Глава 12. Единственное, что мы знаем о мире в полной мере, так это то, что мы ничего о нём не знаем.

Троица небожителей неспешно, прогулочным шагом, удалялась от местной поликлиники обратно в лес. Ия по виду просто гуляла, наслаждаясь красотами инопланетного леса. Вполне аккуратного. По земным меркам, его можно даже было назвать парком. Молодые люди топали рядом и казались озадаченными, пребывая в процессе переваривания услышанного. Им было не до красот.

Только отойдя на достаточное расстояние, скрываясь за массивными стволами диковинных деревьев, Дима неожиданно спросил:

— А нам не надо было помочь бабке с утилизацией трупов?

— Это лишнее, — спокойно ответила Ия, закладывая руки за спину и выпячивая свои грудные прелести, словно ей понадобилось размять несуществующие мышцы. — Пусть Синиринина отработает своё спасение. Там за домом, метрах в двухстах, лесное озеро. Что-то среднее между озером и болотом. Она мертвяков туда стаскает и утопит. Благо к ним даже камней привязывать не надо. Бойцы в тяжёлом обвесе. Так утонут.

— Понятно, — тихо проговорил Сычёв, порываясь начать обсуждение по поводу только что услышанного, но не зная, как начать.

В этом ему помогла сама Ия, неожиданно спросив:

— Каково ваше мнение о тайных знаниях?

Дима промолчал. Вернее, не успел высказать своё ёмкое и бескультурное «мля», которое в данном контексте могло означать всё что угодно, так как Юля, в отличие от него, ответила не задумываясь:

— Услышала. Вроде поняла. Но пока не осознала и тем более не приняла. У меня сложилась примерно такая же ситуация, как при смене религий. Во мне укоренилась вера в здоровый образ жизни, и поменять её на балансный пока не получается.

— А что подразумевает твой здоровый образ жизни? — поддержала диалог Сущность Разума, поворачиваясь к Лебедевой.

— Ну, — задумалась та на пару секунд, — правильное питание, физическая активность, режим сна, положительный эмоциональный настрой. В общем, всё, что позволяет укреплять иммунитет.

— Прекрасно, — растянулась в ехидной улыбке Ия, явно давая понять, что ничего прекрасного в этом даже рядом не видит. — Тогда давай будем рушить в тебе эти принципы. Не против?

— Давай попробуем, — нехотя согласилась Юля.

— Во-первых: что ты считаешь правильным питанием?

— Сбалансированное по рациону, — словно читая конспект, начала перечислять поборница здорового образа жизни основные концепции. — Продукты должны быть богаты витаминами, минералами, антиоксидантами. Особое внимание овощам, фруктам, орехам, жирной рыбе и пробиотикам в виде кисломолочки. Ну и белок, конечно: мясо, рыба, бобовые. Впрочем, как мне кажется, нас тут так и кормили.

— К сожалению, тебе только кажется, — не прекращая улыбаться, парировала Ия. — Моя ошибка, что сразу вкусовые молекулы не внедрила в пищу, а так бы ты почувствовала, что каждый раз кормили разным. Принципиально разным. Тебе, как отличнице медицинского образования, стыдно не знать физиологию пищеварения человека.

— Я-то как раз прекрасно её знаю, — заерепенилась присты́женная блондинка, включая обиженку, тут же пускаясь в контру. — А что не так?

— Да всё не так, — спокойно пресекла её недовольство Ия. — Твоему организму плевать на твой сбалансированный рацион из дорогостоящих экологически чистых продуктов. Желудочный сок всё это растворяет до составляющих. А то, что не растворяет, то расщепляется кишечными бактериями до молекулярного уровня. И самое нерациональное в твоём питании: из всего правильно тобой съеденного организм берёт только то, что ему требуется в данную секунду. А всё остальное отправляет на выход, в канализацию. Какой процент питательных веществ уходит в унитаз?

