подонки, — соглашается Своята.

— Не льсти себе. Его грёбаное величество загрузит новый корабль дураков, а у нас есть специалист по этому вопросу, — напоминаю кто мы и откуда.

— Ну-ка, давай, — заинтересовался Черныш.

— Делаем, как они планировали. Тех пятерых высадим на шлюпке, — излагаю идею.

— Ещё лодку на это говно тратить, — ворчит Стужа.

— Не обеднеем от двух лодок.

— С какого перепугу двух?! — Зуба задавила жаба.

— На второй отпустим Кэпа.

— Неждан, охренел вообще? — удивляется Сыч.

— Ага — с детства. Эта ублюдина притащит нам судно с отморозками.

— Блин, тебе мало выродков? — веселится Руда.

— Мальчишек много не бывает, — решает Черныш.

— Во! Это их сраной родине они не нужны, а нам в самый раз, — Хаски захватило.

Помолчали. Захватило всех.

— Неждан, придумай схему по-изуверски, как с Джимом, ну, ты ж умеешь. Если что, консультируйся только с Чернышом. Завтра доложишь мне, лично — ты понял???

— Да ладно! И я, командир, почти всё уже!

— Почти не считается. Завтра, подробно. Это твоя тема. Назначаю ответственным.

— Яволь, командир.

— Парни, атас, деды идут, — предупредил Клык.

Встаём, строимся. Шоу продолжается. Второе, то есть третье, то есть… тьфу, следующее отделение. Закрытый показ, специально для дедов. Как они вошли, почти всей старой командой, Руда приветливо заголосил:

Шоу продолжается. Второе, то есть третье, то есть… тьфу, следующее отделение. Закрытый показ, специально для дедов. Как они вошли, почти всей старой командой, Руда приветливо заголосил:

— Добрый день, джентльмены. Присаживайтесь, пожалуйста, будьте любезны, — говорит, указывая им на лучшие места.

— И вам здрассте, — ответил шкипер, усаживаясь в капитанское кресло.

— Здорово, сынки, — сказал дядя Яша, устраиваясь на диване.

Руда подождал, пока все степенно поздороваются и с достоинством рассядутся.

— Низкий вам поклон, отцы, за наши молодые жизни, спасенные вами для милой Родины! — с дрожью в голосе возглашает Руда и кланяется.

Мы тоже синхронно выполнили наклон вперёд. Блин, только б не заржать! Дедов проняло — это называется задать настрой. Руда развивает успех.

— В бунте вашей вины нет. Вся вина на адмиралтейских прощелыгах. Это им вы не нужны, но вы нужны Родине и нам. Родине нужны хорошие моряки — только вы сможете воспитать из малолетних каторжан хороших моряков, таких, как вы. Просим поделиться наукой, — вещает Руда и снова кланяется.

Мы тоже синхронно поклонились. Ха! Какой мятеж-разбой?!!! Детям помочь — святое дело, ещё и для милой Родины.

— Узнали мы от пленных про остров в Карибском море. Остров окружён рифами, но пленные знают проход. Туда пойдём. Будет нам тот остров домом. Поставим под наш флаг землицы, да людишек, королю отпишем. Простит нас его величество.

Ну, это фигушки, но для дедов в самый раз. Моряк, как морж, живёт в море, но помирать ползёт на сушу, где есть, кому могилку закопать.

Деды в волнении. Поднялся шкипер сэр Джон. В правом глазу слеза. Прохрипелся и, поддавшись магии нашего театра, торжественно двинул ответную речугу:

— И вам от нас поклон за вежество и отвагу. Вы дельные и храбрые, от чего ж таких не поучить? Принимай нас в команду, Джеки. Мы идём под твоё начало и признаём тебя, Длинный Джек, Командором эскадры. Равно признаём назначенных тобой капитанов и иных начальников. Только, Джек, Командор, если что, не побрезгуй советом, не отмахивайся от старых ворчунов.

— Джон, иди сюда на диванчик, пусть Командор сядет в кресло, — весело сипит дядя Яша.

— Да, ребятки, садитесь уже, — говорит шкипер Джон, пробираясь к дивану.

Рассаживаемся, где придётся. Руда, нимало не смутившись, умостился в кресле и перешёл к деловой части собрания.

— В первую очередь назначаю капитанами: вас, сэр Джон, на "Забияку", вас, сэр Джеймс, на "Подарок", вас, сэр Сэнди, на "Бродягу".

Лихо он названия кораблям раздаёт. По праву Командора, что тут скажешь. Гм, "Бродяга" — это, понятно, каторжник, “Забияка” — шлюп, а "Подарок" — захваченный купчишка. Прикольно, даже нравится.

— Командиром артиллерией назначаю вас, сэр Адам. Сэр Израэль, приказываю вам начальствовать над ремонтом судов и прочим по плотницкой части, отдаю под ваше начало пленных плотников. Сэр Бил, вам вести учёт запасов в трюмах и оружия в арсеналах. Сэр Грегори, вы заведуете всеми прочими работами. Во-первых, будем присылать к Вам провинившихся, обременяйте нерадивых без жалости. Время потребное для исправления оболтусов на ваше усмотрение. Во-вторых, пацанам нужно пошить робу и обувь. Ну и прочее, что потребуется. Командуйте пленными мастерами. Джентльмены, в помощники подбирайте кого и сколько хотите, спрашивать буду с вас. Кроме основной заботы, у вас будет главная — учить пацанов. Погоним к вам ватаги по графику, как на вахты. Только прошу, без рукоприкладства. За непочтительность карать будем мы. Мы умеем наказывать, джентльмены.

