Глава 7. Экспериментируют на себе либо учёные-фанатики, либо неучи-недоумки, а кто есть кто — рассудят последствия.

— Дима, — возмутилась Юля, — ну что ты делаешь?

— Чего опять? — недовольно огрызнулся Сычёв, без усилий толкая металлическую столешницу без ножек, зависшую в воздухе на высоте чуть больше метра.

— Ты её вперёд ногами везёшь! — ткнула его носом в вопиющее безобразие Лебедева. — А она нам ещё живой понадобится.

Дима остановился. Задумался. Хотел было отмахнуться, мол, да и хмуль с ней, какая разница. Тем более этот явно антигравитационный агрегат невозможно было развернуть в узком коридоре. Габариты не позволяли. Но всё же вынужден был прислушаться. Суеверия, они же покруче любого религиозного культа будут. Потому что в них, в отличие от церковных обрядов, верят.

Не имея возможности поменять положение транспорта, пришлось кантовать груз, того самого «братана», который ни в какую не собирался приходить в сознание. Конечно, они знали уже, что никакой это не «братан», а Шуфу-Кая в таком же обвесе, как у них. Ия быстро определила содержимое защитной оболочки. И не только сообщила, кто там, но и некультурно высказалась о хрупкой психической организации варийки, что при плёвом испуге завалилась в глубокий обморок. Пока Сычёв вертел тушку, причём неожиданно тяжёлую, учёная пришла в себя, но упорно делала вид, что дохлая. Вот только Ию было не обмануть.

— Она очухалась, — объявила молоденькая Сущность Разума.

Дима тут же бросил с переворотами на половине дела и громко заявил:

— Шуфу-Кая. Лафа закончилась. Вставай и топай ножками. Я не нанимался тебя катать.

И после паузы, которую варийка продолжала изображать покойника, возлежа поперёк платформы, свесив ноги, рявкнул:

— Встала, я сказал!

Шуфу-Кая от командного ора вздрогнула и осторожно зашевелилась, медленно переворачиваясь на живот и сползая со столешницы на пол. Дима даже укорил себя, посчитав, что излишне напугал бедную, смотря, как варийка, уподобляясь ленивцу, старается не делать резких движений. Хотя тут же сам себя обелил: чёрт её знает, что на уме у этой инопланетянки. Щас как кинется, очки дополнительной реальности выцарапает, пойдёт Димочка по углам и закоулкам заразу собирать инопланетную. Но Ия его успокоила:

— Она не столько напугана, сколько ошарашена.

— Чем? — спросил Дима в голос, даже не думая о том, что варийка Ию слышать не может, поэтому его вопрос повис в узком коридоре ни к селу ни к городу.

— Тем, что ты говоришь на варийском без акцента, — уведомила Сущность Разума. — К тому же у тебя странный словарный запас, половину из которого она не поняла. И необычное для Вары построение фраз. Они так не говорят.

— Да пох, — отмахнулся Сычёв от девчушки в голове и тут же обратился к ошеломлённой учёной. — Ты же меня понимаешь, Шуфу-Кая?

Та не ответила, но зашуганно и резко кивнула, словно птичка хлебную крошку носом клюнула.

— Меня зовут Дима, — представился он. — Мою жену — Юля. Запомнила?

Та опять кивнула, на этот раз веселее, не столь скованно. Видимо, поняла, что убивать и есть её в сыром виде звери не будут. По крайней мере, не сразу.

— Ия, — обратился Дима в очередной раз в пустоту, — а ты можешь к ней подключиться?

— Зачем? — не видя в этом смысла, поинтересовалась Сущность Разума.

— Чтобы она не смотрела на нас как на сумасшедших, разговаривающих сами с собой. К тому же эта варийка теперь за нас, хоть об этом её никто не спрашивал. Но куда она денется с подводной лодки.

Ия задумалась на несколько секунд, хотя, вернее всего, она проделывала необходимые манипуляции по подключению к электронным мозгам скафандра варийки. После чего важно представилась новенькой в их команде.

— Меня зовут Ия.

От чужих слов в голове Шуфу-Кая словно током шибануло и кинуло на стену, припечатав спиной к металлической поверхности. А девчушка излишне торжественно, насколько позволял её детский голос, продолжила:

— Я Шестой Элемент Космического Разума. А эти звери, которых ты выдернула с другой планеты, — инквизиторы вселенной. Ты знаешь, что такое инквизиторы? — уже издевательски поинтересовалась Ия.

Шуфу-Кая быстро замахала рукой на уровне груди из стороны в сторону, что без слов было понятно об отрицательном ответе. Типа не-не-не, знать не знаю и слышать не слыхивала.

— Это те, — продолжила куражиться девчушка, как ей казалось, грозным голосом, — кто определяет в локальном пространстве нарушения вселенских законов, проводит расследование, выявляет виноватых и казнит их по всей строгости. Инквизиторы наводят порядок в исполнении законов во вселенной. И на Варе наведут. Понятно?

Перепуганная Шуфу-Кая, похоже, ни маха не поняв из сказанного, тем не менее в очередной раз утвердительно клюнула шлемом.

— Не слышу, — наехал на бедную варийку Дима, ещё больше нагоняя страха, заставляя себя бояться с самого начала знакомства и задвигая на последнее место местного учёного в их дружном коллективе.

— Да, — жалостно, еле слышно пропищала бывшая хозяйка лаборатории, напомнив Диме Настеньку из фильма «Морозко»: «Холодно ли тебе, девица? Холодно ли тебе, красавица? Тепло, батюшка».

Тьфу, аж мысленно сплюнул Сычёв от этой милоты́, но тем не менее, как и положено, расцвёл в умильной улыбке.

Шуфу-Кая, вспомнив, что ещё несколько часов назад собиралась препарировать этих всемогущих каких-то там инквизиторов, опять же стараясь не делать резких движений, накрыла личный вычислитель на запястье второй рукой, пряча от посторонних глаз.

— Расслабься, — разнузданно пресекла её телодвижения Ия, то ли подыгрывая, то ли беря отвратительный пример с разгильдяя Сычёва, — эта штука на них не действует. Тебя быстрее обездвижат и выключат. Кстати, — встрепенулась девчушка, — а давайте сразу ей чип сожжём.

— Рискованно, — впервые при их знакомстве подала голос Юля.

— Да никакого риска, — загорелась азартом невидимая экспериментаторша, только не хватало знаменитой фразы: «Я такое уже сто раз делала». — Просто формируй нейтральный заряд. Я предвижу положительный результат. А вы?

А вот этот вопрос оказался для инквизиторов неожиданным. С одной стороны, вспомнили, что у них имеется восьмая система жизнеобеспечения, но вот что-то никакого предвидения не наблюдается от слова «совсем».

— Ах да, — словно что-то вспомнила Ия. — Вам же тоже чипы поставили. Они генерируют 7,83 герц, и ваш мозг цепляется за привычный внешний источник. Шуфу-Кая, — обратилась она к прилепленной к стене варийке, — запусти-ка протокол смерти на обоих.

— Ия, может, не надо? — на этот раз Юля уже конкретно напугалась, прекрасно помня последствия работы этого чёртового генератора.

— Да не ссы, Юль, — нагло осекла её мелкая копия с несоразмерными для малявки сиськами, явно нахватавшаяся от землян в первую очередь почему-то только дурного. — Ваши организмы уже перестроились. Всё будет чики-пуки. Давай запускай, — отдала она команду Шуфу-Кая.

Та замешкалась. Медленно, словно сомнамбула, подняла руку, что-то потыкала в экране. Встала на паузу, будто задумалась, а потом резко смахнула кистью с экрана всё, что там натыкала. У Димы моментально картинка перед глазами задвоилась. Голова закружилась. К горлу подступила тошнота. Ему даже пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть.

Это продолжалось, наверное, с минуту, как ему показалось, после чего стало получше. К тому же принудительное дыхание очень облегчало положение, словно вентилировало затуманенные мозги, выдувая из них всю вредоносную хрень.

Юля, как всегда, перенесла переподключение сложнее, то есть сидя на корточках, уперевшись спиной о противоположную стену, и то ли дышала в голос, то ли ныла себе под нос. Жалостливо так. Протяжно. Ей для прихода в себя потребовалось минуты две. И то срок прихода укоротился благодаря Сычёву, который помог подняться на ноги. А так бы и сидела постанывая, непонятно сколько времени.

— Ну вот, — обрадовалась Ия, — ничего страшного не произошло. Оклемались? Предвидение работает?

Дима прислушался к себе. В мозгах точно что-то произошло непонятное. А раз непонятное, то он и не понял что. Раздвоение в глазах никуда не делось. Хотя, скорее, переквалифицировалось в смазанность при переводе взгляда с одного объекта на другой. Словно мозг запаздывал с реакцией, накладывая одну картинку на другую. Но с минуту постреляв глазками по сторонам, он заметил, что эффект уменьшается. Из чего сделал вывод: голова начала привыкать, а значит, скоро эта смазанность совсем исчезнет.

— Как включать это предвидение? — озадачился Дима, не чувствуя ничего подобного.

— Не знаю, — ошарашила его Сущность Разума. — Оно просто есть. Зачем его включать?

— Лично я никакого предвидения не ощущаю, — умирающим лебедем подытожила своё состояние Лебедева.

— Посмотри на Шуфу-Кая, — предложила Ия. — Представь, как ты выжигаешь ей чип. Попробуй предвидеть последствия. Что с ней произойдёт?

— Ничего, — непонимающе ответила Юля.

— Ничего, — подтвердил Дима. — В смысле, ничего не предвижу.

— Правильно, — неожиданно для него согласилась обрадованная Ия, — и я это же предвижу. У пациентки будет кратковременный шок от происшедшего. И всё. Ну и тепловой импульс почувствует в области, где стоял чип. Это не смертельно. Так что давай, Юля. Действуй, — и тут же, перейдя на серьёзный тон, пояснила свою настойчивость. — Я боюсь, что если мы протянем, то до её процедуры патриарха кто-нибудь дотянется, используя для ретрансляции команды местный ЦВ.

А вот тут Шуфу-Кая напугалась по-настоящему. Это было заметно по её реакции. Что и как ей там будут выжигать — непонятно, тем более уверяют, что без последствий, а вот что такое процедура патриарха, знала отчётливо. Не раз приходилось видеть воочию. Поэтому восприняла чужаков за меньшее зло.

Но когда Юля зародила шаровую молнию на ладони и принялась играть её расцветкой, Шуфу-Кая впала в ступор. Появление электрического разряда из ничего, да ещё на руке инопланетянки, шокировало учёную, притупляя страх, и вместе с тем возбудило нешуточное любопытство. Но на всякий случай она зажмурилась, полагая, что, когда не видно, всяко спокойней.

— Повернись лицом к стене, — скомандовала ей Ия. — У тебя чип в основании черепа, а не в лобной части.

Шуфу-Кая, не открывая глаз, выполнила команду и, положив руки на стену, замерла, готовая, как ей казалось, ко всему. Но процедура прошла быстро и практически безболезненно. По крайней мере, варийка ничего даже не заметила, находясь в состоянии аффекта.

— Как ощущения? — поинтересовалась любопытная Ия, отыгрывая роль главной экспериментаторши. — Расскажи, что чувствовала?

— Щелчок внутри моей головы. Там стало тепло, — еле слышно, умирающим голосом отчиталась Шуфу-Кая, тире Настенька.

— Всё, — радостно и довольная собой подытожила проведение эксперимента Сущность Разума. — У тебя чипа больше нет. Вернее, он там остался, но не работает. Теперь тебя никто не сможет убить протоколом смерти. Можешь всех самцов слать на мах, не опасаясь последствий. Круто же?

— Да, — согласился с ней Дима, но при этом добавил ложку дёгтя в бочку мёда. — Только за своим здоровьем тебе теперь придётся следить самостоятельно. Электронного помощника у тебя больше нет.

После чего Шуфу-Кая неуверенно развернулась и сползла по стене на пол, без зазрения совести протянув ноги, устроившись на заднице.

— Ничего, — уверила всех Ия. — Это просто отходняк от шока пережитого. Вернее, она больше переживала, чем что-то пережила на самом деле. Ну что, — обратилась она, судя по интонации, уже ко всем, — идём дальше?

— Куда? — поинтересовался Дима, изначально не понимая, куда их ведёт Сущность Разума и почему не надо было туда, куда их везла учёная.

— Я предлагаю расконсервировать жилые апартаменты главы клана и с комфортом устроиться там, а не в лаборатории, куда вас намеревалась поселить Шуфу-Кая, — ответила сразу на все его вопросы Ия.

Это Диму устраивало. Он протянул руку варийке, предлагая помощь, но та дёрнулась от него как от заражённого, шустро отползла на четвереньках и поднялась самостоятельно. Сычёв не стал комментировать её поведение, а схватившись за столешницу без ножек, принялся толкать её дальше по коридору.

— Дима, — с упрёком обратилась к нему Юля, — на кой тебе нужна эта фигня?

— Хорошая вещь, — не оборачиваясь ответил запасливый мужик, — в хозяйстве пригодится. Вдруг война, а я уставший. Вот забросишь меня и будешь толкать. Эх, была бы у меня на Земле такая столешница, я бы и не работал. Калы́мил бы поднасильником да подтаскушником, и в ус бы не дул, загребая деньги лопатой.

Лебедева впервые, находясь в чужом мире, от души расхохоталась, явно представив себе Сычёва в роли грузчика. А заодно объявила мужу, что носильщиком бы он трудился только в свободное от основной работы время, которая бы заключалась в перевозке её любимой по салонам и бутика́м. Она бы взгромоздила на неё удобное кресло, села бы королевой и тыкала бы пальчиком, куда её величество следовало немедленно доставить со всеми почестями.

Так веселясь и зубоскаля через пару десятков метров, Дима, никого не спрашивая, завернул на перекрёстке в такой же узкий коридор налево. Ещё через сотню метров за весёлыми разговорами они вышли в коридор раза в два шире, и опять же, никого не спрашивая, он опять повернул налево, по которому через пару десятков метров повернул направо и остановился у закрытой двери. На этом разговоры и смех закончились, и Сычёв в недоумении уставился на преграду.

— А вот теперь объясни, — тоном строгой училки насела на него Ия. — Как ты прошёл по лабиринтам базы и пришёл туда, куда нам нужно?

— Не понял, — оставаясь в недоумении, изрёк горе-Сусанин.

— Вот так и работает предвидение, — ошарашила его Сущность Разума. — Ты главное не думай об этом. Подсознание само всё сделает за тебя. Понял?

— Не очень, — признался Дима. — Но круто. А оно со временем развивается?

— Конечно, — изумилась Ия его непонятливости. — Сейчас оно у вас как у младенцев. И, как любого ребёнка, его надо растить и воспитывать. У меня оно, кстати, тоже ещё не на полную катушку раскрыто, но всяко лучше вашего, — не удержалась девчушка от зазнайства, лишний раз выказывая своё космическое ЧСВ.

Пока они разглагольствовали, из-за их спин вышла Шуфу-Кая, всю дорогу плетущаяся за парочкой инопланетян в виде бесплотной тени, и, приложив к двери руку с вычислителем, что-то набрала на экране. Металлическая преграда с лёгким шелестом ушла в стену, открывая проход в темноту. Но первой заходить не стала, прижавшись к стене и пропуская инопланетного самца с платформой, который не стал настаивать на правилах этикета и храбро шагнул в непонятно куда.

Стоило только переступить порог, как мягкий свет с высокого, метров десять, потолка без единого плафона осветил странное помещение непонятного предназначения, размером с футбольное поле. И, судя по дверям, видневшимся в боковой стене, это был только предбанник или прихожая. Откуда Диме было знать, какая у варийцев принята планировка элитного жилья и как тут называются комнаты.

Оставив платформу у входа, затолкав в углубление, Дима отправился осматриваться, но тут же, сообразив, заставил Шуфу-Кая поработать экскурсоводом. Варийка безропотно подчинилась. Огромное помещение, в которое они вошли, оказалось общим залом, а не прихожей с предбанником. Оно было разбито на отдельные «пятна», как выразилась варийка, или сегменты, как понял её Дима, между которых вилась дорожка, ни на одном из участков не распрямляясь в ровную линию, постоянно виляя из стороны в сторону.

Ближе всего к входу-выходу маячило спортивное «пятно». Небольшая круглая арена, чем-то напоминающая цирковую, только без бортиков. Абсолютно пустое. Следующим стало «пятно» с лесом, ну или скорее с мини-парком, где росли настоящие растения, причём строго упорядоченно. Похоже, даже расстояние между низкими деревьями, больше напоминающими кусты, вымерялось рулеткой.

Посреди парка возвышалась скальная каменюка остроконечным конусом метров шесть высотой, имитируя местный Эверест, с которой спадал по кругу водопад. Ну как спадал. С верхушки лилась вода и стекала по скалистой структуре вниз, где образовывала мелкую прозрачную лужу с песчаным дном, обрамляя мини-гору кольцом и создавая мини-озеро.