— Около шестидесяти процентов, — недовольно буркнула Юля, своим ответом показывая, что она не такая дура, как о ней могла подумать Сущность Разума, и кое-что ещё помнит из университетских знаний.

Дима только глазки округлил от озвученного факта, переведя мимику в вопросительное недоумение. Он о таком слышал вообще впервые, тут же ставя под сомнение распиаренное изречение: человек — то, что он ест. А выходит: человек только гадит тем, что он ест. Причём получается, что на выходе меню миллиардера и нищеброда уравниваются, обесцениваясь до элементарного говна.

— Молодец, — похвалила Сущность Разума дипломированного медика за то, что не всё выбросила из головы, простившись с универом. — Поэтому вас и кормили раз в два часа помаленьку, но крайне разнообразно. Даже продвинутые личные вычислители варийцев не способны просчитать потребности ваших организмов. Слишком много переменных. Огромное число запросов от периферии. Левой пятке нужно одно, правому уху другое. Ну ты поняла.

— Поняла, — пристыженно согласилась Юля с очевидным фактом, принимая объяснение подруги по разуму. — Поэтому в кормлении они пошли по-простому, но более эффективному пути: кормить помаленьку, но разнообразно, чтобы при любом запросе в кишечнике нашлось нужное.

Ия кивнула. Дима закрыл рот, неожиданно осознав, что держит его открытым. Они продолжали куда-то идти в глубь леса. Куда их вела Сущность Разума — непонятно. Да, похоже, и ей было всё равно. Просто шли, беседовали, как на неспешной прогулке.

— И второе, касающееся питания, — продолжила ликбез Ия. — Что за калории в твоей голове? И зачем ты их постоянно подсчитываешь?

— Калорийность подсчитывается для того, чтобы не растолстеть, — уверенная в себе ответила Юля с таким видом, мол, стыдно не знать такие базовые понятия.

Её омоложенная копия от неожиданности аж встала как вкопанная, смотря на свой оригинал, как на дуру. Естественно, остановились все. И если Дима смотрел на Лебедевых с любопытством, то Юля одной мимикой как бы спрашивала: «Что опять не так?»

— Одна калория, — словно вколачивая гвозди, начала распекать её Ия, — это единица тепловой энергии, позволяющая нагреть один грамм воды на один градус Цельсия. Прости, какое отношение это имеет к системе пищеварения? Один дебил, видимо, с большого похмелья, ещё в XIX вашем веке, когда познания в области физиологии были на уровне нуля, решил, что сжигание продуктов в калориметре является идентичным усвоению этой пищи в кишечнике. Ты серьёзно ставишь знак равенства между этими абсолютно разными процессами?

Юля промолчала, закусывая губу. Но и Ия продолжать не стала, требуя паузой ответа от собеседницы. Молчание затягивалось, и Лебедевой всё же пришлось отвечать:

— Нет, — уже начиная злиться, раздражённо выдохнула Юля, но, не собираясь сдаваться, попыталась обосновать свои действия. — Но всё же опосредованно такой подход к рациону питания оправдан. Чем колоритнее пища, тем толще её потребители. А лишний вес и здоровье — вещи несовместимые. Надеюсь, с этим ты спорить не будешь?

— Юленька, — жалостливо попеняла ей Сущность Разума, — дело не в калорийности, а в массе съеденного и её перевариваемости. Ты знаешь, что каждый продукт имеет разную степень усвоения?

— Знаю, — легко согласилась девушка, даже не думая возражать, но при этом явно не понимая, к чему та ведёт.

— А то, что вес твой плюсуется массой введённого в организм и минусуется массой выведенного из него.

Юля задумалась буквально на несколько секунд, соображая по поводу этой нехитрой математики, и тут же сунула «шпильку» в выкладки всезнающей:

— Ещё физическую нагрузку забыла.

— От физической нагрузки похудеть можно только в одном случае, — не согласилась с ней Ия, отрицательно покачивая головой, — если ей заниматься вместо еды. Во всех остальных — её воздействие на вес непринципиально. Теряешь по́том — увеличиваешь нарощенным весом мышц.