— Угу, мне вон Эндрю ваш, помнится, сказал, что вы шустрые, — ворчит дядя Яша. — Я уж лучше сам всё пацанёнку объясню, чем к вам его…

— Британская школа мореплаванья? — брезгливо цедит Командор. — Ром, линьки и содомия? Всю эту поганую морскую романтику за борт…

— О как! Британское мореплавание вам не по нутру?! — крутит головой дядя Яша.

— Без рома не обойтись, а линьки, если не до смерти, очень даже полезно! — убеждён дядя Ваня.

— Мне казалось, моряки понимают смысл слов "приказ" и “запрещено”, — холодно удивляется Руда. — За то, что нельзя, зарежем без разговоров. Предупреждение единственное и последнее.

Повисла неловкая тишина. Командор, собрав волю, продолжил уже не так властно, но твёрдо:

— Вы не должны испытывать к пацанам ни жалости, ни злости. Просто учить. Без эмоций. Все поощрения и наказания будут исходить только от нас. Отцы, не забывайте, что имеете дело с убийцами — это очень серьёзно! Я знаю, что говорю, сам такой. Если вы сочтёте, что кого-то нужно наказать, или наградить, милости прошу, вернее, приказываю докладывать мне, или вот им.

— Давай, Командор, уже о приятном, — советует Пушок.

— Есть у нас, что сказать о приятном. Мы взяли богатую добычу. Половина всего, что в трюмах причитается судовладельцам. Все присутствующие принимали участие в захвате "Бродяги". Половину его груза делим так: У меня, как у Командора, пять долей. Зак своей смертью обеспечил наш старт, ему пять долей, сэру Джеймсу за то, что первым поверил в нас, десять долей, остальным по одной доле. “Забияку” брали только мы с дядей Яшей и с дядей Билом. Вам, сэр Джеймс и вам, сэр Бонс, по две доли, парням, первыми поднявшимся на палубу — Заку, Поли, Грегу и Гарри тоже по две доли, прочим по одной с половины груза шлюпа, — начал Руда о приятном. — Остальная добыча тоже делится по долям. Мне опять же пять долей. Мои парни всё придумали и организовали, им за это по три доли. Вам, отцы за мудрые советы, руководство и помощь тоже по три доли. Вожакам ватаг по две доли, прочим по одной, — доводит до собравшихся Руда. — Да, чуть не забыл, десятина от всего пойдёт на общее.

— Командор, а на свою долю можно из добычи выбирать? — что-то подсчитывая в уме, интересуется старый Сэнди.

— Пока нельзя. Вот обживёмся на острове, можно будет выбрать всё, кроме денег и драгоценностей. Прочие вещи будем отдавать, когда определимся с их относительной стоимостью.

— Какова стоимость мушкета в козах? — интересуюсь на полном серьёзе.

— Лучше в кабыздохах, — ржёт Хаски, — ну, куркули! Клык кроме лошадей целую псарню на суда протащил, а Зуб поехал тырить сети, так кроме них припёр кур, коз. Давайте их, чтоб не делить, просто сожрём.

— Я скорее тебя на шашлык пущу, пустобрёх. — Рычит Клык. — Мастифы и овчарки тебе кабыздохи?

— Ты его собачкам скорми, — советует Зуб. — Что с него взять? Дворняга городская, дальше помойки не видит них… чего.

— Всё-таки, ребятки, как нам добычу поделить? — не сбивается с мысли Сэнди.

— Ты, Командор, всё усложняешь, — вмешался Черныш. — Проще надо. Деньги делим пропорционально долям. Ещё есть имущество, которое ни делить, ни продавать мы не будем. Оружие и стратегические запасы, короче, всё, от чего зависит наша боеспособность, то есть наши безопасность и успешность в делах. Прочее имущество продаётся, передаётся в управление или в аренду. Доходы, опять же, согласно количеству долей.

— Хм, отцы, вам понятно?

— Да, сэр Командор, так будет справедливо, сэр, — за всех поддерживает Черныша дядя Ваня.

— Благодарю вас, джентльмены, повторяю, нам необходим ваш опыт, мы высоко его ценим. Прошу приступить к делам.

— Будь в нас уверен, Командор. — Ответил за всех дядя Ваня, вставая.

  • Страшно / Галкина Марина Исгерд
  • Харла / табакера
  • Cristi Neo. Смайл-эпопея / Машина времени - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Чепурной Сергей
  • Монологи машины 3. Газ 24 "Волга" / Роуд Макс
  • Сказка о Вьюжке. / Салфеточный сборник. / Яна Красовская
  • Вороной / Мэй Мио
  • Осень / Везучий Вячеслав
  • Снежные облака ( сайт Япишу, автор - Linapalii) / Природные зарисовки / Лещева Елена
  • Мой "Псалом 22". / Фурсин Олег
  • Conrad F. Meyer, полёт чаек / Конрад Майер, СТИХОТВОРЕНИЯ / Валентин Надеждин
  • Gnossienne No1 / О глупостях, мыслях и фантазиях / Оскарова Надежда

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль