Глава 2. Во вселенной обязательно найдётся сволочь, которая знает, как для тебя лучше, — лучше тебя.

Темнота. И тут по всему телу пробежали мурашки, начиная со стоп и кончая макушкой. Причём эти «виртуальные парнокопытные» проскакали не только снаружи, но и внутри. Всё туловище насквозь дыбом встало, а не только волосики на его поверхности.

Дима распахнул глаза и застыл в ступоре. Из привычной колеи восприятия выбила несуразность представшей перед ним картинки. Будто видишь всё в очках дополненной реальности. Сектор обзора вроде бы не уменьшился, но по краям светились непонятные значки и строчки явно неземного алфавита. Первая мысль: «Мля. РеалРПГ».

Мгновенное сканирование себя любимого — и тут же выпадение рассудка в осадок, граничащий с паникой. Все естественные биологические отверстия в организме… заткнуты. Во рту мягкая трубка: жуётся легко, но вот перекусить при всём желании не получилось. В носу ещё две, через которые принудительно подавался и отсасывался воздух. Причём идеально ритмично: на две секунды вдув, на три — выдув. Насос работал как часы.

Дима не знал, как функционируют приборы принудительной вентиляции лёгких, не лежал в реанимациях, но явно не так, как это проделывалось с ним в данный момент. В больницах аппараты вроде бы только нагнетают воздух, но вот чтобы ещё и отсасывать — это уже перебор. Хорошо, что соплей нет, а так бы захлебнулся к чёртовой матери.

В ушах — тоже по трубке, но ощущение такое, что работали они как наушники с усилителем звука. Дима отчётливо понял, что слышит с этими приспособлениями значительно лучше, чем обычно: каждый шорох, шелест, и не только снаружи, но и внутри собственного организма. Прохождение воздуха по горлу и трахеям. Биение сердца. Бульканье кишечника, явно чего-то просящего.

Хотя самое прикольное оказалось снизу. Причём сначала он этого безобразия не заметил. Видимо, от долгого лежания организм привык к инородным предметам. В задний проход была вставлена жёсткая труба, которая не позволяла даже на миллиметр сжать анальный сфинктер, отчего складывалось ощущение, что кишки проветриваются на всю длину. «Суки, подумал злой Сычёв, кал выкачали, теперь кишки слипнутся».

Но тут все мысли захватил передок. Такого прикола он явно не ожидал. У Димы даже сомнения не возникло, что какая-то «прости господи», не спросив разрешения, делает ему глубокий минет. Причём делает его очень странно. Захапала в рот его хозяйство и замерла. Ни отсоса, ни подлиза. Просто заглотила, подавилась и сдохла, хотя ещё и тёплая.

Только осознав всю эту суммарную дикость, он сделал второе открытие: он скован по всему телу. Не просто парализован, а словно его залили бетоном, и он уже к моменту пробуждения застыл, превращаясь в саркофаг для мумификации. Только волна мурашек, пробегающих по всему телу примерно с минутным интервалом, позволяла чувствовать себя ещё живым.

Он полусидел-полулежал на выгнутой поверхности, повторяющей до мельчайшего изгиба его расслабленное положение. Это Сычёв понял и по гравитации, позволяющей ориентироваться в пространстве, и по тому, что перед ним маячил угол стены с потолком. Причём не очень высоким. Лампочек на нём видно не было, но он светился мягким холодным светом. Даже можно было сказать: приглушённым, так как создавался интимный полумрак.

Скосив глаза максимально вбок, он обнаружил и слева, и справа полулежащих зелёных человечков с большими головами и глазами на пол-лица. Сразу пришло осознание, что мало чем отличается от них. И он, получается, не в бетон залит, а запечатан в некое подобие скафандра, который по каким-то соображениям не позволяет ему двигаться.

— Мм, — раздалось слева мычание очень знакомым голосом.

— О, Юля ожила, — обрадовался Дима, заговорив вслух, даже не удивившись, что имеет такую возможность. — Ты жива, дорогая?

— Сычёв, — недовольно донеслось от соседки в усиленных слуховых аппаратах, — твою жену, между прочим, в данный момент насилуют во все отверстия.

— Если тебя успокоит, дорогая, то твоего мужа тоже.

— Что за фигня? — не успокаивалась супруга. — Я пошевелиться не могу.

— Судя по тому, что я вижу боковым зрением: нас замуровали в скафандры, и мы очень напоминаем тех человечков, что нас похитили, напичкав чем-то убойным. Похоже, это были не просто зелёные человечки, а инопланетяне в скафандрах. И у них не большие глаза, а очки дополненной реальности. Такие же, как на нас сейчас. Ты видишь значки и надписи?

— Вижу. И что с ними делать? Как этот грёбаный скафандр включить, чтобы он двигался?

— Никак, — неожиданно влез в их диалог третий, полумужской голос, по интонации напоминающий манерного мальчика нетрадиционной ориентации.

— Ты кто такой, мать твою? — грубо наехал на него Дима, памятуя, что надо наезжать сразу и безоговорочно, расставляя всех по своим местам на полках, а извиниться за наезд никогда не поздно.

— Я речевой интерфейс центрального вычислителя лаборатории клана Хуфу, — представился манерный мальчик и тут же принялся грузить инструкциями. — Прослушайте информацию о вашем пребывании в биолаборатории в качестве подопытных животных.

— Чё? — удивительно стройным дуэтом издали вопль возмущения подопытные и принялись показывать свою крутизну этому козлу интерфейсному.

Лебедева, как обычно, попыталась закидать здесь всё шаровыми молниями. Сычёв, в нарушение привычной процедуры, выполняемой при испуге, вместо Славы запустил в голове хор трансформаторных будок. Обломались оба. Ничего не получилось. САР-ключи оказались заблокированными.

— Так. Пошёл вон, — ещё более неожиданно прозвучал девичий голос, примерно ребёнка лет 10–12, после чего послышался отчётливый звук пинка под задницу.

Дима заворотил глазами, пытаясь на краю обзора видимости хоть что-нибудь разглядеть. Кто там кого пинает? Что тут за детский сад?

— Привет, инквизиторы, — радостным голоском заговорила девчушка. — Это я вас вызвала. Меня зовут Ия, и я шестой Элемент Космического Разума.

Подопытные животные в скафандрах синхронно сдулись. Это было слышно по шумному, в голос, выдоху. Первая Димина мысль: какой он молодец. Почти угадал с возрастом более высокого начальства, стоящего над Софией.

— Ну, здравствуй, Ия, — через паузу, необходимую для принятия и переваривания информации, поздоровался Сычёв. — А ты где? Я тебя не вижу.

— А как ты меня можешь видеть, если я заняла место речевого блока коммуникаций центрального вычислителя? Или, как его здесь для краткости называют, «ЦВ». Я в искусственных мозгах ваших скафандров. Зачем же я буду светиться перед видеоконтролем и изначально ставить под сомнение проведение задуманной мной гениальной операции? Я отсылаю биокераможелезяке нужную информацию, и вычислитель абсолютно уверен, что вы находитесь в искусственной коме. Я и САР-ключи у вас заблокировала, чтобы, чего доброго, не натворили какой глупости раньше времени. Вам лучше сейчас полежать смирно и меня послушать.

Здесь резко вспыхнула перед глазами ядовито-зелёная строка из непонятных символов и без единого пробела. Диме сразу же вспомнилось нововведение современного немецкого языка, где названия населённых пунктов на указателях состояли из десятков слитно написанных букв. Не успели эти мысли промелькнуть, как в трубку во рту полилась вода.

— А, — отреагировала на процедуру Ия, словно вспомнив об этом только что. — Водопой. Пейте, не отвлекайтесь. Здесь поят редко, но сразу помногу.

Дима хотел было возмутиться издевательством, но вынужден был глотать поступающую в рот жидкость. Не до претензий. К тому же пить действительно хотелось, но не столько же. Судя по вытаращенным глазам в конце водопоя, в него влили не меньше литра за раз. В связи с жёсткой фиксацией брюшной полости даже показалось, что он лопнет, не дожив до окончания процедуры.

С Лебедевой поступили более гуманно. Это Дима понял из вопля возмущения, когда его ещё продолжали поить.

— Ия, что это за пытка? — взвилась девушка в истерике. — Я чуть не захлебнулась! И это что, постоянно так будет?

— Привыкнете, — равнодушно прервала её возмущение Межгалактическая Сущность Разума. — Ты же знакома с понятием ЗОЖ?

— ЭТО, — выделила стервозной интонацией блондинка, — не ЗОЖ.

— Это не ЗОЖ, — согласилась с ней Ия, — это БОЖ. Вас принудительно перевели на балансный образ жизни. И поверьте, их учёные знают, что делают. Варийцы на изучении вашего биоливера собаку съели, как говорят у вас на Земле. Так что привыкайте: дышать по секундомеру, пить по часам много, есть постоянно, но помаленьку. Дефекация и мочеиспускание — сразу по мере накопления. Ну и так далее по всем семи системам жизнеобеспечения. Про восьмую местные пока не знают, но скоро узнают. ЦВ, предатель, уже выслал по вам информацию кому надо и не надо. Так что готовьтесь. Но это, в принципе, входило в мои планы. Вы на пару стали для них всех резко интересными. И нам это на руку.

— Нам? — не сдержался в очередной раз сыгранный «в тёмную» Дима. — Мы, вообще-то, по поводу тебя никаких планов не строили. Я даже не возражаю, если бы ты отправила нас обратно отгуливать наш законный медовый месяц.

— Мы даже обещанные три дня за свой счёт не отгуляли, — поддержала его возмущение Юля. — Ну что за беспредел?

— Ой, не нойте, — прервала их праведный гнев Сущность Разума, да еще с такой интонацией, словно лимон откусила. — Всё! Поезд ушёл. Ваша станция — «Вылезайка». Вы на кого тут орёте? Я ведь просто вас прибью обоих и пойду возьму других. Вы что, думаете, у меня запасного варианта нет или на вас свет клином сошёлся? Не обольщайтесь. Или вы работаете работу, или я вас аннигилирую. Решение! — в интонации рассерженного небожителя рявкнула девчушка. — Быстро!

— Да ладно, чего завелась, — тут же пошёл на попятную Сычёв, резко переключаясь в податливого работника, приговорённого к сверхурочной работе, соображая, что у элементов разума чувство юмора может быть не только многомерным, в отличие от его плоского, но и по космическим меркам очень даже увесистым. — Это мы так. Для порядка. Мы не против поработать. Только бы ещё кто объяснил, в чём эта работа будет заключаться. А то выдернули из рая на необитаемом острове. Насовали во все отверстия — а для нас, землян, знаешь ли, подобная процедура очень унизительна. И если ты по нашим мозгам прошлась, то должна знать об этом. И опять же, ничего не растолковав, нас тут же запугивают аннигиляцией. А знаешь? — вдруг резко сменил он тон на злостный, только что тельняшку на груди не рванул. — Ты права: лучше сразу убивай. Из-под палки и втёмную работать не будем. Нам нужно ясное понимание того, что мы здесь делаем. И с другими у тебя будет то же самое. Поверь. Мы, между прочим, подготовленные специалисты и головой иногда думаем, а не гвозди ею забиваем.

Но тут вновь засветилась зелёная строчка на всё поле зрения. Дима спохватился и приготовился глотать очередной литр воды, где-то на заднем плане матерясь в негодовании, что ещё с минуту назад обещали поить редко. Но ошибся. В рот полезла тягучая масса, и консистенцией, и по вкусу напоминающая измельчённый мел на курином бульоне без признаков соли и каких-либо приправ. Мерзость отвратительная. Он её внутрь — она обратно. Он её глотает — желудок выплёвывает. Хорошо, что эта пытка продолжалась несколько секунд. Пасты было ложки три, не больше. Но он провозился с этим кормом больше минуты, пока насильно не запихал её в систему пищеварения.

— Заткнулся? — равнодушно подытожила Ия процесс их кормления, прервавший героическую риторику подопытного.

Юля по соседству всхлипывала. Девушка явно ревела под продуктовой пыткой. Дима промолчал, хоть и не на шутку обозлился. Как-то сразу стало понятно, что лучше будет помолчать и послушать. Не понимая, что ожидать дальше и к чему готовиться, он решил перебороть своё эго и как можно быстрее получить всю нужную информацию. Неве́дение в тех процессах, что с ними делают, может стоить им ещё бо́льших мучений, чем уже пережи́тое.

— Как вам их еда? — через долгую паузу поинтересовалась незримая девочка-садистка, явно уже прошерстив их мозги с эмоциями и поняв, что наглые земляне сдулись и перешли в режим послушания.

— Что у них со вкусом? — холодно спросил Дима, стараясь наладить чуть не сорвавшийся диалог.

— Молодец, сразу нащупал основную проблему, — с тяжёлым вздохом ответила невидимая девочка. — У них тут не только со вкусом, но и со всем, что касается основного полового инстинкта: «нравится — не нравится».

— Так, — прервал её Дима, понимая, что лучше будет заставить Космический Разум изложить всё с самого начала, а то так можно будет скакать с одного на другое ещё долго. — Давай по порядку. Где мы? Что мы? Чего ждать, чего не миновать?

Несколько секунд Ия молчала. Сложно было понять, почему, но всё же начала вводить в курс:

— Планета Вара.

Прямо на линзах очков возникла голограмма красивой планеты цвета морской воды: не то лазоревой, не то бирюзовой. Дима в этих цветовых тонкостях не разбирался.

— Небесный объект чуть больше Земли, — продолжила Ия. — По площади примерно 1,2 от вашей. Население — девятьсот восемьдесят четыре тысячи четырнадцать биологических разумных особей.

— Мля, — удивился Дима вслух, забыв, что решил помолчать и послушать, но подобная арифметика его явно обескуражила. — У них что, даже миллиона нет? На всей планете?

— Нет, — подтвердила Ия. — Они вымирают. И ничего с этим сделать не могут. Мало того, самих варийцев чуть более семидесяти процентов. Кроме них есть ещё три анклава других народностей, но, к сожалению, они тоже вымирают, правда, по другим причинам. Лифы, как они сами себя называют, в древней истории когда-то были самой могущественной империей на Варе. Для защиты от воинственных лифов варийцы самоорганизовались в кланы. А когда единственный раз в своей истории объединились, то нанесли такое сокрушительное поражение империи лифийцев, что те уже никогда не оправились. Хотя до последнего времени по численности мало уступали варийцам. Но варийцы уничтожили их без войны и оружия.

— Это как? — удивился Дима. — Пряниками перекормили?

— Точно, — неожиданно захихикала девчушка. — Закормили насмерть. Варийские архонты как-то на одной из совместных сходок решили поставить над лифийцами эксперимент по тотальному уничтожению этого народа. Так. Исключительно ради развлечения. Их учёные или «умные», как их тут называют, смоделировали ситуацию по самоуничтожению отдельно взятой культуры. Архонты, якобы от щедрот своих, отгрохали им высокотехнологичный рай — огромный мегаполис с односторонним коммунизмом.

— Односторонним коммунизмом? — переспросил Дима, не понимая кривого термина.

— Да, — подтвердила Ия. — Каждому по потребностям, наплевав на способности. Изначально в мегаполисе-рае проживало более двухсот пятидесяти миллионов лифийцев, для которых жизнь в одночасье превратилась в сказку и нескончаемый праздник. Менее чем через сто лет в этом городе осталась жалкая кучка, насчитывающая не более трёх тысяч особей. Удивительное дело, но как только им были предоставлены идеальные, по их меркам, условия для жизни, они полностью прекратили размножаться и приобрели стойкую не то детскую инфантильность, не то старческий маразм.

— В общем, детский маразм среднего возраста, — задумчиво пошутил Дима.

— Что-то типа того, — согласилась с ним Ия.

— Нам в универе демонстрировали один документальный фильм про тараканов, — с весёлостью в голосе подключилась к диалогу Юля. — Там показывалось проведение одного интересного эксперимента. Взяли наших обычных тараканов-прусаков и в большом аквариуме устроили им тараканий рай. Огромное количество нор для жилья, вдоволь воды и еды. Учёные хотели посмотреть, к чему приведёт глобальная агломерация. Сначала осчастливленные тараканы принялись безудержно размножаться, но как только достигли определённого уровня, несмотря на неизменно роскошные условия существования, они резко перестали плодиться. Совсем. И приобрели как один инфантильное поведение, уподобляясь детям-таракашкам. Все попытки учёных заставить их вернуться к изначальной репродуктивной жизни увенчались крахом. Этот процесс вымирания оказался необратим.

— Прикольно, — развеселился Дима. — Недаром же бог выгнал из рая Адама и Еву на голую Землю познавать трудности и лишения с единственным напутствием: «Идите и размножайтесь». Оказывается, размножение в раю невозможно даже по биологическим законам, а не только по социальным, придуманным. А что с остальными? Ия, ты сказала, что кроме варийцев — три анклава.

— Второй — амеры, живут на большом архипелаге в шести морях. Они островитяне-дикари, единственные, где превалирует матриархат. Самки у них физически сильные и воинственные, а вот самцов с рождения растят инфантильными. Варийцы в своё время их пытались осчастливить цивилизацией, но те упорно сопротивлялись чужой культуре. Хотя изначально купились на чудеса, в частности, сетевые устройства связи и прочие игрушки. Но варийцам, непривычным к такой половой дифференциации в обществе, как-то быстро надоело с ними нянчиться, и их бросили на произвол, оставив в покое. В результате амеры очень быстро вернулись к изначальному образу жизни и сейчас дикарят там у себя помаленьку. Но их мало, и динамики развития — никакой.

— То есть, — вклинился Дима, думая явно о земных проблемах, — феминистское движение за равенство полов и прочая дребедень в этом направлении — тупиковый путь развития? Интересно, а матриархальное общество способно эволюционировать?

— На Варе из этого ничего не получается, — с грустью ответила Ия. — Они замерли на определённом уровне развития и словно в стену упёрлись. А вот третья народность — галипхи — представляет определённый интерес, но там вообще жуть. Галипхи проживают в «Стране Бескрайнего Леса» на большом материке. Это что-то наподобие вашей сибирской тайги. Места глухие, суровые, и жители такие же. Ни к себе никого не пускают, ни сами из леса носа не показывают. Все попытки варийцев установить с ними хоть какой-нибудь контакт провалились. Технологическое развитие у них отсутствует, а вот биологическое — весьма впечатляет. Но, несмотря на это, они тоже вымирают. Вернее, они самоуничтожаются.

— Это как? — чуть ли не в один голос задали вопрос Дима и Юля.

— У галипхов заправляют таркамы — что-то вроде ваших колдунов или жрецов, держащих на коротких поводках жителей леса религией смерти, кстати, единственной религией на всю Вару. Таркамы живут на Священной горе, под которой течёт Священная река. Основой их религии является вера в добрых и всемогущих духов предков.

Ия замолчала, словно что-то обдумывая. Дима, как ребёнок, захваченный интересным рассказом, не выдержал:

— И в чём проблема? Очень на наш шаманизм похоже.

— Ничего похожего, — грустно ответила Сущность Разума. — Таркамы буквально помешаны на человеческих жертвоприношениях. Причём, если у вас в былые времена жертвовали, задабривая злых духов, которые наводили страх и требовали крови, то тут этот процесс перевернули с ног на голову.