— Логично, — неожиданно подключился до этого молчавший Дима. — Хочешь похудеть — надо меньше жрать.

— Вот только совсем не жрать, как ты выражаешься, — не лучше, — переключилась Ия на влезшего в беседу Сычёва. — А ты, кстати, знаешь, к какому типу относится система пищеварения человека? — добила она вопросом бывшего программиста, ни уха ни рыла не понимающего в теме, но полезшего в дебаты.

— Понятия не имею, — отмахнулся Сычёв, отворачиваясь, уже пожалев, что влез.

— Прикинь, — развеселилась молодая копия его жены. — Несмотря на то, что вы всеядны, основа вашей системы пищеварения была заложена эволюцией от насекомоядных.

— Чего? — воскликнул Дима, вынужденно поворачиваясь обратно и скривившись так, словно таракана с хрустом зажевал.

— Вот тебе и «чего», — ехидно улыбаясь, передразнила его Ия. — Съедая вкусное яблоко и незаметно при этом проглатывая червяка, яблочная мякоть усвоится твоим организмом в пределах от двенадцати до пятнадцати процентов. А вот червяк — на все сто. Даже какашек от него в отходы не пойдёт.

— О, — хмыкнул Сычёв, — вспомнил. Кто-то из философов жить не мог без гнилых яблок с червями, уплетая их как деликатес.

— Фридрих Шиллер, — уточнила Ия.

— Во-во, — кивнул Дима. — Выходит, этот философ знал толк в правильном пищеварении?

— Ничего он не знал, — махнула рукой Сущность Разума. — Это был лишь очередной бзик гения, который использовал вонь в качестве ритуала, полагая, что тошнотворный запах помогает ему в плодотворной работе. И да, червей он ел осознанно. С этим не поспоришь. Но, как говорится, каждый по-своему сходит с ума.

— Понятно, — предложил закончить с данным вопросом Дима, стараясь переключить лектора на дальнейшее раскрытие темы правильного питания. — О вкусах не спорят, а сразу бьют морды. Вот только при чём тут насекомоядные?

— Да притом, что имеет значение не только вес съеденного и выпитого, но и их содержание, — назидательно проговорила Ия, поднимая вверх указательный пальчик. — И смотреть надо не на калорийность, а на степень усвоения. Съев килограмм яблочных червей, ты гарантированно увеличишь свой вес на этот килограмм. От них выхода не будет. А вот питаясь травой, то есть овощами, усвояемость которой не превышает десяти-двенадцати процентов, веса не наберёшь, но и нужного не получишь. Вегетарианцы и сыроеды держат свои тела́ в режиме постоянного стрессового голода. И рано или поздно им это аукается. Терпение у организма небеспредельно, как сам понимаешь.

Ия осмотрела молодых людей по очереди и, удостоверившись, что они, по крайней мере, задумались над сказанным, продолжила ликбез.

— Идём дальше.

Она вновь зашагала прогулочным шагом. Ученики-бездари, как Ия их для себя определила, засеменили следом.

— Юленька, — опять переключаясь на знатока здорового образа жизни, продолжила разнос Сущность Разума, — что для тебя является панацеей в регулярной физической активности?

— Лично для меня? — неуверенно переспросила Лебедева, своей аккуратной попой чувствуя подвох, но тем не менее ответила: — Бег. Я считаю, что бегать по утрам просто обязан каждый. При этом виде физической активности работают практически все мышцы организма.

— Какое глупое заблуждение, — ехидно оценила Ия её заявления, при этом явно кого-то пародируя, и тут же поинтересовалась: — А ты знаешь, откуда он взялся в обязательном наборе ЗОЖ?

Вместо ответа Юля уставилась на неё, как на врага народа, всем видом восклицая: «Ну ты ещё и бег похерь, вообще будет весело».

