Глава 5. Чужая жизнь потёмки, а в чужой преисподней вообще мрак, как в заднем проходе.

Предвидение Ию не подвело. Парочку инквизиторов спрятали так, что и с собаками не найти, или какие у них там твари на Варе вместо земных четвероногих ищеек. Этому предшествовала целая хорошо законспирированная операция с невиданным уровнем секретности. Хуфу-Рес перестарался. Не доверяя больше каналам связи, даже закрытым и даже собственного кланового изготовления, он послал на МАНГР Хаде-Бал с личным поручением, а с ним и Шуфу-Кая, обрадованную подобным решением.

Командир безопасности, кроме наговорённого открыто, получил дополнительное секретное указание, когда отправил жену готовиться, от которого у бывалого службиста аж глаза чуть не вылезли из глубоких глазниц от удивления, но он ни слова не проронил в ответ, а лишь сделав печальную физиономию, передёрнул всем телом, то есть козырнул.

Прибыв в лабораторный сектор, Хаде-Бал первым делом вернул штурмовиков и бригаду по тайным операциям обратно в куб, на место дислокации. Личным кодом перевёл вычислитель безопасности лаборатории, следивший за ЦВ комплекса и уцелевший при взрыве, так как базировался в соседнем помещении, в режим управления всеми лабораториями по аварийному протоколу, назначив его исполняющим обязанности центрального вычислителя.

Машина включилась в новую для себя работу и развила бурную деятельность, уподобляясь заму в первые дни после того, как подсидел начальника. Подключились параллельные линии энерговодов. Заработали системы жизнеобеспечения. Появилась гравитация, запустился климат-контроль и вентиляция. Воздушная смесь набрала нужные значения, но ни Хаде-Бал, ни Шуфу-Кая даже не подумали избавляться от скафандров.

Причём если командир был в боевом одеянии штурмовика и снять облачение ему ничего не стоило, то на Шуфу-Кая напылили такой же зелёный скафандр биологической защиты, как и у подопытных, и, прибывая в изоляторе, она теперь мало чем отличалась от землян. Ну только что двигалась. К тому же эта защитная оболочка, в принципе, не предусматривала снятия. Она убиралась лишь специальными механоидами, которые проделывали целую хирургическую операцию под общим наркозом, когда требовалось от неё избавиться.

Безопасник и «умная» стояли напротив сцепившихся друг в друга инопланетян, лежащих на отдельной гравиплатформе посреди помещения, молча уставившись на их переплетённые в замок пальцы. Скафандры подопытных были не активированы, и что-либо сделать с этой сцепкой не представлялось возможным. Бойцы бригады попытались было их разъединить, но все попытки оказались тщетны.

— Фиф, — обратился, наконец, Хаде-Бал к временно исполняющему обязанности ЦВ, вдоволь насмотревшись на эту загадочную картинку.

— Я, командир, — ответила звонким дисконтом машина.

— Это, — он ткнул пальцем в подопытных, — на Ло-18. Доставка — срочно.

Платформа плавно развернулась и медленно поплыла на выход, а Шуфу-Кая, резко обернувшись к Хаде-Бал, всем своим видом принялась клянчить объяснения.

— Ты с ними, — жёстко уведомил её безопасник, как и положено, глядя на самку с суровой решительностью. — Тебе муж повелел. Тебе надо закончить работу по их мозгам. Срок тебе — три оборота.

Шуфу-Кая молчала, уже не смотря на командира безопасности клана, а разглядывая пол перед собой, взвешивая и стараясь принять неизбежное. Ло-18 — это была та самая секретная база, что находилась на другой планете звездной системы, на которую ещё не ступала нога ни одного варийца. Сможет ли она выжить? Сможет ли вернуться обратно? Было страшно. Но противиться мужу вообще означало самоубийство. Хотя варийка и в этом случае осталась «умной» до мозга костей, неожиданно попросив:

— Тот, кто Хаде-Бал. Ты уговори того, кто Хуфу-Рес, дать мне больше времени. Я хочу войти с ними в контакт. Мне важно знать, как они дошли до этого. Наша, та, что Вара, вымирает. Это для нас может быть шансом. И в первую очередь — это нужно клану.