— Это как? — попросила уточнений Юля.

— Допустим, какой-то галипх захотел что-то получить от всемогущих духов. Например, найти самородок золота, которое у них в цене, чтобы что-то купить. Этот урод просто берёт собственного ребёнка в заложники и начинает своих предков стращать его убийством, мол, не дадите — всех ваших потомков под корень вырежу. Ну и, как любой террорист, не получив вовремя ожидаемое, начинает убивать по одному своих детей, вопя как сумасшедший на пару с вызванным таркамом в небо и требуя свои хотелки.

— Ужас, — прошептала ошарашенная Лебедева. — Они что, там все больные? А как же родительский инстинкт?

— Галипхи достаточно плодовиты, и дети для них лишь побочный балласт занятия сексом. Такое поведение предписано их верой. Мол, бабы ещё нарожают, не жалко. Галипхам с детства внушается религиозное поклонение, вплоть до фанатизма. Таркамы очень тщательно за этим следят. А те из детей, кто избежал участи заложников, становятся домашними рабами.

— Мля, — подытожил Дима неприятную для восприятия информацию, сразу решив, что подробности об этом народе даже слышать не хочет. — С этими дебилами достаточно. Горбатых могила исправит. Пусть вымирают к чёртовой матери. Давай дальше про варийцев, эти хоть более человечны на фоне остальных.

Элемент Разума с охотой продолжил:

— Цивилизация варийцев опережает человеческую по технологиям на несколько тысяч лет. Вам до уровня их развития как пешком до Южного Китая по прямой через Гималаи. Не знаю, откуда это у тебя в голове, но если по сути, то это очень подходящее сравнение.

— Понятно, — вклинился Дима в её рассуждения, базирующиеся на осколках его памяти, предлагая не отвлекаться. — Для нас пока они не достижимы.

— По технологиям — да, — согласилась невидимая девочка. — Но именно это усугубило их деградацию. Любой технический прогресс, приводящий к комфорту, разрушает биологическую эволюцию. Но об этом позже. А для начала хочу вас познакомить со структурой их общества. На планете нет привычных для вас государств. На Варе правят кланы, которые на данный момент сформировали три альянса. Когда-то их было двенадцать, но сейчас осталось только три. Альянсы находятся в состоянии нескончаемой войны: каждый сам за себя и против всех. Варийцы безостановочно воюют уже более четырёх тысячелетий. Они настолько привыкли к состоянию войны, что не представляют себе жизни без неё.

— Хм. Теперь понятно, что с ними не так, — хмыкнул Дима. — Они тупо перебили друг друга.

— Неправильное предположение, — одёрнула его Ия недовольным голосом. — Варийцы, а воюют исключительно особи мужского пола, крайне редко принимают участие в непосредственных боестолкновениях. Если только при каких-то спецоперациях. А так за них убивают друг друга биологические и механические конструкты. Что-то наподобие ваших дронов, роботов и тому подобного. Хотя таких понятий в варийском языке нет. Они здесь называются по-другому.

— Кстати, — встрепенулся Дима, — а моё умение по языкам, подаренное земным архангелом, будет работать на этой планете?

Ия замолчала. Даже, можно сказать, задумалась, после чего неуверенно ответила:

— Сложный вопрос. Надо попробовать. Всё же другая система Души Мира. Хотя…

Она явно что-то задумала из разряда запрещёного. Уж больно это «хотя» прозвучало игриво-хулиганисто. И через секунд пять паузы насмешливо выдала:

— Я подключила тебя к блоку трансляции планетарной системы. Это оказалось несложно. Так что ты будешь и понимать, и говорить на их языке.

— А я? — тут же вмешалась обиженная Юля, но не стала требовать, ругаться, настаивать, а просто по-девчачьи засюсюкала: — И́енька, миленькая, подключи меня тоже. Ну что я как дура буду тупить, не понимая, о чём все разговаривают. Я же стану обузой, а не помощницей.

— Ладно, — довольная собой согласилась с ней Сущность Межгалактического Разума, лихо разведённая зрелой, прожжённой тётенькой на женскую солидарность.

— У-и-и! — наигранно воскликнула Лебедева и только что в ладоши не захлопала.

— Ну всё, успокойся, — влез в их веселье чурбану́тый мужлан, ничего не понимающий в их девичьих секретиках. — Ия, что дальше? Я так понимаю, у нас очень мало времени на вводный инструктаж, а чем больше мы получим информации, тем быстрее начнём что-то предпринимать и для своей жизни, и для жизни этой цивилизации. Я ведь правильно понял, что мы не в виртуале, а в реальности?

— Правильно, — со вздохом согласилась Ия. — Это самая настоящая реальность, и если вы погибнете, то уже навсегда.

Вот это было не только неприятной ложкой дёгтя даже без бочки мёда, но и холодным душем посреди зимы в неотапливаемой квартире. Как-то сразу все вставленные трубки непроизвольно сделали «жим-жим». Помирать в расцвете лет, да ещё только что женившись, не хотелось от слов «да пошли вы на…» с таким раскладом.

— Ладно, — грустно согласился с обстоятельствами Дима, — поревём по этому поводу позже. Что за альянсы? Как они устроены?

— У варийцев жесточайший патриархат, — в ускоренном режиме принялась выдавать информацию Ия. — Глава семьи является законным богом и царём для всех своих подвластных домочадцев: жён, детей, внуков. Кстати, по древней традиции, которая у них сохранилась до сих пор, мужчина, достигший шестнадцати варийских лет, обязан жениться в свой день рождения сразу на четырёх жёнах, которых до этого он в глаза не видел. Жёны ему подбираются центральным вычислителем альянса из дружественных кланов.

— У них процветает кровосмешение? — уточнил Дима.

— Есть такое, — с грустным выдохом подтвердила Ия. — Проблема здорового потомства имеется. Как правило, только половина рождается без патологий. Но и это ещё не самое страшное. Примерно полторы тысячи лет назад в цивилизации варийцев произошла тотальная чипизация. С тех времён каждому новорождённому вживляется особый чип идентификации. На девяносто девять процентов это крайне полезная вещь. Благодаря ему варийцы практически перестали болеть и могут жить предельно долго. Для них это около ста лет. Но ещё при первой чипизации архонты альянсов, словно сговорились, хотя данных о сговоре не имеется, в каждый чип прописали так называемую процедуру патриарха, с помощью которой любой глава семьи, патриарх рода или клана, как и сам архонт альянса, может умертвить любого своего подвластного.

— То есть как умертвить? — прервал её негодующий Дима. — Ты хочешь сказать, что муж в любой момент, если ему не понравилось поведение жён, детей и внуков, без суда и следствия может их грохнуть?

— И да, и нет, — задумчиво отреагировала Ия. — Вернее, глава семьи, рода, клана и альянса действительно может чисто технически лишить жизни любого из своих подвластных, но применение этого протокола в обязательном порядке рассматривается судом архонта. Если он посчитает, что процедура была применена без веских на то причин, то сам применивший будет убит этой же процедурой прямо в зале суда.

— Мля, — ошарашенно выдохнул Сычёв с круглыми глазами на выкате. — А архонта кто в праве судить?

— Никто. Он не подсуден. Именно поэтому у варийцев не существует религий. У них уже несколько тысячелетий главным божеством является архонт.

— То есть, — уточнил Дима, — монолитность альянса, клана, рода и семьи обеспечивается за счёт страха за собственную жизнь?

— Именно так, — согласилась с ним Ия. — Причём монолитность и преданность непоколебимая.

Наступила пауза. Земляне переваривали услышанное. Элемент Космического Разума, сканируя их мысли, не вмешивался. Первой переварила информацию Юля с очередным уточнением.

— Женщины у них, получается, абсолютно бесправны?

— В чём-то — да. В чём-то — нет, — опротестовала её предположение Ия. — Здесь тоже всё не просто. Мужчины воюют и ничем, по сути, больше не занимаются. Они вояки до мозга костей. А вот женщины — это не только роды наследников, но и вся наука и промышленность цивилизации. Они, конечно, у станков не стоят: вся супертехнология стопроцентно автоматизирована. Но именно на их хрупкие плечи возложена обязанность обеспечения нескончаемой войны. Поэтому убивать их налево и направо никому не выгодно, тем более когда женские особи вырастают иногда в незаменимых специалистов.

— А зачем они вообще воюют? — продолжила негодовать Юля. — Они ведь разумны и должны прекрасно понимать, что даже худой мир лучше любой войны.

— Война — это двигатель прогресса, — достаточно жёстко ответила ей Ия. — Вот это они осознают прекрасно. Если бы не вечная война, то они бы не достигли тех технологических высот, на которых находятся. Этот закон развития вывели ещё древние — их далёкие предки.

— Они воюют только ради технического прогресса или цель войны в чём-то другом? — задался вопросом Дима. — Территории, природные ресурсы, деньги или что у них тут в цене?

— Не угадал, — хихикнула невидимая девчушка. — Территорий у них завались. Практически вся планета пустая. За природными ресурсами варийцы уже почти две тысячи лет не охотятся. Они открыли технологию гиляции. Это противоположный процесс аннигиляции. В своих реакторах, что на сегодняшний день доступны даже на уровне обычных семей, они могут из энергии создавать любые вещества, сплавы, композиты и даже молекулярные биопрепараты. И денег у них нет. Они им без надобности. Главная ценность, ради которой цивилизация воюет и постепенно уменьшает численность альянсов, — это власть.

— Им так нравится командовать? — удивился Дима. — Так почему они не договорятся и не начнут космическую интервенцию на другие планеты? Их же наверняка полно. Прилетайте, порабощайте и властвуйте себе на уровне богов, если вы без этого жить не можете.

В ответ раздался звонкий девичий смех, который закончился риторическим вопросом:

— Сычёв, ты дурак?

— Я не дурак, а дебил, согласно ангельской классификации, — нисколько не обиделся Дима. — Что не так?

— А ты не обратил внимания, что находишься в изоляторе, да ещё в скафандре высшей степени защиты?

— И что? — не понял Дима её намёка.

— А то, что ты для этой планеты — биологическое оружие массового поражения. Естественный носитель более ста миллионов инопланетных вирусов и их сателлитов. Около пяти на десять в тридцатой степени земных бактерий. А точное количество инородных для них микробов вообще невозможно определить, так как их число постоянно меняется: примерно от ста миллиардов до триллиона. Плюс ты ещё являешься переносчиком грибниц, здесь не произрастающих, которых может быть до трёх-четырёх миллионов видов. Да если вас выпустить сейчас на планету без скафандров — всему живому на ней придёт конец. Хотя утешает то, что вы тоже сдохнете в течение нескольких часов от местной микрофлоры с микрофауной.

— Ну вот, — голосом обидевшейся девушки прервала её перечисление Лебедева. — А нам рассказывают, что на Земле инопланетяне живут среди нас. Выходит, врут? А я так в молодости надеялась повстречать инопланетянина и влюбиться в него.

— Ты хотела променять меня на мерзкого зелёного инопланетянина? — принялся хохмить Дима. — Не ожидал от тебя такого, Юленька.

— Ой, заткнись, Сычёв, — не осталась в долгу супруга. — Мало ли о чём девочки по дурости мечтают. Я про тебя вообще молчу, суккубский выкормыш.

— К тому же, — вклинилась в их любовное воркование Ия, — варийцы за всю историю цивилизации ни разу не покидали магнитосферу планеты. Даже в предназначенных для этого аппаратах и скафандрах. Они тупо боятся. На изучение космоса с помощью пространственного перемещения и доставку биологического материала с других планет на опыты они используют либо биоконструкты типа таких, что вас притащили сюда, либо полных механоидов, если агрессивность инородной среды зашкаливает. И те и другие, побывав в чужих мирах, подлежат уничтожению по правилам безопасности, как заражённые. Вас же очищают от инопланетной микрофлоры и микрофауны, насколько позволяют их технологии, навешивают навесное оборудование и напыляют на ваши тела сложные полиморфы, которые после активации превращаются в управляемые извне скафандры высшей биологической защиты.

— А их можно как-то активировать, чтобы они перестали быть саркофагами? — раздражённо спросила Юля, которой явно надоело находиться в скованном состоянии.

— Конечно, — успокоила её Ия. — Причём после активации они станут как вторая кожа — вы их со временем даже перестанете чувствовать, но хозяйка лаборатории — Шуфу-Кая — одна из жён патриарха клана Хуфу, вряд ли на это пойдёт. Вы оказались слишком ценным для неё материалом.

— Мля, — привычно выругался Дима и тут же поинтересовался: — А ты без неё можешь их активировать? Как же мы будем спасать эту грёбаную планету в обездвиженном состоянии?

— Конечно, — обрадовала парочку Ия. — Но чуть позже. ЦВ лаборатории при сканировании определил странные нейронные образования в ваших головах и даже смог идентифицировать их. Он обнаружил, что эти структуры являются биологическими устройствами, способными поддерживать работу мозга без внешней генерации. А общую физиологию биологической жизни с системами жизнедеятельности варийцы знают превосходно. Как ни прискорбно, но в ваши скафандры тоже вмонтированы микрочипы с той же процедурой умерщвления. Только управление этими чипами находится в руках не патриарха клана, а вот той самой Шуфу-Кая. Этот чип в режиме импульса выдаёт 7,83 герц, что позволяет вашим нейронам не прекратить свою деятельность, оставаясь в принудительной коме. Она же в случае необходимости может отключить этот чип, ликвидировав вас как опасный биоматериал. Вот только наличие собственных генераторов не позволит ей этого сделать. А раз так, то неактивный скафандр — это единственное для неё средство собственной безопасности. Сейчас вычислитель внимательно за вами наблюдает, передавая всю телеметрию «умной», так называют варийцы учёных. Пока карантин не закончен — система безопасности её сюда не впустит. И вам придётся полежать смирно, не выказывая ничем, что уже давно вышли из комы и тем более получаете информацию от непонятно кого.

— И сколько этот карантин будет длиться? — с интонацией стервозности поинтересовалась нетерпеливая Юля.

— Ещё около двух часов по вашим меркам, — ответила ей Ия.

— Ну тогда продолжай, — вступил в разговор Дима. — Что нам ещё следует знать о варийцах?