— Для справки, — не обращая на кислое выражение лица собеседницы, Сущность Разума принялась уничтожать святое для Лебедевой действо. — Главным популяризатором бега трусцой как здорового образа жизни и его положительном влиянии на продолжительность человеческого бытия был американец Джеймс Фуллер Фикс, известный под псевдонимом Джим Фикс. Его знаменитая книга про бег, кстати, вышла только в 1977 году. Пропагандиста здорового образа жизни и знать бы никто не знал с его причудами, но на этого неадеквата обратили внимание две тогда ещё малоизвестных фирмы, специализирующихся на производстве спортивной амуниции для профессиональных спортсменов: «Найк» и «Адидас». Бизнесмены быстро смекнули, что можно не только профи свою продукцию продавать, но и широкому спектру населения, переведя их из диванных сидельцев в разряд спортсменов-любителей. Богатые дяденьки серьёзно вложились в этого агитатора: спонсировали появление Фикса на обложках популярных журналов, организовывали участие на телешоу в прайм-тайм. Гуру бега стали цитировать политики и религиозные деятели, благодаря чему продажи этих компаний взлетели до небес. Мало кому известные фабрики превратились в мировые бренды и буквально заставили сначала побежать всю Америку, а следом Европу и весь мир. Сам Фикс — пропагандист здорового образа жизни — скончался в 52 года во время бега трусцой от сердечного приступа. Но это уже акул околоспортивного бизнеса волновало мало. Они раскрутили и продолжают раскручивать этот маховик смерти. Убитые суставы и позвоночник, истерзанные сосуды, патология обмена веществ при стрессовом голоде — их не интересовали. Об этом бегуны узнаю́т, лишь находясь под хирургическим скальпелем, когда патология становится необратимой.

Ия замолчала, что позволило Диме протянуть своё многозначительное:

— Мля. Юль, давай заканчивай с этим. Ты мне здоровая нужна. Мне как-то не светит возить тебя на кресле-каталке.

— Ой, заткнись, Сычёв, — тут же нашла себе цель Лебедева для эмоционального громоотвода, но при этом, обращаясь к Сущности Разума, всё же была вынуждена согласиться с её доводами. — Я поняла. Исходя из информации местной Бабы Яги, пересмотрю свою физическую активность. Если надо прорабатывать каждую мышцу, значит, буду прорабатывать каждую. А от бега, по правде сказать, иногда уже колени побаливают. Да и про поясницу знаю, где находится. Хотя вроде ещё молодая.

— А сколько всего мышц в нашем теле? — без какой-либо подковырки спросил Дима, никогда этим раньше не интересовавшийся.

— Шестьсот тридцать девять, — даже не задумываясь ответила супруга.

— Чур я с тобой, — подлизался Сычёв, стараясь подсластить разнос любимой. — Я хоть и бегаю быстро, но с детства это занятие не любил. А вот заняться всей мускулатурой под твоим руководством — согласен. А то я в анатомии дуб дубом.

— Посмотрим на твоё поведение, — не упустила возможности проявить свою важность Юля, засчитывая Димин подлиз, хоть в этих вопросах способна утереть нос мужу-зазнайке.

— Ну и, наконец, самая главная каверза ЗОЖ, — втиснулась в их милую беседу Ия. — Как уже выразилась Юля, основной целью здорового образа жизни является повышение иммунитета.

Лебедева вновь зависла, остановившись с открытым ртом, но тут же нагнала, в недоумении спросив:

— А что, и иммунитет повышать не надо?

— Я тебе расскажу одну интересную историю, — начала задумчиво Ия, не останавливаясь, — а ты попробуй проанализировать её итог. Человеческое тело состоит от тридцати до сорока триллионов клеток, пять процентов которых, то есть каждая двадцатая — раковая. Это показатель здорового человека.

— Не понял, — тут же влез ошарашенный Дима, неготовый к подобному факту. — У нас что, у всех рак с рождения?

