Глава 14. Страх не только усиливает всё, к чему прикасается, но порой заставляет трусливое тело совершать подвиг.

Переступая портал, землянам вернулось ангельское одеяние с его абсолютной защитой и естественное человеческое обличие. Вот только, поменяв образ, пропал алкогольный задор. Что-то невидимое, но ощущаемое на физическом уровне давило на психику, резко меняя настроение на упадническое. Первая мысль, посетившая голову Сычёва, — дежавю. Как будто он уже здесь бывал. Но когда? В какой жизни?

Инквизиторы вошли в логово таркамов вдвоём. Ия с ними не пошла, провожая печальным взглядом, словно прощалась, но поведение Сущности Разума Диму не удивило. Откуда-то пришло понимание, что вмешиваться и тем более открыто помогать она не будет, как и предупреждала изначально. С поставленной задачей придётся справляться самостоятельно.

— Хорошо быть представителем Высших Сил, — грустно выдала Лебедева, когда печальный образ Межгалактической Сущности скрылся вместе с порталом. — Ничего делать не надо, кроме как посылать всех куда ни попадя.

— Это привилегия не только Высших Сил, но и любого земного начальства, для которого нет невыполнимых заданий, если их делает не он, а подчинённые, — не согласился с ней Дима. — Недаром же в споре о лучшей профессии всегда побеждает должность начальника над начальниками.

На этом короткий обмен мнениями по поводу руководящих кадров был закончен.

Семейная парочка оказалась в очень странной квадратной комнате без потолка. Гладкие каменные стены сходились где-то высоко над головой под углом примерно шестьдесят градусов, образуя идеальную полую пирамиду. Именно оттуда, из точки схождения, струился мягкий белёсый свет, как от светодиодной лампы, рассеянный плафоном. Дима, сколько ни всматривался, так и не смог определить, что являлось светильником. С одной стороны, помещение достаточно хорошо освещалось, а с другой — глаза не слепило, даже если смотреть на источник света целенаправленно.

Под ногами тот же полированный камень, что и стены. В длину и ширину комната была шагов двадцать. По середине стоял вмурованный в пол массивный деревянный стол треугольником, с каждой стороны которого располагалось по трону. Благодаря затасканности и потёртостям мебель выглядела очень старой. Даже, можно сказать, древней.

В противоположном от прибывших катете пирамиды виднелась двухстворчатая дверь, утопленная в проём метра на два, что указывало на солидную толщину стен. Слева и справа по проходу к ней, по бокам в полумраке висели плазменные винтовки, по шесть штук с каждой стороны. Выглядело это стильно, вызывая в душе елейный приступ перфекционизма, но Сычёв тут же отметил, что наличие оружия — самый настоящий стартовый бонус для прохождения локации.

В левом углу комнаты — огороженный закуток. Молодой человек, даже не уповая на предвидение, безоговорочно предположил, что это туалет, типа сортир. Заглянул — точно толчок. Только дырка в полу не круглая, как в деревенских отхожих местах его Родины, а безукоризненно правильным эллипсом. И тут же отметил идеальную чистоту, без присущих подобным заведениям ароматов и запахов. Видимо, работники или работницы местных клининговых услуг хорошо знали своё дело.

В правом от двери углу он обнаружил потайную каменную дверь. Если бы не подошёл вплотную, то и не заметил бы. Не было ни ручки, ни замочной скважины, ни каких-либо органов управления процессом открывания. Зазор между стеной и полотном просматривался в пару миллиметров, не больше. Причём зазор имелся по всему периметру, и как она открывается — было непонятно.

Пока обходил комнатку, которую, судя по трём тронам, определил как рабочий кабинет старейшин, постоянно прислушивался. Но ни единого звука ниоткуда не доносилось. Тишина стояла до звона в ушах. Он непонятно откуда знал, что находится глубоко под землёй в толще скального массива. Стены пирамиды, несмотря на гладкость, похоже, звуки не только не отражали, но и гасили. Он даже собственных шагов не слышал.

Вернувшись к Юле, так и оставшейся стоять на месте, Дима с тревогой взглянул в глаза молодой жены. Лебедева не осматривала помещение, она пристально следила за супругом, и по её щекам текли слёзы. Красивое личико окаменело, превратившись в полированный мрамор. То ли этот эффект создавал странный холодный свет, то ли она действительно побледнела.

— Дима, — прошептала девушка, почти не пользуясь губами, а в глазах, полных слёз, колыхнулся страх, — нас здесь будут убивать.

Да, она предчувствовала будущие события, как и он, вот только Юлино дежавю вряд ли совпадало с его до мелочей, поэтому она могла предчувствовать что-то такое, что было ему неподвластно. Девушку сковал ужас, и Дима не понимал его подоплёку. Хотя, даже не имея возможности влезать в эмоции жены, буквально кожей его ощутил. Он шагнул и нежно обнял супругу, прижимая к груди, словно перепуганного ребёнка.

— Да, девочка моя, — подтвердил Сычёв уверенно и спокойно, словно всё так и должно было быть, — нас с тобой здесь будут убивать.

Юля не истерила, не рыдала в голос, рвя на голове волосы. Она казалась уже мёртвой, а у покойников, как известно, нет больше эмоций сожаления.

— Мы с тобой оба дебилы, — продолжила она шептать, уткнувшись в его плечо лбом. — Мы настолько привыкли к своей исключительности и крутизне, что зазвездились. Забыли, что тоже смертные. Забыли, что за каждое применение способностей надо платить. За всё надо платить. У нас не хватит на них сил. Слышишь? Они нас просто задавят массой. Димочка, их тут тысячи. Понимаешь? Тысячи, а нас только двое.

— И я тебя люблю, Юленька, — ласково поглаживая по спине супругу, тихо проговорил он ей на ухо. — Да, нас здесь будут убивать. Вот только до конца убить не смогут.

— Я знаю, — безэмоционально ответила блондинка. — Мы отсюда каким-то образом выберемся, но я не хочу прочувствовать заново всё то, что произойдёт. Не хочу. Это очень страшно, больно и обидно. До слёз обидно.

— Это только предвидение возможного, — постарался успокоить её Дима, сам не веря в то, что события произойдут как-то по-другому.

Странно, но ощущение было такое, словно он попал в «День сурка» и в данный момент этот день начался заново. Вот только память прошедшего дня никуда не делась. И тут Сычёв обозлился на себя. «Я — ведущий, — вспомнил он старую мантру. — Не хватит энергии на ключи, значит, надо брать из собственных ядерных резервов. Злость на себя — это атомный реактор свершений. И хватит сопли жевать. К тому же есть ещё неординарные мозги дебила. Думай, Дима, думай».

Он уверенно отстранил раскисшую жёнушку. Вытер её мокрые щёки ладошкой. И, несмотря на то, что морально был готов к схватке и знал её основные моменты, тем не менее выступил с откровенной провокацией:

— Тебе ничего не стоит открыть портал и уйти.

— Что? — начала оживать мраморная скульптура красавицы, вновь превращаясь в привычную Лебедеву. — И оставить тебя одного? Какая же ты сволочь, Сычёв.

— Успокойся, — ухмыляясь, прервал Дима начинающийся по-змеиному шипящий скандал. — Никуда я не собирался тебя отпускать. Мне без тебя не справиться.

Она действительно несколько взбодрилась. По крайней мере, невесело улыбнулась. И добавила:

— К тому же мы с тобой новые боги этого мира, — похлопала она его по грудине открытой ладошкой. — Бог и богиня. И развод, кстати, я тебе ещё не давала. Поэтому я от тебя — никуда. Никогда бы не подумала, что богам за свою паству тоже приходится драться. Причём насмерть.

— Не расстраивайся, Юленька, — проговорил он, оглядываясь по сторонам, словно что-то искал. — Драки насмерть не будет. Будет простое избиение младенцев. И младенцы в этом случае — не мы. Единственный наш глобальный косяк — это то, что не позаботились о еде и питье. А это при наших затратах энергии может выйти нам боком.

— Я сейчас, — резко ожила блондинка, и Сычёв успел только рот открыть от удивления, когда неожиданно образовался, а затем за ней и захлопнулся портал.

Она куда-то сбежала, оставив его в полном недоумении. И только он успел подобрать челюсть и попытался сообразить, что произошло, как портал вновь открылся, и у парня в очередной раз отвисла челюсть. Из арки перехода выплыла богиня с нимбом над головой, держащая в руках два бочонка пойла, а в зубах деревянную чашку с ягодами. Причём бочонки она держала за края, запустив по четыре пальца в содержимое, придерживая большим. Семеня босыми ножками, девушка добралась до стола и, выставив местную водку на стол, наконец освободила зубы и выдохнула так, будто две огромные сумки с продуктами из магазина припёрла на пятый этаж при не работающем лифте.

Дима в который раз подобрал отвисшую челюсть и еле слышно оценил её поступок:

— Любимая, я теперь тебя боюсь ещё больше.

— Да, — в том же ключе ответила блондинистая богиня, — к сожалению, там больше ничего не было, и официантка из меня так себе.

— Я прикинул, что ты меня подобным образом будешь кормить дома, — продолжил молодой человек, — прям мурашки по коже.

— Успокойся, Сычёв, — не повелась на его подкол Юля, вытирая мокрые пальцы об ангельскую ночнушку и задирая её при этом до неприличного уровня соблазнения. — Тебе подобное не светит. Я готовить не умею. Питаться придётся в ресторанах.

— Ну что за прелесть мне жена досталась, — не успокаивался возбудившийся самец, разглядывая эротичный вид супруги, давая полную волю пошлым фантазиям. — Одни достоинства. Даже придраться будет не к чему.

— Ой, заткнись, — не проявляя эмоций, отбрила его блондинка, поправляя наконец ночнушку до состояния приличия. — Подумаешь. Сейчас не те времена. Многие современные девушки не умеют готовить.

— Так я об этом и говорю, — расплылся в похотливой улыбочке супруг. — Раз жена не готовит, то к её стряпне и не придерёшься.

— Дима, давай серьёзно, — принялась за воспитание непутёвого муженька Лебедева, включая командный режим для подкаблучника. — Подкрепляйся. Потом будет не до того. Кстати, сколько у нас времени?

— Ты у меня спрашиваешь? — удивился молодой человек, подходя к столу и принимаясь в первую очередь за ягоды, пока любимая не подоспела. — Понятия не имею. Но вокруг подозрительно тихо. И что-то мне подсказывает, первый ход за нами. Как мы начнём, так всё и начнётся. Поэтому, я думаю, у нас ещё есть время на «подумать».

— По поводу чего? — безразлично поинтересовалась Юля, залпом ополовинив бочонок и принимаясь ладонью зачерпывать в чашке ягоды, как экскаватор ковшом.

— По большому счёту, у нас только одна проблема — наших умений на всех не хватит, — начал Дима с полным ртом излагать постановку возникшей задачи. — Значит, главное для нас — экономия сил. Слышишь меня, звезда портальная? Зря ты тратилась раньше времени, — он укоризненно указал кивком головы на продукты, перехватывая бразды правления в семье. — И не вздумай геройствовать, обнуляясь полностью. У тебя всегда должно оставаться сил на открытие портала, чтобы, если что, вовремя сделать отсюда ноги. А для того, чтобы экономить энергию ключей, убивать врагов придётся их же оружием, — он кивнул на висевшие в проходе плазменные винтовки. — Ты умеешь стрелять?

— Нет, — тихо, но решительно отрезала Юля, взаимно некультурно жуя, одним этим показывая, что не просто «нет», а даже учиться не собирается.

— И я нет, — буркнул Дима с полным ртом.

Но в его интонации, в отличие от супруги, прозвучала безысходность. Он прекрасно понимал, что учиться стрелять из этих плазменных «плювалок» ему всё же придётся. По-другому предстоящую бойню не вытянуть. Поэтому первое, что сделал, попив-поев, отстегнул одну винтовку от стены и принялся её внимательно изучать, стараясь понять, что у ней к чему.

Он прекрасно помнил, что эти пукалки стреляют еле слышно. Только сухо щёлкают. А вот летящий плазменный сгусток — гудит. Но тоже негромко. Поэтому решил разобраться с этой винтовкой до конца и даже попытаться пульнуть в угол между стенами и полом, не боясь, что это услышат за пределами пирамиды. Направил туда ствол и принялся давить на всё, что так или иначе выступало наружу. Результат нулевой.

Тут же отметил основной недостаток этого оружия — оно было тяжёлым и почему-то без ремня. Ни на плечо не повесить, ни на шею намотать. Весила эта штука килограммов пять, не меньше. Цевьё из какого-то пластика, а может, из местного дерева типа «железного». Имелась ручка с широкой клавишей на четыре пальца, которая, по идее, должна выполнять функцию курка. Но она не нажималась. Отсюда сделал логичный вывод — оружие на предохранителе. Но где этот чёртов предохранитель — непонятно.

Наконец снизу коробки с закруглёнными углами, которую можно было назвать прикладом, обнаружил спрятанный маленький флажок-переключатель и сразу понял, что нашёл искомое. Перевёл в другое положение. Прицелился. Выстрелил. Жахнуло смачно. Сгусток влетел в угол, расплавляя и разбрызгивая камень. У Димы от неожиданности аж дух захватило и адреналина в кровь впрыснуло с лошадиную дозу. Моментально возникла пацанская радость от совершённой пакости с мурашками по всему телу и непременным желанием повторить.

Он тут же принялся в состоянии азарта показывать и рассказывать о своих открытиях девушке. Та, скривившись, внимательно смотрела, но в руки эту хреновину брать отказывалась. Видя непробиваемость блондинки в области стрелкового вооружения, Дима плюнул на идейную пацифистку и принялся снимать остальные винтовки, раскладывая и расставляя их попарно в разных местах, сразу снимая все с предохранителей. Пару положил на стол. Пару за спиной у стены. Пару у туалета и пару у потайной двери. Остальные стащил в угол, в который только что пальнул, и на этом успокоился.

Огляделся, прикидывая, чтобы ему ещё такого пакостного сделать в качестве приготовления к сражению. И тут его опять заинтересовала скрытая дверь. Он подошёл к потайному ходу и ещё раз внимательно осмотрел. Потом обернулся и осмотрел комнату. В ней не было ничего, кроме стола, кресел и туалета. Логичнее всего, механизм её открывания прятался где-то в районе стола и тронов. Ну не в сортире же?

Осмотрел стол. Попробовал покрутить-подвигать, но тот был вмурован в камень намертво. Прощупал столешницу снизу, ползая на коленях. Никаких зацепок. Тогда взялся за троны. Облазил их все сверху донизу, но тщетно. Наконец до него дошло, что с наскока понять, как эта каменная дверь открывается, он не сможет. В итоге тоже успокоился по этому поводу, плюхнувшись на центральный трон, смотрящий на входные двери, показательно задумавшись.

Юля продолжала стоять у стола и всё это время с нескрываемым равнодушием наблюдала за Димой, не спрашивая, что он делает, и не собираясь ему помогать даже советами. А вот когда он успокоился и сел, то взаимно присела на край свободного трона и, уложив руки на стол, уткнулась в них лбом, застыв без движения.

С одной стороны, Сычёв понимал состояние супруги, но с другой — понятия не имел, как ей морально помочь с её депресняком, в который девушка впала. Ну не психолог он от слова «совсем». У него самого состояние было, как на экзамене перед дверью с экзаменаторами: мандраж, волосяной вольтаж и страха полные штаны. Ему бы кто помог.

Вот как раз по этому поводу он и задумался. Надо ли успокаиваться перед дракой или вот как раз сейчас на адреналине и начать? Местная дамская водка в таком состоянии никакого эффекта не привнесла. Прошла как сок, с такими же беспонто́выми последствиями. Но, взглянув на раскисшую Лебедеву, он неожиданно отчётливо понял: промедление смерти подобно. Они сейчас оба скуксятся, и там уже будет не до бойни.

Молодой человек уверенно поднялся. Взял на перевес винтовку. Скорчил злую рожу, мотивируя себя на внутреннее бешенство, и неожиданно для поникшей Юли скомандовал: «Всё. Начали». Та аж вздрогнула, вскидывая голову.

Подойдя к двухстворчатой двери, он на пару секунд застопорился, решая, открыть дверь с пинка, прежде чем влупить Славой, или же прямо так одарить всех на той стороне всепоглощающей любовью? Решил, что тут эффект неожиданного его появления на сцене будет лишним, и пошёл по второму варианту. Глубоко вдохнув-выдохнув, Дима врубил Славу на полную катушку, наплевав на экономию, так как не знал, достанет ли до всех, кто там за этой дверью.

Внезапно на той стороне послышался странный шум и недовольное рычание, похожее на звериное, отчётливо приближающееся к двери. У Димы на секунду глаза округлились, а затем до него резко дошло, на что это похоже.

— Там бездушные! — заорал он, отскакивая от двери и кидаясь по привычке в сторону, уходя с линии огня своей суженной.

Этот отчаянный вопль словно тумблер включил в Лебедевой режим палача, и она, вскочив на сидушку трона ногами, со зверским личиком приняла атакующую стойку. Девушка олицетворяла собой холодную ярость, будто ещё секунду назад не раскисала в безысходности, а целенаправленно накачивала себя боевыми установками.

И тут обе створки распахнулись, словно их тараном выбили. Хлопнули о стены и срикошетили обратно, сбивая порыв атакующих и сооружая из них на входе кучу-малу. Бездушные под высшими ключами превращаются в обезумевших зомби, совсем не дружащих с головой. Они становятся тупыми, но очень агрессивными баранами, прущими на источник ключа с единственной мыслью в единственной извилине — разорвать носителя.

Дима стрелял с интервалом выстрел в секунду. Только сейчас запоздало задавшись вопросом: а как эта хрень переключается на автомат? Но разбираться уже времени не было, поэтому выплёвывал в направлении кучи обезумевших один выстрел в секунду. Быстрее не получалось. Судя по толкучке и одинаковости одеяния, все сорок оставшихся таркамов оказались бездушными и из-за толчеи продирались под выстрел медленно. И всё это время Диме приходилось держать Славу, понимая, что если погасит, то твари без неё опомнятся, а этого допускать было нельзя.

Окончательно пришедшая в себя Лебедева швырялась шаровыми молниями с обеих рук, причём, пользуясь тем, что стояла на троне и была выше вбегающих, то, быстро сообразив, используя своё преимущество, метала молнии не по передней линии атакующих, их отстреливал Сычёв, а по напирающим сзади. Поэтому сорок обезумевших жрецов закончились достаточно быстро. Уложились в пару минут, не больше. А вот воинов охранения в проёме не показалось ни одного.

Мёртвые таркамы соорудили своими телами в узком проходе целую баррикаду, метра полтора высотой. Выждав ещё секунд пять, после того как всё затихло, Юля спрыгнула со стула и, захватив тяжёлую винтовку со стола, с разбега плюхнулась на гору трупов, нисколько не брезгуя, и заняла позицию для стрельбы, словно всю жизнь этому училась.

Дима погасил Славу, неожиданно вспомнив о необходимой экономии. Понятное дело, что осчастливленные охранники тут же пришли в себя, но ещё почти с минуту отходили от нетрадиционной влюблённости к мужскому полу, явно не понимая, что с ними только что произошло.

В отличие от своей супруги, Сычёв, прихватив вторую винтовку у туалета, с явным отвращением примостился на ещё мягкие трупы у стеночки и выглянул в небольшой зал, уставленный креслами, сразу обнаружив, что в противоположную арку буквально лавиной вливаются вооружённые каратели вперемешку с невооружёнными, но очень шумными фанатами в серых платьях. Их было так много, что у Димы даже в зобу дыхание спёрло. Буквально несколько секунд, и зал был заполнен до незапланированного аншлага.

Лебедева, не целясь, а как можно было целиться закрытыми глазами, выстрелила. Через секунду, открыв глаза и убедив себя, что ничего с ней страшного не произошло, принялась палить куда глаза глядят. Да там и промахнуться было невозможно. Народ пёр на премьеру собственной смерти сплошной волной. Дима тоже открыл огонь с двух рук, практически не целясь и сопровождая выстрелы голосовым подкреплением в виде нелестных высказываний в адрес врага, но, что удивительно, без применения мата.

А вот Юленька, краснодипломница и первая красавица универа, использовала в своём лексиконе одни русско-литературные выражения, запрещённые к публикации в приличных открытых источниках и государственных СМИ, нисколько не заботясь о последствиях своей репутации приличной девушки.

Они отстреливали бегущих, пока те не кинулись телами на амбразуру их импровизированного дзота, заваливая трупами подходы к их укрытию. Вот тут пришлось ретироваться, отскакивая назад в комнату к столу, продолжая стрелять поверх баррикады, с каждым выстрелом увеличивая её высоту.