Чуть в стороне — «пятно» для встреч. Круг кресел, больше похожих на царские троны. Все одинаковые по высоте, кроме одного. Но тут и без предвидения можно было понять, кому оно принадлежало. Ещё дальше — «пятно» с «кормильцами» — прямоугольными коробками в рост человека, чем-то напоминающими первые игровые аппараты землян.

Вот в этом месте пришлось задержаться. Оказывается, скафандрам требовалась дозаправка. А то Дима, грешным делом, изначально подумал, что система кормит их же переработанными отходами. Оказалось — нет. Водой и пищей защитные оболочки заправлялись в ортопедический ранец во всю спину, которого до этого Дима даже не замечал. И как только Шуфу-Кая их «насытила», эта скотская спецодежда сразу же принялась в первую очередь поить, вливая в Сычёва очередной литр воды. А потом и кормить, как только вздутость желудка от избыточной жидкости спала.

— Шуфу-Кая, — обратился Дима к варийке, — можно я тебя буду называть Настенька? А то это твоё «Шуфу-Кая» напрягает.

Та не ответила, лишь утвердительно клюнув шлемом. Ей, похоже, было без разницы.

— А почему Настенька? — тут же принялась пытать мужа мигом приревновавшая Лебедева, предположив, что тот вспомнил о какой-то своей бывшей пассии.

На что Дима, хмыкнув, принялся придуриваться.

— Холодно ли тебе, де́вица? Холодно ли тебе, красавица? — пытаясь изобразить Деда Мороза на детсадовском утреннике, выдал он и, перейдя на фальцет, закончил очень похожим на Шуфу-Кая голосом: — Тепло, батюшка.

Юля от души расхохоталась.

— Точно, — заливалась она, — один в один Настенька. А я с самого начала всё думала: кого она мне напоминает?

— Настенька, — уже серьёзно обратился к варийке Сычёв, — ты можешь объяснить тупому землянину вашу систему балансного образа жизни?

Шуфу-Кая по виду задумалась на несколько секунд, после чего заговорила:

— Я не умная в этой области знаний. Это не мой раздел. Но основные истины мне знакомы. Ваша первая система, дарующая вам газовый баланс, обязана работать ритмично: два счёта на три.

— Почему именно такая закономерность? — поинтересовался Дима.

— Ваша область контроля дыхания в вашем сером веществе, — начала оживать поименованная Настенька, ступая на привычную ей научную стезю, — единая область нейронов, что управляет вашими лёгкими и вашим кровяным насосом. Их ритмы связаны взаимно.

— То есть частота дыхания прямо пропорциональна частоте сокращения сердечных мышц? — перевёл Сычёв её корявую речь на земную научную.

— Прямо пропорция анально, — деля́ незнакомое слово на слоги и заодно коверкая, как бы пережёвывая и пробуя на вкус или, скорее, пытаясь проникнуть в смысл, повторила Настенька и, видимо, так и не распробовав, решила на всякий случай согласиться: — Да. Чем ритмичней ты дышишь, тем ритмичней работает твой кровяной насос. Твой идеальный рабочий ритм: два счёта вдох, три счёта выдох. А почему так, я не знаю. Эта формула выведена умными, кто работает в этой области знаний.

— Что же получается? — впал в недоумение Дима. — Ритм дыхания надо постоянно контролировать? Ну это же бред. Больше делать нечего, кроме как заниматься считалочкой. А думать когда?

— Нет, — перешла в состояние азарта до этого пришибленная варийка, — тебе не надо считать. Твой дыхательный центр легко программируется. Ваш срок — четырнадцать оборотов.

— Что значит программируется? — не понял Дима, уже представляя себе очередной чип в своей голове, на установку которого он хрена с два согласится.

— Запрограммировать, — влезла в их диалог Ия со своими пояснениями, видя тупость инквизитора в этих вопросах, — значит выработать привычку. Любая привычка — это программа в твоих мозгах.

— Да, да, твоя привычка, — поддержала её обрадованная Настенька. — Тебе не надо считать. Твоя защитная оболочка, делая за тебя вдох-выдох, программирует в тебе привычку. Ты привыкнешь к этому ритму и ты будешь дальше так дышать, даже без скафандра.

— Вот теперь понятно, — остановил её Дима. — А обороты — это обороты планеты вокруг оси?

— Да, — подтвердила Настенька елейным голоском, — обороты планеты вокруг оси. Но у программирования есть дрейф отката с периодом полураспада. Поэтому тебе надо твою привычку постоянно корректировать, желательно каждый день при ходьбе на движущейся платформе.