— С периода эмбрионального развития, — специально для него уточнила Ия. — Раковые клетки бывают двух типов: альфа и бета. Отличаются от обычных увеличенным набором ДНК. Альфа имеет двойной набор и, соответственно, делится в два раза быстрее обычной, а бета — четверной, размножаясь в четыре раза быстрее. Их популяцию ограничивают специальные нейроны. При увеличении они их угнетают, уменьшая в количестве, а при недостатке — угнетение снимают. Таким образом в среднем поддерживается наличие пяти процентов раковых клеток во всех тканях.

— И на кой они нам нужны? — не успокаивался ошарашенный Дима, до этого считавший, что рак — это приобретённое заболевание, типа съел что-то не то, или эта болезнь генетически предопределена и от неё не отвертеться.

— Помолчи, — недовольно осекла его Юля, которой стало интересно, к чему это Сущность Разума подводит.

Ия лишь кивнула, поддерживая свой оригинал, заткнуть фонтан словоблудия слаборазвитого представителя человечества, медицинские познания которого формируются исключительно интернетом. А там такие «специалисты» встречаются, что для подавляющего их количества пора вводить отдельную статью в Уголовном кодексе, за преднамеренную порчу здоровья населения.

— В 1976 году в одном научно-исследовательском центре в Израиле, — продолжила рассказчица, — учёные разработали уникальный препарат для уничтожения раковых клеток, используя их ДНК-особенность. Опробовав лекарство на группе подопытных шимпанзе, пришли в восторг: после применения ни одной ра́ковой клетки в обезьянах найдено не было.

Дима опять непроизвольно вскинулся, ошарашенный этим фактом, не понимая, почему ещё этот препарат не нашёл широкого применения, если евреи уже давно знают, как с этим заболеванием тысячелетия бороться. Но промолчал, осознавая, что его снова заткнут. Ия тем временем продолжила удивлять:

— В течение недели все подопытные умерли. После вскрытия удалось установить, что причиной смерти у всех без исключения стало одно и то же — иммунодефицит.

Она вновь сделала паузу, давая время принять информацию, после чего закончила:

— Так учёные впервые косвенно подтвердили, что раковые клетки в здоровом организме человека участвуют в системе иммунитета и являются естественным противовесом иммунодефицита, — Ия подняла ладони на уровне груди и изобразила ими качающиеся весы. — Повышая иммунитет, — она качнула импровизированные чаши в одну сторону, — ты увеличиваешь степень возникновения раковых опухолей. Понижая процент этих клеток в организме, — она качнула весы в другую сторону, — иммунодефицит. Всё есть баланс.

На этих словах она выравняла ладошки, слегка покачивая, показывая этой пантомимой равновесие. После достаточно долгого молчаливого вышагивания неожиданно всё же подал голос любопытный Сычёв.

— Выходит, раковая опухоль возникает там, где нейроны теряют контроль, — сделав умное лицо, подытожил он услышанное. — А потерять они его могут лишь по причине своей гибели, то есть от голода. Отсюда следует: проблема в сосудах. Вот почему лекарка делала особый упор на их состояние, говоря, что долголетие зависит от трубок, несущих кровь.

— Правильный вывод, — подтвердила Ия. — Вот как, для примера, образуется рак желудка. Завёл человек себе хеликобактер пилори — это такая спиралевидная грамотрицательная бактерия, которая инфицирует различные области желудка и двенадцатиперстной кишки. Этой бактерией, кстати, инфицировано более 50% населения земного шара. Там, где она обосновалась, начинается воспаление. Ответом на него выстраивается иммунный барьер, состоящий из раковых клеток. Организм в этом месте сознательно увеличивает их процент в тканях. А для этого нейроны, их контролирующие, переходят в активный режим, который предусматривает повышенную нагрузку на питающие капилляры. А так как при нелечении заразы воспаление никуда не девается, то и нейроны-контролёры, бедняги, вкалывают 24 на 7. Там, где иммунный барьер из раковых клеток справляется, то ничего страшного с заражённым не происходит. Там, где барьер слаб, человек зарабатывает язву. А там, где не справляются с нагрузкой сосуды, приводя к гибели контролирующих нейронов, человеку обеспечен рак. Всё есть баланс, и всё взаимосвязано.