Не прошла и минута, как весь проход был замурован телами. Галипхи в серых платьях лезли вперёд вояк, поэтому их лобовая атака была абсолютно бестолковой. Они забили своими тушками вход до потолка, и всё, на что у придурков хватало сообразительности, так это то, что обезумевшие фанаты вытаскивали убитых за ноги и тут же занимали их место в проделанной с таким трудом дырке.

Сложилась патовая ситуация, когда ни атакующие не могли проникнуть в комнату, ни обороняющиеся выйти из неё, и это противостояние продолжалась достаточно долго для столь скоротечного боя. Минут пять эти уроды стаскивали верхние трупы и пытались залезть в образовавшуюся прореху, но только заменяли собой вытащенных, и всё начиналось заново.

Наконец лобовая атака закончилась. Фанаты перестали меняться телами с трупами, и, судя по остервенелому о́ру военного образца, который доносился даже сквозь многометровую толщу трупов, каратели всё же взяли ведение войны в свои руки. Дима с Юлей приготовились. Ничего хорошего от изменения дислокации галипхов ждать не приходилось. Где-то через минуту ожидания четыре верхних трупа синхронно были выдернуты, но в образовавшийся проём никто не полез. Зато в комнату полетела граната. Следом вторая, третья.

Вот тут в полой пирамиде началось откровенное веселье. Эти штуки оказались настолько убойными, что Дима с Юлей принялись летать, как два белых фантика под струёй ветродуя в замкнутом пространстве. Ни осколки, ни ударная волна, ни обжигающие вспышки не могли причинить небожителям вреда, но и мимо пролететь поражающие факторы также были не в состоянии. Три взрыва подряд устроили в комнате миксер. Стол и троны в щепки. Туалет смело́, как и не было. Но самое страшное — баррикаду трупов выдуло в большой зал к нападающим, освобождая проход. А ещё первым же взрывом выключило освещение, погружая комнату в мрак.

Защищающиеся, а в этот момент летающие и колотящиеся чем ни попадя о скошенные стены, сразу потеряли свои винтовки. Их буквально вырвала из рук невиданная сила. Ввиду неопределённости положения в пространстве Юля не могла сообразить, куда кидаться своими шарами. Поэтому и кувыркалась с молниями на руках. А вот Дима, по какому-то наитию или просто с перепугу, врубил низкочастотный гул «вызывающего страх». Взрывы прекратились, и супруги благополучно рухнули на пол, что уже через секунду позволило сориентироваться в пространстве, несмотря на вертолёт перед глазами.

Сычёв как раз рухнул почти в центре комнаты на линии прохода и видел, как под воздействием его вала страха вояки повалились в обморок. Да и недалеко отбежавшие фанатики так же попадали без сознания. Только те, кто стоял у выхода и не попал под его воздействие, в панике кинулись наутёк, освобождая зрительный зал с креслами, превращённый в сцену повальной бойни. Он обнаружил рядом валяющуюся винтовку и кинулся к ней, но только подняв — понял, что это уже не оружие. Она была раскурочена и чуть ли не в узел завязана.

Дима, борясь с головокружением, направился в зал в надежде приватизировать оружие у какого-нибудь вояки, но ещё в проходе совсем раскис, почувствовав сумасшедшую усталость. Низкочастотный гул, пробирающий самого до задницы, мгновенно захлебнулся. Всё, допрыгался, подумал Дима, хватаясь за стену, чтобы не упасть. В глазах потемнело, и в рот из носа полилась солоноватая жижа.

Вдох, вдох, выдох, выдох, выдох. Сычёв принялся принудительно дышать в чётком ритме, отплёвываясь кровью. Как ни странно, но это немножко помогло. Через секунд десять он начал различать лежащих врагов у его ног. С трудом подобрал чью-то винтовку, которая показалась раза в три тяжелее предыдущих, и так же по стеночке вернулся в тёмную пирамиду, продолжая заставлять себя дышать, как учили.

Он попытался разозлиться на себя, но оказалось, что и на это уже нет сил. Поэтому, доковыляв за угол, просто плюхнулся без сил на пол, опираясь спиной на стену, и, прикрыв глаза, заставил себя ритмично дышать. Вот на это его ещё хватало. Дима принялся слизывать с верхней губы кровь и смачивать ей пересохший рот, отметив, что кровь у него вкусная и совсем не противная.