— Я поговорю, но я не обещаю, — кивнул безопасник и поторопил, указывая на уплывающую платформу: — Ты марш. Если через три оборота за тобой прибудет капсула, значит, тот, кто Хуфу-Рес, не разрешил.

После чего, не дожидаясь реакции самки, развернулся и зашагал за платформой. Шуфу-Кая ничего не ответила, только кивнула ему в спину, словно у безопасника на затылке были глаза и он мог видеть её согласие с условиями. Хотя прекрасно понимала, что ему, по большому счёту, было её согласие по самый мах со всеми причиндалами.

На бедолагу ведь не просто так напылили именно этот скафандр, активация которого находилась сейчас на наручном вычислителе Хаде-Бал. Если бы она хоть что-нибудь возразила, он бы её обездвижил, забросил на ту же платформу и просто отправил бы не пассажиром в капсуле, а грузом. Вот и всё, чего бы она добилась.

Команда инквизиторов тем временем прибывала в коме, причём осознанной. Дима с Юлей не просто так сцепили руки. Не от большой любви, как можно было подумать, и не из страха потерять друг друга, как это могло показаться. Ещё до прибытия в их изолятор бригады Хобл-Рак, Дима, чтобы не терять время зря в обездвиженном состоянии, решил от безделья прогуляться в чистилище преисподней этого мира, после того как выяснилось, что контроллеры перехода во всех мирах одинаковые.

И Юлю с собой захватил только потому, что она изъявила уж через чур настойчивое желание, а Ия, ведя себя как неуравновешенный подросток, её поддержала. Сычёву ничего не оставалось, как тащить супругу с собой. Спорить с двумя представительницами истеричного пола — себе дороже.

Странное дело, но чистилище Вары выглядело точь-в-точь как земное. Дима не удивился, вспомнив, что виртуал реальности каждый видит по-своему. Он, похоже, во всех мирах будет лицезреть именно такую картинку: дорожки из утрамбованной красной земли; кварталы с плитами; багровый горизонт на 360 градусов и низкий туман в виде сплошной облачности.

Но были и отличия. Это сразу бросилось в глаза и вызвало оторопь, даже не успев сообразить, что путешественники в загробном мире оказались абсолютно голыми. Благо их никто не встречал. Вообще никто. Не перед кем было стыдиться. А поразил его вид кварталов, на один из которых он, раскрыв рот, уставился во все глаза.

Все до одной плиты оказались заняты корчащимися духами. На сколько хватало взгляда, кругом полыхали метаплазменные костры, не в состоянии вырваться из камня. Сколько он ни вглядывался вдаль, ни одного возвышающегося призрака Дима не заметил.

Только крутанувшись в желании осмотреть противоположную сторону, он с удивлением осознал, в каком виде они здесь находятся. И то сделал это не по сексуально привлекательной Лебедевой, её обнажёнку он воспринял как само собой разумеющееся, а по бесстыжей голой девчушке с вполне человеческой внешностью, стоящей напротив и улыбающейся во все тридцать два зуба.

Ия, не мудрствуя лукаво, взяла для своего аватара полную копию его жены, только уменьшенную в два раза. Всё бы ничего, но она зачем-то физиономию омолодила до Юльки-подростка. Наверное, именно так та выглядела лет в одиннадцать-двенадцать. Это было настолько прикольно, что Дима непроизвольно булькнул себе под нос, подавившись смешком, растягивая губы в улыбке и некультурно указывая пальцем на Шестой Элемент Разума, дёргая за руку первоисточник, с которого тот слизал копию.

Юля тоже лыбилась, но делала это более культурно, закрыв свободной ладошкой рот. Вот только Ия их весёлую реакцию не оценила, резко став обиженной, ну и, естественно, грозной.

— Я не понимаю, что во мне смешного! — рявкнула она, хоть и с девичьим повизгиванием, но с применением ментального давления Межгалактической Сущности, отчего молодые люди сразу веселиться расхотели.

У Димы в глазах поплыли радужные круги, и его качнуло, как под порывом ураганного ветра. Аж голова дёрнулась, как от пощёчины. Ноги подкосились, заставив встать на колени. Опора семьи и дома лихорадочно схватился за руку хрупкой жены, как за спасительную соломинку, чтобы не растянуться на утрамбованной красной земле дорожки, всем телом прижимаясь к её ноге, уткнувшись носом в ляжку.

Юля, обладая космической защитой от ментальных атак и не почувствовав давления, смотрела на резко завядшего Сычёва с непониманием и пребывала в ступоре, не зная, что делать.

— Ия, прости засранца, — простонал Сычёв, карабкаясь по телу супруги наверх и с трудом поднимаясь на ноги. — Я не над тобой смеялся.

— А над кем? — уже без спецэффектов, но тем не менее всё ещё взвизгивая, решительно потребовала объяснений девчушка, продолжая выказывать обиду и раздражение.

— Над несуразностью аватара, который ты придумала, — приходя в себя и тряся головой, принялся оправдываться Дима. — Молоденьких девочек с таким телом не бывает. Это выглядит очень смешно. Если ты хочешь казаться земной девочкой, кстати, с лицом ты всё правильно сделала, то тело должно соответствовать подростку, а не зрелому карлику с развитыми сиськами.

— Не отдам, — неожиданно взвилась молоденькая Сущность Разума, хватая свои прелести обеими руками, сплюснув соски и накрывая выпуклости маленькими ладошками, в которые те не умещались.

— Да никто у тебя их не отбирает, — отмахнулся Дима, уже совсем успокоившись. — Нравится — носи на здоровье. Лично я больше смеяться не буду.

— Я тоже, — тут же поддержала его Юля, наконец поняв, что эта недоросль применила против Сычёва межгалактические ментальные способности.

— Ладно, — через пару секунд с грустью выдавила из себя Ия, успокаиваясь. — Я вот так сделаю.

И на ней появилась невесомо лёгкая, судя по колыханиям при движении, распашонка-разлетайка, закрывая всё тело от плеч до колен призрачным одеянием. Эдакая спальная рубашка с претензией на элегантность.

— И нам такие же сделай, пожалуйста, — подсуетилась обнажённая Юля, непривычная расхаживать в неглиже при ком ни попадя, да ещё в непонятных местах.

Сделала. Дима, казалось бы, уже совсем потерявший стыд по этому поводу, и то почувствовал облегчение, когда наготу прикрыл. Хотя, как и положено самцу, в душе был уверен, что ему-то стыдиться нечего. Всё, что естественно, — небезобразно. А данным от природы — гордиться надо, выставляя напоказ. Хотя тут же согласился сам с собой, что лишь при определённых условиях и с приглянувшимися ему женщинами.

Подумав об этом, он мельком скосил глаз на ревнивую жёнушку, с облегчением вздохнув, осознавая, что Лебедева не Элемент Космического Разума — мысли не слышит. Он демонстративно-показательно осмотрелся вокруг, уже понимая, что везде увидит одинаковую картину. Так оно и оказалось. Все камни до единого заняты. В небесный туман никакого возвышения.

— Ну что? — наконец начала приставать Ия к любителям погулять по загробному миру. — Вы увидели, что хотели?

— Увидели, — с ухмылкой ответил ей Дима. — Только не то, что хотели. И давно их духи не отрываются от плит чистилища?

Ия в ответ только пожала плечиками, отвечая на его вопрос вопросом:

— А это имеет какое-то значение? Их разум при них. Совокупность присутствует. Только вместо роста поступлений единичных сознаний — в наличии упадок.

— Может, в этом и есть всё дело? — размышляя над странным феноменом, задал очередной вопрос Сычёв. — Качество жизни живых напрямую зависит от статуса предков в виртуале. Чем ниже их статус, тем хуже обстоят дела со здоровьем живых.

— Не критично, — не согласилась с ним Ия, отмахиваясь от умника. — Варийцы решили эту проблему путём чипизации. Они не болеют и живут предельно долго.

— А вот здесь я с тобой не соглашусь, — заявил призванный инквизитор, выступая в качестве оппонента. — Отсутствие здорового потомства, — начал он загибать пальцы. — Неспособность беременеть естественным путём. Резко сокращённый репродуктивный период, с заменой его на искусственное гормональное поддержание. И так далее, и тому подобное. А это всё напрямую зависит от положения предков в потустороннем мире. А тут они все нулевые. На верхних слоях у них есть хоть кто-нибудь?

Ия потупила глазки. Молчала несколько секунд, а затем с печальным вздохом ответила:

— Сейчас уже нет. Раньше были, но уже более двенадцати поколений никто из плит удержания выбраться не может. И ни я, ни вы это исправить не в состоянии. Сразу опережаю твои мысли о приводе сюда варийцев: освободить наказанный дух может только дух возвышенный. А таких на Варе нет практически с самого рождения. Чипизация в этом отношении выходит им боком. Так что надо искать решение в чём-то другом.

— Мля, — с досадой протянул Дима, уже загодя строя планы по конвейеру переходов и освобождении духов из заточения. — Облом.

Они неспеша вышагивали по дороге к перекрёстку, разглядывая корчащиеся духи слева и справа.

— А отчего они мучаются? — неожиданно задала вопрос Диме скривившая личико Юля, словно сопереживала бестелесным страдальцам. — Это то, о чём вы говорили с Ия? Одновременные САР-ключи по всем системам?

— Да, — подтвердил Дима. — Запредельный стыд. Всепожирающая любовь, доводящая до отупения. Панический страх. Звериная, крышесносная похоть. Кроме этого, голод, жажда и удушье. И всё это одновременно. И потерять сознание они не могут, чтобы отключиться. Им этого не дают сделать.

— Кошмар, — вполголоса выдавила девушка, ужасаясь увиденному. — И как долго они так будут мучиться?

— Пока не истают со временем, — вместо Димы ответила Ия. — Примерно двенадцать поколений рода.

— А это кто? — неожиданно взвизгнула Юля, тут же прячась за мужа, когда троица дошла до перекрёстка, где на каждом углу нарисовались стражи пределов. — Это же бесы!

— Бесы, черти, их по-разному называют, — с пренебрежительным смешком ответил ей Дима, поглаживая по плечу, успокаивая перепуганную супругу. — Вообще-то, это ангельские сущности, только низших порядков. Это стражи. Именно они не дают бедолагам вырваться. Видишь у них на поясах кольца?

Он указал, куда смотреть.

— Это и есть кольца свободы или рабские, смотря с какой стороны посмотреть. На земных рабов в своё время надевали обручи на шею. А в преисподней, наоборот, ДНК-кольцо отбирают. И пока дух не вернёт его себе, вырваться с этого предела и возвыситься он не может. Потому что не цельный.

— Ну так давайте отберём у него эти кольца и раздадим бедным духам, — предложила блондинка очевидное, как ей казалось. — Или договоримся с ним. Раз он ангел, то должен понимать, что это катастрофа для всего живого.

— Любой ангел — это искусственный разум, — не согласился с ней Дима, — функция Всевышнего. При выполнении своих обязанностей, как, например, вот этот, — указал он на ближайшего, — свободы воли не имеет, и договориться с ним не получится. А отобрать? — Дима хитро улыбнулся. — Хочешь попробовать?

Естественно, Лебедева не хотела. Она что, дура? Тогда Сычёв сделал шаг к хранителю, что был ближе, пафосно протянул к нему ладонь и повелел:

— Предстань пред мной.

Страж замер. Только маленькие глазки продолжали метаться. Хранитель явно не понимал, что с ним происходит. Он, наверное, впервые оказался в ситуации, когда из-за внешнего воздействия не мог выполнять предписанные функции. Сложно было сказать: пугало ли его это, и вообще, что он испытывал в этот момент.

— Когда с твоего предела в последний раз возвышался дух? — начал допрос инквизитор. — Отвечай.

— Никогда, — ухнул басом этот мелкий бес.

— Что «никогда»? — не понял Дима. — Никогда не покидал или никогда не будешь отвечать?

— Никогда не покидал, — уточнил хранитель.

— Это новый квартал, — вмешалась в допрос Ия. — И он тоже новенький. Виртуал реала постоянно меняется, подстраиваясь под жизнь на планете. Так что бесполезно его об этом спрашивать.

— Понятно, — грустно подытожил Дима неудавшийся допрос, но всё же продолжил, решив узнать сразу то, что считал важным, без экивоков и длительных подходов. — Что необходимо сделать, чтобы ты вернул кольца духам и позволил им возвыситься?

— Нужно осознание вины в нарушении законов вселенной и прощение возвышенной души потомка его рода, — отчеканил хранитель, как заученное.

Дима почти с минуту молча смотрел на хранителя, после чего, махнув рукой, отпустил бесёнка. Того как ветром сдуло. Причём сдуло всех четверых со всех углов. Функции функциями, а понимание имеют, что указывает на внутренние программы самосохранения.

— Как ты это сделал? — с эмоциональным всплеском ребёнка тут же накинулась на него Юля. — А я смогу?

— Нет, Юленька, — грустно улыбнулся самодовольный Сычёв. — Ты не сможешь. Это душевное программирование, и оно заложено в меня было изначально. Вернее, в мою душу.

Лебедева, получив отказ, тут же вопросительно, почти требовательно уставилась на Ию.

— Я тоже пока не умею, — стыдливо призналась Сущность Разума, разводя ручками. — У меня даже не получится то, что проделал сейчас вселенский инквизитор. Я ещё маленькая и умею не всё, — после чего хитро улыбнулась и, переведя взгляд на Диму, добавила: — Но я подсмотрела.

Сычёв ничего не ответил, но почему-то так же хитро улыбнулся, разглядывая Ию, на что Шестой Элемент Космического Разума, тяжело вздохнув, согласился с его мыслями загадочной фразой:

— Может быть. Может быть.

— Ия, — неожиданно обратился Дима, резко меняя тему, — на Варе такая же система Души Мира, как и на Земле?

— Да, — не задумываясь ответила та, — тридцатидвухразрядная.

— То есть те же тридцать два архангела?

— Да, — удивилась девчушка. — А зачем тебе это?

Вместо ответа Дима попросил:

— А ты можешь нам организовать с ними встречу?

— Могу, — резко посерьёзнела Ия, — но не вижу в этом смысла.

— А никакого пока смысла нет, — признался Дима. — Я просто ищу пути решения проблемы. А вдруг что-то такое интересное попадётся, за что можно потянуть и распутать весь клубок? Я только теоретически представляю себе Душу Мира, но вот реально её лицезреть ещё не приходилось. Покажешь?

— Да, пожалуйста, — не задумываясь о последствиях, безрассудно скрутила она пальцами контроллер, который Дима тут же зафиксировал у себя в памяти, и вся троица оказалась… в облаках.

Вернее, Сычёв ощутил под ногами нечто твёрдое, словно стоит на толстом, идеально прозрачном стекле, ровно так, как и всегда с ним происходило в базовом мире. Только под ним не зияла пустота, а клубилась белая небесная вата. И вокруг, со всех сторон, грациозно медленно проплывали огромные массы белоснежных туч. Облака нависали и сверху, полностью перекрывая видимость, и было непонятно: за ними солнце в небе или это всё же базовый мир конкретной надстройки на Душу Мира с магической подсветкой. Дима предположил второе.

Прямо перед ними стояли два величественных архангела, крылья которых были не распахнуты за спинами, а закрывали их как щитами спереди. В одном красавце узнавались мужские черты, в другой красавице — женские. Ангельская сущность в виде прекрасной женщины держала рядом стоящего под руку, и пара всем видом демонстрировала супругов. Слева и справа от них стояли ещё по архангелу, но ростом поменьше, которые изображали их детей, держа родителей за руку.

За образом семейной идиллии длинным строем попарно замерли архангелы с мужскими и женскими чертами в шахматном порядке, и все как один держались под руки, так же как и начальство, сложив крылья на груди перед собой. Красота была неописуемая, аж дух захватывало.

От увиденной величественной картины у Димы даже челюсть упала. Рядом упала в обморок Юля. Осознание этого факта вернуло Сычёва к реальности, и он кинулся на помощь супруге, но хлестать по щекам не понадобилось. Та пришла в себя достаточно быстро, самостоятельно поднимаясь на дрожащие ноги и цепко хватаясь за подставленный локоть. Рядом, с противоположной стороны от Юли, к Диме пристроилась Ия, почему-то с виноватым лицом.