— Мля, — протянул уже изрядно перепуганный Сычёв. — Ия, всё, кончай пугать. Давай уже о чём-нибудь менее страшном. Например, куда мы идём?

— В город, — усмехнулась Сущность Разума, — за последним ключом.

— Вот это дело, — довольно выдохнул Сычёв. — Куда приятней слышать, чем медицинские приговоры по поводу: «Молитесь, больные, на бога и здравоохранение, ибо вы все умрёте… Рано или поздно».

— Ладно, — согласилась с ним Юля. — Есть повод обо всём этом подумать. Но ты всё-таки не все аспекты разрушила. А с режимом сна и эмоциональной составляющей что делать?

— По поводу сна — здесь всё просто, — делая вид, что устала разжёвывать прописные истины, изрекла Шестёрица тоном уставшего лектора. — Всё в биологическом организме, имеющем чёткую периодичность, периодичности и подвластно. Правило для сна очень простое: в одно и то же время засыпаешь — в одно и то же время просыпаешься. Не имеет значения, сколько часов ты спишь. Уже через две недели строгого режима организм подстроится к установленному тобой времени для отдыха. Дашь себе для сна восемь часов, значит, он распределит восстановление на восемь часов. Примешь решение спать четыре часа, значит, весь протокол восстановления уложится в четыре. Если будешь спать не раз в сутки, а, скажем, два, но, опять же, при соблюдении жесточайшего режима, то организм приспособится и к такому. В отношении сна он в высшей степени адаптивный. Примет любой предложенный тобой расклад, но при одном условии: закон не терпит исключений. Ни при каких условиях: ни праздники, ни выходные, ни прочие форс-мажорные обстоятельства.

— Поняла, — перебила её Юля, понимая, что Сущность Разума может словоблу́дить на данную тему ещё долго, хотя смысл стал понятен сразу.

Ия не стала настаивать и охотно переключилась на следующий пункт повестки дня.

— Что же касается положительной эмоциональной составляющей здорового образа жизни, для начала я бы хотела поговорить несколько о другом, — продолжила она чтение нудной лекции, параллельно рассматривая лес, что казался ей более интересным. — Ваши геронто́логи, работающие в области долголетия, почему-то упускают одну очень важную вещь. Они тщательно изучают внешнюю среду: чем дышат долгожители, что и как пьют, какие продукты питания используют, полагая, что именно в этом кроется секрет долголетия. Но старики в разных точках планеты находятся в разных условиях, и единого знаменателя у них найти не получается.

— Они непроизвольно используют БОЖ? — удивилась Юля собственной догадке.

— В какой-то степени — да, — вновь согласилась с ней Ия. — Они беспрекословно следуют законам баланса в области своих привычек.

Здесь Сущность Разума широко улыбнулась, делая театральную паузу, как бы подогревая интерес слушателей.

— Ты хочешь сказать, — первым не вытерпел Дима, — что существуют какие-то полезные привычки, способствующие долголетию?

— Неправильная постановка вопроса, — осадила его Ия, не прекращая лыбиться. — Нет ни полезных, ни вредных привычек. Вредность и полезность образуется лишь при выходе их из рамок меры. Человек может позволить себе всё, при условии знания этому «всему» меры.

— Да-да, помню, — обиженно пробубнил Дима, чувствуя, что его в очередной раз наты́кали носом во что-то плохо пахнущее, но тут же огрызнулся: — Не хочешь ли ты сказать, что даже курево, при соблюдении меры, не является вредной привычкой?

— Хочу, — кивнула Ия, отчего Сычёв даже остановился, раскрыв рот в недоумении. — Во-первых, ни один патологоанатом при вскрытии не сможет определить по лёгким: курил при жизни человек или нет.

— Это почему? — ожил Дима, нагоняя медленно шествующую пару Лебедевых.