— Ну ты, мать, загнула, — задумчиво прервал её Сычёв, понимая, что по-простому, по-человечески он от неё вряд ли добьётся объяснения, хотя вроде бы как что-то понял.

— Да чего непонятного, Дима? — неожиданно влезла в их разборки Юля. — Раз установленную привычку надо регулярно поддерживать, иначе она растеряет свою привычность. Например, вышагивая каждый день какое-то время на беговой дорожке, чётко следя за ритмом движения. Кстати, этот метод реабилитации сердечных заболеваний и нашим врачам хорошо известен. Да и спортсменам-бегунам. Насколько знаю — их этому учат.

— Да понял я, понял, — недовольно отмахнулся Сычёв, полагая, что его воспринимают тут уж совсем за идиота. — Только я не кардиолог и не спортсмен, хотя и бегаю быстро, когда от кого-нибудь убегаю. Я не понял другого: причём тут период полураспада. Это же вроде из ядерной физики.

— Всё, чем биологическая особь не пользуется, атрофируется, — тут же принялась грузить его супруга — медичка с красным дипломом. — И угасание функции происходит по закону полураспада. Например, мышца. Полностью обездвиженная мышечная ткань за месяц, то есть за тридцать дней, уменьшается в объёме ровно наполовину. Тридцать суток и есть период полураспада для мышцы. И этот закон работает на всё, что есть в нашем организме, на все системы и органы. А вот то, что привычки устанавливаются и пропадают по этому же закону, честно говоря, не знала.

— С этим понятно, — подытожил прения Дима. — Что у нас с водопоем? Почему редко и помногу?

— Да, — вот тут Лебедева поддержала протест мужа, потому что эта пытка водой её тоже изрядно бесила. — У нас на научной основе доказано, что надо пить, наоборот, постоянно, но помаленьку, мелкими глотками, и желательно тёплую или даже горячую воду.

— Это неправильно, — возмущённо вскинулась варийка. — Это может вас убить. Ваше серое вещество запрограммировано на жадность. Ваши нейроны боятся удушья, жажды и голода. Ваши нейроны не размножаются, не обновляются и могут прожить больше тысячи лет. Ваши нейроны редко подвержены заболеваниям. У ваших нейронов хорошая защита. Но при этом ваши нейроны умирают ещё при вашей жизни. Вы их убиваете. И умирают ваши нейроны только от одного — от голода. Голода кислородного, водного или питательного.

— Это мы знаем, — пресекла лекцию Юля. — А при чём здесь жадность? И кто нейроны на это программирует?

— Нейронный орех, — мягко, елейным голоском и, кажется, улыбаясь, принялась объяснять Настенька. — Это структура в вашем сером веществе, — и она показала размер, собрав в кольцо указательный и большой палец. — Он ваш ЦВ.

— Мозжечок? — переспросила Лебедева, тоже скручивая пальцами кольцо. — Он похож на грецкий орех. Это наш центральный вычислитель?

— Да, — неуверенно согласилась с ней Настенька, явно не понимая ни термина «мозжечок», ни на что он там у инопланетян похож, но, судя по аналогии, высказанной Юлей, поняла, что они говорят об одном и том же. — Этот нейронный орех — ваш центральный вычислитель, а всё остальное в организме он считает своими подвластными, нужными для его жизни. Именно он заставляет тело запасать без меры всё, что можно. Он боится, что его заморят голодом и его нейроны умрут.

— А при чём здесь вода? — не успокаивалась Юля. — В чём разница, как запасать: редко, но помногу или часто, но помаленьку?

— Разница есть, — не согласилась с ней «умная» планеты Вара. — Если ты пьёшь редко, но помногу, то в твоём теле останется столько, сколько нужно, остальное сбрасывается потоком системы выделения. А если ты пьёшь мелкими глотками, то твоя жадность побеждает, и вода задерживается в тебе. У тебя возникают отёки. А это плохо.

— А если помногу, отёков не будет? — не успокаивалась Лебедева.

— Нет, — радостно подтвердила Кая. — Если ты пьёшь редко и много, то даже воспалённые отёки слабеют. Твоя привычка пить редко, но помногу держит твоё внутреннее постоянство среды в оптимальном балансе воды и соли. У тебя создаётся стабильная среда во всех органах и тканях.