— Вот, — указала она на строй архангелов, — полный комплект. Ты их тоже будешь пытать?

— Нет, — задумчиво протянул инквизитор, — зачем их пытать. Я лучше тебя попытаю. Ты находишь эту картину нормальной?

— Если их расцепляешь, — эмоционально взвилась Сущность Разума, одним этим выказывая причастность к подобному построению, — то на Варе вообще начинаются бесчинства. Уже по-всякому пробовала. Это самая мало причиняющая вред расстановка. Я хотела закончить постоянные войны варийцев, чтобы на планете наступил мир и благоденствие. А они всё равно, гады, воюют. «По образу-подобию» почему-то не получается.

— И не получится, — подтвердил Дима. — Насколько я знаю, архангелы порядка, возглавляемые Матерью Мира, — он указал на холодно красивую женщину, стоящую впереди строя, — обязаны находиться в конфронтации с архангелами хаоса, под руководством Отца Мира. И тем самым создавать напряжение, необходимое для развития планеты. А в этой идиллии нет напряжения. Нет энергии для эволюции.

— Не поняла, — изумилась Ия и, состроив на личике маску недоумения, принялась всматриваться в облачную даль, метаясь из стороны в сторону.

Дима осёкся, не понимая реакции Космического Разума. Девчушка же странным образом, словно переключаясь с одного только ей видимого объекта на другой, лихорадочно, рывками крутилась из стороны в сторону. Лишь через минуту такого непонятного поведения она, медленно развернувшись к строю архангелов, растерянно замерла.

— Что-то не так? — после долгой паузы поинтересовался Дима, видя, что Шестёрица однозначно зависла.

— Всё не так, — тихо и как-то беспомощно произнесла девочка, покаянно опустив голову и, похоже, собираясь зареветь.

— Объясни, — вновь попытался расшевелить её Сычёв, наблюдая чем-то шокированную Сущность Разума, притом настолько, что она, кажется, потеряла связь с реальностью, уйдя с головой в собственные смыслы разума.

Ия упорно продолжала молчать, но и Дима настаивать не стал, чувствуя, что лучше её не трогать. В конце концов, пусть поревёт, успокоится. Он даже попытался себе представить, какие глобальные процессы сейчас происходят в её голове. Но представить он, конечно же, не мог. Думать смыслами ему было не дано. А вот Юля решила воздействовать на Ию по-женски. Она осторожно подошла и обняла девочку за плечи, ласково, словно успокаивая обиженного ребёнка.

— И́енька, расскажи. Может, мы сможем тебе помочь.

Девочка медленно подняла голову и, указав на строй архангелов, неожиданно заявила:

— Они перепутаны местами.

— То есть? — подключился Дима.

— Во всех мирах, куда я только смогла дотянуться, Мать Мира командует порядком. Статичностью, благополучием, устоями, чистотой образа жизни. А на этой планете она повелевает хаосом, динамикой, расстройством порядка и устоев.

— Не понял, — ошарашенно произнёс Дима. — Как это могло произойти? Их кто-то переформатировал?

— Нет, — уже уверенно, явно придя в себя от потрясения, ответила Ия. — Эта Душа Мира изначально была так распакована. Вот только я не пойму зачем.

— А ты можешь их поменять местами? — вкрадчиво поинтересовалась Юля. — Ну, я имею в виду, поменять их функции.

Сущность Разума ничего не стала отвечать, а лишь подняла руку и сделала жест ладошкой, словно их перемешивая. Архангелы перетасовались, как колода призрачных карт, перемещаясь друг сквозь друга, и тут же настороженно разошлись, расцепив руки и проявляя враждебные намерения.

В облачном пространстве базового мира на физическом уровне почувствовалось высоковольтное напряжение. У Димы аж волосы на всём теле зашевелились, вставая дыбом. Воздух затрещал с привкусом озона. Дело запахло нешуточной дракой.

— Ия, по-моему, нам пора сматываться отсюда, — прошептал трус Дима, задницей чувствуя, что в предстоящей заварушке архангелов они ни за что огребут «по самое не хочу».