С минуту ничего не происходило. Упавшие со страха в обморок галипхи в себя не приходили, а если приходили, то отчаянно делали вид, что дохлые. Юля сидела у стены напротив, как раз в тусклом свете проёма, с открытыми глазами, тупо пялясь в освещённый зал, но, в отличие от Димы, кажется, совсем не дышала. Тишина вокруг стояла гробовая.

Сычёв дёрнулся всем телом, как бывает при засыпании, когда одна часть мозга уже уснула, а вторая, отвечающая за локомоторные функции, ещё нет. Он испугался. Чего-чего, а спать в данный момент было никак нельзя. Поэтому, кряхтя, как старый дед, принялся подниматься на четвереньки. А тут и Юля голос подала, продолжая сидеть, как скульптура.

— Опять идут, — тихо проговорила она, но вставать при этом и как-то реагировать даже не подумала.

Сычёв, с трудом приняв позу на четырёх конечностях, осторожно выглянул из-за угла, и картинка, что предстала пред ним, его не обрадовала, но зато резко взбодрила. В противоположную арку входа в зал шустро заскочила группа штурмовиков с двухметровыми коробками на плечах и, выстроившись в ряд, встали на колени, направив их в их проход. Тут даже дурак бы догадался, что эти сволочи притащили переносное оружие, способное, наверное, обвалить даже толстенные стены, и теперь будут стараться их убить с расстояния, до которого Димины ключи не дотянутся, хотя они у него и так кончились.

— Мля! Похоже, ракеты! — завопил он, кидаясь рыбкой от прохода вдоль стены, вжимаясь в пол.

Послышался слаженный гул летящих снарядов. Но тут Юля Лебедева, уроженка города Москвы и истинная патриотка своей страны, совершила, как и положено, героический подвиг. Она, даже не осознавая, со страху вытянула обе руки перед собой ладошками вперёд, в жесте защиты, но при этом ещё и включая телекинез. Летящие с бешеной скоростью реактивные снаряды ударились в невидимую преграду, отскочили от неё, как мячики от стенки, а затем раздался оглушительный взрыв, перетекающий в нечто невероятное. Но она этого уже не видела и не слышала, так как потеряла сознание практически мгновенно.

Дима, вжавшись в пол и по инерции закрыв голову руками, впал сначала в оцепенение, а потом в прострацию. Непонимание происходящего заставило его поднять голову и в полной темноте панически попытаться сообразить, что, собственно, происходит. А по всем признакам началось самое настоящее землетрясение, и в зале рушились скальные породы, заваливая и замуровывая всех на непонятно какой глубине скального массива.

В лицо ударила пылевая волна. Самой пыли Дима не ощутил, но вот её запах — однозначно. Он вновь упал лицом вниз, полагая, что его сейчас похоронит каменная лавина, но через несколько секунд всё стихло, оставив бедолагу нетронутым.

Ещё несколько секунд он прислушивался к тишине. Затем заметался взглядом в полной темноте на остатках адреналина, тяжело дыша, забыв про счёт, и уже вообще ничего не понимая. Но тут скользнула мысль, обжигая сознание и кидая Диму в состояние паники:

— Юля, — прошипел он сам себе.

С трудом сориентировавшись в пространстве, он на четырёх конечностях пополз в том направлении, в котором предположительно сидела Лебедева до этой вакханалии. Пол был усыпан мусором, образовавшемся от былой мебели: в основном щепки и каменная крошка. Всё мелкое и, кажется, острое. Но Сычёв не боялся пораниться, и это не потому, что вспомнил о защите. Он просто вообще ничего не соображал, кроме цели своего поползновения.

Наконец он её нащупал. Девушка оказалась там, где и предполагал. Только теперь она не сидела, а лежала сломанной, безвольной куклой, в полностью расслабленном состоянии. Словно гуттаперчевая. Эта её податливость вновь плеснула Диме адреналина в кровь. Он испугался за супругу. Лихорадочно зашарив по телу, нашёл руку, запястье, нащупал пульс и обессилено упал рядом. Она была жива, но, похоже, находилась без сознания. На всё это у Сычёва ушли последние капли сил, и он, пристроив щёку на грязный пол, потерял сознание рядом.