— Хорошо, — вмешался Дима в их дискуссию, поняв, что это может быть надолго. — Боюсь, Юля, что их учёные землянам дадут фору, зная не понаслышке о нашем доблестном здравоохранении. Настенька хотя бы объясняет свою точку зрения, а наши костоправы просто диктуют в своих интернет-каналах, как попугаи, повторяя друг за другом одно и то же. Причём делают это не профессиональные учёные, а дилетанты от фитнеса и ЗОЖ. Я лично ни разу ещё не слышал, чтобы кто-то объяснил, почему надо пить мелкими глотками горячую воду. Единственное объяснение, которое слышал: так делают китайцы. А они, мол, не дураки. У них там китайская народная медицина. Бред какой-то. Истина, принятая на веру.

— Ну так-то да, — нехотя согласилась Лебедева. — Я тоже не припоминаю из курса физиологии ничего подобного. Обезвоживание разбирали. Гипергидратацию объясняли. А вот как пить так, чтобы было нормально — не помню такого.

— А с едой у вас что? — грубо сменил тему Сычёв с интонацией наезда на «умную» Вары. — Что за хрень вы едите?

— У нас нормальная сбалансированная и разнообразная пища, — насупившись, не согласилась с ним Настенька. — У неё минимальный вес, максимальная усвояемость. В ней полный набор всех необходимых вам элементов для вашей жизни и компоненты, помогающие утилизации.

— А вкус? — не успокаивался Дима.

— Вкус? — переспросила варийка, явно не понимая, о чём он.

— Почему она не имеет никакого вкуса? — попытался достучаться до неё недовольный их кухней землянин. — Ни запаха, ни вкуса. Как это вообще можно есть? Это же самая настоящая продовольственная пытка. Ты этот корм глотаешь, организм отторгает. Ты снова глотаешь, он опять выплёвывает. Это ж надо было такую дрянь придумать.

— А я тебе говорила, — влезла маленькая стерва Ия, явно стараясь подражать Лебедевой, нашла на кого равняться. — У варийцев вкусовые рецепторы атрофированы. Они не знают, что такое вкус и запах. Ну уж если только что-то очень вонючее.

— Ну а ты что? — взъелся на неё Сычёв. — Всемогущая Сущность Разума называется. Не верю, что не можешь что-нибудь подшаманить там в рецептуре скафандра, чтобы он добавлял в еду вкусовые молекулы. Жрачка должна быть не только полезной, но и вкусной.

Наступила тишина. Настенька явно ничего не поняла из сказанного. Юля, скорее всего, молча заняла позицию мужа, всеми протестными кишками голосуя за такую постановку вопроса. А вот что делала Ия, оставалось загадкой. Оказалось, что Элемент Космического Разума просто пребывал в недоумении. Это выяснилось по её следующей задумчивой фразе:

— А почему бы и нет, — и тут же, хмыкнув, добавила: — Я настрою внутреннего кормильца на ваши вкусовые предпочтения. Только потом не жалуйтесь.

— В чём подвох? — моментально напрягся Дима.

— В том, что вы тремя ложками вкусняшек не наедитесь, — съязвила Ия в ответ. — Вам будет казаться, что постоянно голодные.

— Мля, — выругался Сычёв, сразу поняв, что обрёк себя на чувство голода, которое до этого в скафандре не испытывал.

Он даже осознал всю каверзность подобного желания. Добавки не получишь, даже если на пол упадёшь, дрыгая ногами в истерике. Больше положенного всё равно не дадут. Но, сочтя, что это всё же лучше, чем давиться, выдвигать претензии не стал, посчитав, что подобное неудобство в какой-то мере тоже программирование. А значит, со временем привыкнет и будет воспринимать мизерное кормление за норму.

— Оба-на, — отчего-то недоумевая, словно дворовый гопник, растягивая гласные, произнесла Сущность Космического Разума, и все напряглись, ожидая объяснений этому возгласу. — Похоже, Настенька, зря мы тебе чип сожгли.

— Ия, хватит говорить загадками, — с интонацией стервозности воскликнула Лебедева, уже заранее испугавшись. — Мы и без тебя находимся в постоянном стрессе. Что ещё случилось?

— Только что по каналам связи в центральный вычислитель Ло-18 поступила информация о гибели всего руководства альянса Хоми-Сай и глав высших кланов, — трагически объявила Ия. — Умер глава альянса. Глава клана Хуфу и глава клана Хаш. С главами кланов погибли их безопасники. Командир разведки альянса Хебе-Рик с отрядом. Бригадир Хобл-Рак со своей бригадой и ещё несколькими варийцами. Все они находились в лабораторном комплексе Шуфу-Кая, в котором произошёл ядерный взрыв. Вот так. Началось.