Но никто ничего сделать не успел.

Сычёв неожиданно впал в очень странное состояние оцепенения. На него нахлынула невиданная до этого эйфория. Дух захватило до самых кишок при полной безэмоциональности. Все чувства словно выключили. Осталось одно запредельное счастье. Как такое возможно, он не знал, но состояние было незабываемое. И Дима каким-то непонятным образом осознал, что с ними на контакт вышел сам Всевышний.

Но тут же понял, что беседы с высшей ангельской сущностью не получится, так как контакт будет односторонним. Находясь в этом странном состоянии, он был лишён всякой свободы воли и способен был только воспринимать, никак не реагируя на происходящее.

Сверху хлынул ослепительный и вместе с тем вполне ощутимый на физическом уровне свет, состоящий из чистого, незамутнённого блаженства. Ему даже показалось, что вместе с потоком сияния прямо через кожу просочилась странная песнь многоголосья сотен, тысяч, миллионов чистых детских голосов, поющих удивительно стройно и красиво, образуя нереалистичный САР-ключ, на охват и осознание которого у Димы мозгов не хватало.

И тут в голове родилось сверхъестественное понимание: «Время всё расставляет по своим местам». Причём эта замызганная временами и затасканная по весям истина заиграла в этом волшебном состоянии новыми гранями. Дима понял не просто знакомые понятия, он осознал смысл этого изречения со всеми вытекающими последствиями. Он мгновенно познал всю бесконечную глубину времени, меняющего даже то, что неподвластно изменениям, и разрушающего незыблемое, но вместе с тем на руинах постоянства зарождающего нечто новое, не имеющее аналогов в прошлом.

Время перестало быть физической единицей, превращаясь в абсолютную по строению спиралевидную ось ВСЕГО, не имеющую ни начала ни конца. Оно оказалось выше сущего. Выше общего Космического Разума Запредельности, выращивающего своё потомство в таких вселенных, как эта. Время, которое Сычёв воспринимал по жизни, оказалось не важным. Но вместе с тем ось времени предстала единственным вершителем невообразимого замысла, оказавшегося непонятным даже думающим смыслами.

И тут всё оборвалось. Вообще всё. Исчез базовый слой Души Мира. Исчез виртуал чистилища. Дима оказался в странном узком коридоре, лёжа на чём-то плоском и твёрдом. Скафандр был активирован и воспринимался как вторая кожа, не мешая спиной и задницей ощущать эту ровность, твёрдость и даже мерзкую холодность, словно стол, на котором он возлежал, только что выкатили из холодильника.

Его куда-то медленно транспортировали, судя по слабым осветительным полосам на низком потолке, проплывающим перед глазами. Но Сычёву было всё это настолько безразлично, будто мозг полностью атрофировался. Было вообще на всё происходящее вокруг наплевать. Он никак не мог отойти от встречи со Всевышним. Ощущение безэмоциональности отпускало медленно, словно размораживалось задубевшее от холода мясо, вынутое из морозилки.

Включение в реальность произошло столь же стремительно, как и паралич эйфории. Дима неожиданно понял, что держит кого-то за руку. Осознание этого словно рубильник в голове включило. Моментально вспомнил всё, вот только не мог понять, где это он. Сычёв пожал пальцы любимой. Та ощутимо вздрогнула, тоже приходя в себя. А тут и Ия объявилась.

— Стоп машина.

Стол, на котором их транспортировали, остановился.

— Подъём. Туда, куда вас везут, нам не надо, — продолжила она командовать. — Дальше ножками.

Дима, расцепившись с Юлей, лениво слез с плоской поверхности на гладкий пол и, не успев рассмотреть, на чём это их везли, непонимающе уставился на того, кто это делал. За платформой стоял такой же скафандр, как и у них, и Сычёв, даже не сомневаясь, что это один из подопытных землян, спокойно к нему обратился:

— Братан, куда это ты нас тащишь?

На что «братан», как подкошенный, рухнул на пол, потеряв сознание. Дима растерянно заозирался по сторонам, вглядываясь в длинный и пустой коридор в обе стороны. Всё. Спрашивать больше некого.