— Потому что и у курильщика, и у некурильщика лёгкие в одинаково безобразном состоянии. Один в один. Во-вторых, никотин в организме уже через пять минут после выкуренной сигареты невозможно обнаружить. Привыкая к курению, человек привыкает к его нейтрализации. Конечно, это не повод начинать курить, я бы это тебе категорически не советовала. Лишние проблемы. Тебе и грязного воздуха без этого хватит с лихвой. Но и ломать эту привычку человеку, который десятилетия был ей подвержен, смерти подобно. Врачи очень охотно рассказывают, что больной скончался, потому что всю жизнь курил. Но ни одна собака в белом халате не призна́ется, что скончался он как раз после того, как послушался совета этого врача и бросил то, к чему его организм долгое время привыкал.

— Бросившего курить убивает то, что боролось с никотином в его организме? — предположила Юля.

— Правильно, подруга, — согласилась с ней Ия. — Его убивают противоникотиновые Т-лимфоциты, которые, несмотря на то, что человек бросил курить, продолжают вырабатываться в его костном мозге и, не находя целей, значительно вредят организму.

— А что, медики об этом не знают? — удивился Дима. — Зачем тогда все так яростно борются с курением?

— Кто все? — ехидно переспросила Ия. — С курением борются, в первую очередь, табачные компании. То есть те, кто производят сигареты.

— Не понял, — затупил Сычёв, действительно не понимая, как это может быть.

— А всё очень просто, — развела руки Ия. — Если в обществе бурно развивается какая-нибудь компания: «за» или «против», в первую очередь ищи, кому это выгодно. Вспомни, как в вашей стране борются с табакокурением.

— Ну не знаю, — замялся Дима, пытаясь вспомнить. — Пропагандируют здоровый образ жизни, который ты только что развенчала. Рисуют на пачках страшные картинки и угрожают разными жуткими смертями. Цены постоянно повышают.

— Вот, — вскинулась Сущность Разума, услышав нужное. — Вся борьба заключается в повышении цен, и вся пропаганда, страшные картинки, акцизные марки и так далее, преследует только одно — рост цены пачки сигарет, оставляя себестоимость на прежнем уровне.

— Отчего резко возрастают прибыли табачных фабрик, — раздражённо подытожил Дима.

— Молодец, — похвалила его Ия. — Они десятки, сотни миллионов вкладывают в антирекламу своей продукции только с одной целью — чтобы правительство при определённом лоббировании придумывало всё новые и новые причины для повышения цен продажи.

— Мля, — протянул Дима своё ругательство-паразит, лишний раз убеждаясь, что любой бизнесмен за двести процентов прибыли и конкурентов зароет, и власть подкупит, и мать родную продаст.

— Ну хорошо, — вступила в разговор Юля, возвращаясь к начатому. — Привычка, ставшая нормой и не выходящая за рамки меры, не может быть вредной. Но при чём здесь долголетие?

— А притом, — вернулась к объяснению Ия. — Все долгожители в любом уголке Земли объединены одним фактом: они никогда, даже на йоту, не отступают от выработанных по жизни привычек. Вы удивляетесь, когда старая бабка, которой уже перевалило за сто лет, каждое утро проделывает одни и те же бытовые ритуалы, как само собой разумеющееся, выходит, например, на огород землю копать, грядки полоть или с виноградником возиться. Причём работает целый день и без выходных. Потому что все долгожители прекрасно понимают: стоит им что-то в своей жизни поменять — они умрут.

— Как местная Баба Яга? — спросил Дима, вспоминая лекарку, которая наотрез отказывалась переезжать в селение.

— Да, — согласилась с ним Ия. — Стоит ей сменить образ жизни, и она покойница.

— Но это же какая-то фигня получается, — недовольно пробурчал Сычёв. — Какой смысл в такой жизни? Она же пустая и никому, кроме них, не нужна. Получается, единственное достижение этих людей в их долголетии. А какая польза от этого обществу?