Наступила зловещая тишина. Непонятно по какой причине, но это известие напрягло всех. Что-то за этим чувствовалось нехорошее. Сработало предвидение?

— И что теперь будет? — задал насущный вопрос Дима.

— Только что началась война оставшихся альянсов за передел сфер влияния, — голосом диктора канала новостей объявила Ия.

— Я про нас спрашиваю, — со злостью уточнил Сычёв. — С нами что будет? Как мы отсюда теперь выберемся? И как себя поведёт ЦВ без хозяев? Настенька, ты сможешь взять его под контроль? Ты же, получается, теперь тут самая главная стала от клана.

— Нет, — ответила варийка. — ЦВ работает в автономном режиме, как и раньше. Только теперь навсегда.

— Ну ты же открыла дверь ручным вычислителем? — не успокаивался Дима. — Значит, он тебя послушался.

— У меня допуск только в своё жильё. Оно там, — ошарашила Настенька, указывая куда-то в глубину общего зала. — Моя дверь — первая слева от жилья моего мужа. У меня ещё есть доступ в мою лабораторию. Но вы отказались туда идти.

— А остальные двери для нас закрыты? — продолжил допрос инквизитор, только что догадавшийся, в какую задницу они залезли.

Настенька не ответила, но клюнула шлемом, как всегда, изображая птичку.

— Зашибись, — протянул Дима. — Ия, а ты можешь взломать этот чёртов вычислитель, чтобы мы получили доступ ко всем дверям?

— Зачем? — не поняла его ход мыслей Ия.

— Да затем, что за нами теперь никто не прилетит. И нам нужен контроль не только за ЦВ базы, но и допуск к капсуле, чтобы вернуться обратно. Или у тебя есть другие варианты, как закончить начатое на Варе?

— Я думаю, это лишнее, — с какой-то загадочностью в голосе проговорила Сущность Разума.

И тут отовсюду рявкнул напугавший всех гул, и ЦВ базы заупокойным голосом обиженного ребёнка объявил:

— Тревога. Нападение на объект. Все в оборону. Приоритет — защита той, кто Шуфу-Кая.

— Вот видишь, как за нами оперативно прибыли, — продолжая строить из себя загадку, довольным голосом ткнула она Диму носом в непредвиденные им обстоятельства.

— Кто напал? — на автомате поинтересовался перепуганный Дима.

— А какая тебе разница? — удивилась Ия. — Сдаёмся в плен, и нас со всеми почестями доставят к очередному главе альянса. Я же не виновата, что на Варе все архонты — самоубийцы, наперегонки захватывают вселенских инквизиторов — смерть свою.

После чего Сущность Космического Разума залилась заразительным девчачьим смехом, словно боевые действия, что уже отдавались глухими ударами по стенам, — это лёгкая и безобидная комедия, над которой можно порвать животики.

— Мля, — печально выдавил из себя Дима, неожиданно поняв одну очевидную вещь. — Что за бардак у них тут творится? Как можно тысячелетиями воевать, постоянно зная, что происходит у противника в его внутренней секретной кухне? Хотя, может, в этом и заключается паритет, что ни у кого ни от кого никаких тайн? Ия, — наконец закончив офигевать от тупых варийцев, обратился он к невидимой всезнайке, — но кто хоть такие? Кому из оставшихся двух кланов жить надоело в первую очередь?

— Базу атакует механизированный отряд тяжёлых механоидов клана Зер альянса Зипи. Под их прикрытием на базу проникла бригада по тайным операциям клана во главе с бригадиром Запар-Бвоа. Вот этому варийцу нам и предстоит сдаться в плен.

— Судя по именам — аналог наших африканцев. Сразу сдадимся или повыкобениваемся? — повеселел Дима, заразившись непонятной радостью от Сущности Разума.

— А как масть попрёт, — явно махнула рукой совсем распоясавшаяся невидимая девчушка, с каждым часом всё больше превращаясь в земную ото́рву из неблагополучной семьи, по которой подразделение по делам несовершеннолетних уже плачет горючими слезами.

На что Дима с грустью вздохнул, неожиданно осознав, что за подобное воспитание целого Элемента Космического Разума его Высшие Силы по головке не погладят.