— Да много ещё чего, — перешла на деловой тон молоденькая Сущность Разума. — Но главное в проблеме с демографией — это глобальная ошибка их предков. Ещё до появления всеобщего чипирования нашлось достаточное количество авторитетных дураков, которые провозгласили, что варийцы — это не животные, а высшие эволюционные создания. Именно тогда появились первые работы по БОЖ. Да всё бы ничего — это только благо. Но в обществе началась пропагандистская кампания, поддержанная в высших эшелонах власти, по борьбе с «животностью», как они тогда это называли. Результат — деградация основного полового инстинкта. Они решили, что полезная еда не должна быть вкусной. Она должна быть сбалансированной по белкам, жирам, углеводам, витаминам, минералам и так далее. На сегодняшний день у них практически атрофировались вкус и обоняние.

— Так они тоже этим питаются? — скривился Дима, вспоминая отвратную кормёжку.

— Да, — подтвердила Ия. — Причём за их потреблением еды следит личный вычислитель, что-то вроде ваших ручных умных девайсов, только значительно продвинутее. Едят строго по времени и только ту пищу, что им синтезирует кормитель. Это такой аппарат по раздаче еды.

— Понятно, — прервал её Дима, опасаясь, что инструктор сейчас углубится в технологические и кулинарные изыски, а это им пока ни к чему.

— Со временем исчезло искусство во всех его проявлениях. Но самое страшное — у них атрофировалось либидо. Если 16-18-летние мальчики ещё спонтанно его испытывают и даже пробуют в качестве эксперимента совокупляться естественным способом, то вот уже после двадцати они становятся псевдоимпотентами. К тридцати практически атрофируется система деторождения и гормональный баланс регулируется исключительно искусственным путём. С девочками всё обстоит ещё хуже. Они фригидны с рождения, и даже пубертатный период для них проходит незаметно. Размножаются варийцы исключительно искусственным зачатием. Все попытки выращивать будущее поколение в пробирках закончились пятьсот лет назад полным осознанием того, что подобное невозможно.

— Совсем? — вклинилась удивлённая Юля, как медик полагающая, что подобное в скором времени будет реальностью на Земле.

— Совсем, — жёстко припечатала Ия. — И у вас, людей, тоже. Это связано с отсутствием души у эмбриона, которую он заимствует на время формирования у матери. Собственной душой ребёнок обзаводится только при рождении. А без материнской души жизнеспособный плод не получится. Поэтому и человеческим женщинам, и варийкам приходится детей вынашивать. Сроки беременности примерно одинаковые.

Ия замолчала, давая понять, что ждёт вопросов. Дима с этим не подвёл.

— И что ты нам предлагаешь со всем этим сделать?

— Я не знаю, — ошарашила Сущность Разума беспечным тоном. — Вы же инквизиторы. Вот, перед вами прямое нарушение закона эволюции. Расследуйте и принимайте меры.

— Ничё ты даёшь, — не сдержался Сычёв от такой постановки задачи. — Ты серьёзно? В этом и заключается твой гениальный план?

— Да, — довольная собой выдала невидимая девчушка, отыгрывая роль само́й наивности.

— Как, интересно, ты себе это представляешь? — возмутился Дима, но тут его посетила светлая мысль: — Слушай, а не проще будет у планеты поменять тактовые частоты, ликвидировать эту цивилизацию к чертям собачьим и начать новый эволюционный виток с кем-нибудь другим?

— Не проще, — со вздохом огорчения не согласилась с ним Ия. — Это уже не первый виток, и все предыдущие закончились также. Да и при детальном анализе будущих результатов получится тот же самый. И мы не можем понять почему. Что у этой планеты с эволюцией не так? Мы рассчитываем на вашу неординарность мышления. Не даром же тебя земные архангелы возвели в ранг дебила. Ты наверняка отчебучишь что-нибудь такое, до чего четыре Элемента Космического Разума никогда бы не додумались.

— Мля, — в очередной раз выругался Дима, тяжело вздыхая, даже со всей своей больной фантазией не понимая, кого куда посылать и куда самому прятаться.

Пауза длилась долго. Ия молчала. Юля — тем более. Дима рот не открывал, потому что после всего услышанного даже «кыш» выдавить из себя не мог. Мысли застопорились.

Наконец Сычёв взбодрился и приступил к анализу полученной информации. Первая мысль: грохнуть архонтов, благо их всего три. Подтолкнуть народ к революции ради избавления от всеобщей чипизации. Но тут же осёкся. Чипы помогают им справляться с болезнями и долго жить. Сами по себе эти задохлики уже вряд ли справятся. Подобная процедура убьёт их ещё быстрее, чем демографическое вымирание.

Убрать из чипов процедуру патриарха? Но кто же им позволит? Самцы костьми лягут, но самовольно никогда не откажутся от неограниченной власти. Доминантность — единственная ценность в обществе. Перебить всех доминантных самцов и уповать на будущие поколения? Кишка тонка. За этой кодлой стоят автоматизированные бездушные армии и всё их оружие, которое наверняка на несколько порядков превосходит земное, даже самое фантастически убойное.

Анализировал он долго, иногда задавая уточняющие вопросы. Ия отвечала, но в сам процесс его размышлений не вмешивалась. Где-то через час началась очередная принудительная кормёжка, заставившая его прекратить мечтать и начать бороться за выживание.