— Никакой, — ухмыльнулась Сущность Разума. — И тут мы плавно подходим к последней концепции ЗОЖ — к положительной эмоциональной составляющей.

— Ну, про эмоциональный баланс я ещё помню, — ожил от невесёлых воспоминаний Дима. — Он возникает не из постоянного нахождения в точке равновесия, а от совокупности отрицательных и положительных отклонений. И чем эти отклонения значительнее, тем ярче проживаемая жизнь. Только и здесь надо знать меру.

— Верно, — согласилась Ия, но тут же добавила: — Но, кроме меры дозволенного, надо чётко осознавать, что для баланса требуются разнополярные эмоции. Если по жизни всё плохо, надо уметь окунуться во что-то хорошее, и наоборот. Если ты в полосе счастья и благодушия, найди в себе силы погасить это отрицательными эмоциями. Человек, по сути, в этом отношении уподобляется какашке в проруби. Он неосознанно старается избегать отрицательного и тянется к положительному. Это основной инстинкт всего живого.

— А разве это плохо? — резко вклинилась в разговор Юля, для которой праздник души — это святое, а вот обратное — фу!

— Всё есть баланс, Юленька, — обломала её младшая копия. — Деградация никуда не девается при твоих празднованиях. Вы, люди, просто никогда не задумываетесь об этом. А человек отличается от всего живого в первую очередь тем, что может делать выбор сознательно, силой воли заставляя себя не гоняться за счастьем. Так как счастье — это предельное значение разбаланса шестой системы жизнеобеспечения. Становясь счастливыми, вы тупеете. Если быть дурой для тебя норма — флаг тебе в руки, барабан на шею и транспарант на задницу. Хотя осчастливленной задницу можно не прикрывать. Прозябай дальше в эфемерном празднике жизни. Но поверь, это очень быстро закончится. Жизнь непременно наты́кает носом в говно с обязательным наматыванием соплей на кулак. В этом можешь быть уверена. Если сама не в состоянии регулировать — она отрегулирует это автоматически. Вселенная не терпит разбаланса даже в мелочах. А основной инстинкт в вас заложен таким образом потому, что вы короткоживу́щая биологическая субстанция и продление вашей жизни законами Вселенной не предусмотрено. За исключением некоторых, кто осознано её не укорачивает.

— Супер, — тяжело выдохнула Лебедева, словно матом выругалась. — Ия, давай закончим на сегодня. Уже мозги закипают. Даже соображать перестаю.

— Да без проблем, — легко согласилась Сущность Разума. — Хватит так хватит.

Дальше пошли молча. Портал в обещанный город Ия не открывала, давая возможность молодым людям отдышаться от интенсивной работы мозга и прийти в себя для дальнейших приключений. Но Сычёв долго молчать не стал. Он прекрасно помнил народную мудрость: отдыхать от интеллектуальной работы надо с лопатой в руках, а от физической — устраивая перекуры для подумать.

— Ия, — обратился он к Космическому Разуму, — а ты можешь нам тоже аватары смастерить?

Молодая копия Лебедевой посмотрела на него с видом, в котором отчётливо читался вопрос: «Зачем?» Дима, несмотря на то, что этот вопрос не прозвучал, тем не менее на него ответил:

— Ну не в таком же виде на экскурсию в город идти, — потряс он ночной сорочкой, хватаясь за её бока. — Хочется посмотреть достопримечательности, быт, уклад и прочее. Интересно же, как живут и развлекаются инопланетяне. А для этого следует, по крайней мере, не выделяться из толпы. Понимаешь, к чему я?

— Честно признаться, — задумчиво, еле слышно, словно говорила сама себе, прошелестела Ия, — я такого раньше не делала.

— Вот видишь, — оживился Сычёв, понимая, что в первую очередь Космические Элементы Разума ценят новый опыт.

— Принято, — после паузы согласилась с ним Ия, открывая портал, за пределами которого виднелась какая-то отвратительная помойка за деревянным заборчиком высотой по пояс, которая была зажата мрачными стенами, образуя подворотню.